Вот кто бы мне объяснил простую вещь. Сейчас у нас суббота, двадцать четвёртое августа. Осенний бал у Императора в этом году назначен на четырнадцатое-пятнадцатое сентября. До него ещё ровно три недели. Так зачем мне выедать мозг на тему того, что «у нас ещё ничего не готово»⁈ Платья — шьются! Мундир — шьётся! Готовность моего парадного облачения –второго сентября, платьев — пятого. Сидите, ждите, пока ждёте — делом займитесь.
Нет же! И сам суетятся не пойми зачем и почему, и мне покоя не дают, в стиле «как ты можешь сидеть, если ничего не готово?» с переходом на заламывание рук. А логичный встречный вопрос:
— А если я буду стоять, платья пошьют быстрее? — воспринимается как издевательство, оскорбление и чуть ли не… Не знаю, что именно, но что-то страшное.
Вроде бы в прошлые разы такой суеты не было. Что на них нашло⁈ И бедные портные! Я-то от требований «съездить, посмотреть, проверить и узнать» отбился тем соображением, что чем больше я буду отвлекать и дёргать мастера, тем дольше он будет работать, хоть и не убедил, то вот они в ателье мотались буквально через день. Думаю, там для таких нервных дамочек специальные люди имеются, которые их встречают, успокаивают и не дают отвлекать от работы мастеров, но стоимость услуг по пошиву в моих глазах стала намного более обоснованной, чем готов был признать раньше. Если таких вот «начальников паники» хотя бы десять процентов от числа клиентов…
В отместку попытались вовлечь меня в выбор аксессуаров к платьям, как мундирным, они же парадные, так и повседневным для носки во дворце. И ещё каким образом!
— Скажи, какой газовый шарфик тут будет лучше, цикламеновый или фуксия?
— Это на каком языке, прости?
Тяжкий вздох:
— Этот или этот?
Честно пытаюсь понять разницу между двумя вариантами, и, хоть в упор не понимаю, как и чем один может и должен быть лучше или хуже, чтобы отцепились, говорю:
— Вон тот, бледно-сиреневый, в левой руке.
— Это не «бледно-сиреневый», это фуксия! Как можно не знать⁈ Как вообще можно не отличать одно от другого⁈
Хотелось задать встречный вопрос, о различии предела текучести двух сортов конструкционной стали, там от знания хотя бы может зависеть результат прочностных расчётов, но решил сделать иначе.
— Пойдём за мной, обе.
Вывел жён на не то открытую веранду, не то террасу вдоль левого, восточного крыла дома, того, где «музей» и музыкальный зал. Ткнул пальцем в висящий на стене в декоративной авоське цветочный горшок:
— Это что?
— Кашпо!
— В нём что? Какой цветок?
— Фуксия.
— А это?
— Тоже фуксия.
— А там вон?
— Юра, здесь во всех кашпо на это террасе только фуксии!
— Вот! При этом я не сходя с места вижу минимум девять разных не то, что оттенков, а даже цветов! От бледно-розового до насыщенно-синего. И даже, вон, почти чёрный есть. А теперь скажите мне, на счёт три, какая из этих фуксий — цвета фуксии, а какая фуксия — это НЕ фуксия! Или, нет! Луче написать заставлю, на бумаге, чтоб потом отвертеться не могли! Не подглядывая и не списывая, в разных комнатах сидя — какая из фуксий самая фуксистая, а какая и вовсе «фу, понимать же надо», и почему! И будете переписывать, пока оба сочинения полностью не совпадут, и по выбору, и по обоснованию. Хотите⁈
— Нет… — кажется, обе красавицы даже растерялись немного от моего напора, ну, или не ждали от меня такой экспрессии. А мне просто эти надуманные проблемы и «птичий язык» на фоне кучи реальных проблем так надоели, что слов нет!
— От моего знания прочностных свойств разных сплавов зависит правильность расчётов и чья-то жизнь. От того, каким словом очередная модистка обозвала очередной оттенок сиреневого — не зависит вообще ничего! Совсем! Даже на внешний вид платья никак не влияет то, каким словом описать его цвет! Тем более — на всё прочее.
— Это нужно для точного понимания!
— Машенька, не зли… Какое ещё «точное понимание», если вот тут вот стоя видим, что выражение «цвет фуксии» вообще никакого смысла не имеет и никакого понимания не несёт, поскольку у этой долбаной фуксии палитра оттенков такая, что иному художнику на полжизни хватит!
— Но есть же общепринятое…
— И пусть будет — где-то там. А не прекратите мне дурить голову всякими глупостями типа «это не зелёный, а изумрудный» — после эссе по фуксиям поедем в Минск, в рыбный ресторан.
— Зачем?
— Будете на примере четырёх видов лосося писать такое же сочинение на тему того, какой из них имеет «лососёвый» цвет, а какие лососи — не лососи вовсе, а так, розовый или вовсе килька загримированная. Причём чтоб было интереснее, попрошу принести каждый вид в сыром, солёном и отварном виде. А будете выделываться — ещё и копчёный добавлю. И будете упражняться в литературе, пока опять же полностью не совпадут не только выбор, но и объяснение с обоснованием. Хотите? Тогда, повторю, не дурите мне голову всей этой мануфактурой!
Испортили, заразы, весь послеобеденный отдых, придётся возвращаться в мастерские, там работы и в самом деле — на пятерых. Но хоть и заразы, а порою так и вовсе засранки, но всё равно — любимые, так что придётся их терпеть. Но порою всё же приводить к порядку. Нет, ну вот только собрался посидеть с чашечкой чаю, собраться с мыслями, чтобы определить, за что первое хвататься. Словно мне вне дома нервотрёпки мало.
Казалось бы, если дорога есть — то она кому-то нужна, иначе бы не прокладывали, правда? И, раз дорога нужна — то её владелец будет искренне рад, если вдруг найдётся болван, который захочет её за свой счёт починить, да не просто подлатать, а ещё и поднять класс. Остаётся только прийти к этому самому владельцу, обрадовать его и получить разрешение. Потом уведомить надзорный орган и приступать к работе. Всё просто и логично, правда? Ага, как же!
Всё застопорилось на этапе поиска хозяина. Выяснилось, что дороги могут принадлежать двум разным министерствам — путей сообщения и внутренних дел, или местным властям. А могут быть переданы во временное управление этим самым властям. Послать запрос в оба министерства было, конечно же, можно. И даже надеяться, с определённой долей уверенности, что нас в ответ не пошлют обратно, особенно, если запрос подпишет граф Соснович, но ждать ответа придётся минимум полгода. Минимум. Проще запросить у местных властей.
И «местные власти» — это не район, как оказалось. Просёлочные дороги передаются в управление или принадлежат самым мелким структурным единицам — волостям. До этого я волостным делением района вообще не интересовался, поскольку родовые имения, как и владения обладателей титулов, в них не входили. Дворяне подчинялись Дворянскому собранию, административно — властям района или города, в котором проживали, титулованные особы — своему сюзерену. И тут получилось «опаньки». В нашей округе насчитывалось три волостных центра: Алёшкино, Курганы и Плиса, при том, что сам посёлок в состав Плисской волости не входил. И никто в районной администрации не смог сказать с уверенностью, к какой из волостей относится кусок земли с просёлком!
Пока пытались выяснить всё в районе, рабочий день вчера закончился. Сегодня в присутствиях короткий день, в районной администрации подготовят запрос о принадлежности и разошлют во все три волостных управы. Но не факт, что разослали сегодня, просто исходя из простого соображения, что пока курьер доедет — в управе уже никого не будет. Разошлют в понедельник, если повезёт — в понедельник же прочитают, или оставят дня на три, чтоб отлежалось. Потом поднимут свои документы, потом напишут ответ… Раньше, чем в понедельник, второго сентября, ответа ждать не приходится.
Да, я сам на «Жабыче» мог бы объехать все три управы за полдня, но не поеду. Не только потому, что «невместно», а потому, что бесполезно: не станут там со мной разговаривать и какие-то служебные документы показывать. Точнее, в Алёшкино, может быть, по знакомству и по секрету, и скажут, в Курганах уже вряд ли, а в Плисе точно пошлют лесом. Со всей необходимой вежливостью, конечно же, но обязательно и непреклонно. Да, со всеми моими регалиями, барона, флигеля и так далее — чиновник от силы двенадцатого класса с полным осознанием совей правоты. Поскольку все мои регалии никакого вообще отношения к вертикали власти в части управления казёнными землями не имеют. Это как если бы, скажем, офицер полиции попытался командовать пехотным взводом — и фельдфебель, а то и старший унтер, столь же успешно наладил бы его в путь по инстанциям.
Да, первое сентября в этом году выпало на воскресенье, и школьники, гимназисты, реалисты и студенты искренне и бурно радуются лишнему дню каникул, который для них совсем не кажется лишним. И бал сместился, обычно его привязывают к первой субботе сентября, если это не первое число, но в этом году сдвинули на неделю позже. Такое и раньше бывало, по самым разным причинам, например, ремонт в Зимнем дворце, поскольку после бала семья Императора, как правило, переезжает туда. Или просто по воле Государя. Но я не в претензии — на неделю больше для пошивки платьев, хе-хе.
Чтобы дорожники не сбежали куда-то в другую часть Империи, а мне потом не пришлось искать замену неоднократно проверенной конторе, предложил им контракт на Изнанке. А именно — прокладывать дорогу от моста через Умбру мимо форта Самоцветного и к Геологическому мосту.
Что за такой? О, просто геологи оказались не настолько беспомощны, как можно было подумать. Нет, ну правда: среди них большой процент магов Тверди, хоть, вопреки стереотипу, и не все они имеют отношение к этой стихии. Так вот, они вбили по обоим берегам реки четыре кола… Ну, как «кола» и как «вбили»? Взяли четыре бревна диаметром добрые полметра и длиной в четыре-четыре с половиной, и воткнули их в грунт так, чтобы сверху оставалось метра полтора. Просто приказали скалистому грунту расступиться, а потом сойтись обратно, зажав бревно намертво, стоящим слегка наискось, с наклоном от реки, как положено. Натянули четыре троса, на два нижних — положили настил, два верхних стали перилами. Потом устроили несколько растяжек, привязанных к «колышкам» толщиной в руку и заглублённым метра на полтора в землю, чтобы мост меньше раскачивался. Финальным штрихом — раскатали по поперечным доскам профилированный металлический лист, как на пешеходной части моста через Умбру. Получилось «стильно, модно, молодёжно» (угадайте автора сентенции с трёх раз). Сами решили вопрос перемещения между берегами, и от базового лагеря, разбитого на краю месторождения известняка к мрамору.
Вот и будем строить просёлок до этого моста, от него — к базовому лагерю, чуть дальше которого вскоре встанет купол для рабочих известнякового карьера. Куда деваться, если спрос есть? Ну, об этом уже говорил. А вот откуда он такой взялся, неужели на других Изнанках нет залежей? Правильный ответ — а кто его знает. Владельцы такой дешёвый материал специально не ищут, а найдя — не считают нужным тратить время, силы и деньги на «дешёвку». Все предпочитают искать драгоценные или полудрагоценные камни, руды и самородки благородных или редких и ценных металлов. Даже медную руду часто отдают на откуп вассалам или иным арендаторам. А на изнаночный известняк, как оказалось, есть вполне себе серьёзный в объёмах и платёжеспособный спрос. При почти нулевом предложении! Нет, эту делянку упускать точно нельзя!
Ну, а раз вопрос дороги на Лице подвис, займусь пока ремонтом. И тут очерёдность работ достаточно очевидна, если вспомнить требования Устава. А он требует в первую очередь обеспечить восстановление боеспособности, что в нашем случае означает ремонт стволов миномётов. Потом — проверка остаточного ресурса стволов «Крон» и их восстановление или замена, в третью очередь — ремонт ходовой, с проверкой ресурса моторов и электрохозяйства. В четвёртую — восстановление остекления на автомобилях, в пятую — ремонт брони, или наоборот, или одновременно. И только в шестую и далее — модернизация «Крон» до «Кроны-А» и прочие улучшения.
Это в теории, на практике, пока я был занят и не мог уделять много внимания техническим работам, мои помощники проводили частичную разборку автомобилей, осмотр подвески и ремы, мелкий ремонт при необходимости и составление дефектной ведомости на каждую единицу техники. Да, бардак и безобразие, согласен и каюсь. Но вот теперь руки дошли. До обеда по моим указаниям демонтировали два миномёта с тех самоходок, где у стволов цвет поменялся.
Ну, что сказать? Первый осмотренный ствол имел фактический калибр сто шестьдесят два миллиметра, кое-где даже «с хвостиком» и следы термического воздействия. Второй и вовсе сто шестьдесят три-сто шестьдесят четыре, а также микротрещины в толще металла. Если бы у нас были пороховые орудия, то при настолько расстрелянных стволах мины летели бы очень недалеко и очень-очень неточно. Но даже и при использовании макров, переводящих магическую энергию в кинетическую в значительной части напрямую, точность всё равно заметно пострадала, за счёт того, что мина болталась в стволе и могла выходить из него немного не под тем углом.
Изучив руины стволов, решил, что проще будет их отправить в переплавку. Даже не распылять, материал сильно вырожден, а добыча лигатур не стоит усилий, которые придётся на это затратить. Так что — смять, чтобы исходную форму и конструкцию восстановить нельзя было, и сдать на переплавку. Возьму водопроводную трубу с внутренним диаметром семнадцать сантиметров и толщиной стенки полтора, нормализую её, чтобы имела одинаковый диаметр и толщину стенок по всей длине. Потом напылю внутри слой в полсантиметра твёрдой, износостойкой стали, затем — уплотню стенки основной трубы, она станет центральным, несущим слоем. Ну, и в последнюю очередь наращу снаружи слой «мягкой» стали. Сформировать цапфы, казённую часть, прочие детали… Потом починить фиксированную часть ствола с запальным механизмом, она пострадала намного меньше… Короче говоря, работы достаточно, а из-за размеров деталей удерживать такой гештальт будет… трудоёмко, вот. И это хорошо ещё, что миномёт — орудие гладкоствольное! Не нужно будет возиться с нарезкой, таковое развлечение ждёт меня при ремонте «Крон».
Воскресенье было выходным для моих помощников, так что вместо работы с металлом сел на пару с дедом сел доводить до ума расчёты, касавшиеся артиллерийского наступления и пояснительную записку к ним. И так увлеклись процессом, что даже не помню, где и чем обедал, зато черновик сделали полностью! Не просто расчёты. Но и раскладка по типам и калибрам орудий, в зависимости от характера целей, обоснование высокой доли миномётов, без них эффективность вала против укрытого в окопах врага падала в разы, и прочее, прочее, прочее. Даже пару примеров просчитали, для разной ширины фронта наступления и характера обороны. Причём взяли для примера конкретные участки конкретных границ — так, для наглядности, не более того.
И обратную задачу тоже решили: какую ширину прорыва могут обеспечить формируемые отдельные миномётные части, при условии насыщения пехоты артиллерией по новым штатам и использования дивизионной и корпусной артиллерии. А вот сентенцию о том, что при двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают, вставлять не рискнули. Мало ли — кто-то опознает в ней афоризм из другого мира? Не стоит дразнить гусей, а уж Кречета — тем паче.
В понедельник отдал работу в штаб гвардии для перепечатывания набело, а в среду позвонили из минской Военно-инженерной сказать, что мои документы об образовании готовы, а заодно с вопросом, нет ли у меня чего-то, по ранее оговорённой теме. Обрадовал, что есть уже даже чистовик работы и завтра могу его привезти. Быстро согласовали время и место встречи.