А с геологами было много чего. Во-первых, они разделились на несколько неравных групп.

Первые — те, кто вынужден был свернуть работы и уйти с Изнанки в начале местного лета, поскольку требовалось возвращаться в ВУЗ. Тут и преподаватели, и студенты. Часть из них были недовольны таким обстоятельством, поскольку предпочли бы ещё подзаработать, пока погода позволяет, другие — наоборот, радовались, что можно вернуться «к цивилизации» и при этом не нужно сидеть в поле до заморозков. Это уже две подгруппы, если так можно выразиться. И третьи — те, кто решили остаться до Изнаночной осени. Кто ради заработка, кто из научного любопытства и ради возможности написать научную работу по материалам исследований.

Следовало определить, что из техники, оборудования и запасов уезжающих нужно остающимся, а что подлежит вывозу на Лицо. Благо, мост уже открылся для движения и извращаться с перетаскиванием грузов при помощи изображающего паром рыбацкого судна не было необходимости. Так что вывоз завершивших работу геологов оказался в этом году самой простой задачей. Куда сложнее обеспечить сохранность того, что не вывозится, определить места для новых базовых лагерей остающихся, и всё это перевезти, в том числе с южного берега Самоцветной на северный.

Работу по оконтуриванию месторождения известняка по мнению геологов мы только-только начали, но на мой взгляд, с точки зрения практического применения, а не глобальной научной картины, всё самое главное уже узнали. Ближайшее место, где можно сразу начинать вырезать блоки любого размера — скальный обрыв примерно напротив Пристани, только сильно к востоку от Умбры. Там только счистить подвергшийся эрозии верхний слой, и хоть сверху карьер начинать копать, хоть снизу в стену врезаться. Или строить карьер в одном из двух других мест.

Вот тоже, казалось бы, известняк везде, копай, где хочешь, почему только два места? А нет! Или слой покрывающих пород более толстый, или камень слишком сильно разрушен, или высок шанс в карстовую воронку провалиться. И получается, что таких точек, где можно начать добычу пусть даже колотого известняка на щебень для металлургов с химиками или на декоративную мульчу для садоводов, не роя для начала ямину в пустой породе глубиной метров пятьдесят-шестьдесят, всего два. Ну, или подняться ещё выше по течению Самоцветной, не до Бирюзового каньона, но километров на тридцать пять. Но это дальше, чем до первоначально предлагаемого выхода, да и близость реки, напитывающей скалы влагой, может сказаться не лучшим образом. А чтобы отступить от неё километра полтора-два, с учётом рельефа местности, придётся строить серпантин, длиной немногим меньше, чем дорога от Самоцветной до Южной стены. Причём серпантин этот надо выгрызать в скалах.

С мрамором всё обстояло сложнее. Во-первых, отсутствие сколько-то вменяемой переправы через Самоцветную затрудняло развёртывание и работу экспедиции, заставляя делать всё по старинке, с поправкой на отсутствие вьючных лошадей на Изнанке. Ну, и геология месторождения подбрасывала сложностей.

Дальше к востоку и северо-востоку, вверх по течению Самоцветной, залежи камня отступали к северу. Получалось, что между плоскогорьем, или просто возвышенностью, и озером на юг в сторону реки выступал мраморный «язык», в большинстве мест довольно сильно разрушенный. Причём правый берег реки намного гуще зарос лесом, да и слой осадочных пород на мраморе оказался существенно, как бы не в разы, толще, чем на известняке.

Место, где можно начинать копать мраморную крошку и куски мрамора, пригодные разве что для дробления, пусть и весом до сотни килограммов (если придумаешь, как вывозить) нашли, и ещё одно, где можно ломать камень, но не слишком большие блоки: трещины в скале не позволяли выломать что-то крупнее, чем блок два на три метра и толщиной в метр. Во всяком случае — на поверхности, в глубине щель могла и закрыться. Но камня здесь по расчётам хватило бы года на два активной добычи, не больше. Хотя кто его знает, что там, в глубине плато?

Да и цвет у местного мрамора… Не знаю, может быть, найдётся ценитель и любитель, но по мне так он выглядел, словно запачканный пеплом: не то грязно-белый, не то светло-серый, с тёмно-серыми разводами и полосами, шириной от паутинки до ладони.

Так что по мрамору нужно было, во-первых, определить наличие спроса, а во-вторых, посчитать, окупится ли проект, с учётом необходимости строительства ещё одного моста, над Самоцветной, пусть поменьше Умбрийского, но побольше того, что когда-то перекинули через Тальку.

В целом же даже основной массив мрамора пока что не был найден, тот, из которого язык вытек. Причём вытек в буквальном смысле слова, поскольку это вулканическая порода. Или я ошибаюсь, и мрамор не переплавленный известняк, а просто хорошенько прогретый? Надо будет уточнить у геологов, если будет не лень и я сам не забуду. Так что работы там ещё — непочатый край, да ещё и с осложнениями: древнее вулканическое плато поднималось едва ли метров на триста над уровнем озера, но скальные клыки и обрывы «всего лишь» от пятидесяти до ста метров высотой уровнем опасности и проходимостью немногим отличаются от километровых пиков. Что же касается странной шкалы «от уровня озера» — за неимением моря для определения условного ноля, от чего-то же надо отталкиваться? Найдём море — пересчитаем, сейчас относительные величины важнее абсолютных.

Ещё нужно было найти рабочих для тех геологов, что остались на Изнанке. Казалось бы — сколько народу в Рысюхино, сколько в военном городке, да окрестные деревни, да два райцентра в часовой доступности на автобусе, какие проблемы с рабочими? Им же особая квалификация не нужна, необходимой терминологии и базовым навыкам геологи за неделю обучат, а там только опыт оттачивай. Но проблема была, всего одна, зато какая! Имя ей Изнанка.

Со студентами всё просто: они бы не стали таковыми, не будь магами. Нет, есть такие учебные заведения, что и «нулёвок» обучают, для того же бухучёта магия не особо нужна. Да, даже у слабенького менталиста, только и способного яркие эмоции считывать, память несравненно лучше, чем у обычного человека, и такой бухгалтер может всю отчётность даже среднего по размеру предприятия в голове держать, но и без этого с работой справится. Проектировщик-нулёвка не сможет сделать быстренько модель своего изделия и испытать на собираемость и прочность, но то тоже решаемо. И так далее, и тому подобное. Но такие в экспедицию на изнанку и не просятся.

Так вот, студенты Университета все с потенциалом как минимум в три единицы, две трети ещё и с родовыми перстнями. Вообще, процент дворян заметно выше, но не все они интересуются как подработкой на каникулах, так и выстраиванием отношений с кафедрой, а вот выходцы из разночинцев не прочь и подзаработать, и перед профессором себя проявить, чтоб на экзаменах снисходительнее был. А уж когда это всё вместе, да ещё и шанс за счёт охоты на изнаночных тварей уровень себе поднять присутствует, то желающих набегает всегда больше, чем мест. Ну, на них и простейший защитный амулет минимум неделю действует, а не три дня, как у «единичек», а уж если время ночёвки в защищённом жилом времени вычесть… Неодарённому же рабочему придётся каждый день новый выдавать, а если вдруг какая тварь? Даже не обязательно нападать в поле, хоть и такое исключить нельзя, просто повредит защитный контур в жилье и в итоге шанс успеть проснуться, сообразить, в чём дело за те секунды, пока тебя Изнанка не скрутит, и надеть защиту настолько слабо отличается от нуля, что его и упоминать неприлично.

Проще говоря: работники должны быть одарёнными. Пусть «единичками» с уровнем один ровно, как моя бабушка была, пусть необученные, но с ними есть смысл затеваться. И какую-нибудь гадину мелкую, но агрессивную лопатой забить смогут, у них уже «оружие в руке» работает. А где взять?

Местные однодворцы, кто способен гонор унять, давно уже все у меня пристроились — помните же, что под руку барона идти незазорно? Кто в дружине, кто и в батарею перевёлся, сейчас ходит по родной деревне гоголем, кто в шофёрах-экспедиторах трудится. А многие артели собрали, на изнанку ходят. Как итог — этот, по выражению деда, кадровый резерв показал дно, хоть в начале казался неисчерпаемым. В итоге, если какой одарённый в радиусе тридцати вёрст ещё у меня не работает, то одно из трёх: или он вообще не хочет и не собирается на кого-то работать, или у него есть другая работа, не хуже, или пытался устроиться, но его по какой-то причине не взяли, а то и выгнали.

Но уже сейчас очевидно, что известняк добывать придётся, и не только «из принципа», чтобы мост окупить: просто слухи уже пошли, спасибо газетной статье про мост, где написали, что он нужен «для обеспечения работы нового мелового карьера». А за слухами потянулись потенциальные заказчики: три завода строительных материалов, в том числе в знакомой и в чём-то знаковой Берёзе, несколько стекольных заводов, включая шкловский, в котором у меня была доля, содовый завод… Больше всего удивил запрос с сахарного завода в Слуцке. Я и не думал, что для производства сахара нужен известняк! Причём у многих этих любопытствующих были месторождения известняка гораздо ближе, а то и вовсе под боком! Но, говорят, изнаночный камень обладает какими-то особыми свойствами, особенно в производстве сахара и пищевой соды. И Суслятин тоже интересуется, причём грозится брать и крупный щебень, и мелкий, и бутовый камень. Даже на то, что именуется «отсевом», на камушки размером меньше сантиметра, и что обычно идёт на выброс, и то спрос нашёлся! Жёны мои заявили, что это будет отличная декоративная отсыпка для садовых работ. Пусть там объёмы ожидаются не слишком большие, но ведь обычно это отходы…

Да, можно всем ответить, что слухи преувеличены, карьера пока нет и неизвестно, когда будет, приходите в следующем году… И они уйдут, конечно, и даже, может быть, не обидятся. Но в следующем году почти наверняка не придут, и придётся искать сбыт среди тех, кому меньше нужно, потому как тех, кому нужно сильнее всех сам же и развернул. Так что, пусть карьера пока и нет, но необходимо говорить, что работы, мол, уже начинаются, чуть-чуть подождите. И начинать.

Придётся проложить какую-никакую дорогу по Изнанке, хотя бы такую, чтоб грузовики не оказались «одноразовыми». Ставить купол возле выбранного места добычи. И на Лице: договариваться с соседями о том, чтобы мои грузовики пользовались выходом в их форте, приводить в хоть сколько-то приемлемый вид дорогу на Плиссу. Просто по такому маршруту расстояние до железной дороги сокращается на четырнадцать километров! Умножить на два — туда и обратно, умножить на хотя бы сотню рейсов… И это только на Лице, двадцать семь километров в одном случае и тринадцать в другом. Ага? А ещё пятнадцать километров экономится на Изнанке. В сумме около тридцати выходит, для грузовика с камнем — час пути как минимум. Стоит того, чтобы этим заняться, не правда ли?

А заниматься придётся, в том числе и бюрократическими делами. Потому как самовольно дорогу чинить я не могу, не имею право! Статья есть в Уложении такая, о самовольном строительстве. Даже если имеется очевидная нужда в нём, в том же ремонте дороги, например. С одной стороны — логично: мало ли какой дурак, желая как лучше, но не имея ни на грош необходимых знаний, окончательно уничтожит ту же дорогу? А с другой — получается полная дичь, когда и нужда есть, и есть кому оплатить работы, и есть профессионалы для найма, а — нельзя. И год за годом все ездим в объезд вековечной лужи на тракте, что весной превращается в хляби непроходимые. И с дорогой на Плису та же история, чую, добыть разрешение будет труднее и дольше, чем эти несчастные шесть километров кривой колеи в приличный просёлок второго класса превратить.

И дорожные строители есть, я их работой загрузил даже больше, чем сам думал, так что пока ещё никуда не уехали. Вон, в окошко выглянуть хотя бы, там пример их внеурочной работы, недавно законченной. Помните, планировал в Рысюхино проложить вторую продольную улицу, пару-тройку поперечных и ещё одну — к поместью Беляковых и оттуда к соседскому выходу с Изнанки? Ага, как же! И не в том смысле, что не получилось, а в том, что мало оказалось! Вдоль прежней главной улицы пришлось проложить не одну, а две параллельных, урезав при этом площадь придомовых участков, и то огороды вышли почти к границе владений. А ещё дорога от Рысюхино к Червеньскому тракту стала стихийно превращаться в улицу, пришлось брать стихию под контроль и сразу же строить ещё одну улицу между этой дорогой и имением, и соединительные поперечины, с заделом на то, чтобы продлить их к югу, в сторону речки, в рассуждении будущей третьей параллельной улицы по ту сторону дороги.

Я даже удивился: чем живут все эти люди⁈ Оказалось, на обслуживании моей гвардии, я сильно недооценил спрос, а ещё на обслуживании строителей. Кроме того, в моих владениях стали селиться семьи артельщиков, переезжая из окрестных деревень и посёлков. Да и артельщиков за год стало в два с лишним раза больше! Я, вот, считал, что для такого количества людей работы ни на Лице, ни на Изнанке не найдётся, а они нашли! Или у меня деловой чутьё слабо развито, или я просто не вижу некоторых возможностей, считая их мелочью, которая себя не окупит, а людям нормально.

Чую, надо будет возле леса ещё один купол ставить, да и тот, что возле моста снять не получится, там уже полсотни желающих поселиться на постоянной основе и ещё добрая сотня желающих там останавливаться по пути на промысел и обратно. Даже брёвна в лесу добыть и острог из них под куполом построить берутся толокой, только бы не убирал защиту с удобного и обжитого за время стройки места.

Возвращаясь на Лицо: на момент приказа о формировании у меня отдельной самоходной батареи население Рысюхино было чуть меньше восьмисот человек. В пике, пока городок на Изнанке строился, а будущие батарейцы с семьями уже приезжали, выросло почти на тысячу, потом уменьшилось, но далеко не до исходных величин, сейчас в селе больше тысячи трёхсот жителей! И количество постоянно растёт! Вот и заложил уличную сеть в расчёте на местечко с населением около двух тысяч, не считая гарнизона в Форте и проживающих в имении.

Да, будет местечко: часть населения, живущего сельским хозяйством (огороды не в счёт, речь об основном источнике средств) уже меньше трети, будет меньше четверти. Промышленность есть, рыночную площадь разбили и уже используем. Что там говорить о мелочах вроде трёх харчевен помимо моего трактира, у нас даже школа есть и пожарное депо! И почта с полицией. Отделения банка только нет, но пока постоянного населения хотя бы тысячи три не будет, даже затевать это дело не буду. Но в Викентьевке всё равно больше народу живёт, хотя изначально, когда только получил полулегальный хутор в качестве виры, тоже не видел там других вариантов заработка, кроме винокуренного заводика. Ну, ещё трактир и лесопилка под вопросом. А сейчас — тысяча восемьсот человек, не то семь, не то уже восемь промышленных предприятий и прочее, прочее, прочее… А запустим Ульянин проект — даже с учётом привлечения жителей деревень с того берега Тальки, чтобы не злобу и зависть таили, а чувствовали себя в доле, население Викентьевки точно превысит две тысячи.

И откуда только набежали⁈ Ведь если рассуждать здраво, где-то должна быть сильная убыль населения, но никто ругаться не приезжает. Или везде понемногу незаметно, а в одном месте значительный прирост выходит?