— Изнанка?

— Вот! Задним числом кажется очевидным, правда? Только непонятно было, где второй вход. Нет, ясно, что на территории Империи, но где именно, и как долго добираться от одного входа до другого? Не из праздного любопытства, а чтобы знать, как часто можно рассчитывать на восполнение боеприпасов? Город, можно сказать, только на неожиданном для всех нашем превосходстве в артиллерии и держался, и стоило этому преимуществу пропасть…

— Или враг мог придумать что-то ещё. Мне даже немного удивительно слушать, что они действовали так шаблонно, не учитывая изменившуюся, по сравнению с планами, ситуацию.

— А с другой стороны, зачем что-то выдумывать? И так тактика работала, на третий раз за малым на стены не ворвались, а там бы уже подавляющее численное превосходство сработало. Ворота вдобавок выбить, что не так уж и сложно, или открыть и ввести в город конницу — вообще финиш. И если бы не поставка боеприпасов через Изнанку — на четвёртый раз всё бы получилось, даже если просто повторить третий, вообще ничего не меняя.

— Ну, не могли они ничего вообще не знать про Изнанку, как бы тамошний комендант ни секретничал. Не верю, что в городе ни одного шпиона не нашлось! Значит, могли ожидать и поставки через Изнанку. И продолжать действовать по шаблону — это начинать мериться ресурсами с Империей, что глупо. Разве что изнанка там такая, что каждый грузовик нужно с боем и потерями пропихивать.

— Что до шпионов — согласен, там такое… Сдают все, всех и всем. Думаю, многие сами запутались, на кого на самом деле работают, поскольку деньги сразу от нескольких резидентов брали. Ну, а насчёт изменений в тактике… Нет, конечно, какую-то новую гадость ждали, но так, вполсилы.

— Почему?

— Ну, не похоже было, что тут, возле города, не то, что сам эмир сидел, а даже его военачальник серьёзный. И дело даже не в том, чтобы инициативу проявить: мобилеты во всём мире есть, инструкции запросить можно, хоть и может быть страшно. Но чтобы что-то новое применить — надо это что-то новое доставить. А география, она в обе стороны работает, пусть противнику и ближе, не шестьсот километров с гаком, но от столицы эмира где-то неделю добираться надо.

— Можно было и имеющимися силами придумать что-то, для вас неприятное. Раздёргать, например, оборону: атаковать с нескольких сторон одновременно. Круговую оборону одной батареей держать нормально вряд ли получилось бы, даже у Леопольда Гавриловича. Одним огневым взводом волну атакующих не остановишь, постоянно переносить огонь батареи — замучаешься крутиться.

Нюськин немного нервно хохотнул:

— К счастью, Юрий Викентьевич, тот, кто командовал осадой до такого не додумался. Точнее, сделал попытку с двух сторон атаковать, но тоже отбились. Хоть и первые потери понесли на четвёртом штурме.

Вздохнули, налили.

— И как это получилось?

— Да там, с одной стороны — расслабились, почти исключительно в одну сторону стреляя. С другой — напряжённый момент был, кочевники под самую стену подошли. Командир БТР приказал мехводу подняться повыше к гребню этого недоразумения, и, если получится, боком довернуть автомобиль, чтобы мёртвую зону для стрелка уменьшить. Высунулись, в общем. А в третьей волне у некоторых атакующих, как оказалось, с собой помимо белого оружия и огнестрельное нашлось, и даже гранаты. Пистолеты древние, убогие, ушатанные в хлам, ружья тоже, некоторые настолько ржавые, что страшно подумать, как их до такого состояния довели, другие — вполне себе ухоженные. Но если ухитришься попасть, то все достаточно убойные. Вот такой вот аппарат в нашего стрелка и разрядили, как бы не метров с пятнадцати. Наповал. И гранату метнули… Она по склону того, что считалось стеной, скатиться успела до момента взрыва, благодаря чему насмерть никого не положила, но трое тяжёлых раненых в батарее добавилось: осколки вдоль склона вверх пошли, ноги измахратили так, что смотреть страшно.

— Страшно-то страшно, но выжили. Опять же — благодаря вам, Юрий Викентьевич.

— Мне⁈

— Так вы же придумали эти ленты вшить в форму, на руках и ногах! Явно бы растерялись бойцы, что и как делать, где жгут искать, на каком месте вязать. А так — машинально, как учили, петельку вытащили, жгут затянули. Потом штанины чуть ниже жгута обрезали, раны забинтовали. Врачи в местном госпитале полковом потом очень хвалили, как всё аккуратно и грамотно сделано. А так бы могли и кровью истечь, если бы сразу не остановили.

— Почти сразу, только сперва в ответку свои гранаты за стену побросали, на основе взаимности. Потом первую помощь оказали — и нашим, и пехотинцам, что рядом лежали, но тех слабее посекло.

— А на следующий день рутину нам порушили. Как раз времени прошло достаточно, чтоб сюрприз дотащить.

— Да уж, так порушили, что весь город в курсе оказался. Когда бочонки чугунные прилетать начали.

— Какие бочонки?

— Снаряды большого калибра. Потом узнали, что они две мортиры притащили. А в начале ничего непонятно было: свист нарастающий, потом — взрыв. Минут через семь-восемь — опять, в другом месте города. И толком не понять, откуда и чем стреляют: по навесной траектории, из укрытия, из-за холмов. Да ещё, как, опять же — потом узнали, по очереди стреляли, то справа, то слева, никак не могли траекторию выстрела определить.

— Ага, очень, знаете ли, нервирует, когда вот так вот бахает всё время. Иногда ещё, гады, перерывы делали, то на полчаса, то на час. Время до следующего разрыва проходит — а его нет. В результате сидишь и ждёшь каждую секунду. И когда наконец прилетает — даже словно облегчение какое-то странное.

— Угу, и военный комендант города тоже облегчился, на наши уши. Мол, подавить вражескую артиллерийскую установку контрбатарейной борьбой, и всё тут. А где и как её искать, установку эту? Не на дымном порохе же! Тем временем, нашли не разорвавшийся снаряд, который раскололся от удара об землю. Добровольцы по приказу коменданта сперва баграми растащили, пошевелили, чтобы взрывчатка высыпалась, и нам притащили, для осмотра.

— Было что-то интересное?

— Как сказать… Восемьдесят два кило снаряд, почти вдвое тяжелее нашей мины, чугунный. Диаметром двадцать один сантиметр примерно. А вот заряд взрывчатки подкачал, где-то два с половиной кило аммонита, или другой похожей гадости. Так что у нашей мины фугасной, вдвое более лёгкой, могущество в несколько раз выше. И осколки тоже: слабый заряд корпус ломал на несколько здоровенных кусков, а убойных осколков получалось, навскидку, килограмма три всего.

— Угу, вот только в поисках вражеской огневой это исследование не сказать, чтоб сильно помогло. А комендант уже аж подпрыгивал. Мол, вы же артиллерия, вот и займитесь своим делом — давите вражеских конкурентов. Вот только попробуй их найти…

— Ага, разведчики наши вызвались проскочить на скорости, пока пехота вражеская после вчерашнего в себя приходит, выехать на гребень и глянуть, что там есть интересного, в потустороннем мире, так сказать. И проскочили, ага. Метров шестьсот…

— А потом?

— А потом доскакались. Почти. Нарвались на залп почти полусотни конников с расстояния метров сто пятьдесят. Благо, «Крону» заранее сняли, чтобы освободить турель для оптики, потому стрелок сверху не маячил, а то список потерь пополнили бы.

— Ага, и стреляли под удачным для нас углом, так что и по лобовому стеклу, и по боковым большая часть пуль ушла в рикошет. Но и так попятнали — жутко.

— Это тот, который Анне Петровне показывали?

— И да, и нет. Автомобиль тот же, но повреждения более поздние. Тогда запасные стёкла ещё были, так что их поменяли. Особенно заднее, куда вдогон уже почти под прямым углом стреляли. Правда, недолго: стоявшие в прикрытии на ближних к воротам насыпях броневики огнём, соответственно, прикрыли. Бандиты уже учёные были, что такое «Крона» знали, потому в перестрелку вступать даже не подумали, рванули россыпью в разные стороны после первых же двух выстрелов.

— А пока наши разведчики изображали живца, мы осмотрели места попаданий и определили примерно направление, откуда стреляли. А комендант отослал фотографии маркировки на снаряде, ему ответили, из чего стрельба велась. Оказалось — прусская мортира двадцать один сантиметр, с максимальной дальностью стрельбы пять тысяч четыреста метров. Прикинули по карте сектор, в этом секторе отметили линию холмов как ближний рубеж и пять километров от стен — как дальний, с запасом, поскольку прилетало и в центр, и в дальний край. В этом сегменте прикинули, где может быть позиция: надо же и место более-менее ровное, и пути, чтобы затащить туда дурмашину в четырнадцать тонн…

— Вот-вот, пришлось компенсировать дефицит боеприпасов работой головы. Ведь то, что по изнанке притащили мы накануне при штурме большей частью потратили. И опять остались с таким количеством мин, которого на бой могло и не хватить. Так что тратить надо было осторожно.

— Но не очень получалось, без нормальной корректировки. Кстати, Юрий Викентьевич, надо четвёртый тип боеприпаса делать, специально для пристрелки, чтобы давал чётко видимый столб густого дыма. А то улетает мина за гребень, разрывы у них низкие, сидишь и гадаешь: куда стрелял, куда попал? В общем, на каждую из подозрительных точек от пяти до восьми мин потратили. Отвечать противник стал где-то на середине обстрела второй цели, но мы, на всякий случай, обработали все: в конце концов, враги могли и попытаться схитрить. Потом точно так же вычислили и обработали предполагаемое место второй огневой. Там, правда, заткнулись уже после начала стрельбы по первой площадке.

— А на следующий день попытались уже нас нащупать, по центральной площади стреляли. Причём тоже хитро: скорострельность мортиры, по документам, один выстрел в двенадцать-пятнадцать минут, а стреляли раз в десять. Не то одно орудие с расчётом из рекордсменов, не то два — с лентяями. Четыре-пять выстрелов — и перерыв минут на сорок-пятьдесят, потом следующая серия из другого места.

— Благо, в день перестрелки с мортирами вечером с Изнанки ещё мин привезли, правда, всего пятьсот штук. Нет, всё понятно: мина бругго ненамного, но больше пятидесяти кило. Сто штук — больше пяти тонн груз, не каждый грузовик возьмёт. Пять сотен мин — пять грузовиков, под наши задачи выделенных.

— А ещё в тот самый следующий день, когда ждали пятого приступа, он состоялся, но какой-то вялый. Зато к нам с Изнанки вышел целый полк в качестве подкрепления!

— Тульский гренадёрский?

— Он самый. Уставшие от долгого перехода по изнанке, но горящие желанием показать, как воюет гвардия. Они сменили на стенах линейных пехотинцев, которых убрали от обстрелов на Изнанку, под купол, который там оказался немаленьким, мягко говоря.

— Ага, а после того, как столько народу на изнанке побывало, секретность хранить стало невозможно.

— Тем более, когда стало очевидно, что враг точно знает все подробности. Не нашему коменданту очевидно, а тем, кто гвардейцев нам прислал.

— Но новости, конечно, шокировали. Представляете, Юрий Викентьевич, оказывается. По Изнанке проложен торговый маршрут из Империи в Индию! В одно из княжеств, которые англичанам так и не покорились.

— А смысл, так рисковать⁈

— Во-первых, там путь так хитро проложен, что расстояние по Изнанке во много раз меньше, чем по Лицу. По слухам, всего пятнадцать дней в пути. Но двигаться надо строго по маршруту, не сворачивая, иначе эффект не срабатывает. Причём путь не самый прямой, если по лицу смотреть. Через каждые три дня пути по Изнанке — сделан выход на Лицо. И один из таких выходов-якорей — как раз в Ширанде!

— Главное даже не просто сокращение времени в пути, а то, что там не надо через горы перебираться, нет гор на изнаночном маршруте!

— Ага, и горцев, соответственно, тоже.

— Зато есть изнаночные твари.

— Уж поверьте, горцы там встречаются такие, что по сравнению с ними любая тварь Изнанки покажется милым пушистиком.

— Самое интересное, для передвижения по этому тракту специальные транспортные подразделения армейские созданы! Естественно, полностью на механической тяге, лошадь на Изнанку тащить смысла нет. Причём на грузовиках Кротовского, таких же, как мы для переделки берём. Там и что-то наподобие наших РДА есть, и штабной автомобиль, и броневики, правда, больше на британские похожие по компоновке.

— Логично, в целом: для дальних переходов по Изнанке эта конструкция идеальна, как для того и создавалась: пока один макр работает — запасной в кузове лежит, заряжается. Или, в крайнем случае, остановился, пару тварей местных вскрыл, макр полненький вынул — и дальше поехал.

Я же о другом подумал: получается, когда я с идеей полностью механизированных частей выступать начал, они уже существовали в Империи. Пусть и военно-транспортные, в виде изнаночных караванов, но были. Так что концепция Государю Императору была знакома и понятна, потому и мои идеи не оказались слишком уж революционными. Для Петра Алексеевича это стало простым расширением имеющегося опыта на другие рода войск, потому и принял он подобное столь легко. И, с другой стороны, раз уж я не самый первый носитель идеи полной механизации воинских частей, то и внимания к себе привлёк меньше, чем мог бы. Прошёл, так сказать, на пару шагов дальше от возможного костра, чем думал.

— А через день после гвардейцев прибыл новый командующий войсками, генерал- майор Селезнёв Алишер Николаевич. Точнее, командующий «операцией по подавлению бунта и умиротворению». Нас его штабные сразу предупредили, что точки над «ё» — обязательны, поскольку есть ещё и генерал-майор Селезнев, с ударением на «се», у них постоянное заочное соревнование идёт и они оба жутко злятся, если их путают.

— Надо сказать, прибытие нового командующего восприняли с большим облегчением и едва ли не восторгом, поскольку два командира полков — местного пехотного и прибывшего гвардейского — за сутки успели минимум трижды поцапаться по поводу старшинства. Три раза их склоки до нас доносились, а сколько они всего боками цеплялись, только им и известно. Один заявлял, что он военный комендант, потому ему должны подчиняться все войска гарнизона, второй отвечал, что комендант — это административная, а не командная должность, и касается в первую очередь тылового обеспечения. А у него, у гренадёра то бишь, преимущество по старшинству в чине на целых полтора года, и статус выше.

— То, что они там между собой, как вы, Юрий Викентьевич, это назвали когда-то, «компаративной фаллометрией» занимались, было бы их личным интимным делом, но они же оба и нам приказы слали, причём взаимоисключающие, причём начали ещё во время штурма! Благо, у меня бумага была, что направляюсь для оказания помощи в обороне города, а не под командование к кому-либо, и нахожусь в прямом подчинении Штабу гвардии. Но всё равно допечь успели.

— Кстати, с прибытием генерала и дурной секретности меньше стало, как минимум график поставок боеприпасов узнать удалось, как и подробности о канале доставки. Генералу, кстати, в случае успеха обещали чин генерал-лейтенанта и должность генерал-губернатора в новой губернии и «прилегающих территориях», так что он нацелен был сделать всё быстро и красиво.

— Я бы на вашем месте при таком известии сильно ис… кхм… насторожился. Поскольку такие вот желания «быстро и красиво» частенько отливаются в большие жертвы среди подчинённых.

— Есть такое, но генерал-майору, похоже, на эту тему отдельное внушение сделали, насчёт того, как Государь будет оценивать красоту. А самое главное, что прибыл генерал не сам по себе со штабом, а привёз с собой отдельный миномётно-артиллерийский дивизион!

— Ого! Уже успели создать⁈ — я почувствовал укол ревности: пока я возился с батареей, кто-то успел подготовить воинскую часть, состоящую из четырёх батарей, пусть буксируемых и меньшего калибра, но всё же!

— Не совсем. На момент прибытия там был только штаб, две батареи из четырёх и часть тылов. Пехотного прикрытия своего — только комендантский взвод, взвод разведки — в стадии формирования, пятнадцать человек с одним грузовиком, кое-как переделанным в подобие КША, и шестью мотоциклами, остальное всё примерно в том же состоянии. Но им сказали, что Ширанд будет местом постоянной дислокации, и чтобы заканчивали формирование на месте, что их командиру, подполковнику Груздеву, удовольствия не доставило. Но шестнадцать батальонных миномётов с боекомплектом тысячу двести выстрелов на ствол всем окружающим удовольствие доставили. Самим фактом прибытия.