Итак, главный подозреваемый отпал. Совершенно точно я могу сказать только одно – Инь Жун не убивал брата. Он вообще не в курсе, как тот погиб. А еще это заблуждение по поводу изнасилования невесты. Тут явно кроется какой-то злой умысел. Но тогда как объяснить это зловещее чувство причастности к убийству, которое идет от этого семейства?

Эмпатия – это как иметь оголенный нерв через все тело. Выносить общение с людьми становилось все сложнее, но у меня за спиной невинная душа, которая пострадала от несправедливости. Пусть обычно я всячески избегала контакта людей с этой своей стороной, находясь в вечном подпитии, но на этот раз обязана была пойти до конца. В конце концов, хоть это и не я убила Инь Яна, но с моей легкой руки его насильно женили. К тому же я точно помню, что в ту ночь грязно его домогалась. И пусть у меня ничего не вышло, но главное – намерение было. И теперь мне очень стыдно за свое ужасное поведение.

Если эти мучения смогут искупить проступок, будет не так уж и плохо. Все, что теперь остается, это узнать, от кого из семьи Инь я почувствовала причастность к преступлению.

Инь Жун отпадает сразу. С ним я уже все выяснила. Это точно такой же бедолага, который пострадал от невыразимого горя. Пусть он не смог разглядеть нестыковки в деле о своей возлюбленной, но кто будет объективен в гневе?

Остаются еще три человека. И здесь я уже не могу что-то утверждать однозначно. Каждый из них имеет к этому делу какое-то отношение, но, зная о махинациях с завещанием, я уже не так уверена в том, к чему именно относятся их чувства. Возможно ли, что они испытывают чувство вины за то, что воспользовались попутным ветром и забрали капиталы покойника?

Если так подумать, то каким было оригинальное завещание? Разве у дядюшки есть кто-то, кроме его семьи? Кому еще он мог оставить компанию, если не Инь Чэну?

К слову об Инь Чэне…

Инь Жун рухнул на колени и залился горькими слезами, не обращая внимания ни на кого. Ему нужно было все это выплеснуть, так что я не стала его трогать и, обойдя, подошла к его отцу. Как ни посмотрю, а он тут самый подозрительный. Своим чувства я привыкла доверять, так что решила зайти с этой стороны.

Ушлый старик не избежал участи остальных и тоже обиженно плакал. Так как он был сильно взрослым человеком с богатым опытом, то также имел немало вещей в своем прошлом, которые легли на сердце тяжелым камнем. Слезы – отличный способ сбросить их, но пока это не произошло, у меня есть место для маневра.

Задыхаясь от жуткой головной боли из-за использования дара, спросила:

– Как думаете, почему президент Инь стал злым духом?

– Потому что этот белоглазый волк даже после смерти не думает о семье! Что хорошего в том, чтобы позволить управлять компанией постороннему человеку? Разве не будет правильнее отдать это дело мне?

– Считаете, что он стал призраком, потому что узнал о подделке завещания? – потирая лоб, устало спросила я.

– Это не подделка, а восстановление справедливости! В конце концов, кто просил его умирать? Это его сыновья почтительность? Мы – семья, так что, разумеется, капиталы должны достаться нам!

– Разумеется, – усмехнулась я. – Вам известно, как погиб президент Инь?

– Нет! – сквозь зубы выкрикнул Инь Чэн, но это было не совсем правдой.

Рациональная часть мозга работает быстрее творческой, поэтому тактика быстрых вопросов позволит получить ответы, в которых не будет задействована фантазия человека. Откуда я знаю такую сложную вещь? Спросите Алину! Вечно меня допрашивает! Но сейчас эта наука очень пригодится.

Чтобы добиться ответа, я стала давить на Инь Чэна:

– Это вы его убили?

– Нет! – крикнул он, и вот это уже было правдой.

– Вы знаете того, кто убил?

– Что ты пытаешься этим сказать?! Инь Ян сорвался со скалы!

– Так знаете или нет?

– Нет!

– Но подозреваете?

– Да! То есть, ах, нет. Я хотел сказать нет!

– Но сказали «да». Это сделал кто-то из ваших родственников?

– Хватит, прекрати, убирайся!

– Тогда это был посторонний человек?

– Я ничего не знаю!

– Вы подкупили полицию?

– Что?! Нет!

– Вы оставили свой мобильный в кабинете. И кое-кто написал, что уплаченных денег недостаточно. Вы должны до конца дня перечислить еще два миллиона юаней, или дело пойдет в ход.

– Чушь! – ахнул китаец, рефлекторно похлопав себя по карманам в поисках телефона. Конечно, мобильник оказался на месте, но мне достаточно реакции Инь Чэна.

– Действительно, – болезненно улыбнулась я. – Мистер Инь, я понимаю, что вам не нравился племянник и вы не скорбите о его преждевременном окончании…

Со стороны двери раздался тихий смешок:

– Муль, правильно «скончался», а не «окончился». Я ж не фильм.

Инь Ян уже полностью стал прозрачным, поэтому я укоризненно посмотрела на дверь. Тц, какая болтливая. Но исправиться все равно не помешает.

– …то есть, о его коротком конце.

Дверь шокировано пробормотала:

– Зря я ночью сдержался, да?.. Теперь вовек не отмоюсь от этих слухов. Мультик, кончай допрос, пошли в спальню, беседовать будем. Посмотришь и на длину, и на продолжительность.

У меня аж дар захлопнулся от такого стыда! Головная боль существенно уменьшилась, но лицо полыхало, как Помпеи после извержения. Неужели нельзя простить иностранке ее плохое произношение?

Такое предложение призрака я просто не могла проигнорировать и решила атаковать в ответ. Обернувшись, едва слышно усмехнулась:

– Секундомер с линейкой брать?

– Бери рулетку! – ахнул он. – Секундомер не потребуется! Будешь ориентироваться по календарю!

Какое самомнение! Я восхищена! Укоризненно покачав головой с лицом настоятельницы пресвятого монастыря, решила сначала разобраться с мистером Инь.

– Хоть вам и не нравился президент Инь, но вы не стали бы убивать родственника. Вы не такой человек. Но поймите, что с моим уходом проблема не решится. – Я говорила мягко и проникновенно, добавляя к словам долю доверия через эмпатию, и нервозность мужчины нарастала, ведь он точно так же, как и члены его семьи, рассчитывали, что призрачный брак избавит их от гнета злого духа.

– О чем ты говоришь?! – сжав кулаки, раздраженно воскликнул Инь Чэн.

Я улыбнулась:

– Возможно, вы уже поняли, что с вашим племянником у меня сложились неплохие отношения. Все вы слышали об особенностях телосложения «инь», поэтому должны понимать, что я способна не только видеть его, но и слышать. После обряда это стало возможным. Мистер Инь, мы с вами теперь деловые партнеры, и я просто не могу бросить вас в этой сложной ситуации, не объяснив перспективы.

– Какие еще перспективы? – раздалось настороженное от окна. Бабушка Инь довольно быстро совладала с последствиями волны обиды, перестала плакать и внимательно прислушалась к нашей беседе. Похоже, она кто-то вроде серого кардинала в этой семье.

– Для вас, для меня и для господина Инь Яна, разумеется, – любезно ответила я. – Позвольте кое-что объяснить. Брак никак не повлияет на ситуацию в вашем доме. Несмотря на предусмотрительно оставленное вами отравленное вино в комнате, господин Инь Ян оказался достаточно благороден, чтобы не воспользоваться ситуацией. Это значит, что брак не был завершен, и его дух не будет окончательно ко мне привязан.

С широко распахнутыми глазами я несла какую-то чушь, и мне было совсем не стыдно. Лица присутствующих обеспокоенно вытянулись, и только Инь Жун ничего не слышал, глубже погружаясь в свои гнев и скорбь. На редкость любящий человек оказался.

Не дожидаясь новых вопросов, я продолжила:

– Вам следует знать, что господин Инь Ян не интересуется вопросом наследования и вашими махинациями в этом деле. Единственная причина, по которой он стал неупокоенным духом, это его смерть. Инь Ян считает, что это сделал один из вас. И если мы не разрешим для него ситуацию прямо сейчас, то я уеду, а он останется и продолжит преследовать вас, пока… ну вы понимаете. Господин Инь, в ваших же интересах помочь мне найти убийцу. Я вижу, что вам что-то известно. Пожалуйста, расскажите.

Лань Вэнь, услышав, что злой дух все еще здесь и никуда не денется, перепугалась не на шутку. Она вцепилась в рукав мужа, тесно прижавшись к его спине, и стала затравленно озираться по сторонам, наибольшее внимание уделяя верхним углам комнаты. Она считает, дядюшка под потолком жужжит, что ли?

Женщина был так напугана, что поспешила со своей стороны убедить мужа:

– Дорогой, ну что ты молчишь?! Отвечай скорее!

Бабушка Инь также недовольно потребовала:

– А-Чэн! Поторопись и ответь! Ты знаешь, кто убил Инь Яна?

– Я не знаю. Я не знаю, – замахал руками мужчина, испуганно округлив глаза. – Это только догадки, и я даже не уверен, что его кто-то убивал! Разве он не сам сорвался со скалы?

Я вздохнула:

– Давайте допустим, что не сам. Какие догадки у вас есть на этот счет?

Инь Жун горько всхлипнул в своем уголке, а женщины грозно уставились на Инь Чэна. Интернациональный женский отряд прижал китайца к стенке, и тот был вынужден рассказать все, что знал об этом деле. Прокашлявшись, он осторожно сказал:

– Как я уже сказал, не считаю, что его кто-то убил. Как и полиция, я уверен, что мой племянник был неосторожен и сорвался со скалы, но…

– Но? – нетерпеливо дернула его за рукав Лань Вэнь.

– Но если бы это было убийство и нужно было назвать того, кому это было выгодно, то я мог бы назвать одного человека.

«Я могу четыре их назвать», – мысленно цокнула я, окинув многозначительным взглядом всю семейку. Мотив и преступный умысел на лицо. Если они хотят очистить свое имя от обвинений в убийстве, придется предоставить что-то кроме голословных обвинений.

Со всей серьезностью Инь Чэн посмотрел на меня и назвал имя своего подозреваемого:

– Лю Юэ.

Со стороны двери раздался грубый комментарий:

– Невозможно.

– Лю Юэ? – повторила я, задумавшись. – Знакомая фамилия… Постойте, разве фамилия матери Инь Яна не Лю? Лю Тай, кажется. Этот Лю Юэ имеет к ней какое-то отношение?

Инь Чэн нахмурился и кивнул:

– Это сын ее брата. Лю Юэ второй кузен Инь Яна.

Я бросила расстроенный взгляд в сторону двери и вздохнула. Бедный дядюшка, ну и родственнички вокруг. О самом Лю Юэ я ничего не слышала, так что придется попросить больше информации.

– Мистер Инь, – вздохнула, добавив еще одну волну доверия в воздух, – можете немного подробнее об этом рассказать? Что не так с этим кузеном и почему вы его подозреваете?

Инь Ян совсем не помнил покойную Бай Мэйлинь, а значит, у него пропали воспоминания о последних нескольких месяцах. Думаю, около полугода стерлись из его памяти. Но Лю Юэ он все еще помнит, а значит, это более давнее знакомство. Судя по резкой реакции дядюшки, он был довольно дружен с этим кузеном. Надеюсь, Лю Юэ непричастен, но в любом случае он может что-нибудь знать об этом. Я могла бы его навестить.

– На самом деле, Лю Юэ и Инь Ян – близкие друзья детства, – потирая подбородок, стал рассказывать мужчина. – Хотя не совсем. Правильнее будет сказать, что Инь Ян с детства руководил Лю Юэ. Мальчишка всегда выполнял приказы старшего брата, учиться пошел туда, куда сказал старший брат, а потом устроился работать его помощником. Можно сказать, что Инь Гроуп эти двое создавали вместе.

Мы провели в комнате уже достаточно времени, поэтому падение температуры становилось все заметнее. Я закуталась плотнее, обхватив себя руками, и стала слушать дальше.

– Они никогда не ссорились, это было просто невозможно. Лю Юэ всегда был послушным и никогда не перечил Инь Яну. Можно было подумать, что своего мнения у него вовсе нет, но дело в том, что моему племяннику вообще никто не решался перечить, не только младший брат. У этого сопляка не было бы никакого будущего, если бы не Инь Ян, и тем невероятнее было, когда я нашел в документах племянника две интересные находки: старое завещание на имя Лю Юэ и… недавний приказ об его увольнении.

– Что за чушь, – грубо бросил призрак, а потом приказал: – Ну-ка скажи ему, пусть принесет этот приказ!

О-о-о, что за дела такие. Почему этот парень так властно вдруг приказывает мне, а я вместо обиды чувствую трепет? Так необычно! Дело в том, что я тоже им восхищаюсь? Теперь видно, что рядом со мной не просто озабоченный тридцатилетний дядечка, а властный президент большой корпорации. Как рявкнет, так трусики и полетели. Не мои, конечно, а гипотетические.

Неосознанно присмирев, я с чуть покрасневшими щеками попросила:

– Мистер Инь, не могли бы вы показать мне этот приказ об увольнении? Ваш племянник не верит, что мог написать подобное.

– Он здесь?! – ахнула Лань Вэнь, инстинктивно прикрывая голову руками.

– Здесь, – кивнула я.

– Нет, нет, я не верю, ты врешь, – едва не плакала от ужаса женщина.

– Почему я должна врать? – моргнула, склонив голову набок.

– Он правда здесь? – мрачно спросил Инь Чэн. – Докажи.

– Почему я должна доказывать? – моргнула еще раз.

В этот момент яблочко из вазы с фруктами медленно поднялось в воздух и полетело ко мне. Там же из ниоткуда появился фруктовый нож и стал методично чистить яблочко, нарезать небольшими кусочками и скармливать мне. Было очень вкусно.

– Спасибо, – довольно улыбнулась я, надув щеки.

– Не за что, – мягко ответил призрак, а на лоб опустился холодный поцелуй.

– Эм, кхм, – тихо прочистил охрипшее горло глава семьи, а обстановка в комнате тем временем становилась все более настороженной. Я все еще не понимала, зачем должна доказывать присутствие дядюшки в комнате, но теперь никто не сомневался, что он здесь и у него нож. Переговоры пошли гораздо продуктивнее.

– Я принесу! Я сейчас все принесу!

Инь Чэн бросился к двери, но вдруг его обогнала Лань Вэнь со словами:

– Нет, я принесу!

У двери образовалась давка, на которую недовольно смотрела старушка. Бабушка Инь Пренебрежительно сморщилась, цокнула и махнула рукой:

– Папка с документами здесь. Кто бы оставил такие важные вещи вам – двум олухам? Идите сделайте мне горячий имбирный суп и принесите плед. Здесь холодно.

Инь Жун так сильно наплакался, что уснул на диване, поэтому не видел, как его родители выкатились из комнаты, захлопнув за собой дверь. Остались только мы с бабушкой. Теперь, оглянувшись, я поняла, что, скорее всего, эта комната принадлежала ей. Инь Чэн с супругой прибежали прятаться к маме? Как мило.

Никуда не торопясь, я продолжала послушно есть яблочко, обмениваясь заинтересованными взглядами со старушкой. Мне было нечего ей сказать, а вот у нее нашлась пара вопросов.

– Сяо Янь, – начала она, – для той, кого выдали замуж за покойника, ты на удивление спокойна. Тебе совсем не страшно?

Я отмахнулась, не раздумывая:

– В сентябре на пять дней застряла в Чикаго на фестивале еды. Вот где страх был. А дядюшка очень милый и заботливый. Я его совсем не боюсь.

Старушка сначала удивилась, а потом усмехнулась:

– Похоже, вы хорошо ладите?

Я доела яблоко и согласно кивнула.

Бабушка Инь прищурилась, наблюдая, как я тихонько шепчу призраку, что хочу вон ту грушу, а потом с довольным лицом ем тонко нарезанный фрукт. О чем-то подумав, она продолжила расспрос:

– И ты совсем не в обиде, что мы поступили… таким образом?

Сложно обижаться на тех, от кого изначально не ждал ничего хорошего. Еще сложнее обижаться на тех, кто выдал меня замуж за такого крутого парня, хоть и обманом, хоть и мертвого, хоть и насмерть. Я не думаю, что посторонние люди должны заботиться о моем благополучии, если даже родная мать, едва родив, выкинула зимой на улицу, как мусор. И то, что она вообще задала такой вопрос, было даже немного милым.

Здесь я могла ответить совершенно честно:

– Не в обиде.

Бабушка поджала губы, задумчиво постучала пальцем по подлокотнику и уточнила:

– Ты же понимаешь, что обряд минхунь – не пустой звук? Даже если вы не завершили церемонию, призрак уже привязан к тебе. И когда вместе с воспоминаниями он утратит человечность, то станет просто монстром, который убьет и заберет тебя к себе.

Я опустила глаза и увидела зависшую возле рта дольку очищенной груши, которая послушно ждала, когда я ее съем. Может показаться, что старушка говорит жуткие вещи, но вместо страха я вдруг остро почувствовала, что… была бы не против. Конечно, сказать что-то такое слишком стыдно, и даже мысль об этом заставила щеки потеплеть, но и открыто опровергать это было невозможно.

Наклонив голову, взяла ртом кусочек груши и на секунду почувствовала прикосновение ледяных пальцев к губам. Вот только вместо холода я почувствовала смущающий жар.

– Я понимаю, – спустя некоторое время все же ответила на заявление старушки. – Но, при всем уважении, мне кажется, что если решить проблему до того, как обряд будет завершен, то этого можно избежать.

В проницательности старой леди было не отказать. Разглядев решимость в моем лице, она скорее утверждала, чем спрашивала:

– Ты собралась помочь ему отомстить и отправиться в мир духов? Ты поэтому все еще не уехала. Но что, если это не поможет? Даже если Сяо Яна убили и ты найдешь преступников, он может не почувствовать облегчения. Злые духи сложнее, чем тебе кажется.

Я на мгновение позволила себе позорно и мечтательно прищуриться, глядя в окно. Было бы неплохо… Насколько я поняла, все, что произошло после смерти, он прекрасно помнит, за исключением самой смерти. Думаю, дядюшка не сразу обрел силу злого духа, а какое-то время был чем-то вроде потерянной души. Если бы однажды он полностью забыл свою жизнь и в его воспоминании осталось только это время, наше знакомство и будущие дни, насколько прекрасным было бы такое будущее?

Я безмятежно улыбнулась, глядя старой леди в глаза:

– Если это не принесет ему облегчения, я придумаю что-то еще. Однажды у него не останется сожалений, и он будет полностью свободен идти, куда пожелает.

– Юношеское благородство или детская глупость? – усмехнулась старуха. – Обряд минхунь либо сработал, либо нет. Может быть, ты могла бы уехать, и он не смог бы за тобой последовать. Ты ведь даже не знаешь, что из этого верно, а что нет. Тогда почему ты делаешь это все для него?

Потому что я влюбилась.

– Потому что я хороший человек.

Несмотря на пар изо рта и помутневшие стекла, у меня вспотели ладони. В последний момент успела изменить свои показания. Представляю, какой конфуз вышел бы, ляпни я правду перед всем честным народом. Наверное, что-то все же отразилось на моем лице, потому что Инь Ян становился все задумчивее и вообще никак не комментировал мою беседу с бабушкой.

Старушка шокировано посмотрела, а потом рассмеялась:

– Ну, похоже, это действительно так!

Я прожевала сочную грушу, облизнула губы, прищурилась и сказала:

– Похоже, вы все же немного беспокоитесь обо мне. Чувствуете вину?

Старая леди помрачнела, посмотрела недовольно и была вынуждена сказать:

– Не думай слишком много. Как бы там ни было, я защищала свою семью и ни о чем не сожалею. Они, конечно, жадные идиоты, но другой родни у меня нет.

– Инь Ян тоже был вашей родней, – заметила я.

– Он никогда не был к нам близок, – поджав губы, резко ответила старушка, а Инь Ян даже на мгновение не замедлился, нарезая для меня фрукты. – После смерти родителей этот ребенок стал вырванной травой. Завершил похороны, никому не сказав, и уехал учиться.

Я вскинула брови, окинув комнату многозначительным взглядом:

– Похоже, не так уж он и отдалился, если вы живете в ЕГО доме.