Много раз за свою короткую жизнь я просыпалась от похмелья, но помереть хотелось только в этот. Да, голова болела, и не только она, но дело не столько в боли, сколько в том, что алкогольная амнезия не наступила. И все было бы нормально, если бы вчера я не очнулась после того, как потеряла сознание.

Но я очнулась, а неполезные добавки в вине продолжали действовать.

Не знаю, кто был со мной в комнате, но он был великолепен, восхитителен и просто божественен. Такой холодненький, как светлое нефильтрованное с утреца. Обычно я не похмеляюсь, но от него не отказалась бы еще раз.

Проблема в другом. Дело в том, что одним облизыванием я не ограничилась. Тело горело неимоверно, поэтому сперва я стала бороться с одеждой. Та, что была на мне, пострадала первой. Благо все эти свадебные халатики снимались просто.

А вот с одеждой моей жертвы пришлось повозиться. От воспоминаний о том, как упорно я раздевала неизвестного упирающегося мужчину, захотелось провалиться сквозь землю. К тому моменту, как дело приняло скверный оборот, алкоголь уже выветрился из организма, а вот наркотики – нет. Сказать, что может быть хуже пьяной девицы? Эмпат под афродизиаками.

Обычно, когда я трезвая, позволяю дару работать только в одну сторону – на прием эмоций. Изредка, когда это нужно для дела, я позволяю дару работать в обе стороны, распространяя какую-нибудь легкую и приятную эмоцию. Чаще всего восторг от приобретения чего-то ценного. Это хорошо помогает заключать контракты с проблемными партнерами.

Но у дара есть еще и другой вариант, при котором я не воспринимаю эмоции извне, а на полную мощность транслирую их в окружающее пространство. Или определенному человеку.

Схватившись за голову, я отчаянно застонала. Мне девятнадцать, но никогда еще не было мужчины, наверное, поэтому я не проявила сдержанность взрослого человека, сорвалась и натворила дел. Можно много кричать о моей безответственности, но это только видимость. На самом деле, я очень ответственный человек, который всегда точно знает, что делает. И мысль о том, что где-то ходит жестоко изнасилованный мной человек, просто ужасна.

А то, что насилие было, я почти уверена. Конечно, часть деталей смазана из-за невменяемого состояния и полной дезориентации, но то, что я чувствую себя жертвой лобовой атаки КАМАЗа, говорит о многом. Черт, спина просто отваливается.

Но мое самочувствие не так важно, как то, во что должен был превратиться подвергшийся атаке эмпата человек. Даже небольшое воздействие – уже риск, а тот, кто опробовал на себе эту силу в полную мощь… боюсь, от его мозгов остались одни угольки. Если я действительно убила или покалечила человека, то что мне делать?

Я хотела схватиться за голову, но обнаружила, что левую руку что-то удерживает. Обернувшись, не сразу смогла поверить глазам, но, проморгавшись пару минут, поняла, что картинка никуда не исчезает.

– Эм… здрасти?

Слева на кровати лежал парень, больше смахивающий на остаточное изображение. Он лежал на боку, приподнявшись на локте и положив подбородок на ладонь. Черные глаза с интересом изучали оттенки вины на моем лице, а уголки тонких губ приподнялись, когда мы встретились взглядом. Именно его полупрозрачная ладонь сжимала мою и не позволяла той сдвинуться с места.

Но шокирующим было не это, а то, что человек на кровати был поразительно похож на человека на портрете напротив кровати.

Меня можно назвать в некоторой степени лицемерным человеком. Я не верю в сверхъественное и загробную жизнь, но верю в боженьку. Не буду объяснять, как возможно сочетать эти два качества, но всю жизнь мне было достаточно только следовать своим собственным принципам, чтобы считать себя хорошим человеком. А этой ночью я впервые сделала что-то, что идет вразрез с моими принципами, и теперь жертва произвола смотрит на меня с очень близкого расстояния.

То, что вчерашним божественным холодильником был этот парень, я даже не подвергала сомнению. Как признавала и его очевидное сходство с покойным президентом. Я, конечно, не верю в призраков, но тот, что лежит рядом и странно улыбается, точно настоящий.

Итак, призраки существуют. Это ладно, это нормально. Существуют и существуют. Я готова признать, что в чем-то в этой жизни ошибалась и все такое. Никогда не была узколобым упертым человеком. Но беда в другом.

Блин! Да ведь это же тот самый призрак, которого я на себе женила, а потом еще и всю ночь его… У-у-у, как же стыдно!

– Привет, Мультик, – моргнув, вдруг заговорил призрак. Его голос звучал весело, но я же эмпат, я чувствую, что в его голосе звучит гнев. – Ну что, теперь веришь в призраков? Кричать будешь?

Я судорожно сглотнула, глядя в пару черных, как бездна, глаз, а потом приподнялась, превозмогая боль, и осторожно прикоснулась к его ладони второй рукой. Холодная, но, несмотря на прозрачность, все равно твердая. Я снова посмотрела заинтригованному мужчине в глаза и отчаянно заговорила:

– Дядя Инь, пожалуйста, простите! Я правда не хотела так с вами поступать! Я и предположить не могла, что вы существуете! Я была так неправа, думала только о деньгах, даже не проверила, какой обряд совершаю с вашими родственниками! Я виновата! Дядя Инь, пожалуйста, не держите на меня зла! Я все исправлю!

Следующие пятнадцать минут я клятвенно заверяла опешившего призрака, что ни сном, ни духом и даже ни в зуб ногой, но готова взять на себя ответственность и сделать все, чтобы компенсировать ему потери.

Я просила прощение за то, что ему пришлось вступить со мной в вынужденный брак. За то, что посмела принуждать его этой ночью. За падение юаня, за надвигающийся антициклон, за рост числа бездомных в Бостоне… Да, наркотики еще не полностью выветрились, так что я продолжала каяться во всех мировых грехах и через каждое предложение уверяла мужчину, что сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить положение и компенсировать ему все эти неудобства.

В какой-то момент я поняла, что реакция моей жертвы какая-то неправильная. Вместо того, чтобы или разозлиться, или великодушно простить насильницу, или попытаться прибить, он с каждым новым словом становился все более ошеломленным. Черные глаза округлились и смотрели на меня так, будто приближался дефолт.

Дошло до того, что призрак потерял концентрацию и провалился сквозь кровать куда-то вниз. Все, что я услышала, было растерянное бормотание мужчины:

– …дядя Инь? Но ведь… мне всего лишь тридцать… я еще не старый…

Итак, пока я терзалась все возрастающим чувством вины, призрака накрыл экзистенциальный кризис. Из подполья он не выходил довольно долго, и временами этот подкроватный монстр ругался на кантонском..

Я попыталась сесть, но спину прострелило жгучей болью, из-за чего изо рта вырвался жалкий стон. Если так подумать, мне очень повезло, что жертва эмпатии уже была мертва. Если бы из-за меня погиб живой человек, не знаю, как пережила бы. А дядя Инь, кажется, только удивлен чем-то, а в остальном вполне здоров… ну для призрака, конечно. Или я ошибаюсь?

– Дядя Инь? – свесившись с кровати и заглядывая вниз, обеспокоенно позвала я. – Дядя Инь, ты в порядке? У тебя где-то болит? Дядя Инь, ты здесь?

Призрак выплыл из-под кровати и стал бесцельно слоняться по комнате с таким видом, будто его прибили пыльным мешком из-за угла. Он был полностью потерян. Еще бы! Незнакомая девица силой на себе женила и принудила к постели. Ему, наверно, очень грустно.

– Дядя Инь, ни о чем не волнуйся! – решительно провозгласила я, чуть ли не ударив кулаком в грудь. – Это все моя вина, так что я возьму на себя ответственность. Мы обязательно разведемся!

Призрак прекратил блуждать и обернулся, чтобы посмотреть на раскаявшуюся девицу в своей постели, прижимающую к груди одеялко. С раскрасневшегося лица на него смотрели два огромных серо-золотистых глаза, а бледные пальцы нервно мяли пододеяльник. На секунду в глазах Инь Яна мелькнула беспомощность, а потом он вздохнул и спросил:

– И это все?

Я всерьез задумалась, что же еще, но на ум шли только скабрезности в виде «хотите, денег дам». Он бывший мегамагнат, что ему мои копейки? Нет, тут другой подход искать надо. В конце концов, он уже мертв.

– Хотите, я свечку за вас в церкви поставлю?

Моя виноватая улыбка должна была дать понять человеку, что я раскаиваюсь. Если бы существовал феминитив к слову «подонок», он был бы обо мне. Инь Ян скрестил руки на груди и усмехнулся:

– Я был настолько хорош?

Ощутив волну чужих эмоций, я застыла и прислушалась. Инь Ян все еще стоял там с насмешливым лицом, что полностью подтверждалось его словами, но вот эмоции не совпадали.

Ранее, когда я только пришла в этот дом, в общей каше всевозможных чувств семейства Инь мелькала одна, которую я кроме как странной и назвать-то никак иначе не могла. Она была тем, чего я еще никогда не испытывала. Если попытаться описать, то больше всего это похоже сухой ветер в пустыне. И только сейчас поняла, что это наверняка были эмоции призрачного хозяина особняка.

Эти потусторонние эмоции ощущались не так, как чувства живых людей, поэтому я не сразу сообразила откуда они и что означают. С течением времени привкус этих чувств менялся, так что теперь я более-менее разобралась.

И то, что я поняла, было странным. Он не грустил, не обижался и уж тем более не веселился. Нет, где-то в отдалении мелькала какая-то радостная эмоция, но основной нотой шла ненависть. Лютая, жгучая, смертельная ненависть. Хотя, наверное это было не странно. Что странного в ненависти, если тебя убили, женили и изнасиловали?

Сарказм – это меньшее, что я сейчас заслужила от бедной жертвы.

– Я еще раз прошу прощения, – серьезно кивнула я. – Просто скажите, что я могу для вас сделать.

Черные брови сложились насмешливым домиком, и пара глубоких глаз немного смягчилась. Призрак вздохнул, стал еще прозрачнее и полез на кровать.

Вопросительные знаки, как стая ворон, закружились у меня над головой.

Усевшись напротив, Инь Ян взял меня за руку, а на мой удивленный взгляд пояснил:

– Ты ведь уже слышала про телосложение «инь» от подруги? Одна из его особенностей в том, что через контакт возрастает сила призраков. Настолько, что я теперь могу даже становиться видимым. Ненадолго, правда.

– О, – согласно покивала я, хотя и не особо понимала эти их призрачные заморочки. – Итак, чем могу быть полезна?

Инь Ян задумчиво перебирал мои пальцы, при этом становясь все менее прозрачным, и, немного поколебавшись, спросил:

– Вчера ты сказала, что кто-то из этой волчьей стаи виноват в моей смерти. Это правда?

Похоже, неупокоенными духами становятся и правда не на ровном месте. Наверняка бывший президент очень обижен, что из-за чужой зависти погиб в расцвете сил. Столько лет угробить на карьеру, а в итоге даже пожить нормально не успел. Жалко дядю.

Я посмотрела на красивое лицо мужчины и усмехнулась:

– Похоже, вы многое успели услышать. Тогда вы уже знаете, что я – эмпат?

Инь Ян кивнул, неотрывно глядя на наши переплетенные пальцы:

– Да, но не совсем понимаю, что это значит и как вообще возможно.

От действий призрака становилось немного комфортно, и даже головная боль стремительно уходила, так что я расслабилась и заговорила открыто:

– Эмоции людей для меня, как для вас звук. Могу «слушать», могу «говорить», ну или и то, и другое сразу.

Дух подумал и предположил:

– Скорее всего, это последствия телосложения «инь». Для людей с такой особенностью границы жизни и смерти размыты. Чаще всего они становятся кем-то вроде медиумов и работают с духами. Но ты, насколько я понял, не веришь в призраков до такой степени, что даже дар перестроился на живых. Интересный случай. Насчет «слушать» я понял, а что значит «говорить»?

«Интересный случай» хотел воспользоваться услугами ванной комнаты, так что надо переходить к делу. Пропустив мимо ушей сарказм по поводу своей недоверчивости, стала объяснять:

– Я могу не только получать эмоции окружающих людей, но и передавать им свои. Разве… этой ночью вы уже не поняли это?

Итак, самая неловкая часть этой ситуации была задета, и нужно было открыто все обсудить. Наверное, нужно еще раз извиниться, да?

– …что понял? – Два черных глаза смотрели на меня, явно не представляя, о чем идет речь. У него что, память отшибло? Или я все-таки овладела призрачным кунг-фу и спалила мозги красавчику? То-то он мне пришибленным показался.

– Ну… ночью, – замялась я, натягивая одеяло повыше.

– Что ночью? – хлопнул глазами призрак, а я начала сомневаться в собственном существовании.

– Как бы это… эээ… вы не помните? – кряхтя и покашливая от стыда, спросила я.

– Не помню что?

И это не было изощренным издевательством. Инь Ян действительно не понимал, о чем я тут бубню. Пришлось бубнеть понятнее:

– Ну там, в вине, насыпано было, понимаете? И я… ну контроль потеряла, помните? Эмпат под афродизиаками, ну и то, что мы там потом, ага?

Инь Ян моргнул, потом его взгляд метнулся в сторону смятой постели, потом на комод с подносом, а потом на меня, но уже с изрядной долей подозрения:

– То, что тебя накачали, я понял, но что ты имеешь ввиду под словом «потом»?

Я уже не только вся была равномерно розового цвета, но от меня еще и пар повалил. Серьезно, повалил. Из-за призрака температура в комнате упала ниже нуля, а вот моя температура от неловкости этого разговора зашкаливала.

– Ну когда это… когда я вас… ну понимаете? – спросила с надеждой.

Инь Ян уперся локтем в колено и прикрыл длинными пальцами уголки дрогнувших губ.

– М-м-м, – негромко протянул он, – не понимаю.

– Да как же вы не понимаете… – шипела, сжав зубы.

– Что-то в голову ничего не приходит, – ответил он чуть подрагивающим голосом.

– У вас память отшибло? – мрачно спросила я.

– Да вроде нет. Хотя уже не уверен, – тихо шепнул он.

– Ну так… вспомните, – дала я дельный совет. Однако тон был такой, как если бы я сказала: «а ну вспоминай, говнюк».

– Что-то не получается. Наверное, понадобится помощь, – ответил Инь Ян, бросив на меня слабый взгляд из-под ресниц.

И тут я поняла:

– Издеваетесь, да?

– Флиртую с женой, – заулыбался призрак, скользнув взглядом вниз по обнаженным плечам к границе одеяла, прикрывающего грудь. Впрочем, взгляд был мимолетным, после чего Инь Ян снова посмотрел в глаза и укоризненно произнес: – Вчера ночью ты порвала мне рубашку, а потом схватила, как осьминог бревно. Мультик, даже если у тебя были какие-то грязные мыслишки на мой счет, неужели думаешь, что я такой легкодоступный?

Так я что?! Я его не того-этого?! Счастье! Какое счастье!

– Нет, – заулыбалась я. – Конечно, нет! Президент Инь точно не такой!

– Вообще-то, такой, но ночью ничего не было, – вздохнул президент, прекратив играть оскорбленную добродетель. – Сначала ты думала, что осьминог, потом ты уснула, а потом проснулась и решила, что будешь пандой, а я – бамбуком. После того, как ты едва не откусила мне нос, неужели считаешь, что я мог подпустить тебя к своим брюкам? Я, может, и помер, но еще пекусь о своем здоровье.

– Очень мудрый поступок, – одобрительно покивала я, но вдруг счастливая улыбка застыла на губах. – Стойте. Но у меня болит все тело. И я точно помню, что что-то было сделано, чего не должно было быть.

Он посмотрел мне в глаза и спросил:

– Считаешь, для человека, принявшего наркотики, не должно быть последствий?

– …и то верно, – окончательно растерялась я.

Что у нас получается? Я ночью напала на призрака, чтобы… покусать его? Какая жестокость! Но все же не могу не ощущать немного радости. Хотя теперь встает другой вопрос.

– Дядя Инь, а как вы пережили эмпатический поток?

Инь Ян вздрогнул, пристально посмотрел мне в глаза, а потом вздохнул и попросил:

– Мультик, мы уже женаты. Можешь не называть меня дядей? Это очень больно, знаешь ли. Все-таки я не так уж и стар.

Не так уж и стар? Тебе тридцать! Еще чуть-чуть, и ты мог бы быть моим отцом! А потом еще чуть-чуть – и дедушкой! У меня есть тетушка, которая стала бабушкой в твоем возрасте!

– Конечно, – улыбнулась я, потому что спорить со стариками не вежливо. – Так как?

– Мне нечего тебе сказать, – пожал плечами призрак. – Я никакого потока не почувствовал.

– Не может этого быть, – всерьез нахмурилась я. – Там было достаточно, чтобы прикончить живых и воскресить мертвых. Точно ничего не почувствовали?

Инь Ян отвел взгляд, потер нос, еще немного подумал, а потом посмотрел на меня честными глазами и сообщил:

– Ну… у меня немного привстал, это правда.

И вот сидим мы на постели, смотрим друг другу в глаза, а я понимаю, что это мне за «дядю» так мстят, но вместо того, чтобы смутиться, я почувствовала, как непреодолимая сила распирает грудную клетку и рвется наружу. Я покраснела еще больше, губы задрожали и крепко сжались, а в глазах стали скапливаться слезы. Было эпически сложно, но я очень старалась сдержаться.

Инь Ян заметил это, цыкнул, закатил глаза и вздохнул:

– Ой да смейся уже…

Больше держаться не было сил. Накрывшись одеялом с головой, я громко захохотала. Над ним, над собой, над своим мифическим везением и всей этой чертовой ситуацией. Смеялась сильно и долго, пока все напряжение не ушло, а когда дело дошло до икоты, наконец, успокоилась.

Призрак усмехнулся и дружелюбно спросил:

– Полегчало?

– Да, спасибо, – благодарно кивнула я. Осмотревшись вокруг, заметила, что почти вся одежда была разбросана по постели. Под одеялом, конечно, хорошо, но, по-моему, в комнате скоро выпадет снег. Встречать метель с голым задом – плохая идея. – Дядя, отвернись, я переоденусь.

– Опять дядя, – закатил глаза Инь Ян. Не меняя позы, он развернул голову на сто восемьдесят градусов, как филин, и продолжил ворчать: – Жестокий Мультик. Мне при жизни так самооценку не топтали, как за последние два дня. То кончаю я преждевременно, то стариком заделался. Вот допросишься, буду преследовать тебя, пока самой тридцатник не исполнится. Посмотрю, как ты потом меня дядей звать будешь. Или когда старушкой станешь, а я все также молод и прекрасен буду.

Я большими глазами смотрела на его шею, постепенно осознавая, что физиология призраков даже такое себе может позволить. Выглядит жутко, но что-то мне подсказывает, что он может делать еще более жуткие вещи. Такой крутой!

Чтобы нормально одеться, мне пришлось забрать свою руку, так что, пока надевала свадебные подштанники, Инь Ян постепенно тускнел. Когда он сказал эти вещи, я вдруг представила, что призрак и правда будет таскаться за мной всю оставшуюся жизнь, и не сразу поняла, что именно чувствую. Как эмпат, познавший все разнообразие людских эмоций, я впервые не могла понять, что же испытываю от мысли провести с этим дяденькой всю жизнь.

Завернувшись в последний свадебный халат, села на постели, скрестив ноги, и снова потянула мужчину за руку.

– Дядюшка, ты ведь шутишь?

Инь Ян развернул голову обратно, окинул меня оценивающим взглядом и заулыбался:

– Отнюдь. Мы теперь с тобой связаны на веки вечные, так что можешь начинать готовиться к интересному посмертию.

Он явно насмехался надо мной, но вместо злости я почувствовала, как немного зарумянились щеки. Наверное, не стоит продолжать эту тему, если не хочу выглядеть глупо. Тогда просто перейду к главному:

– Мы отклонились от темы, да? Ты что-то спрашивал насчет своих родственников.

Наверное, Инь Ян все же был не так стар, если после нескольких шуток между нами я захотела перейти на «ты». Существование призрака так меня поразило, что за время нашего общения я уже несколько раз перепрыгивала с «вы» на «ты» и обратно. Пора уже прекращать.

Благодаря тому, что наши руки вновь соединились, призрак становился все плотнее. Он уже немного разобрался в том, какой я человек, так что мог говорить свободнее. Пара черных глаз серьезно посмотрела на меня.

– Ты как-то сказала, что чувствуешь причастность этих людей к моей гибели. Можешь объяснить?

Тут скрывать было нечего, так что я стала обстоятельно объяснять:

– Помнишь, я про «звуки» рассказывала? Когда вчера пришла в ваш дом, доминирующим «звуком» был страх. Но стоило мне задать пару вопросов о тебе и твоей смерти, как вместо скорби пришло еще больше страха и удовлетворение, а когда они сказали, что ты упал со скалы, то почувствовали воодушевление, которое бывает только у тех, кто использует фантазию. Это явно говорит о том, что вся история была выдумана. Проще говоря, они наврали о причинах смерти. А еще было такое чувство, какое бывает только у тех, кто замарал руки чужой смертью. Это сложно описать, но ощущается, как соляная кислота в тирамису. Так что я уверена, что эти люди причастны.

Пара черных глаз смотрела внимательно, а среди его ненависти я почувствовала мимолетную вспышку восхищения. Похоже, дядю впечатлили мои способности.

– Мультик, – начал он, подсев чуть ближе, – ты, наверное, уже заметила, что со мной не очень комфортно. Цветочки гибнут, штукатурка сыплется, отопление не справляется. А после орального секса и вовсе ангину заработать можно. После минхунь я очень крепко к тебе привязан, так что, если все останется, как есть, летние вещи тебе лучше выкинуть и купить побольше термобелья с начесом. Да и я, как неупокоенный злой дух, не очень рад здесь быть. Однако из-за злости я стал мстительным духом, который не может отправиться на перерождение. Утром ты сказала, что тебе жаль и ты хочешь помочь. Это все еще так?