Мэйв

– Вы уверены, что не хотите поехать с нами? – Ханна опускает окно и обращается к нам из машины. Свадебный бар со свободным доступом к напиткам имел большой успех, и она слегка навеселе. Когда мы уходили, почти все взрослые были в таком же состоянии, за исключением Джона, который вызвался быть нашим водителем на эту ночь; Луки, серьезно решившего сегодня не притрагиваться к спиртному; Коннора и меня.

Я поправляю пиджак Коннора на плечах и качаю головой. Он стоит рядом со мной, руки в карманах, галстук развязан. Это, пожалуй, была одна из самых насыщенных свадеб, на которых я когда-либо присутствовала: она началась сегодня утром, около одиннадцати, а само празднование растянулось часов на восемь-девять. Обе семьи так хорошо поладили, что, когда площадку закрыли, они решили продолжить веселье в другом месте. Вот тут-то я и сошла с дистанции. Я так измотана, что боюсь, если пойду с ними, то только испорчу всем настроение.

Я сказала Коннору, что ему не обязательно оставаться со мной, но он настоял. Ханна и Джон завезли нас домой перед тем, как отправиться с остальными. Вся семья, должно быть, уже там, где бы они ни собирались продолжать праздновать: Сиенна полна решимости выжать максимум из своего особенного дня, Нико подружился с маленькими кузинами Альберта, и мне даже показалось, что я видела, как Лука флиртует с одной гостьей.

Коннор весь день не сводит с меня глаз – возможно, потому что, как и я, прекрасно помнит: свадьба, которую я должна была праздновать в этом году, была вовсе не свадьбой Альберта и Сиенны. Я думала, что мне будет трудно пережить этот день после разрыва помолвки с Майком, но оказалось иначе. Я чувствовала себя только немного… странно. Церемония была прекрасной. Сиенна и Альберт не могли оторвать глаз друг от друга, и за версту было видно, как сильно они влюблены. Пока они обменивались клятвами, я пыталась представить нас с Майком в такой же ситуации – как мы венчаемся под сводчатым потолком какой-нибудь красивой церкви в Майами. Не смогла. Наша помолвка теперь кажется мне чем-то настолько далеким, что трудно поверить: когда-то это было реальностью.

Но оно было.

Я много думала о наших отношениях с Майком и о причине, по которой мы были вместе столько лет. Теперь я понимаю, что он давал мне стабильность, что с ним было легко, что если я следовала его указаниям, то мне не нужно было принимать собственные решения и отвечать за последствия. Я знала о его чувствах ко мне, и это меня успокаивало. Лия говорила, что я больше не влюблена в него, но теперь, со временем, я начинаю задаваться вопросом, была ли я вообще когда-нибудь влюблена. Возможно, я путала понятия. Может быть, это была не влюбленность. Я любила Майка. Очень сильно. Но между нами было что-то совсем иное.

То, что я сегодня видела между Сиенной и Альбертом, – другое.

То, что я чувствую к Коннору, – другое.

– Не беспокойтесь о нас, – успокаиваю я Ханну. – У вас впереди долгая ночь. Повеселитесь.

– О, еще как повеселимся, не сомневайся, – заявляет она и глупо хихикает.

Джон, сидящий рядом с ней за рулем, слегка улыбается.

– Увидимся завтра, – говорит он и поднимает стекло. Вскоре машина исчезает в конце улицы.

Мы с Коннором входим в дом. Туфли окончательно добивают меня, так что я скидываю их на пороге, пока он возится с замком. Внутри царит тишина. Отопление не включено, но здание построено так, чтобы сохранять тепло, поэтому температура вполне комфортная. Следовать за ним в его комнату – уже почти инстинкт. В последнее время я почти не захожу в свою. Использую ее, только чтобы переодеться, поговорить с Лией по видеосвязи или посплетничать с Норой.

– Смотри-ка, кто тут у нас. – Коннор приседает у приоткрытой двери своей спальни, чтобы погладить Онни, который, похоже, воспользовался нашим отсутствием, чтобы вволю все обследовать.

Кот потягивается и мурлычет под ласками хозяина.

– Не могу поверить, что мне пришлось съехать из своей комнаты, чтобы он тоже оттуда убрался, – жалуюсь я.

Коннор одаривает меня красивой улыбкой с ямочками – из тех, что всегда согревают мне сердце.

– Скорее, я бы сказал, теперь это его комната. А твоя здесь. – Он кивает в сторону своей спальни. – Пойдем, я вижу, что ты устала.

К счастью, Онни быстро теряет к нам интерес и исчезает. Полагаю, он вернется на крышу моего шкафа – свое любимое место в доме. Коннор включает свет и начинает расстегивать рубашку. Я распускаю пучок перед зеркалом. Тишина кажется уютной и естественной. Я улыбаюсь, когда вижу в отражении, как его массивная фигура подкрадывается ко мне сзади.

– Тебе помочь? – Он проводит пальцами по молнии на спине.

Я киваю и перекидываю волосы на одно плечо, чтобы он мог расстегнуть платье. Он делает это осторожно, словно боится порвать ткань. Тем временем я смотрю на себя в зеркало. Я прекрасна. Весь день я чувствовала себя принцессой. У фиолетового платья, которое сшила для меня Ханна, такая пышная юбка, что мне весь день хотелось кружиться, кружиться и кружиться, чтобы видеть, как она движется вместе со мной. Это потрясающе.

– Твоя мама проделала отличную работу.

– Ну, ей было легко. Модель тоже великолепная.

Коннор заканчивает расстегивать молнию. Но вместо того чтобы отойти и дать мне снять платье, обнимает меня сзади за талию и упирается подбородком мне в плечо.

– Что такое? – спрашиваю я, услышав его вздох. Мои встревоженные глаза встречаются с его в зеркале.

– Не могу перестать думать обо всем, что произошло сегодня.

В животе что-то кольнуло, хотя я знаю, что он говорит не о том, что тревожит меня. Ранее он рассказал мне, что Лука поговорил с родителями. Следовательно, они уже все знают. Теперь Коннор свободен согласиться на стажировку, уехать и жить той жизнью, о которой всегда мечтал. Полагаю, мысли об этом немного пугают его. Это очень резкая перемена, даже если она к лучшему. Он уже смирился с тем, что останется здесь. Наверняка это нарушило все его планы.

– День выдался очень эмоциональным, – отвечаю я, накрывая его руки своими.

– Мама сказала мне, что они ищут того, кто мог бы направлять Луку на его пути. Он очень настроен измениться. За весь вечер я не видел, чтобы он выпил хоть каплю. Учитывая свободный бар и всех гостей с бокалами в руках, должно быть, ему было очень тяжело. – Я киваю, потому что тоже следила за Лукой весь день. Сегодняшняя обстановка совсем не благоприятствовала ему. – Он извинился передо мной перед свадьбой. Хочет начать все с чистого листа.

– И ты сказал «да».

– Он мой брат, Мэйв.

– И он заслуживает еще один шанс, знаю. Я согласна. – Я поворачиваюсь в его объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза. – Дальше все будет только лучше, вот увидишь.

Вместе со словами во мне рождается желание исполнить это обещание. Я не хочу чувствовать, что лгу ему. Я хочу видеть Коннора счастливым. Хочу слышать его смех и наслаждаться всеми хорошими моментами рядом с ним. Он заправляет прядь волос мне за ухо. Его пальцы слегка касаются моей щеки, и от одного этого движения у меня внутри все переворачивается, а сердце трепещет. И вот тогда, посреди тишины его комнаты, я снова ощущаю это сильное чувство, что витает между нами. То самое, которое я уже несколько недель вижу в его глазах, но которое он решился озвучить лишь несколько часов назад, когда мы танцевали в зеркальном зале, выполнив предпоследний пункт из моего списка.

– Что? – шепчет Коннор, заметив мой взгляд.

Я улыбаюсь, как подросток. Не могу сдержаться.

– Ты со всеми девушками, которые тебе нравятся, пробираешься в свадебные залы?

– Неужели так очевидно? – подхватывает он шутку.

– Это было слишком красиво для импровизации.

– Ну, могло быть и хуже. У меня мог бы быть секретный уголок, какая-нибудь смотровая площадка, куда я вожу всех своих пассий. Вот это было бы как в кино. Плохом кино. – Он игриво наклоняет голову набок. – По крайней мере, в моем варианте есть доля противозаконного. Это добавляет остроты.

Я смеюсь:

– Конечно.

– Можно спросить тебя кое о чем?

– Ага. – Я стараюсь, чтобы улыбка не дрогнула. Раньше, когда он пытался заговорить о моем возможном возвращении в Майами, я трусливо уклонялась. Рано или поздно нам придется это обсудить. Знаю, что так будет лучше, но я даже не представляю, что ему сказать.

Как мне это сделать, если я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью об отъезде?

Коннор проводит пальцами по моим ключицам до выреза платья.

– Помнишь, о чем мы говорили некоторое время назад? Как у тебя с этими твоими комплексами? – Его встревоженные глаза ищут мои.

– Вполне неплохо. – Я расслабляюсь. Пусть эта тема и не из легких, она точно лучше, чем все, что связано с Майами. К тому же мне нравится, что он так заботится обо мне, что помнит тот наш разговор. – Хотелось бы сказать, что они исчезли, но не думаю, что так бывает. По крайней мере, не полностью. Все время от времени чувствуют себя неуверенно. Полагаю, секрет в том, чтобы научиться справляться с такими моментами. В основном я себе нравлюсь. Это главное.

– Значит, все в порядке? – уточняет он.

Киваю:

– Я уверена, что маленькая я считала бы нынешнюю Мэйв идеальной. И если бы встретила меня на улице, наверняка втайне мечтала бы вырасти такой же девушкой. Она бы гордилась тем человеком, которым я стала. Когда у меня появляются сомнения, я пытаюсь увидеть себя ее глазами. Это помогает. А что касается тебя… Ну, я знаю, что нравлюсь тебе. Ты дал мне это достаточно ясно понять.

В последний раз, когда мы говорили об этом, я нервничала и сомневалась в себе, потому что впервые была с кем-то, кроме Майка, и боялась, что все закончится катастрофой. Однако все изменилось. Теперь я не испытываю потребности казаться идеальной все время. Мне не нужно контролировать что и как я говорю, не нужно держать при себе свои мысли и мнение о том, что мне нравится, а что нет. С Коннором я могу быть просто собой. Со всем, что это подразумевает.

Как я и предполагала, услышав это, он улыбается:

– Я знал, что мои остроумные комплименты когда-нибудь пригодятся.

– У тебя неплохо получается, – признаю я. Обожаю, когда он гордится собой.

– Ты облегчаешь мне задачу.

– Да неужели?

– Комплименты приходят на ум каждый раз, когда я смотрю на тебя.

Ах, каким же сентиментальным он бывает порой.

– Удивительно, что ты столько времени оставался один, будучи таким очаровашкой, – поддразниваю я его. Очевидно, это просто шутка, потому что он уже говорил мне, что это был его осознанный выбор. Не сомневаюсь, что претенденток на его сердце было предостаточно.

Я ожидала, что Коннор подыграет мне, но вместо этого он говорит:

– Я ждал.

– Чего?

– Когда что-то будет ощущаться вот так.

Искренность, которую я вижу в его глазах, разрушает все мои барьеры. Я знаю, что он это серьезно, что отбросил все шутки о комплиментах. Теперь он говорит открыто и без страха о том чувстве, которого я никогда раньше не испытывала.

– Ты когда-нибудь была влюблена? – спрашивает он, все еще не отводя взгляд.

– Только раз.

– В Майка?

– Нет.

Интересно, возможно ли встретить свою первую любовь после того, как думал, что уже пережил ее.

Услышав меня, Коннор снова улыбается, и я решаю, что да, абсолютно возможно, ведь именно это со мной и случилось. Я игриво отклоняюсь назад, когда он пытается поцеловать меня, и смеюсь, когда он обхватывает меня за талию и прижимается губами к моим. Губы у него теплые и мягкие, с легким привкусом апельсинового напитка, который он пил на свадьбе. Он мягко подталкивает меня, заставляя отступать.

– Что ты делаешь? – поддразниваю я его.

– Ничего. Это ты двигаешься.

Мы добираемся до кровати. Он осторожно спускает платье, я переступаю через него, и оно остается лежать смятым на полу. Потом Коннор ложится на меня и целует, целует и целует. Я наслаждаюсь, лаская его грудь, руки, потом снимаю с него рубашку и перехожу к плечам и спине. Как жаль, что у нас было так мало времени наедине. Мы занимались этим лишь несколько раз после того, первого. И все же я замечаю, что он становится все более уверенным. Кажется, он запомнил мое тело так же хорошо, как я его. Вслепую нахожу шрам на его локте и ямочки у ключиц. Я могла бы с закрытыми глазами очертить контуры его мышц, когда он напрягает руки. Я знаю, от чего он вздыхает. Знаю, как довести его до точки невозврата. Знаю, что тайные улыбки и шутки – неотъемлемая часть близости для него, и мне это нравится. Благодаря этому все кажется еще более интимным.

Он раздевает меня. Снимает белье и улыбается мне в губы, когда его рука скользит вниз и я невольно выгибаюсь ему навстречу. Затем его губы начинают путь по моей шее, между грудей, к пупку и ниже, и на этот раз я не останавливаю его, потому что во мне больше нет ни капли сомнений насчет нас. Я не нахожу и следа того страха, что прежде таился в тени, – теперь я полностью отдаюсь ему, его ласкам, его поцелуям и наслаждению. Чувствую себя бомбой замедленного действия. Которая в любой момент может взорваться и поджечь все вокруг. Я непроизвольно двигаю бедрами, он поддерживает меня, и, когда удовольствие нарастает, сгущается и взрывается, он возвращается ко мне, оставляя дорожку поцелуев на моем животе. В голове такой туман, что я даже не помню своего полного имени. Я измождена и переполнена счастьем.

– Неплохо, да? – Его глаза озорно сверкают.

Я обессиленно смеюсь:

– Иди сюда.

Я обвиваю руками его шею и, не колеблясь, двигаю бедрами вверх, к нему навстречу. Коннор издает хриплый стон мне в губы. Между поцелуями, стонами и смехом я снимаю с него ремень и брюки. Потом сажусь на него верхом. Живот сжимается в предвкушении. Его руки скользят по всему моему телу, пока он целует мою шею, а я тянусь к первому ящику тумбочки в поисках презерватива.

– Я знала, что они у тебя есть.

– Я подумал, что, когда придет момент, нужно быть готовым.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и встречаю его дразнящий взгляд и припухшие от поцелуев губы. Дрожь пробегает по всему телу.

– Что такое? – добавляет он, заметив мое молчание.

– Нам не обязательно заниматься этим, если ты еще не готов. Я не против подождать. На самом деле меня вполне устраивает все, что мы уже делаем.

– Я хочу этого, – отвечает он.

– Уверен?

– Я люблю тебя.

И этого достаточно.

Я снова целую его. Каким-то образом мы меняемся позициями, и, когда я осознаю это, я снова лежу на матрасе, а Коннор нависает надо мной, опираясь на руку. Я замечаю, что у него слегка дрожат руки, полагаю, от волнения, поэтому я сама открываю презерватив. Пока я надеваю его, он целует меня, а затем медленно входит. От этого ощущения у меня приоткрываются губы, и весь воздух разом покидает легкие. Коннор все еще надо мной и напряжен настолько, что я боюсь – вдруг ему не нравится. Он стонет, когда я двигаюсь ему навстречу, а я целую его подбородок и точку под ухом.

– Не думай, – прошу я. – Просто отпусти себя.

Я хочу довести его до предела. Это одно из лучших ощущений – видеть, какой сокрушительный эффект я на него произвожу. Это его первый раз. Возможно, мне стоило помочь ему больше. Сесть сверху или что-то еще.

Я порываюсь переместиться, но он останавливает меня, положив руку мне на бедро.

– Не двигайся, – приказывает он.

Моя улыбка становится шире. Ну надо же.

– Как скажешь.

Он все еще колеблется, поэтому я притягиваю его к себе, чтобы поцеловать.

Когда он снова начинает двигаться надо мной, я обвиваю его бедра ногами, подстраиваясь под ритм, и мы оба издаем стон, а он наконец обретает уверенность. Я чувствую все: его тело, сливающееся с моим, сильные удары его сердца, прерывистое дыхание, неловкие поцелуи. И единственное, о чем я могу думать сейчас, – «Я люблю тебя». «Люблю, люблю, люблю тебя». Слова застревают в горле. Я решаю, что хочу остаться в этом моменте навсегда; что, если когда-нибудь через много лет мне понадобится счастливое воспоминание, я вернусь к этому. Коннор вздыхает, ждет, пока я приоткрою губы для него, и углубляет поцелуй. В животе поднимается дикий трепет. Судя по тому, как напряжены его мышцы, он тоже на грани.

Его хриплый голос шепчет:

– Мэйв.

И я отвечаю:

– Я люблю тебя.

Только одного раза недостаточно.

Его тело дрожит над моим.

Я едва могу дышать.

– Я люблю тебя, – повторяю я. – Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. – Я готова повторять это бесконечно, лишь бы он никогда не забыл.

Я крепко обнимаю его, когда он с тихим стоном отдается наслаждению. Он тяжело дышит мне в плечо. Я двигаюсь ему навстречу, и без слов, будто наши тела понимают друг друга инстинктивно, он скользит рукой с моего бедра между ног и целует меня, когда я наконец нахожу необходимое облегчение. Я выпускаю воздух, который задерживала в легких, а потом Коннор утыкается носом мне в шею. Он лежит на мне, его грудь прижимается к моей, сердце бешено колотится. Вся комната погружается в тишину. Слышно только наше дыхание и шелест ветра, колышущего листья деревьев.

– Я не слишком тяжелый?

– Не двигайся, – умоляю я, но безуспешно.

Он встает, чтобы выбросить презерватив, потом снова падает рядом со мной и натягивает простыню, чтобы укрыть нас. Я понимаю, что он делает это только ради меня, поскольку сам он словно ходячий обогреватель, ему никогда не бывает холодно. Прижимаюсь к нему ближе. На самом деле мне очень нравится, что он такой теплый.

Коннор играет с прядью волос, упавшей мне на лоб. Я беспокойно наблюдаю за ним. Тишина убивает меня.

– Ты ничего мне не скажешь?

Он замирает.

– Я не знаю, что сказать, – признается он.

От его честности губы сами собой растягиваются в улыбке. Я упираюсь подбородком ему в грудь, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– Например, что было хорошо. Что это был лучший секс в твоей жизни.

– Это был первый секс в моей жизни.

– И следовательно, лучший…

– Это было лучше, чем просто хорошо. Это был лучший первый секс в моей жизни. Я тоже тебя люблю. И не могу дождаться, когда мы будем жить одни, чтобы заниматься этим каждый день. – Он отпускает мои волосы и проводит своей большой ладонью по моей спине. – Это ты хотела услышать?

Я чувствую покалывание в животе.

– Пойдет.

Коннор смотрит на мои губы.

– Переезжай ко мне, – шепчет он.

– В город?

– Или в городок поблизости. Ты сможешь ездить на работу в Нокиу, а я буду ездить на стажировку в Тампере. И мы будем навещать моих родителей, когда захотим.

Улыбка дрожит на моих губах.

– Звучит здорово.

– Но?

Я вижу недоверие в его глазах.

– Не знаю, смогу ли я вынести, что ты будешь воровать мое печенье до конца наших дней.

– У тебя будет отдельный шкаф. Мне будет категорически запрещено к нему приближаться, – торжественно заявляет он. Я с улыбкой хмурю брови. – Есть еще какие-нибудь «но», с которыми мне нужно разобраться?

Мне приходит в голову столько всего, что если бы я начала перечислять все, то никогда бы не закончила. Первые места в списке занимают: мой отец, авиабилеты, которые он уже наверняка купил, жизнь, которую он хочет для меня, все, что я оставила позади в Майами. Однако, если взглянуть на это под другим углом, список минусов, хоть он и длиннее списка плюсов, состоит из вещей, которые значат для меня меньше. Возможно, я приехала в Финляндию без намерения остаться навсегда, но и не ожидала найти здесь жизнь, друзей, семью, любовь, дом. Лия права. В конце концов, только я могу принимать решения.

И я выбираю остаться.

– Никаких «но», – отвечаю я и прижимаюсь к нему так тесно, насколько это возможно. – Я тоже не могу этого дождаться.

* * *

На следующее утро мне приходится, как всегда, незаметно выскользнуть из комнаты Коннора и вернуться в свою, чтобы его родители нас не застукали. То, что его галстук сочетался с моим платьем, уже достаточно ясно говорит о том, что Ханна в курсе наших отношений, но одно дело – знать, что мы встречаемся, и совсем другое – застать меня в его постели. Коннор ворчит во сне, когда я заставляю его отпустить меня, и, прикусив губу, чтобы не улыбнуться, я одеваюсь, беру туфли и тихо выхожу в коридор.

Как я и предполагала, Онни лежит, свернувшись клубком, на шкафу, когда я вхожу. Увидев меня, он поднимается, спрыгивает на пол и идет ко мне. Я закрываю за собой дверь, с недоверием наблюдая за ним. Я все еще таю обиду – и испытываю некоторый страх – после того случая, когда он на меня набросился.

И тут он подходит к моей щиколотке и, совершенно неожиданно для меня, начинает тереться об нее.

Если бы Коннор это увидел, он бы решил, что его кота чем-то накачали.

И я думаю, что его кота чем-то накачали.

– В глубине души ты тоже хочешь, чтобы я осталась, правда? – Я осмеливаюсь наклониться и погладить его по голове. У него очень мягкая шерсть. Онни мурлычет под моей рукой. – Тогда хорошие новости, потому что именно это я и собираюсь сделать.

Я улыбаюсь про себя. Онни продолжает требовать внимания, и каким-то образом я оказываюсь на полу, спиной к двери, а он устраивается у меня на коленях. Я глажу его, пока ему не надоедает, а затем он встает и уходит, игнорируя меня, словно момента близости между нами никогда и не было. Коты. Настоящие разбиватели сердец.

За исключением Сиенны, которая провела ночь с Альбертом, вся семья вернулась домой на рассвете. Меня забавляет видеть измученные лица Ханны и Джона, когда я спускаюсь к завтраку. Лука единственный, у кого нет похмелья, хотя он тоже выглядит уставшим. Зато Нико, будучи ребенком, а дети непобедимы, свеж как огурчик. Он бежит к Коннору, как только тот входит в кухню, зевая, все еще в пижаме и такой же разбитый, как и остальные, и спрашивает, подпрыгивая:

– Можем мы сегодня пойти на рыбалку, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста?

– Развлекайтесь. – Лука поднимает руки, отказываясь в этом участвовать, и уходит в свою комнату.

Коннор бросает на меня измученный взгляд; в ответ я смеюсь и пожимаю плечами. Что поделаешь.

Мы проводим все утро на озере. Пока Коннор и Нико отправляются в приключение на лодке, я сижу на пристани, листая одну из книг, которые одолжила мне Сиенна. Время от времени я слышу их смех и не могу не улыбаться. День великолепный: небо ясное, тепло и природа вокруг озера кажется живее, чем когда-либо.

Несмотря на это, я чувствую тяжесть внутри каждый раз, когда смотрю на телефон. Прошло три дня с тех пор, как я разговаривала с папой, свадьба Сиенны была вчера, но я все еще не получила от него никаких известий. Часть меня не может дождаться его звонка, чтобы рассказать ему о своем решении. Другая же часть слишком труслива, чтобы самой начать этот разговор. Он даже не прислал билеты. Я проверяю несколько раз, на случай если он все-таки отправил их, а я не заметила, но ничего нет. В итоге выключаю телефон, чтобы не мучить себя.

Вечером Коннор просит меня пройтись с ним по городу. Мы выходим из дома, и, как только доходим до фургона, он притягивает меня к себе и прижимает к кузову с той стороны, которая не видна из окон дома.

– Нас увидят, – улыбаюсь я.

– Здесь – нет. – И прижимается своими губами к моим.

Я запускаю пальцы в его волосы, с жадностью отвечая на поцелуй. Я весь день умирала от желания поцеловать его, но мы не могли найти ни минуты, чтобы побыть наедине. Коннор хватает меня за бедра и прижимает к фургону, а я смеюсь от чистого счастья, запоминая этот момент как еще один из тех, что хотелось бы продлить навечно. Еще одно обычное место пополняет мой список особенных мест.

– Я тут кое о чем думал, – шепчет он.

– Правда?

– Может, мы могли бы…

– Чертов ублюдок! Какого хрена ты творишь?

Этот голос мгновенно лопает мой пузырь счастья.

Я вздрагиваю и поспешно отстраняюсь от Коннора. Когда я вижу, кто это, мне кажется, что это мираж.

Но нет.

Это реально.

Мое сердце переворачивается.

Майк.

Я слишком долго не могу прийти в себя. Достаточно долго для того, чтобы он в ярости подошел к нам и оттолкнул Коннора от меня.