Мэйв

– Значит, ты уезжаешь?

Темные глаза Лии с тревогой смотрят на меня с экрана. Она единственная, с кем я смогла поговорить об этом с тех пор, как позвонил отец. Это значит, что я уже двадцать четыре часа молча терзаю себя, что до свадьбы остался всего день и что максимум через три дня я буду сидеть в самолете на пути в Майами. Я все еще не знаю точную дату вылета. Отец пока не прислал билеты. На самом деле я не получала от него никаких вестей после того телефонного разговора. Какая-то часть меня – самая наивная и оптимистичная – мечтает о том, что, возможно, он передумал. Или, может быть, просто забыл.

Это всего лишь глупые надежды.

Для него решение уже принято.

Я возвращаюсь домой.

– Я должна это сделать, – отвечаю я. – И это не… не то чтобы застало меня врасплох. Я знала, что рано или поздно мне придется вернуться, что жизнь здесь не навсегда. Проблема в том, что теперь, когда момент настал, я не…

«Не могу даже думать об этом».

«Не хочу прощаться со всем хорошим, что я нашла в Финляндии».

«Не хочу оставлять Коннора».

– Возможно, ты думаешь, что решение не в твоих руках, Мэйв, но ты ошибаешься, – утверждает Лия. – Только ты можешь решить, что для тебя лучше.

Я знаю. Черт, конечно, я знаю. Разве не это я говорила Луке той ночью? Что с тех пор, как я живу здесь, я поняла: направление нашей жизни зависит только от нас самих. Я изменила свой путь, когда переехала в Финляндию. Но осознание того, что это решение зависит в основном от меня, делает все еще сложнее. Если я останусь, и без того натянутые отношения с отцом сойдут на нет. Он не поддержит меня. Это факт. А что, если папа прав и жить здесь – ошибка? Что, если я заблуждаюсь, думая, что нашла свое место, и через несколько месяцев снова почувствую, что не вписываюсь? Тогда я не смогу вернуться в Майами. Что бы я ни решила, в будущем мне придется иметь дело с последствиями, и это приводит меня в ужас.

Всю жизнь я позволяла другим принимать решения за меня.

Теперь я понимаю почему.

Страх ошибиться парализует.

– Я не знаю, что для меня лучше, – признаюсь я Лии. Сердце говорит одно, а разум – совершенно другое.

Лия вздыхает:

– Я понимаю тебя, правда. Легко рассуждать со стороны, но твоя ситуация очень сложная. В конце концов, это твой отец. Логично, что тебе хочется его одобрения. Я бы, несомненно, хотела одобрения своих родителей. Но ты кажешься такой… другой с тех пор, как ты там. Не хотелось бы, чтобы ты вернулась и потеряла это.

– О чем ты?

– У тебя глаза светятся. Ты намного чаще улыбаешься. Ты знаешь, мне всегда нравилась эта твоя слегка угрюмая сторона, – говорит она с легкой насмешкой, – но мне больше нравится эта Мэйв. Та, что осмеливается пробовать новое, избавляется от страхов и живет, ни о чем не думая. Твой отъезд отсюда выявил лучшую версию тебя. Тебе идет свобода.

«И ты вот-вот ее потеряешь».

Возможно, Лия права. Наверное, здесь я счастливее. Однако и отец не ошибался: я живу в фантазии. Уже два месяца я занимаю дом Ханны и Джона, и, хотя они еще ни разу не намекнули, что мне пора уезжать, когда-нибудь мне придется это сделать. Они не обязаны заботиться обо мне. Они не моя семья. А вот отец – да, и он в Майами, в восьми тысячах километров отсюда, просит меня вернуться домой. Сказать ему «нет» означало бы отказаться от всего этого, признать, что отныне я буду полагаться только на себя.

Мне страшно.

Наверное, в глубине души я все еще надеюсь спасти наши отношения с отцом. Может быть, мой отъезд так далеко помог ему понять: у нас никого нет, кроме друг друга. Возможно, я смогу убедить его, что не стоит стирать маму из нашей жизни. Может быть, если постараться и подождать, я снова почувствую, что мы семья.

– Моя жизнь здесь во многом другая, но я научусь жить по похожему распорядку в Майами. Это будет несложно. Я уверена. – Я лгу, и от этого у меня саднит горло.

Лия, кажется, замечает это, потому что выражение ее лица становится еще печальнее, если это вообще возможно.

– Что думает об этом Нора?

– Она не знает. Я никому не сказала. – Я поджимаю губы. – Даже Коннору.

– Мэйв… – Лия хмурится.

– Я знаю.

– Ты должна поговорить с ним.

– Я разобью ему сердце.

– Если не скажешь, тоже разобьешь.

– Я еще не приняла решение. Какой смысл тревожить их сейчас? Тем более из других источников они об этом не узнают. Единственный, кто в курсе, – это Джон, и я верю, что он сохранит мой секрет. Со всеми остальными я поговорю после свадьбы.

– Ты уверена? – Лия не выглядит убежденной.

Я чувствую, как глаза щиплет от слез.

– Я должна быть уверена.

Что мне еще остается? Объявить новость сейчас, сказать им, что я думаю уехать, и испортить дни перед одним из самых счастливых моментов их жизни? Это было бы жестоко. Я не могу быть такой эгоисткой.

К тому же у меня разрывается сердце от одной мысли о том, какие у них будут лица, как отреагирует Коннор, когда узнает.

Я не хочу сталкиваться с этим моментом. Хочу оттянуть его как можно дальше.

– Как жаль, что я не могу пройти сквозь экран и обнять тебя, – шепчет Лия.

Я вытираю глаза рукавом, пытаясь улыбнуться, но внутри меня все переворачивается.

– Если все пойдет по плану, скоро обнимешь. Я приеду навестить тебя.

Надеюсь, это меня утешит. К сожалению, эта мысль совсем не облегчает ту боль, которую я уже несколько часов чувствую в груди. Совсем нет.

Коннор

Если бы мы жили в кино, день свадьбы Сиенны начался бы так: колокола громко звонят на самой высокой башне замка, солнце сияет в безоблачном голубом небе, а жители деревни радостно снуют туда-сюда, танцуют, пожимают друг другу руки и празднуют помолвку принцессы. Наш дом совсем не из кино. И все же сегодня в воздухе витает что-то особенное. Среди хаоса, криков Нико и громкого смеха папы чувствуется аура счастья, которая распространяется по всему дому.

– Ты умеешь завязывать галстук? – спрашиваю я у папы, который проходит по коридору, пока я заканчиваю застегивать рубашку. Он вылил на себя столько одеколона, что запах чувствуется из моей комнаты.

– Я похож на человека, который часто носит галстуки?

– Ты ужасный отец.

– Я воспитываю своих детей в духе свободы и отказа от формальных оков, – торжественно произносит он. Мы оба улыбаемся. – Поднимись и попроси Мэйв. Она единственная, кому удалось надеть бабочку на Нико так, чтобы он не пытался сорвать ее через пять секунд.

Мне не нужно повторять дважды. Любой повод хорош, чтобы увидеть мою девушку, особенно после того, как сегодня она впервые за несколько недель спала одна в своей комнате. Моя семья собиралась рано вставать, чтобы готовиться к свадьбе, и Мэйв не успела бы выскользнуть из моей комнаты незамеченной. Жертвы, на которые приходится идти ради общего блага. И чтобы избежать скандалов.

Я поднимаюсь по лестнице с расстегнутым пиджаком и галстуком, свисающим с шеи. Дверь в мамину мастерскую приоткрыта.

Когда я слегка толкаю ее, чтобы войти, вижу, что мама занята последними штрихами свадебного платья Сиенны. Платье невесты прекрасно; кружевной верх переходит в белую летящую юбку, которая будет стелиться по всей церкви. Оно должно весить целую тонну. Теперь я понимаю, почему сестра сказала, что возьмет другой наряд, чтобы переодеться после церемонии.

Мама же, напротив, сделала ставку на одно из своих безумных творений. На ней синий брючный костюм с цветастой рубашкой, который даст понять всем, что она мать невесты и, следовательно, тоже заслуживает быть в центре внимания.

А на стуле рядом с ними сидит Мэйв, просматривая снимки на экране своей камеры.

Это здорово – когда твоя девушка хорошо ладит с твоей семьей. Мои родители и братья очень важны для меня, и я всегда четко понимал, что, когда приведу девушку домой, их одобрение будет иметь решающее значение. Мэйв немного изменила весь этот процесс. Не то чтобы я ее «привел» домой, она просто появилась, как ураган, перевернув всю мою жизнь с ног на голову, и после этого я уже не мог смотреть ни на кого другого. Догадываюсь, что эта ее особенность удивительно вписываться в мое окружение влияет на то, насколько сильно она мне нравится. Обожаю видеть, как она болтает и смеется с моими родителями, сплетничает с Сиенной, проводит время с Нико. Заботится о Луке как о родном брате. Все вокруг меня очарованы ею, и от этого я люблю ее еще сильнее.

Я уже знал, что сегодня она будет выглядеть потрясающе, но видеть ее вживую еще лучше. На ней платье без рукавов, облегающее грудь, подчеркивающее талию и спадающее волнами до самых ступней. Она собрала волосы в высокий пучок, открывающий ее длинную шею и золотые серьги. Макияж ярче обычного. Губы накрашены красным. И ей это идет. Очень идет.

Я откашливаюсь.

– Вы прекрасны. Все трое. – Но я не отвожу глаз от Мэйв.

Заметив это, она улыбается. Позволяет себе окинуть меня взглядом. В такие моменты я благодарен маме, что она не позволила мне надеть мой старый смокинг. Рукава и брюки были коротковаты. А этот сидит как влитой. Взгляд Мэйв снова встречается с моим, и я знаю, что она тоже это заметила.

Мама застегивает молнию на платье Сиенны и переводит внимание на нас. Я спешу отвести глаза, пока она не уловила наш короткий обмен взглядами.

– Мне нужна помощь с галстуком, – объявляю я.

Справа доносится смешок.

– Иди сюда, помогу, – говорит Мэйв.

Мама выпрямляется со вздохом.

– Оставь, милая. Я сама. Вы с Сиенной можете начинать съемку. Обязательно поймай выражение лица Джона, когда он увидит свою дочь, спускающуюся по лестнице. Уверена, он расплачется.

– Никаких слез на моей свадьбе, – твердо заявляет Сиенна. Собственный образ в свадебном платье в зеркале так ее трогает, что ей приходится обмахивать лицо, чтобы не стать первой, кто нарушит это правило.

Тихонько рассмеявшись, Мэйв подходит к ней с камерой на шее и помогает спуститься с подиума, который мама всегда использует для снятия мерок. Я ищу взгляд Сиенны, когда она проходит мимо меня.

– Ты выглядишь потрясающе, – говорю я.

На ее лице мелькает неуверенность.

– Правда?

– Альберту повезло.

И с этими словами все ее сомнения исчезают. Она одаривает меня широкой улыбкой. Мэйв незаметно касается моей руки, прежде чем увести сестру на фотосессию.

– Кажется, она нервничает, – говорю маме, когда они уходят.

– Она нервничает. – Мама закатывает брюки, наклоняется к нижнему ящику комода у стены и роется в куче тканей, пока не находит продолговатую коробку. – День особенный, но и очень напряженный. Много гостей, о которых нужно позаботиться, много формальностей во время церемонии и много мелочей, которые нужно уладить в последний момент. Она успокоится, как только увидит Альберта, ждущего ее у алтаря, вот увидишь.

Мне кажется прекрасным то, что присутствие Альберта придаст ей уверенности. Наверное, Сиенну успокаивает мысль: что бы ни случилось сегодня, они встретят это вместе. Мама открывает коробку на столе и поворачивается ко мне с новым галстуком.

– У меня уже есть. – Я тяну за концы своего, демонстрируя ей.

– Сними его. Этот мне нравится больше.

Неважно, насколько я взрослый, есть вещи, в которых я никогда не буду спорить с мамой. Я снимаю галстук, и она подходит, чтобы повязать мне новый. Снизу доносится смех. Я машинально бросаю взгляд на дверь.

– Она красивая, правда? – говорит мама.

– Сиенна?

– И Мэйв тоже, – уточняет она с легкой улыбкой.

Я рассеянно хмыкаю в ответ. Хохот Нико подсказывает, что отец почти наверняка уже рыдает в три ручья.

– Ей наверняка приятно носить одно из платьев, которое ты создала, думая об Амелии. – Теперь наши взгляды встречаются. – Мы ходили в магазин Рэйки, ты знаешь?

Мама раздраженно фыркает.

– Я так и думала, что невозможно, чтобы Мэйв привезла из Майами именно те туфли, которые нам нужны. Почему вы мне не сказали? Я бы пошла с ней. Мне бы очень хотелось подарить их ей.

– Рэйка рассказала мне, что зарезервировала для тебя место на своей витрине, – продолжаю я, игнорируя то, что она только что сказала. Мамины руки слегка дрожат.

– Ты же знаешь Рэйку. Она живет в своих фантазиях. – Мама продолжает завязывать галстук как ни в чем не бывало.

– Разве это не хорошая идея?

– Я не могу создать коллекцию за один день. Мне нужно время, а его у меня сейчас нет…

– Насколько я знаю, она не просит тебя придумывать что-то новое. Она хочет, чтобы ты показала эскизы, которые сделала для свадьбы Сиенны. Считает, что вы можете создать хорошую праздничную коллекцию, используя все идеи, от которых ты отказалась. Тебе стоит рискнуть. Мы с Лукой уже достаточно взрослые, чтобы помогать папе с магазином, так что можешь не беспокоиться. А Нико проводит большую часть времени с Мэйв. Теперь, когда вся свадебная суета закончится, у тебя будет больше досуга. Тебе стоит дать себе шанс. Это идеальный момент. Ты не знаешь, сколько хорошего может из этого получиться.

Работа в мире дизайна всегда была ее несбывшейся мечтой. Она не исполнит ее, пока не перестанет искать оправдания. Пришло время поддержать маму так же, как она всегда поддерживала меня.

Мама заканчивает завязывать галстук и со вздохом отходит.

Она опирается на стол, разглядывая меня:

– Я не планировала поднимать эту тему до окончания свадьбы, но, учитывая обстоятельства, нет смысла ждать.

Это вызывает у меня укол беспокойства. Я пытаюсь сохранять оптимизм.

– Ты примешь предложение Рэйки?

– Нет, я не об этом. Хотя обещаю подумать. – Теперь внезапный страх охватывает мои внутренности. Мама поджимает губы – такой серьезной я не видел ее уже давно. – Твой брат поговорил с нами несколько дней назад.

У меня душа уходит в пятки.

– Он рассказал нам все, Коннор, – добавляет она.

– Я просил его подождать. Чтобы мы поговорили все вместе.

– А он решил, что должен сделать это сам, потому что это не твоя ответственность. С чем, надо сказать, я согласна. – Она пристально смотрит на меня.

Чувство вины разрывает мне грудь. Я должен был догадаться, что Лука попытается поговорить с ними без меня. Я не знаю, что он им сказал. Не знаю, удалось ли ему смягчить удар.

Это все моя вина.

Я должен был предвидеть это.

Теперь мои родители знают, что я лжец.

– Я не рассказал вам раньше, потому что…

«Я боялся, хотел уберечь вас».

Я с трудом сглатываю слюну.

– Я думал, что делаю как лучше для всех.

– Знаю. – Теперь ее голос звучит мягче. – Я не сержусь на тебя, милый.

– Правда? – Ситуация застает меня врасплох. Я вытираю глаза рукавом пиджака.

– Я просто… расстроена. Не могу вынести мысль, что ты месяцами справлялся с этим в одиночку. Меня убивает, что ты считал, будто должен взять на себя ответственность, что ты отказался от стольких вещей, лишь бы не причинить боль другим. Ты не можешь защитить всех. Не тогда, когда в процессе забываешь заботиться о самом себе.

– Со мной все в порядке, – уверяю я дрогнувшим голосом.

Моя ложь ее не убеждает.

– Ты пожертвовал слишком многим, – продолжает она мягко. – Отказался от поступления в университет, когда твой брат не получил место в академии музыки. Не уехал и в следующем году, и еще через год. Только потому, что он еще не нашел свой путь, ты пожертвовал собственным. А теперь собираешься отказаться и от этой стажировки.

– Кто тебе рассказал? Мэйв? – Больше никто из моего близкого окружения не знал, что мне ее предложили.

– Это был Лука. Он знал, что ты подавал заявку и что тебе уже должны были ответить. Он залез в твою электронную почту.

– Надо бы сменить пароль.

Она тихонько смеется:

– Определенно, стоит.

– Я не могу уехать, мама, – заявляю я, на этот раз серьезнее. Это что-то вроде мольбы. Мне нужно, чтобы она поняла мое решение. Я не вынесу, если она попытается заставить меня передумать. – Ситуация у Луки сложная. Я не могу быть таким эгоистом. Я нужен ему здесь.

– Проблемы твоего брата касаются только его, твоего отца и меня. Мы уже работаем над этим. Ищем… кого-то, кто сможет ему помочь. Главное, что Лука признал проблему и решил измениться. Он знает, что это работа, которую в первую очередь он должен проделать сам. Как бы мы ни поддерживали его, в конце концов его решения – только его. – Она подходит ко мне и кладет руки мне на плечи. – Я безумно люблю тебя. Ты знаешь это. И мне бы очень хотелось, чтобы ты навсегда остался в этом доме, где я могла бы видеть тебя каждый день, потому что, если ты уедешь, я буду ужасно скучать. Но это не лучший выход для тебя. Так ты никогда не достигнешь своих целей. Коннор, я хочу, чтобы ты расправил крылья.

– Мне страшно, – признаюсь я. Мой голос слегка дрожит.

Мама обнимает меня:

– Конечно тебе страшно. Это большая перемена. Но перемены – тоже часть жизни. Мир такой огромный. Как ты узнаешь, что находишься в правильном месте, если не позволишь себе немного его исследовать?

– А если я ошибусь?

– Вернешься домой.

– Так просто?

– В этом тоже суть жизни – учиться на ошибках, пока они не превратятся в успехи.

– Я буду скучать по вам.

– Конечно будешь. Но разве не лучше немного тосковать, чем запереться здесь и вообще ничего не пережить?

Она вытирает мне щеки большими пальцами, хотя плачу не я, а она.

– Ты примешь эту стажировку, – заявляет она.

Я собираюсь с духом.

– Да, я приму ее.

– Хорошо. А теперь дай мне подправить макияж. Если я появлюсь на свадьбе твоей сестры в таком виде, распугаю всех гостей. – Ее слова вызывают у меня тихий смех. Мама улыбается мне. – Тебя ждет блестящее будущее. Если когда-нибудь тебе понадобится кто-то, чтобы прогнать страх, найди меня.

– Обязательно. Спасибо, мама.

Когда я спускаюсь по лестнице, я вижу, что задняя дверь гостиной открыта. Оттуда доносится хохот Нико. Должно быть, они вышли сделать несколько фотографий на пристани. Я останавливаюсь перед зеркалом в прихожей, поправляю галстук и приглаживаю волосы. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя после того, что только что произошло.

Мысли о будущем всегда пугали меня. Однако теперь к страху примешивается новое чувство – что-то вроде предвкушения, порыва выйти в мир и открыть для себя все, что еще предстоит узнать. Попробовать свободу.

– Полагаю, мама поговорила с тобой, – слышу я за спиной.

Обернувшись, я вижу Луку в коридоре. На нем смокинг, точно такой же, как у меня, только галстук другого цвета. В такие моменты, не будь он блондином, а я шатеном, я бы понял, почему люди говорят, что мы похожи.

– Мы договорились, что сделаем это вместе.

– Это была не твоя ответственность. – Он повторяет те же слова, что сказала мама минуту назад. Лука изучает мое лицо, словно пытаясь найти в нем все ответы. – Ты уезжаешь?

– Через пару месяцев, когда закончится лето. И буду всего в получасе езды от дома. Так что не думай, что так легко от меня избавишься.

– А я-то надеялся, что больше не увижу твою физиономию.

– Прости, что разочаровал.

– Тебе придется искать квартиру.

– Я прослежу, чтобы там была гостевая комната, на случай если ты захочешь приехать меня навестить.

Мы смотрим друг другу в глаза. Как всегда, есть вещи, которые мне не нужно произносить вслух, потому что он их чувствует. Он расплывается в полуулыбке.

– Сначала мне нужно решить некоторые проблемы здесь. Мне нужно… поработать над собой, и вся эта фигня. Учитывая, каким придурком я был последние годы, я точно исчерпал свой лимит. Придется быть приличным парнем отныне. – Хотя он пытается шутить, я все еще слышу грусть и вину в его голосе. Воцаряется тишина. – Прости меня за все, что творилось эти месяцы, Коннор.

– Ты прощен. – Если он звучит искренне, то я еще искреннее.

– Думаешь, мы могли бы попробовать начать с чистого листа? Чтобы все стало как раньше.

– Да, конечно.

Не раздумывая ни секунды, я подхожу к нему и обнимаю. Лука отвечает на объятие, вздыхая мне в плечо. Жаль, что прошла целая вечность с тех пор, как мы вот так обнимались. Мы же братья. Надо бы делать это чаще.

Когда он отстраняется, мне кажется, что он вытирает слезу. Я с улыбкой толкаю его в плечо.

– Райли бы решил, что ты размяк.

– Он бы уже рыдал в три ручья, – поправляет Лука меня. – Помнишь, как он реагировал каждый раз, когда мы смотрели с Сиенной те слезливые фильмы?

Я смеюсь. Прекрасно помню вечера, когда мы заваливались к сестре на диван и смотрели с ней фильмы. Хотя поначалу мы просто хотели ее подразнить, в итоге все трое увлекались. Райли плакал больше всех. Он изводил все запасы салфеток Сиенны.

Мне приятно хранить воспоминания о таких счастливых моментах. Если нужно выбрать, какие оставить, то определенно эти.

– Коннор! Лука! – Мэйв с камерой на шее высовывает голову из гостиной. – Идите уже! Я хочу сфотографировать всех братьев и сестер вместе перед отъездом.

– Ни одной фотографии без меня! – кричит мама. Она торопливо спускается по лестнице.

– Не могу поверить, что Сиенна выходит замуж, – признается Лука.

– И за Альберта, – добавляю я.

– Он казался таким занудой, когда мы познакомились.

– Он и сейчас зануда.

– Сиенна такая же. Поэтому они так нравятся друг другу.

– Я вас слышу, придурки, – ворчит сестра, входя в гостиную. Одной рукой она берет телефон со столика, другой придерживает воздушный шлейф платья. – У нас ровно десять минут, чтобы закончить первую часть фотосессии. Пошевеливайтесь.

Мы скрещиваем руки на груди.

– А я думал, ты не хотела, чтобы мы испортили твой свадебный альбом, – удивляется Лука.

– И правда, Сиенна. Неужели ты передумала?

– Ненавижу вас. – Но мы все трое знаем, что она не всерьез. Она указывает на нас пальцем. – Десять минут, – повторяет она.

– Как думаешь, она сможет дойти до церемонии, не потеряв сознание? – Лука наклоняется ко мне, глядя, как она снова выходит на пристань. Сиенна все еще комок нервов.

– Она успокоится, как только увидит Альберта у алтаря, – уверяю я его. Я смотрю на Мэйв. Она стоит у задней двери, фотографирует Нико, который не перестает корчить странные рожицы. При виде ее улыбки у меня в животе снова разливается это знакомое тепло. Мышцы расслабляются, и внезапно приходит уверенность, что, несмотря на страх и неопределенность, все будет хорошо. – Такова любовь.

* * *

Свадьба Сиенны проходит в простой церкви у озера, примерно в сорока минутах езды от нашего дома. Они выбрали эту дату, потому что хотели пожениться под солнцем. Как и предполагалось, небо остается совершенно ясным, пока Сиенна идет к алтарю, и длинный шлейф ее белого платья стелется по красному ковру. Альберт ждет ее, сцепив руки за спиной. Когда Сиенна подходит к нему, они улыбаются друг другу. Я вспоминаю слова мамы о спокойствии, о мире, который ощущаешь, найдя правильное место. Моя сестра и Альберт – идеальный тому пример.

Ладонь Мэйв скользит в мою. Она кладет голову мне на плечо, наблюдая за ними. Теперь, когда она закончила с фотографиями, мы сидим вместе с краю нашего ряда: она у прохода, чтобы при необходимости встать с камерой, а я между ней и моей семьей. Я глажу тыльную сторону ее ладони большим пальцем на протяжении всей церемонии.

Церемония получается короткой, трогательной и эмоциональной. Кажется, я вижу, как Мэйв украдкой вытирает глаза, когда Сиенна и Альберт обмениваются клятвами. Они говорят на финском, но, наверное, важно не столько что они говорят, сколько как. На другом конце ряда мой отец тоже плачет, только гораздо громче. Это вызывает смешок у Сиенны и веселые взгляды Альберта и большинства гостей.

Когда церемония заканчивается, мы снова садимся в машины и едем к месту празднования. Сиенна и Альберт забронировали сад ресторана в романтическом финском стиле. Я сижу за одним столом с Мэйв и моими братьями. Застолье превращается в водоворот смеха, историй, речей и тостов за молодоженов. Я держу ладонь на колене Мэйв, а когда приходится ее убрать, она пользуется моментом, чтобы коснуться моей руки или прижаться ногой к ноге.

Как только уносят еду, Сиенна встает.

– Пусть начнется праздник! – восклицает она.

Столы отодвигаются, включается музыка, и открывается бар. Я успокаиваюсь, когда вижу, что мой брат держится в стороне, оживленно беседуя с Альбертом и Мэйв. Собираюсь направиться к ним, когда слышу тоненький детский голосок рядом.

– Извините, господин. – Я оборачиваюсь и вижу девочку, которая тянет меня за пиджак. Должно быть, одна из племянниц или кузин Альберта. – Мне нужно, чтобы вы сделали для меня самую сложную вещь в мире.

Я приподнимаю бровь.

– И что же это?

– Открыть мне чупа-чупс.

– Это не самая сложная вещь в мире, – возражает рядом стоящий Нико. – Самое сложное – провести целую ночь под водой не дыша.

Я хмурю брови.

Что ж, в этом есть своя логика.

Я открываю девочке конфету.

– Очень любезно с вашей стороны, господин, – говорит она и убегает вприпрыжку.

– Не флиртуй с моими подругами, – предупреждает насупившийся Нико, прежде чем последовать за ней.

Я невинно поднимаю руки. Вот что бывает, когда проявляешь любезность к незнакомцам.

– Заводишь друзей своего уровня зрелости? – поддразнивает меня Мэйв, подходя ближе. Она наконец отложила камеру, чтобы насладиться праздником.

– Что я могу сказать? Дети меня обожают.

– Ты знаешь, что это неправда, но ничего страшного. Я-то тебя люблю. – С улыбкой она подходит поправить мой галстук, узел которого наверняка уже ослаб от того, как часто я его теребил. – Я пришла спросить, почему я только что видела, как пятеро гостей в костюмах гангстеров похищают твою сестру.

– Это финская традиция.

– Похищение?

– Гангстеры – это друзья Альберта. Теперь они заставят его выполнить какое-нибудь глупое испытание, чтобы вернуть невесту.

– А твоя сестра тем временем?..

– Будет прятаться с подругами, пить коктейли и смотреть видео с испытанием. Наверняка она сама все это и организовала.

– Ну и странные же вы.

– Это традиция немного устарела, но ты же знаешь Сиенну. Она обожает такие вещи. – Мэйв еще раз разглаживает мой галстук, прежде чем отпустить. – Нравится? Мама заставила меня поменять его в последний момент.

Она прикусывает губу:

– Может, она что-то знает о нас?

– С чего ты взяла?

– Он сочетается с моим платьем.

Мои брови взлетают вверх. Удивленный, я смотрю сначала на нее, а затем на себя и понимаю, что она права. Черт, я даже не заметил.

– Может, это просто совпадение… – Мэйв пытается быть оптимистичной.

– Сомневаюсь. С моей мамой совпадений не бывает, особенно когда дело касается одежды. Я же говорил тебе – у нее суперспособности.

– Или это ты плохо притворяешься.

– Мне все время хочется тебя целовать, но я же не делаю этого на каждом шагу. Я бы сказал, что притворяюсь довольно неплохо.

Это вызывает у нее улыбку. Мы стоим в стороне от толпы, собравшейся на танцполе. Мэйв пользуется тем, что я загораживаю ее своим телом, и переплетает наши пальцы. Она смеется, когда я мягко тяну ее к себе.

– Пойдем со мной, – шепчу я.

– Куда?

– Хочу показать тебе одно место.

Мы незаметно ускользаем с праздника и входим в ресторан. Мэйв пытается сдержать нервный смешок, когда я заставляю нас остановиться в углу, чтобы спрятаться от официанта. Потом я веду ее на верхний этаж по деревянной лестнице, покрытой серым ковролином.

– Почему у меня такое чувство, что нам не следует здесь находиться? – бормочет она, когда я принимаюсь кое-что искать возле большой двери.

– Потому что так и есть. Нам не следует здесь находиться. – Я запускаю руку в самый неприметный горшок с цветами, и мои пальцы наконец нащупывают холодный металл. Торжествующе достав ключ, я вставляю его в замок. – К счастью для тебя, у меня никогда не получалось следовать правилам.

Как только мне удается справиться с замком, я снова беру ее за руку, мы входим, и я закрываю дверь, пока нас не обнаружили.

– Что это за место? – Мэйв осматривается.

Мы в просторной комнате со стеклянными стенами. На темном деревянном полу сотни вырезанных узоров. Помещение такое большое, что, если говорить громче, наверное, будет эхо.

– Тебе нравится?

– Это потрясающе.

Она кружится на месте, словно пытаясь охватить взглядом все сразу.

Я могу смотреть только на нее.

– Это зеркальный зал, – объясняю я. – Его используют для праздников в плохую погоду. Альберт сказал мне, что слышал, будто они всегда держат запасной ключ где-то поблизости. – Мэйв переводит взгляд на меня. Я пожимаю плечами, засунув руки в карманы. – Я подумал, раз ты технически не можешь пробраться на свадьбу моей сестры, потому что тебя пригласили, то, может, мы проберемся в свадебный зал – это почти то же самое.

– Еще одно место, которое станет особенным, – размышляет она.

– У тебя остался только один пункт в списке.

Мэйв улыбается:

– Да, остался только один.

Я протягиваю ей руку.

– Потанцуй со мной, – прошу я.

– Без музыки?

– Музыка есть. Нам нужно только помолчать.

Если прислушаться, можно уловить тихое звучание песни, доносящейся снаружи. Мэйв обнимает меня за шею, а я кладу руки ей на талию поверх нежной ткани платья и упираюсь подбородком в ее плечо. Мне так нравится аромат ее духов. Или шампуня, или чего бы то ни было, что создает этот неповторимый запах. Я закрываю глаза и позволяю спокойствию, которое охватывает меня каждый раз, когда я нахожусь рядом с ней, расслабить мои мышцы.

– Свадьба твоей сестры была прекрасной. – Она говорит очень тихо, словно не желая нарушить тишину и помешать нам слышать музыку.

– Прости, что не мог переводить тебе, что они говорили. Не хотел шуметь.

– Мне не нужно было их понимать, чтобы видеть, как сильно они любят друг друга. Я рада за них. Уверена, они будут очень счастливы.

Я глажу ее по спине там, где платье оставляет кожу открытой. Интересно, было ли ей трудно присутствовать на свадьбе после того, как она отменила свою? От одной мысли, что Мэйв могла бы быть уже замужем за другим парнем, у меня внутри все переворачивается.

– Я поговорил с мамой, – признаюсь я. Мне нужно поделиться этим с кем-то и, главное, выбросить мысли о Майке из головы. – Брат рассказал ей все. И она поддержала мое решение согласиться на стажировку.

– Ты это сделаешь?

– Думаю, да.

– Значит, ты переезжаешь?

– Ты могла бы поехать со мной.

– Могла бы, – соглашается она. В ее голосе слышится веселье. – Хотя мне было бы трудно выносить тебя столько часов подряд.

– Для меня сплошные плюсы, – возражаю я, целуя ее в плечо. – Мы могли бы спать вместе каждую ночь и валяться в постели допоздна, и никто бы нам не мешал. – Я перемещаю губы к ее шее. – Я мог бы целовать тебя, когда захочу, где захочу, в любом уголке дома. – Она смеется, чувствуя мое дыхание у своего уха. В животе что-то сжимается, затем разливаются приятное тепло и абсолютная уверенность в том, что именно здесь мое место. Чувство накрывает меня с такой силой, что я больше не могу его сдерживать. – Мэйв. – Я сглатываю слюну.

– Я знаю, – шепчет она, не нуждаясь в дальнейших объяснениях.

– Я хочу сказать тебе это.

– В таком случае скажи.

– Кажется, я влюблен в тебя.

– Кажется? – Я чувствую, как она улыбается, прижавшись к моему пиджаку, пока мы покачиваемся из стороны в сторону.

– Я знаю, что влюблен в тебя, – поправляюсь я.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что, хотя я никогда раньше не испытывал любви, я уверен, что именно это чувствую рядом с тобой.

Для меня любовь – это то спокойствие, о котором мама говорила мне раньше. Это понятные только нам двоим взгляды, долгое молчание, замершие вечера, обретение в ком-то своего убежища. Все это я чувствую каждый раз с Мэйв. Однако есть кое-что, что я никак не могу выбросить из головы. Мы поставили свадьбу моей сестры крайним сроком для завершения списка. Этот день настал. И меня пугает мысль о завтрашнем дне.

– Мы еще не говорили об этом, но…

– Только не сейчас, – умоляет она, похоже, прочитав мои мысли, и снова прячет лицо у меня на груди, пытаясь уйти от разговора.

Как бы я хотел, чтобы она нашла здесь все, что искала.

Как бы я хотел, чтобы этого было достаточно, чтобы она видела в Финляндии, в нашем поселке и во мне свой дом.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Я хочу остаться, – отвечает она.

И я чувствую такое облегчение, что даже не задумываюсь о том, что на самом деле ее слова – всего лишь желание, а не обещание.