Коннор

Несколько дней спустя мы с Лукой выполняем договоренность и отправляемся на рыбалку. Когда на рассвете звонит будильник, Мэйв ворочается во сне. Я осторожно высвобождаюсь из ее объятий, целую в макушку и тихо встаю с кровати, стараясь не разбудить. Одевшись, я встречаюсь с братом на пристани. Мы достаем папину старую лодку из сарая и проверяем, все ли в порядке и взяли ли мы все необходимое, прежде чем отправиться.

– Думаешь, она выдержит наш вес?

– Есть только один способ узнать. – Лука забирается в лодку следом за мной и отталкивается от столба пристани, чтобы придать нам движение.

Мы вдвоем гребем к центру озера. Весной, когда окружающие деревья вновь покрываются листвой, вода всегда кажется бирюзовой. Сейчас в ней играют оранжевые блики – вот-вот взойдет солнце. Надеюсь, температура сильно не поднимется. Я зимняя душа и предпочитаю холод. Мэйв, которая уже провела со мной три ночи, в отличие от меня привыкла к удушливому климату Майами, поэтому хорошо, что ей хватает простыней и тепла моего тела, чтобы спать и не замерзать. Я готов потерпеть жару, лишь бы она всю ночь прижималась ко мне, но было бы пыткой укрываться еще и одеялом.

В Финляндии сезон рыбалки достигает своего пика между маем и ноябрем. К счастью, на наше озеро мало кто обращает внимание, поэтому, когда мы наконец перестаем грести, вокруг царит тишина. Дальнейший процесс довольно механический: мы достаем удочки, привязываем крючки, насаживаем наживку и забрасываем лески – каждый в свою сторону. Затем остается только ждать. Мы с Лукой оба до безумия азартны, но, когда проходят первые сорок минут, а ни одна рыба так и не клюнула, мы неизбежно падаем духом.

Лука вздыхает, ставит удочку в держатель и вытягивается в лодке. Я вскоре тоже сдаюсь и делаю то же самое – ложусь на спину и направляю взгляд в небо. Помню, как рыбалка с отцом тянулась до поздней ночи. Сейчас кажется, что в детстве время бежало быстрее. Или, может, с годами я стал слишком нетерпеливым.

– Может, вся рыба погибла, когда озеро замерзло зимой, – размышляет Лука.

– Сомневаюсь. Наверное, надо было купить наживку получше.

Мои слова его забавляют. Он смеется, а затем издает преувеличенный стон разочарования.

– Полный отстой, – заявляет он. – Когда мы были детьми, было гораздо веселее.

– Да, это точно.

Нас окутывает тишина, которая длится всего несколько секунд. Лука легонько пинает меня по бедру. Мы лежим валетом, и каждый глядит в свою сторону.

– Расскажи мне что-нибудь.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Не знаю. Ты целую вечность ничего не рассказываешь мне о своей жизни.

– Да ничего интересного и не происходило. – А если бы и происходило, он легко бы заметил, если бы был чуточку внимательнее. Я решаю промолчать, ведь он же старается. И я не хочу, чтобы мы снова поссорились.

– А Мэйв?

– Кроме Мэйв, – уточняю я.

Он садится в лодке. Мне хватает беглого взгляда ему в глаза, такие непохожие на мои, чтобы понять, о чем он думает. Связь близнецов – так это называют. Мы двойняшки, но она у нас все равно есть.

– Я должен спросить.

– Я с ней не спал, – опережаю я его и добавляю: – Пока.

Лука снова ложится.

– Это что-то новенькое, – замечает он.

– Что именно?

– Видеть, как ты проявляешь интерес к девушке. Ты всегда был сосредоточен на… ну, на других вещах.

Я приподнимаю бровь:

– Например?

– Учеба. Семья. Ты всегда четко понимал свои цели и не позволял ничему сбить себя с пути.

Меня удивляет такое его представление о моей жизни, ведь оно совсем не похоже на то, что думаю о себе я.

Не успеваю сказать ему об этом. Лука наклоняет голову, чтобы снова посмотреть на меня:

– Кроме Эддисон и теперь Мэйв у тебя больше никого не было, верно?

– Оливия из школы.

– А, это та, с пирсингом в губе. Точно.

– И Сесилия Лайне.

– Она тебе даже не нравилась.

– Она оставила мне записку на День святого Валентина. – Ничего больше так и не случилось, но факт остается фактом.

– А ты запаниковал.

– Мне было тринадцать.

Лука закрывает глаза. Улыбка не сходит с его лица.

– Помню Оливию. Красивая была. Жаль, что запала не на того брата.

– Наверное, тебе было тяжело хоть раз не оказаться в центре внимания.

Хоть я и хотел, чтобы это прозвучало как шутка, в моем голосе слышится недовольство, какая-то обида. Я собираюсь извиниться, но Лука меня опережает:

– Тебя задело то, что случилось с Эддисон?

Вопрос застает меня врасплох. Тот инцидент произошел много лет назад, задолго до выпуска. Мы никогда раньше не говорили об этом. Мне нужно время, чтобы обдумать ответ.

– Нет. – Но потом добавляю: – Да. Не знаю. Может, меня это немного задело. Но не из-за нее. Наверное, мне показалось… неприятным, что при всех девушках, которые бегали за тобой, ты обратил внимание именно на ту единственную, что проявила интерес ко мне. – Произнеся это вслух, я чувствую вину. В моих словах слышится горечь. – В любом случае прошло много времени. Теперь мне все равно. Мы с Эддисон друзья и хорошо ладим.

– Но ты прав. Это было неприятно, – соглашается Лука.

Мне приходится сдерживать желание приподняться и взглянуть на него, чтобы убедиться, что я не ослышался. Вместо этого я просто сглатываю слюну и продолжаю смотреть в небо, как и он.

– Я помню все, о чем думал той ночью. Помню, как убеждал себя, что технически не делаю ничего плохого, что ваши отношения закончились несколько недель назад и ты, казалось, даже не переживал. Я говорил себе, что Эдди красивая, что она мне нравится и если ей хочется, то я имею полное право делать что хочу. Такое оправдание я придумал, чтобы не видеть реальность.

– И какой была реальность?

– Я хотел превзойти тебя хоть в чем-то. Ты был хорош во всем. Лучше учился, лучше ладил с Райли, был любимчиком мамы и папы. Мне казалось… несправедливым, что ты лучше меня и в этом тоже. Поэтому я переспал с Эддисон. Просто хотел убедиться, что ты не особенный. И что если я ей нравлюсь меньше тебя, то только потому, что не старался. – Он делает паузу. Ему трудно продолжать, словно этот разговор бередит что-то внутри него так же, как и во мне. – Я не горжусь тем, что сделал, – говорит он. – И тем, как думал тогда, тоже. Я ревновал, но это не оправдывает мое мудацкое поведение. В этом смысле ты всегда был намного лучше меня. Ты хороший человек. Я – нет.

– Не говори так, – возражаю я, качая головой. Пульс отдается у меня в горле.

– Это правда.

– Как я уже сказал, это было давно. Мы были детьми. Забыли. Глупость какая-то. – И все же я по-прежнему чувствую острую боль в груди, словно только что обнаружил рану от ножа, который много лет назад вонзили мне в спину. По-настоящему страшное в этой ситуации не то, что произошло с Эддисон, а причины его поступка. Я понимаю, что он ревновал. Я сам всю жизнь испытывал подобные чувства к нему.

Но я бы никогда не смог отнять у брата то, что делает его счастливым.

– Ты правда так считаешь? – неуверенно спрашивает Лука.

Я колеблюсь и ненавижу это. Ненавижу, что, хотя и ценю его искренность, чувством, засевшим глубоко внутри меня, оказывается недоверие. И я ненавижу, что мой ответ:

– Мне достаточно твоего обещания, что это не повторится.

В воздухе повисает напряжение.

– Мэйв врезала бы мне по яйцам, если бы я попытался к ней подкатить, – медленно отвечает он, но не это я хочу услышать, потому что проблема не в Мэйв. Ей я доверяю. Мне бы хотелось быть уверенным, что я могу так же доверять своему брату.

– Ты много флиртовал с ней, когда она только приехала, – напоминаю я.

– Я прикалывался.

– Ну да.

– Серьезно. Я знал, что она тебе нравится. И делал это, чтобы позлить тебя и, может, заставить как-то отреагировать. – Я не могу понять, защищается он, или обижен, или злится, или что еще. Он садится. Я тоже. Этот разговор причиняет мне сильный дискомфорт. – Ты мне не веришь? Напомню, что это я подтолкнул ее поговорить с тобой после того, как ты повел себя как идиот и все испортил.

– Ты также сказал, что она разобьет мне сердце.

– Потому что тогда я ее не знал. Не знал, каковы ее намерения, любит ли она своего придурка-бывшего, взаимны ли твои зарождающиеся чувства. Я пытался защитить тебя. И ошибся. Прости, ладно? Я сделал все возможное, чтобы это исправить. – Наконец я разгадываю выражение его лица. Он не злится, он задет и в отчаянии. – Я знаю, что не дал тебе ни единой причины доверять мне, но поверь хотя бы в этом. У меня никогда не было намерений сойтись с ней. Я с самого начала видел, как ты на нее смотришь. А теперь знаю, что ты чувствуешь к ней, и это совсем не похоже на то, что ты чувствовал к Эддисон.

– Нет, конечно, с Эдиссон все было по-другому.

– Тогда хватит глупостей. Даже я не настолько плохой человек, чтобы встать между вами. К тому же она и мой друг тоже. Я… ценю ее в этом качестве. Мне нравится, что она здесь, и мне нравится, что она встречается с тобой. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить боль кому-то из вас.

– Обещаешь?

– Да, черт возьми, конечно обещаю, Коннор. – Он поворачивается вперед и проводит руками по бедрам. Мы снова молчим. – Я перестану отпускать эти дурацкие шутки, – уверяет он через некоторое время. – Они неуместны.

Услышав это, я качаю головой:

– Я не хочу, чтобы ты менял ваши отношения из-за меня.

– Дело не только в тебе. То есть да, она твоя девушка, а я твой брат, и отпускать такие комментарии теперь было бы… неловко, но я подумал и пришел к выводу, что они всегда были неуместными. Я перестану. Мне бы не понравилось слышать такое, будь ситуация обратной.

Мои брови взлетают вверх. Его слова, такие разумные, настолько меня удивляют, что, не будь это научно невозможным, я бы решил, что ему заменили чип в мозгу или что-то в этом роде.

– Ты кто такой и что сделал с моим братом?

Я смеюсь, когда он толкает меня плечом.

– Заткнись.

– Я серьезно. Ты звучишь… иначе.

– Я посмотрел в интернете видео про феминизм для начинающих.

– Так я и подумал, что ты сам до такого вывода дойти не мог.

Моя шутка вызывает у него улыбку. Разговор об Эддисон был неловким, но теперь, когда все прояснилось, та обида, которую я, возможно неосознанно, годами питал к нему, начинает исчезать. Я чувствую себя намного лучше.

– В ту ночь перед пабом Мэйв высказала мне все. Она была довольно… прямолинейна со мной. Мне это было нужно, понимаешь? Чтобы кто-то четко объяснил все, – признается он. – А потом я оказался за стойкой и стал потягивать фруктовые соки с этим демоном, ее подругой, только потому, что они обе хотели убедиться, что я снова не слечу с катушек из-за алкоголя, и это заставило меня задуматься. Когда с Райли случилось это, я не…

– Я знаю, – перебиваю его. От одного только упоминания этого имени мое сердце подскакивает. Мы едва говорили о нем за последние семь месяцев.

– Я не знал, как справиться с ситуацией. Все казалось… слишком болезненным. Я искал способ сбежать. Даже сейчас мне трудно думать о нем. – Он поворачивает голову ко мне. – У тебя тоже так?

– Да. – Во рту пересохло. – Постоянно.

– Через две недели его день рождения.

– Будет странно провести его без него.

– Не понимаю, как ты выдерживаешь встречи с Маркусом и остальными, – бормочет он, качая головой. – Это восхищает. Я бы не смог. Теперь все кажется таким…

– Другим, – заканчиваю я за него.

– Как будто это больше не мое место.

– Да, так и есть.

Эта тяжелая ноша, что мучила меня семь месяцев, вдруг становится немного легче. Я нахожу утешение в этом взаимопонимании, в осознании того, что я не единственный, с кем это происходит, что Лука думает так же, что с тех пор, как не стало Райли, он тоже чувствует себя не на своем месте. Почему мы не решались поговорить об этом раньше? Почему пытались справиться поодиночке с тем, с чем должны были бороться вместе?

Я смотрю вперед. Вода спокойная. Похоже, сегодня мы ничего не поймаем. И все же я рад, что поехал. Мне все равно, что солнце печет в спину и становится жарко. Впервые за несколько месяцев у меня серьезный разговор с братом. Грустно, что для этого нам пришлось забраться в лодку и ждать, пока скука проберет до костей.

Нам нужно больше разговаривать.

– Я всегда хотел позвать его с нами на рыбалку, – признаюсь я, раз уж, похоже, сегодняшнее утро посвящено признаниям, тому, чтобы произнести вслух все то, что мы никогда никому не говорили.

– Райли?

– С папой и с тобой. Я думал, нам будет гораздо веселее вчетвером.

Лука кривит рот в полуулыбке:

– Он бы и пятнадцати минут не высидел.

– Конечно нет.

– У него не хватало терпения на такие вещи.

– Смотрите, кто заговорил.

– И то верно. Помнишь, как папа впервые взял нас с собой? Мне было так сложно ждать, пока клюнет, что я все время порывался прыгнуть в воду и достать рыбу руками.

На самом деле именно над этим я больше всего работал с психотерапевтом, когда начал ходить на терапию. Пока я переживал боль утраты, мне пришлось также бороться с чувством вины. А вина преследует, душит, лишает сна и желания есть, смеяться и жить. Анна дала мне инструменты, чтобы справляться с этой эмоцией. Объяснила понятия, которые я не знал. Помогла разобраться. Это облегчило процесс. Но процесс остается процессом. И мне еще предстоит долгий путь.

Иногда вина возвращается – как старая рана, которая, казалось, уже зажила, но вдруг снова начинает кровоточить. И именно тогда, в такие моменты, когда разум уязвим и ты перестаешь контролировать мысли, меня одолевают те же сомнения, что и брата.

Что, если бы я был внимательнее?

Что, если бы заметил признаки?

А если бы я знал тогда все то, что знаю сейчас? Мог бы я ему помочь?

Был бы Райли все еще здесь?

– Я не вынесу его дня рождения без него. – Слова Луки разрывают меня на части, потому что именно это и произойдет. Наступит день рождения Райли, потом наш, затем праздники, как Рождество или Новый год, а его не будет с нами. И так теперь из года в год.

– Я тоже.

– Это отстой.

– Да, отстой.

Я чувствую у себя в горле болезненный ком, который не дает дышать. С трудом проглатываю его. Рядом со мной Лука откашливается. Он смотрит назад, на дом. В чем-то мы с ним похожи: нам обоим хорошо удается в одно мгновение отбросить свои эмоции и притвориться, что их не существует.

И неважно, что это разрушает нас изнутри.

– Мэйв знает? – спрашивает он, и я качаю головой. – Тебе стоит рассказать ей. Это пойдет на пользу. – Он снова ложится в лодке, словно этот разговор не разбил ему сердце, как мне. – Райли бы она понравилась. Он бы дразнил тебя из-за нее, прямо как теперь буду я. Очевидно же, что ты по уши влюблен.

Как бы он ни пытался разрядить обстановку, ничто не облегчает острую боль между ребрами. Он прав. Я должен был рассказать Мэйв. Не понимаю, почему до сих пор этого не сделал. Может, просто еще не представилось случая. Или, возможно, я так боюсь открыться и сломаться, что прячусь за молчанием.

– Закрой рот, – прошу я, закатывая глаза.

Лука бросает на меня насмешливый взгляд. Я вижу, как сильно он старается спасти разговор.

– Мне кажется или она в последнее время не ночует в своей комнате?

– Тебе точно кажется. – Однако моя улыбка, теперь уже искренняя, говорит об обратном.

– Ты только взгляни на себя. Настоящий бунтарь.

– Ты заноза в заднице, знаешь об этом?

– Уверен, она пробирается в твою комнату тайком от мамы с папой.

– Они ничего не знают. Мэйв хочет, чтобы мы не торопились, – объясняю я.

– Из-за бывшего?

– Не совсем. – Я решаю не вдаваться в подробности: думаю, это касается только нас двоих.

– В любом случае у вас все будет хорошо, пока вы оба согласны. Главное, что теперь все официально, да? Она твоя девушка.

– Да. – Я хмурюсь. – Ну, наверное.

Лука поднимает брови:

– Наверное?

– Мы конкретно об этом не говорили. – Эти дни с ней были просто потрясающими: мы спим вместе, целуемся, когда хотим, постоянно флиртуем и правда, на днях, когда Лука назвал Мэйв моей девушкой, она не стала возражать, но у нас не было разговора, где мы бы… ну, подтвердили это.

Я уважаю ее желание не торопиться. Проблема в том, что я не совсем понимаю, какие границы нужно соблюдать, чтобы двигаться «не торопясь».

Может быть, эти ярлыки не вписываются в то, что она ищет.

«А что ищешь ты?»

– Так что у вас тогда? Ни к чему не обязывающие отношения?

– Нет, ни в коем случае. – Если что-то и стало мне ясно из разговора с Мэйв на днях, так именно это. Я поворачиваюсь к брату. – Что такое?

– Ты предложишь ей встречаться. – Это звучит как приказ.

– Что? Нет, конечно нет.

– Почему нет?

– Я не хочу давить на нее.

– Ты не давишь, болван. Ты показываешь ей, что точно знаешь, чего хочешь. А ты хочешь встречаться с ней, что, по-моему, уже и так происходит, но было бы здорово, если бы вы это обсудили и признали официально – хотя бы ради твоего спокойствия. В следующий раз, когда увидишь ее, наберись смелости и скажи ей об этом.

– И как, по-твоему, я должен это сделать?

– Откуда я, черт возьми, знаю. Напиши ей стихи. Сочини песню. Девушкам нравится такое.

– Твои советы – отстой. – Фыркнув, я снова откидываюсь назад.

– Послушай меня. Мэйв без ума от тебя. Ей понравится, если ты хоть раз проявишь инициативу. Не заставляй ее делать всю работу, чувак.

Возможно, он прав. Может, мне стоит наконец решиться сказать ей. Правда, в одном я уверен точно: никаких пафосных жестов. Я знаю Мэйв. И она знает меня.

Нам нравится все простое.

Говорят, когда встречаешь правильного человека, все становится легким.

С Мэйв именно так.

Если меня что-то беспокоит, почему я не могу просто сказать ей?

Разве не об этом мы договорились?

Взрыв смеха и голосов вырывает меня из размышлений. Я выпрямляюсь и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Нико рывком открывает заднюю дверь дома. Он в плавках, вооружившись цветными нарукавниками, взволнованно тянет за руку Мэйв в солнечных очках и с полотенцем на плече. Увидев нас, Нико энергично машет рукой.

– Легка на помине… – усмехается Лука. – Как думаешь, Нико когда-нибудь перестанет быть одержимым ею? На твоем месте я бы уже начал ревновать. – Затем он смотрит на воду, проверяет удочки и издает обреченный вздох. – Знаешь что? Я сдаюсь. Мы здесь уже больше часа, а ничего не клюет. Это знак от матери-природы. Давай уже вернемся. Я умираю с голоду. К тому же Нико распугает всю рыбу.

Не могу не согласиться. Мы начинаем собираться под звуки мягкого смеха Мэйв и плеск воды – Нико, как мы и подозревали, уже успел прыгнуть в озеро.

Когда мы возвращаемся к пристани, Мэйв сидит на краю, опустив ноги в воду. На ней тот же раздельный купальник, что был во время нашего зимнего купания. Разница в том, что теперь я позволяю себе смотреть на нее без всякого стеснения. Заметив это, она приподнимает солнечные очки и улыбается мне.

– Кто бы мог подумать, что для управления лодкой нужно так мало мозгов? – подкалывает она нас.

Мы привязываем лодку и осторожно встаем, стараясь не упасть, чтобы достать все рыболовные снасти. Нико подплывает к нам и цепляется ручонками за борт лодки.

– Можно мне с вами на рыбалку?

– Может быть, в другой раз, – ласково отвечаю я. – Сегодня рыбы почти нет.

Он хмурит лоб:

– Почему?

– Ты ее распугал, – выпаливает Лука.

Я толкаю его локтем.

– Что? – защищается он. – Жизнь сурова. Пусть привыкает.

– Не слишком ли рано для купания? – спрашиваю я у Мэйв.

Я достаю из лодки пустое ведро, которое мы брали для рыбы. Из воды доносится смех Нико.

– Мэйв пришла ко мне в комнату, чтобы позвать искупаться с утра.

Она прикусывает губу. С моего ракурса, когда я стою, а Мэйв сидит на пристани, я вижу, что веснушки появились у нее не только на лице, но и на шее и ниже, в области декольте.

– Он открыл дверь своей комнаты и чуть не увидел, как я выхожу из твоей. У меня нет ни одной уважительной причины слоняться по вашему коридору в такое время. Пришлось импровизировать, – шепчет она мне.

– Сколько вы поймали? – интересуется Нико.

– Абсолютно ничего, – ворчит Лука.

Мэйв издает удивленный смешок:

– Серьезно?

– К сожалению, да, – отвечаю я. – И это мы провели в лодке больше часа.

– Ей кажется это смешным? – спрашивает меня Лука, кивая в ее сторону.

Я сразу понимаю его намерения и решаю подыграть:

– Не знаю, Мэйв, тебе кажется это смешным?

– То, что вы парочка соревнующихся идиотов и вам пришлось забрать свои слова обратно? Конечно да. Безусловно.

Мы с Лукой обмениваемся взглядами.

– По-моему, это был неуместный комментарий, – замечаю я.

Он кивает:

– Насмехаться над нами с утра пораньше? Как можно быть такой жестокой?

– Возможно, ей нужно утреннее купание для размышлений.

Мэйв настораживается.

– Нет, даже не думайте.

– Я справа, – объявляет Лука.

И это все, что мне нужно услышать. Мэйв реагирует мгновенно. Она быстро вскакивает и пускается бежать, но мы оказываемся быстрее. Я хватаю ее за талию, а она визжит и брыкается, пока Лука поднимает ее за ноги. Смеясь, мы дотаскиваем ее до края пристани.

– Нет! Отпустите! – Мэйв безуспешно извивается, пытаясь вырваться. Она крепко хватается за мои руки и запрокидывает голову, умоляюще глядя на меня, при этом не переставая смеяться. – Пожалуйста, Коннор, не делай этого. Холодно. Пожалуйста. Пожалуйста.

– Она давит на тебя, потому что знает, что ты слабое звено, – предупреждает Лука и тут же стонет от боли, когда Мэйв пинает его в живот.

– Заткнись! Я сказала, отпустите меня! Коннор!

– На счет три? – предлагаю я брату.

– Зачем заставлять ее ждать?

– Клянусь, я вам!..

Угроза Мэйв превращается в визг, когда мы раскачиваем ее над озером и бросаем в воду. Уже через мгновение она появляется на поверхности – волосы прилипли ко лбу, лицо недовольное. Лука стоит рядом со мной, скрестив руки. Он ободряюще хлопает меня по спине:

– Похоже, она злится. Теперь она твоя, брат.

Мэйв, серьезная как никогда, протягивает мне руку.

– Помоги вылезти.

Мне с трудом удается сдержать улыбку. Поскольку я хороший парень и уважаю плохое настроение своей девушки, я наклоняюсь и беру ее за запястье, чтобы вытащить из воды.

– Не злись, – поддразниваю я ее.

– У тебя телефон с собой?

– Нет, а что?..

Она изо всех сил тянет меня вниз. Я настолько не ожидаю такого подвоха, что теряю равновесие и не успеваю опомниться, как оказываюсь в воде прямо в одежде.

Я слышу, как Мэйв и Нико смеются, когда выныриваю и откидываю голову, чтобы убрать челку со лба.

– Это был грязный прием, – обвиняю я ее.

– Да неужели?

Она погружается в воду по нос и лукаво смотрит на меня. Будь мы одни, я бы сейчас зацеловал ее до беспамятства.

За спиной раздается голос Нико:

– Лука, прыгай бомбочкой!

– Погнали!

Мой брат стягивает футболку, и мы с Мэйв едва успеваем отплыть в сторону, прежде чем он прыгает в озеро. Он обрушивается в воду с такой силой, что обдает брызгами всех нас и поднимает волны. Я обхватываю Мэйв за талию, а она смеется, слыша крики Нико, который позволяет волнам качать его, кружась на месте. И вот тогда, когда тело Мэйв прижимается к моему, а ее смех щекочет мне ухо, когда Нико хватает Луку за руку, чтобы вытащить его из воды и прыгнуть снова, теперь уже вдвоем, я думаю, что, если бы мне нужно было выбрать момент, определяющий мое понимание счастья, это был бы именно он.

* * *

– Я в них не уверена.

– Почему нет? Мне нравятся. Симпатичные. Они делают твои ноги очень красивыми. Ну, это помимо прочего.

Мэйв поворачивается ко мне и приподнимает брови.

– Я оцениваю общую картину, – защищаюсь я.

Мэйв пытается сдержать улыбку и снова смотрится в зеркало. Она примеряет черные туфли на каблуках, которые добавляют ей как минимум десять сантиметров роста. Она сказала, что ей нужно купить туфли на свадьбу, поэтому я привел ее в лучший обувной магазин города. Рэйка, его владелица, дружит с моей матерью еще со времен молодости, когда они вместе учились на курсах кройки и шитья. Моя семья поддерживает ее бизнес практически с момента открытия. Когда мы были маленькими, нам с братом всегда покупали обувь здесь. Это место навевает хорошие воспоминания, хотя с тех пор оно сильно изменилось: за последние годы Рэйка расширила магазин и наняла больше персонала. Скромные деревянные скамейки, стоявшие здесь десять лет назад, исчезли, и теперь мы с Мэйв сидим в современной примерочной с белыми стенами и бархатными шторами, слушая, как продавцы снуют туда-сюда.

В магазине Рэйки с «индивидуальным подходом» немного перебарщивают. Продавщица набросилась на нас с порога. Она представилась как Хелена и последние полчаса пытается завалить Мэйв коробками с обувью. Забавно наблюдать за их взаимодействием, не только потому, что Мэйв совсем не знает языка, но и потому, что я вижу: несмотря на благие намерения, Хелена действует ей на нервы. Когда продавщица возвращается с новыми коробками, я решаю перестать забавляться и позаботиться об общем благе. Объясняю ей по-фински, что Мэйв нужно время, чтобы определиться, и уверяю, что не стоит беспокоиться, мы справимся сами. Так мне наконец удается добиться, чтобы нас оставили в покое.

– Ты сказал ей, что я их беру? – встревоженно спрашивает Мэйв. Она подпрыгивает, пытаясь удержать равновесие стоя на одной ноге, чтобы расстегнуть пряжку.

– Нет, просто попросил ее перестать приносить коробки. Иди сюда, я тебе помогу.

Она со вздохом сдается и подходит к дивану, где я сижу. Вместо того чтобы наклониться, я похлопываю себя по бедру, чтобы она поставила туда ногу. Обхватываю одной рукой ее икру, а другой расстегиваю пряжку. Мэйв быстро оглядывается, хотя я не думаю, что кто-то нас побеспокоит.

– Они хотя бы удобные? – Мне больно даже думать, что она собирается проходить в них всю свадьбу. Никогда не понимал, что заставляет людей носить такие вещи. Для меня удобство всегда на первом месте.

– Зависит от типа каблука. Я привыкла. Эти удобные, проблема в том, что мне не нравится цвет. В любом случае, если тебе скучно, я могу их взять, и все. Или прийти одна в другой день.

– Думаешь, мне скучно?

– Мы здесь уже сорок минут.

– В течение которых я всецело наслаждался зрелищем того, как моя девушка позирует на каблуках. Я бы сказал, что получаю удовольствие от представления, а не скучаю.

Я осторожно снимаю туфлю, и она босой ступней опирается на пол, протягивая мне другую ногу.

– Твоя девушка? – повторяет она, как я и предполагал.

Провожу рукой по ее ноге и смотрю на нее снизу вверх:

– Разве ты не она?

– Это то, чего ты хочешь?

– Если я попрошу, ты скажешь «да»?

Мэйв прикусывает губу и кивает. И все встает на свои места. Так просто. Без нервов, сомнений или необходимости в пышных жестах. Когда обе ее ноги оказываются на полу, я встаю и тяну ее к себе. Она смеется, прижимаясь ко мне.

– Что ты делаешь? – шепчет она. Когда я пытаюсь коснуться ее губ своими, она отстраняется и быстро оглядывается на коридор. – Коннор…

– Ты не можешь сказать, что хочешь встречаться со мной, и не поцеловать меня после. Я слабый человек. Я страдаю. Видишь? Вот прямо сейчас страдаю.

Мэйв еще красивее вблизи, а когда улыбается – тем более. Я снова наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, и на этот раз она не только не сопротивляется, но и приоткрывает губы навстречу моим и скользит рукой к моему затылку, зарываясь пальцами в волосы. Мое сердце сходит с ума. Большую часть жизни все, что связано с близостью, с поцелуями, казалось мне пустыми жестами. Я никогда не испытывал желания с кем-то переспать. Каждый раз, когда появлялась такая возможность, меня охватывал страх, что это будет механично, вынужденно. Теперь с Мэйв все иначе. С ней я чувствую тот вихрь эмоций, благодаря которому все происходит само собой. Кажется простым. И мне все время хочется большего.

Отстранившись, она толкает меня обратно на диван.

– Веди себя прилично. – Она выглядит такой взволнованной, что я гадаю, предупреждает она меня или приказывает сама себе.

Я откидываюсь на сиденье, гордый как никогда.

– Да, мэм, – послушно отвечаю я.

Она вздыхает, берет другую коробку с туфлями и садится рядом со мной, чтобы их примерить. На этот раз туфли красные и чуть выше предыдущих.

– Этот твой язык когда-нибудь заработает тебе удар в лицо.

– Насколько я помню, мой язык приносил только удовольствие. Не понимаю, почему сейчас что-то должно измениться.

Обожаю знать, что могу заставить ее нервничать. А еще больше люблю злить ее. Уже ради этого стоило отпустить комментарий, даже если расплатой за него стал болезненный и заслуженный удар каблуком по щиколотке. Мысленная пометка: больше не дразнить Мэйв, когда она вооружена этими дьявольскими изобретениями.

– Как прошло твое утро с братом? Ты мне ничего не рассказал. – Мэйв повторяет тот же ритуал, что и с предыдущими шестью парами: идет к зеркалу и несколько раз поворачивается вокруг себя.

– Довольно хорошо. Мы… говорили. Много. О серьезных вещах. Не хочу особо надеяться, потому что знаю, как быстро все может пойти наперекосяк, но я вижу в нем заметные перемены, понимаешь? В последнее время он чаще бывает дома. Много помогает в магазине. Иногда я прихожу поработать, а оказывается, что он уже все сделал за меня.

– Да, я понимаю, о чем ты. – Она проверяет ценник на одной из коробок, принесенных Хеленой. В итоге откладывает ее и берет другую. – Он вчера сказал мне, что не против отвозить Нико в академию в те дни, когда я не смогу. Клянусь, я подумала, что у него жар.

Уголки моих губ подергиваются от смеха.

– Может, он делает это только чтобы увидеться с Норой, – шучу я, зная, что эта тема ее задевает.

Мэйв с горечью фыркает:

– Не напоминай.

– Ты даже не будешь это отрицать?

– Если я тебе кое-что расскажу, обещаешь сохранить в секрете?

– Да, давай. – Мне достаточно услышать это, чтобы догадаться, что она собирается сказать. – Думаешь, у них что-то есть?

– В субботу между ними что-то произошло. Нора меняет тему каждый раз, когда я спрашиваю о том, что случилось после того, как мы ушли из паба. И мы знаем, что Лука проводил ее домой. Подозрительно, тебе так не кажется?

– Подозрительно, – соглашаюсь я, – но не думаю, что что-то было. Лука бы нам рассказал.

– Откуда такая уверенность?

– Это же Лука. Ты его знаешь. Он обожает хвастаться.

– Может, есть причина, по которой он предпочитает, чтобы мы об этом не узнали.

– Возможно. В любом случае мы не должны вмешиваться, Мэйв.

Мне бы не понравилось, если бы кто-то совал нос в мои отношения. К тому же Лука и Нора взрослые люди. Они принимают свои решения. Я не хочу, чтобы происходящее между ними (если вообще между ними что-то происходит) повлияло на нас.

– Знаю, – со вздохом признает она. Видя Мэйв такой удрученной, я встаю и обнимаю ее за талию. Наши взгляды встречаются в зеркале. – Прости, если иногда я чересчур опекающая. Я не хочу, чтобы с Норой что-то случилось. Она хорошая подруга.

– Это так, – соглашаюсь я. – И она отлично сможет поставить моего брата на место, если он перейдет черту. Не думаю, что нам стоит беспокоиться. – Я целую ее в плечо и отступаю на несколько шагов, чтобы полюбоваться. Сегодня на ней облегающая черная юбка, которая вместе с каблуками делает ее ноги бесконечными. – Берешь эти?

– Нравятся?

– Красивые. Тебе идут.

– Ты говорил то же самое про все, что я примеряла.

– Разве это не одно из преимуществ красивой девушки? То, что ты во всем выглядишь потрясающе. – В последнее время я пользуюсь любой возможностью сделать ей комплимент. Уверен, если буду чаще говорить, что о ней думаю, она начнет видеть себя так, как вижу ее я. – Я серьезно. Бери эти. Они лучшие.

– Правда? – сомневается она, словно не может поверить, что я действительно обращал внимание.

– Маме понравится цвет. У нее много таких туфель в шкафу. И эти ниже остальных, значит, тебе будет удобнее, что для меня важно. К тому же, даже несмотря на это… – я встаю рядом с ней, – ты все равно почти с меня ростом. Будешь держать мое эго в узде. Одни преимущества.

– Ты очень убедителен, когда хочешь, – весело признает она.

– И это ты еще не все видела. Давай, пошли. У нас планы на вечер.

Она снимает туфли и садится, чтобы надеть свои привычные кроссовки. Тем временем я подзываю проходящую по коридору Хелену, чтобы поблагодарить за помощь и сказать, что остальные коробки можно забрать. Когда мы выходим из примерочной, магазин переполнен, и я испытываю укол гордости. Я знаю, сколько Рэйка работала, чтобы поднять его. Мы встаем в очередь к кассе, и, как раз когда дело доходит до нас, мы слышим за спиной ее голос:

– Хелена сказала мне, какие вы в итоге выбрали. Они прекрасны. – Рэйка обходит прилавок и останавливается перед нами. Ее прямые светлые волосы идеально уложены на плечах. Ее взгляд переходит с меня на Мэйв. – А она красивая, – игриво шепчет она мне.

Я не могу сдержать улыбку:

– Магазин отлично выглядит после последнего ремонта.

– На самом деле? Теперь у меня огромная витрина. Я говорила твоей маме, что держу для нее место. Предложение все еще в силе, если она захочет им воспользоваться. – Она поворачивается к парню за кассой и показывает что-то на экране. – Сделай им семейную скидку. Они почти семья.

Я коротко перевожу все это Мэйв. Как только заканчиваю, в ее глазах вспыхивает восторг.

– Она сказала, что держит место под коллекцию твоей мамы?

– Да, именно это я и сказала. Прости, милая, я не знала, что ты не говоришь по-фински, – извиняется Рэйка, теперь уже по-английски.

Пока Мэйв расплачивается за туфли (как бы мне ни хотелось подарить их ей, я знаю ее и подозреваю, что она скорее умрет, чем позволит мне это сделать), Рэйка снова обращается ко мне:

– Окажи мне услугу, напомни об этом своей маме. Я уверена, что со всей этой суетой вокруг свадьбы твоей сестры ее мастерская полна эскизов. Мы могли бы создать потрясающую праздничную коллекцию к Рождеству.

– Это отличная идея! – с воодушевлением восклицает Мэйв. – Мы обязательно скажем ей, правда?

Через несколько минут мы прощаемся с Рэйкой, обещая снова навестить ее, и выходим из магазина. Как раз в этот момент телефон вибрирует у меня в кармане. Я достаю его, пока мы идем к пикапу. Я знаю, что это, даже не открывая письмо. Тревога тяжелым грузом оседает у меня в желудке.

Мэйв все еще щебечет, когда мы садимся в машину.

– Разве не здорово? – Она захлопывает дверь с пассажирской стороны и пристегивается. – Твоя мама рассказывала мне, что ее мечтой всегда было заниматься шитьем. Так прекрасно, что Рэйка хочет подтолкнуть ее выставить свои работы. Нам стоит поговорить с ней. Я уверена, что вдвоем мы сможем убедить ее… – Она замолкает, заметив, что я не слушаю. – Все в порядке?

– Да, ничего. Прости. – Я блокирую экран и убираю телефон обратно в карман. – Что ты сказала?

– Не похоже на «ничего», – медленно возражает она. – Что случилось? Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной.

Она смотрит на меня этими темными глазами, от которых я уже не могу скрыть ни одного секрета. Нога предательски дрожит.

– Мне предложили… стажировку в университете. Мой профессор написал, чтобы поздравить меня, потому что их очень сложно получить. Все за них борются. Я не думал, что выберут меня.

– И почему это плохо? Разве это не та стажировка, на которую ты хотел?

– Да, именно та, что я просил.

Услышав это, Мэйв хмурится. Она не понимает, почему я выгляжу таким расстроенным, и я ее не виню: в такие моменты я сам себя не понимаю.

– Просто не уверен, что приму ее, вот и все.

– Но ты же сказал, что сам ее просил, – возражает она.

– Да, сказал.

– Почему ты хочешь отказаться?

– Она очная, в национальной газете на окраине Тампере. Мне пришлось бы ездить в город каждый день. А моим родителям все еще нужна помощь в магазине, особенно теперь, когда Сиенна переезжает к Альберту. Мое место здесь, с семьей. Не знаю, о чем я думал, когда подавал заявку в сентябре.

Только это ложь. Я знаю, почему это сделал.

Если бы все пошло по плану, мы с Лукой и Райли уже жили бы там втроем к началу моей стажировки.

От одной мысли об этом у меня сводит желудок.

– Понятно, что ты хочешь поддержать семью, Коннор, но тебе почти двадцать два. Рано или поздно придется расправить крылья. – Мэйв тянется к моей руке и сжимает ее. – Я уверена, что твои родители со мной согласятся. Они не захотят, чтобы ты отказывался от своих целей только из-за…

– Можем оставить эту тему? Если честно, мне не хочется об этом говорить прямо сейчас.

Я весь день пытаюсь не думать об этом. Я не готов с этим столкнуться. Это вызывает у меня сильный дискомфорт. Возможно, я был слишком резок, потому что Мэйв осекается. Убирает руку.

– Да, прости. Я не хотела давить.

– Не говори так. Ты не давишь. – Я хватаю ее за запястье и целую костяшки пальцев, чтобы успокоить. Последнее, чего я хотел, – чтобы из-за меня она почувствовала себя плохо. – Я получил новость только утром, и мне нужно время все обдумать, прежде чем принимать решение, вот и все. Мы поговорим об этом в другой раз. Обещаю. Сейчас я просто хочу отвлечься. – В ее глазах все еще читается недоверие, поэтому я заставляю себя продолжить: – Ты устала? Как я говорил раньше, у меня есть планы на вечер.

– В последний раз, когда ты так сказал, я двадцать раз подряд скатилась с детской водной горки, – напоминает она.

– На этот раз никаких водных горок. У меня есть идея получше. – Приободренный тем, что Мэйв расслабилась, я отпускаю ее руку и поворачиваюсь, чтобы завести мотор. – У тебя есть кроссовки?

– Только не говори, что решил заставить меня бегать.

– Ни в коем случае.

– Тогда что?

– Сегодня, дорогая Мэйв, мы будем залечивать старые детские травмы. – Объявив это, я завожу пикап и выезжаю с парковки. – Ты научишься кататься на велосипеде.