Мэйв

На следующий день нас будит гроза.

Открыв глаза, я обнаруживаю, что в кровати одна. Коннор все-таки спал на диване, как мы и договорились. А я не сомкнула глаз всю ночь, думая о случившемся: о сладком ощущении его губ на моей коже, об обещаниях, которыми мы обменялись, и о том, как все за считаные секунды разлетелось вдребезги. На рассвете, когда в комнате стояла тишина, я думала, не лежит ли он тоже без сна. Теперь он проснулся. Наши глаза единожды встречаются, а затем мы избегаем смотреть друг на друга, пока одеваемся и собираем вещи.

Когда мы выходим из домика с багажом, дождь хлещет как из ведра. Мы бежим к машине, и, когда забираемся внутрь, я вижу, что мои волосы от влажности вьются еще сильнее, а одежда промокла, как вчера вечером. Только ситуация теперь совсем другая. Вчера мы бы посмеялись вместе. Сегодня же я задыхаюсь просто оттого, что нахожусь здесь с ним. Тишина длится все двадцать минут, пока мы выезжаем из заповедника. Когда мы добираемся до информационного центра, Коннор выходит попрощаться с Янне и вернуть ключи.

– Тебе холодно? – спрашивает он, вернувшись.

Я удивляюсь, услышав его голос. Он почти не разговаривал со мной с утра. Наверное, спросил меня потому, что я съежилась у двери, скрестив руки, и изо всех сил пытаюсь держаться от него как можно дальше.

– Все нормально, – вру я.

Снова напряженное молчание.

– Можем подождать, пока пройдет гроза, и съездить на оленью ферму, – предлагает он. – Я же знаю, как ты этого хотела.

– Лучше вернуться домой.

– Так рано? Ты уверена?

– Ты же вчера сказал, что приехать сюда было ошибкой, разве нет?

Поворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза, бросая вызов. Коннора явно смущает моя прямота. Похоже, он тоже не спал этой ночью.

– Ты знаешь, что я не это имел в виду.

Ну да.

Я отворачиваюсь:

– Надо ехать. Похоже, дождь не собирается прекращаться.

– Как хочешь.

Он вздыхает и заводит мотор, а мое сердце словно сжимают когтями. Я знаю, что он старается изо всех сил, чтобы между нами все осталось как прежде. Не хочет ничего менять. Для меня все не так просто. Я не могу выбросить из головы его вчерашние слова. Все, что он говорил мне в машине, было ложью? Или это потом, увидев меня обнаженной, он решил, что не в силах смириться с моими недостатками, и передумал? Может, он с самого начала знал, что между нами будет только мимолетная связь. Может, так меня и воспринимает. Возможно, считает, что я недостаточно хороша для чего-то большего.

«Люди ищут тех, у кого есть стремления. Зачем им обращать внимание на такую, как ты, у которой нет в жизни никакой цели, кроме как просто существовать?» Может, в конце концов, Майк был прав.

До самого конца пути мы не произносим ни слова.

Каждый раз, когда вспоминаю, что чуть не предложила ему попробовать быть вместе, мне становится невыносимо стыдно. Унизительно.

Мне так горько, что едва сдерживаю слезы, когда мы приезжаем в деревню и Ханна выходит с Нико встретить нас и спросить, как мы провели время.

И я настолько зла, что избегаю Коннора следующие четыре дня.

Не могу поверить, что он так со мной поступил.

Что я позволила ему так со мной поступить.

Неужели я никогда не учусь на своих ошибках?

– Вот же придурок, – ворчит Нора в четверг вечером, когда мы вдвоем проводим время у меня в комнате; она лежит в ногах кровати, а я сижу, прислонившись к изголовью. – Посоветовала бы тебе замутить с его братом, если бы тот не был еще большим идиотом.

На экране компьютера Лия смотрит на меня с грустью. Я обожаю Нору, но с Лией мы дружим гораздо дольше. Она знает меня лучше. Наверное, поэтому я несколько дней боялась момента, когда мы наконец найдем время поговорить об этом.

– Мне так жаль, Мэйв. Знаю, он тебе правда нравился, – говорит она. – Честно, не понимаю, какого черта он так поступил.

В груди что-то колет.

– Ничего страшного. В конце концов, у нас был всего один поцелуй. Не то чтобы я на что-то надеялась. – Пытаюсь улыбнуться, хотя от этой лжи першит в горле. – Я переживу.

Знаю, что Лия мне не верит.

Честно говоря, я сама себе не верю.

Жить в доме стало невыносимо – теперь мы с Коннором делаем вид, что друг друга не существует. Когда мы вернулись из «Нууксио», меня тошнило от того, как он притворяется перед родителями, что все в порядке, лишь бы их не беспокоить. Хотя разве не этим он постоянно занимается? Притворяется. Лжет. Играет роль. Он в этом мастер. Жаль, что я не могу сказать о себе того же. Я не такая. Единственный выход, который я нашла, – стараться с ним не пересекаться. Теперь я подолгу задерживаюсь в академии и допоздна гуляю с Нико в парке. Интересно, заметили ли Ханна и Джон, что в последние дни я никогда не прихожу вовремя к ужину. От одной мысли о том, чтобы сесть с Коннором за стол и делать вид, что ничего не случилось, меня начинает мутить.

Я скучаю по нему. И говорю это в самом безобидном смысле. Скучаю не по поцелуям или по тому, что было в машине, – это длилось всего несколько часов. Скучаю по разговорам. По тому, как мы смеялись над какой-то ерундой. Скучаю по его шуткам за завтраком, его привычке напускать таинственность вокруг списка, его безумным идеям, его отношению к жизни. До субботы мы были друзьями. Я скучаю именно по этому.

И боюсь, что мы могли все разрушить, сами того не желая.

– Ты говорила с ним? – спрашивает Лия.

«Нет».

«Мне страшно».

«Я даже не знаю, что сказать».

– Нам не о чем говорить.

– Ты могла бы переспать с другом Сэма, – предлагает Нора. – Я познакомлю тебя с кем-нибудь симпатичным.

– Не думаю, что это хорошая идея, – мягко отвечаю я. – Но спасибо, правда.

– Просто меня так бесит, как он с тобой поступил, – раздраженно рычит она. – Хочется, чтобы ты закрутила с другим и он увидел, что потерял.

– Если ему нужно увидеть меня с другим, чтобы это понять, значит, он не тот, кто мне нужен, – возражаю я.

– Черт, ты права. Прости. Я слишком импульсивная. Будь я на твоем месте, уже закрутила бы с его братом. В смысле, если бы я была тобой, учти, – быстро поправляется она. – У меня лично нет ни малейшего желания и причины связываться с Лукой. Это омерзительно. Можно подхватить бешенство. Или бубонную чуму.

– Знаешь, я разочарована, – говорит Лия. Она сидит за столом, все еще в пижаме. В отличие от Финляндии, где скоро восемь вечера, в Портленде еще нет и полудня. – Коннор не похож на парня, который так поступает.

– Это точно, – соглашается Нора. – Я видела, как он себя ведет рядом с тобой. Мне всегда казалось, что он по уши влюблен.

Наверное, они пытаются подбодрить меня. Не помогает. Я тоже была уверена, что Коннор влюблен в меня.

Пока не оказалась перед ним.

Пока он меня не увидел.

Пытаюсь выбросить эти мучительные мысли из головы: больше не могу их выносить.

– Что ж, очевидно, что нет. – В моем голосе слышится горечь.

Может, и был влюблен раньше, но уже нет.

Лия недоверчиво качает головой:

– А что, если он испугался?

– Чего ему бояться?

– Не знаю. Майка? – предполагает Нора.

– А он знает, что Майк не представляет проблемы? – настаивает Лия.

– Нет смысла гадать, – пытаюсь пресечь разговор на корню. – Он сказал забыть обо всем, что мы и делаем. Конец истории.

– Но он же говорил, что ты ему нравишься, – напоминает Лия.

– Передумал.

– Не тупи. С чего бы… – Она замолкает, видя, как я сжимаю губы. – Нет, даже не думай об этом.

– Это самое логичное объяснение.

– Чему? Тому, что ты вдруг перестала ему нравиться? Коннор знает, какая ты. И ты нравишься ему такой. Думать иначе – несправедливо по отношению к себе. Ты не можешь винить себя за его поведение. Какой бы ни была причина его решения – это его проблемы и тараканы. Это никак не связано с тобой. Ни с твоей личностью, ни с твоими поступками и уж точно ни с твоим телом, – твердо говорит она. – Обвиняя себя, ты только снимаешь с него ответственность за то, что он поступил как придурок.

Нора присвистывает.

– Мне нравится эта девчонка, – замечает она, кивая на компьютер.

Услышав это, Лия оставляет строгий тон и расплывается в улыбке:

– Спасибо. Ты мне тоже.

– Прости, если иногда слишком бурно реагирую. Это у меня непроизвольно получается.

– А, ничего. Моя подруга Саша такая же. И мне это нравится.

– Что тут у вас? – Из комнаты Лии доносится голос. В кадре появляется ее парень, Логан, и кладет руку на спинку ее стула. По крайней мере, в этот раз он в футболке – уже прогресс. Он смотрит на экран. – А, это опять ты. Снова пытаешься убедить мою девушку меня бросить?

– Уже дошла до причины номер пятьсот восемьдесят три, – отвечаю я.

– Маловато будет. Не скромничай. – Он целует Лию в макушку и шепчет ей что-то на ухо.

Нора завороженно смотрит в экран.

– Это ее парень? – еле слышно произносит она, и я киваю. Нора драматично падает на спину. – Не понимаю, что я делаю здесь, когда на другом конце света есть такие мужчины.

Я смеюсь и бросаю в нее подушку, чтобы заткнуть.

– Ты на работу? – спрашивает Лия у Логана.

– Скоро пойду. – Он опирается о стол, разглядывая монитор. – О чем разговор?

– Это личное. Мэйв рассказывает нам кое-что важное. – Лия мягко подталкивает его в бок. – Подожди меня в гостиной, ладно? Я недолго.

Нора пожимает плечами.

– Вообще-то нам бы не помешало мужское мнение.

И я сдаюсь. В конце концов, какая разница, если еще один человек узнает о моих злоключениях?

– Расскажи ему, Лия, все в порядке, – успокаиваю я ее.

– Точно? – сомневается она.

Логан делает оскорбленное лицо.

– Я умею хранить секреты.

– Ты просто неисправимый сплетник.

– Да, и это тоже.

Лия начинает вкратце пересказывать все, что услышала от меня. По мере того как она объясняет, что произошло между мной и Коннором и как он потом захотел остаться друзьями, лицо Логана кривится все сильнее.

– Вот козел, – ругается Нора.

Логан откашливается, явно чувствуя себя неловко.

– Может, у парня есть свои травмы и проблемы. Давайте не будем его судить так строго.

– Ага. – В глазах Лии пляшут искорки смеха. У меня такое чувство, что между ними какая-то своя шутка, которую я не понимаю.

– На твоем месте я бы поговорил с ним. Честно скажи, что думаешь. В таких случаях общение – всегда лучший выход. – Теперь Логан обращается ко мне. Он толкает плечом свою девушку, чтобы она перестала смотреть на него с насмешливой улыбкой.

Нерешительно прикусываю губу.

– Не хочу потерять его дружбу.

– Вы не перестанете быть друзьями. Если между вами действительно может что-то быть, жаль отказываться от этого только из-за страха. – Он выпрямляется и быстро целует Лию. – Ладно, я на работу. До вечера.

– Люблю тебя, – говорит она на прощание.

Логана уже нет в кадре, но по тому, как светится лицо моей подруги, он явно ответил ей тем же.

И снова я невольно сравниваю их отношения с тем, что было у нас с Майком. Начинаю думать, может, я никогда не любила его по-настоящему, и от этой мысли мне становится ужасно стыдно. Ведь когда-то я была уверена, что выйду за него замуж.

И все же до того момента, как Коннор упомянул его имя, я весь день о нем не вспоминала.

– А может, так даже лучше? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Лия хмурится:

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Может, то, что у нас не вышло, – это вроде как… знак судьбы. Может, это значит, что я все еще не готова, ну, после Майка.

Подруга молчит несколько секунд, обдумывая ответ, а затем осторожно спрашивает:

– А ты сама как чувствуешь – готова?

– Не знаю.

– Но это легко понять. Ты думала о нем? Ну, знаешь, когда вы с Коннором… – Нора не договаривает.

– Нет. То есть я не думала о нем, пока Коннор его не упомянул. – Я хмурюсь. – Но разве я не должна была о нем вспоминать? Мы же были вместе семь лет. И прошло всего несколько месяцев после нашего расставания. А я уже думаю о другом – такое чувство, будто я не уважаю наши отношения. Или не умею быть одна, понимаете? И мне это не нравится.

– Многие прощаются с отношениями еще до их окончания, – возражает Нора. – Это нормально, особенно если вы долго были вместе.

– У меня так было с моим бывшим, – добавляет Лия.

– С Сэмом у меня не так, хотя ты в курсе, что у нас все довольно своеобразно.

И тут не поспоришь. Я не знаю больше никого, кто живет в одной квартире с бывшим и не видит в этом проблемы.

Я прикусываю губу:

– А вдруг я обратила внимание на Коннора только потому, что скучаю по Майку?

Лия хмурится:

– А ты скучаешь по Майку?

И я сдаюсь перед очевидным:

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Разве я не должна скучать? Он-то наверняка скучает по мне.

– Ты уже давно не любишь этого парня, Мэйв, и знаешь это. Не стоит чувствовать себя виноватой.

Я не понимала, как сильно мне нужно было это услышать, пока Лия не произнесла эти слова. Словно огромный груз свалился с моих плеч. Особенно потому, что она говорит без осуждения: для нее то, что я разлюбила Майка несколько месяцев назад, просто случилось, и это не делает меня плохим человеком. То, что мы были вместе столько лет и расстались так резко и позже, чем следовало, не значит, что теперь я не могу быть с кем-то другим. На самом деле я это заслуживаю. Заслуживаю влюбиться.

Найти кого-то нового.

И я нашла.

У меня есть этот «кто-то».

Только он относится ко мне иначе.

– Мне нужна фотка Майка для полноты картины, – вдруг заявляет Нора. – Не могу его критиковать, не зная, как он выглядит.

И несмотря на ком горечи в желудке, я смеюсь, беру телефон и открываю галерею. После разрыва я удалила большинство наших фотографий, оставив только важные. Майк был частью всей моей жизни, и, чтобы стереть его, пришлось бы стереть и часть себя. Я нахожу фотографию с выпускного, увеличиваю и показываю Норе.

Она берет телефон, чтобы рассмотреть получше.

– Это он? Боже, что на нем надето?

– Это дизайнерская рубашка, – поясняю я.

– С бильярдными шарами? Только не говори, что он кучу денег на нее угрохал.

– Мне она никогда не нравилась.

– Надеюсь, он не собирался надеть ее на свадьбу?

– Свадебная была еще хуже.

Нора издает театральный возглас ужаса, и Лия смеется. И снова я не могу сдержаться – с моих губ срывается улыбка. После такой паршивой недели приятно просто улыбнуться. Довольная тем, что ей удалось меня развеселить, Нора откладывает телефон, подползает ко мне и ложится рядом.

– Не будь к себе так строга, – тихо говорит она, обнимая меня. – Я так рада, что познакомилась с тобой. Ты потрясающая, Мэйв. Красивая, умная, добрая, классная. Приходи ко мне каждый раз, когда начнешь в себе сомневаться, и я тебе об этом напомню, договорились?

– Спасибо, – отвечаю я. – Вам обеим.

На экране Лия смотрит на меня с нежностью. Я знаю, что слова Норы – это и ее слова тоже.

– Поговорим завтра в это же время?

Я киваю:

– Не буду больше тебя отвлекать. Иди пиши. Люблю тебя.

– И я тебя. Приятно было познакомиться, Нора.

– Взаимно, – отвечает она.

Лия отключается, и в комнате становится тихо. Через какое-то время Нора спрашивает:

– Почему мне кажется, что твой кот хочет меня убить?

Я вздыхаю, выбираюсь из ее объятий и встаю с кровати.

– Потому что он правда хочет тебя убить. И это не мой кот, а Коннора. Я пойду на кухню. Тебе что-нибудь принести попить?

Собираю волосы в небрежный пучок, направляясь к двери. Онни сидит на шкафу, молча наблюдая за нами. Часть меня думала, что, раз мы с Коннором не разговариваем, кот тоже начнет меня игнорировать. Но нет. Он все еще здесь. И я злюсь на его хозяина еще больше, когда вспоминаю, сколько раз просила его забрать кота. Он обещал.

И так и не сделал этого.

Надо было уже тогда понять, что он не очень-то хорош в исполнении обещаний.

Спускаясь по лестнице в пижаме и носках, я слышу шум из гостиной. Я знала, что сегодня часть семьи ночует у Альберта – Сиенна и он хотят, чтобы все лучше узнали друг друга перед свадьбой или что-то в этом роде, – так что суматоха меня не удивляет. Джон застегивает воротник рубашки перед зеркалом в прихожей. Услышав мои шаги, он оборачивается.

– Ну как? Я похож на солидного отца семейства?

– На женатого мужчину на пороге успеха в ресторанном бизнесе, – не задумываясь отвечаю я.

– Спасибо, Мэйв. Именно то, что нужно. – Он подмигивает.

Из кухни доносится расстроенный голос Ханны – она говорит по-фински. Похоже, кого-то отчитывает. Я захожу и понимаю, в чем дело: Нико наотрез отказывается причесываться.

– Хочу печенье, – хнычет он.

– Нельзя есть печенье перед ужином, – возражает Ханна.

– А я съем печенье вместо ужина, а остальное на десерт. – Он поворачивает свою маленькую голову ко мне, и его глаза загораются. – Мэйв! Смотри, на мне… Как это называется, мама?

– Бабочка. – Ханна вздыхает, снова пытаясь поймать Нико, чтобы поправить ему челку, но он не дается.

– Да! Мэйв, у меня бабочка. Я уже большой мальчик.

– А большие мальчики дают мамам себя причесывать, – вмешиваюсь я.

Он хмурится:

– Правда?

– Правда.

– Но мама никогда не причесывает Коннора.

– Это потому что Коннор не такой ответственный большой мальчик, как ты.

Видимо, мое объяснение кажется Нико очень убедительным – он наконец позволяет маме взяться за расческу. Ханна беззвучно благодарит меня. Я иду к холодильнику за водой и достаю из шкафа пару стаканов.

Я не замечаю, что на кухню кто-то вошел, пока не слышу, как Нико напевает:

– Знаешь что, Коннор? А Мэйв сказала, что ты безответственный.

Я невольно напрягаюсь.

– Это к чему? – спрашивает он прямо у меня. Он опирается о столешницу рядом, пока я наливаю воду.

– Ни к чему, – отвечаю, не глядя на него.

Несмотря на мою уклончивость, он не отстает.

– Нора остается на ночь?

– Я утром ходила в магазин. Есть разные варианты на ужин. Берите что хотите. – Ханна спасает меня от необходимости отвечать. Улыбаюсь ей в знак благодарности, игнорируя ее сына.

Коннор не сводит с меня глаз.

– Тебе надо наполнить бутылку.

Я стискиваю зубы.

– Я как раз собиралась это сделать. – Я открываю шкаф под раковиной и достаю канистру с водой.

– Давай помогу. Она тяжелая.

– Сама справлюсь.

Уверена, мое поведение его бесит. И отлично. Плевать. Я напрягаю руки, поднимаю канистру и наполняю стеклянную бутылку. Потом закрываю обе, одну убираю в шкаф и, обойдя Коннора, ставлю другую обратно в холодильник.

– Во сколько ты встречаешься с Маркусом? – интересуется Ханна.

Я напрягаюсь, услышав это. Мне казалось, Коннор тоже идет ужинать с Альбертом и его семьей. Видимо, у него свои планы.

– Через полчаса. Вообще-то мне уже пора идти.

– Эддисон тоже будет? Я встретила ее маму на днях в школе Нико. Она говорит, дочка все время про тебя спрашивает.

Меня захлестывает волна раздражения.

Эддисон.

Ну конечно.

– Да, наверное.

– А почему не позвал Мэйв с собой?

– У нас с Норой уже есть планы на вечер, – поспешно отвечаю я, лишь бы отделаться. Хотя я знаю, что Ханна спрашивает из лучших побуждений, меньше всего мне сейчас хочется проводить время с ее сыном.

– Ну так и Нора может пойти. Ничего страшного ведь, правда?

Коннор открывает рот, чтобы ответить, но я снова его опережаю:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Правда? Почему? – Ханна выглядит озадаченной.

– Бывший Норы работает в том баре, куда они идут, а ей сейчас не очень хочется его видеть. Он с ней довольно паршиво обошелся. – Я мысленно прошу прощения у Сэма за эту клевету.

Ханна сочувственно кивает.

– Да, понимаю. Бедная девочка. – Она поворачивается к сыну. – Если когда-нибудь так поступишь с девушкой, я на тебя очень рассержусь.

Мне приходится сдерживаться, чтобы иронично не рассмеяться, пока я оглядываю содержимое шкафа в поисках еды. Ханна наконец заканчивает причесывать Нико, который все это время тихонько напевал детскую песенку, и выходит с ним из кухни, оставляя нас с Коннором наедине.

Я закрываю шкаф, ничего не взяв, и Коннор снова оказывается рядом со мной.

– Как долго это еще будет продолжаться?

Я даже не вздрагиваю.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты меня игнорируешь.

– Разве мы с тобой сейчас не разговариваем?

Я поднимаю взгляд, и наконец его зеленые глаза встречаются с моими. Сложно признать, но сегодня он выглядит чертовски хорошо: привычно растрепанные волосы, черная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Не то что я – в полосатой пижаме и с кое-как собранным пучком. Напряженная челюсть выдает, насколько его бесит происходящее.

Пусть бесится. Мне все равно.

Он сам виноват.

– Что за фигня между вами творится?

Услышав за спиной голос Луки, я вздрагиваю, после чего хватаю два стакана воды и разворачиваюсь к выходу из кухни.

– Не твое дело, – бросает Коннор.

Блондин подпирает дверной косяк, скрестив руки на груди.

– Мне даже завидно, что ты злишься на кого-то, кроме меня, – говорит он, словно Коннора здесь и нет.

Едва я выхожу в коридор, как слышу голос Ханны – она помогает Нико надеть куртку.

– Лука, ты никуда не собираешься?

– Куда там. Кто-то же должен приглядеть за малышкой Мэйв. – Он закидывает руку мне на плечи.

Я немею от его прикосновения. Из-за Ханны приходится делать вид, что все нормально.

– Убери руку, – цежу я сквозь зубы.

– Зачем? Коннора же бесит, когда я рядом с тобой.

Именно поэтому я делаю шаг в сторону, вынуждая его отпустить меня. Мне не хочется участвовать в этом фарсе.

– Ну, мы пошли. Не обижай девочек. А ты, Мэйв, звони, если что-нибудь понадобится. Мы вернемся утром. – Ханна обращается к Коннору, который, в отличие от нас, выходит в коридор через гостиную. – Коннор, ты на фургоне? Мы поедем с Альбертом, он сейчас нас заберет.

Он кивает, не отрывая глаз от нас с Лукой, и берет свою коричневую куртку. Когда они уходят, в доме воцаряется тишина.

Я направляюсь прямиком к лестнице.

– Знаешь, тебе бы не помешало расслабиться и научиться получать удовольствие от жизни. – Ну конечно, Лука идет следом.

– У тебя других дел нет?

– Кроме как бесить тебя? В доме больше никого. Так что нет, конечно.

– Найди другое развлечение. Ты последний, кого я хочу сейчас видеть. – На самом деле предпоследний, но объясняться я не собираюсь.

Поднявшись на второй этаж, я пытаюсь сразу скрыться в комнате, но Лука хватает меня за руку. Я раздраженно оборачиваюсь. Мы впервые встретились с тех пор, как я с Коннором вернулась из «Нууксио»; наверное, он был где-то в доме, но не появлялся ни на обед, ни на ужин и не горел желанием со мной поговорить. Лучше бы все так и оставалось.

От одного взгляда на него я вспоминаю, как тот звонок задел Коннора, и внутри меня все закипает от злости.

– Может, расслабишься немного? Нечестно отыгрываться на мне за то, что у вас там случилось с братом. Я просто заблудшая душа, которой нечем сегодня заняться.

– Лука, я не шучу. Оставь меня в покое.

– Мне правда интересно. Что произошло-то? Ты замутила с ним и поняла, почему Эддисон так быстро заскучала? – От этого имени я цепенею. – Я слышал ваш разговор. Но ты зря переживаешь. Уверен, она спрашивала про меня, а не про Коннора. Мы переспали сразу после того, как они расстались.

– И ты этим гордишься. – И почему я вообще удивляюсь?

Лука пожимает плечом:

– Эддисон осталась довольна.

– Ты омерзителен.

С меня хватит. Я снова иду по коридору. Но, к сожалению, даже так мне не удается от него избавиться.

– Ладно, если серьезно, что все-таки произошло? – Не отстает он. – Еще неделю назад вы были без ума друг от друга, что, честно говоря, довольно…

И тут я не выдерживаю.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Ты. Ты произошел.

Лука замирает на месте, ошарашенный переменой в моем тоне, и пытается удержать улыбку на лице.

– Бедняжка Мэйв. Неужели ты втюрилась в меня?

– Знаешь, что случилось в прошлую субботу, когда ты надрался до потери сознания? – Я наступаю, игнорируя его слова. – Когда Маркус нашел тебя в том мерзком баре, где ты поцапался с официанткой, и позвонил Коннору спросить, что, черт возьми, с тобой делать.

– Это не моя вина. Я сказал ему не звонить. Я не хотел никого беспокоить. К тому же я не так уж и много выпил, – защищается он. – Это Маркус испортил вам поездку, когда решил впутать в это Коннора. Хоть ты и не веришь, но я правда забочусь о своем брате.

– Ага. – Меня так и тянет рассмеяться. Как можно быть настолько лицемерным? – Ты прав, я не верю.

– Ты несправедлива.

– Я несправедлива? – фыркаю я. – Как банально. Сначала напортачишь, а потом хочешь, чтобы я поверила, будто в глубине души ты переживаешь за Коннора. Извини, но я уже попадалась на эту уловку. Теперь-то я наконец поняла – ты думаешь только о себе.

Лука сжимает кулаки:

– Ты понятия не имеешь, что я для него делаю.

– Да неужели? Давай-ка подведем итоги. – Стараясь сохранять спокойствие, я ставлю стаканы на столик в коридоре и подхожу к нему. – Ты не даешь Коннору просто жить. Стоит ему уехать со мной на одну ночь, как тут же нам звонят, потому что ты опять нажрался и его друзья не знают, что с тобой, на хрен, делать. И тогда он уже не может не волноваться – в порядке ли ты, не ввязался ли в очередную драку, не допился ли до чертовой алкогольной комы. Вот это действительно несправедливо. Вот что ты для него делаешь. Надеюсь, Коннор скоро поймет, что ты просто эгоист, и пошлет тебя куда подальше. Ты даже родителей держишь в неведении, не позволяя им хоть часть этого груза с него снять, черт подери.

– Мой брат не в ответе за мои поступки. – Лука застывает как статуя.

– Нет, не в ответе. И как же я хочу, чтобы он наконец это понял.

– Какого черта вас вообще волнует, что я делаю со своей жизнью? Никто не просил его переживать.

Я недоверчиво качаю головой. Сколько ни объясняй, он никогда этого не поймет.

– Ты настолько зациклен на саморазрушении, что не замечаешь, как затягиваешь в эту воронку других. А я так устала… устала видеть, как он тонет и не дает никому себе помочь.

Глаза щиплет. Я вытираю их рукавом и наконец решаю вернуться в свою комнату.

– Мэйв, – окликает меня Лука.

– Отстань. Как же я хочу свалить отсюда.

Он хватает меня за руку.

Слезы застилают глаза.

– Пусти меня. – Я пытаюсь вырваться. Не выходит. – Я сказала, пусти! – Но голос предательски дрожит.

Лука вздыхает, пресекая мои попытки освободиться, и не успеваю я опомниться, как уже утыкаюсь носом ему в грудь, а его руки крепко обнимают меня.

И я не выдерживаю.

Я окончательно срываюсь.

Все, что случилось за эти дни – то, что мы с Коннором почти не разговариваем, что разрушили все, что было между нами, что Лука продолжает гробить себя, вся эта неуверенность, которая не отпускает меня ни на минуту, – это выше моих сил. Лука упирается подбородком мне в макушку и дает выплакаться. В такие моменты я его ненавижу. Но он все еще мой друг, и я волнуюсь за него. За них обоих.

Как же меня достала вся эта ситуация.

– Прости. Ты права. Я козел, – бормочет он, не отпуская меня. – Но что натворил мой брат, раз ты в таком состоянии? Вообще-то это я из нас двоих всегда был плохим. Он не должен доводить тебя до слез.

Я молчу. Не могу говорить – голос снова меня подведет. Ненавижу показывать свою уязвимость другим. Лука гладит меня по спине. Его движения какие-то механические, словно ему ужасно неловко. Кто бы мог подумать, что в критический момент даже простые объятия станут для него испытанием?

– Пожалуйста, лучше злись на меня, – тихо говорит он. – Я предпочту крики мокрой футболке.

Невольно усмехнувшись, я отстраняюсь и, опустив голову, вытираю глаза рукавом.

– Прости. Я… действительно была несправедлива к тебе. Просто в голове слишком много всего. – Это, конечно, не оправдывает мою вспышку. Я поднимаю глаза на него. – То, что случилось между мной и Коннором, не твоя вина.

– Надо же. Впервые слышу такое в свой адрес.

– Это сложно. И насчет того другого, не…

– Все нормально, – перебивает он. – Забыли.

Видно, что он предпочитает не возвращаться к этой теме. Я невольно чувствую укол вины – не только из-за того, что наговорила, но и каким образом это сделала. Не лучший способ помочь. Я слишком долго держала все эти болезненные эмоции в себе, вот и сорвалась, не думая о последствиях.

– Мне пора возвращаться, а то Нора уже, наверное, гадает, куда я пропала, – нарушаю тишину.

Услышав это, Лука морщится:

– Ты приглашаешь ее, только чтобы помучить меня.

– Я приглашаю ее, потому что она моя подруга.

– И немножко чтобы помучить меня.

– Да. Извини.

– Я так и знал.

Мы улыбаемся друг другу, хотя моя улыбка выходит натянутой и неестественной. Потом я беру стаканы с водой со столика. И тут же снова слышу его голос.

– Мэйв, – окликает он, и я оборачиваюсь. – Знаю, что я, наверное, не лучший советчик, и ты считаешь меня придурком, и… черт, ты абсолютно права, но, если расскажешь, что случилось с моим братом, может, я смогу помочь. Он мне ничего не говорил. Если честно, мы почти не общаемся в последнее время, но я знаю его лучше всех.

Как бы мне хотелось знать, какими были их отношения до всего этого – до Райли, до выходок Луки и всего остального. Наверняка между ними была особая связь. Скорее всего, они были неразлучны.

– На самом деле, тут не в чем помогать, – признаюсь я, смеясь, хотя мои глаза снова наполняются слезами. – Он сказал, что видит во мне только друга. И мне… сложно это принять.

Мне даже стыдно произносить это вслух. Я жду, что Лука отчитает меня за то, как я жестоко с ним обошлась, скажет, что Коннор не обязан что-то чувствовать ко мне.

Вместо этого он удивленно моргает.

– Дай-ка я уточню. Вы с ним были вместе, – подытоживает он.

– Ага.

– А потом он сказал, что не хочет ничего серьезного?

– Именно.

Он открывает рот, но тут же закрывает его.

Не произнеся ни слова, он поджимает губы.

– Ты меня убьешь.

И тут я начинаю подозревать худшее.

– Что ты натворил?

– Для начала хочу сказать, что очень тебя ценю как человека. Ты милая, приятная, замечательная. Я говорил, как тебе идут эти растрепанные пучки, которые ты всегда делаешь? Они определенно очаровательны.

Я медленно приближаюсь к нему:

– Лука, что ты сделал?

– Возможно, вскоре после твоего приезда у нас с Коннором состоялся… разговор.

И тут до меня доходит.

– Ты сказал ему не начинать со мной ничего серьезного?

– Не совсем. Я просто сказал, что… не стоит так сильно увлекаться тобой, когда мы не уверены, забыла ли ты своего бывшего. Если он с головой окунется в ваше общение, а ты не разделишь его чувств, ты можешь разбить ему сердце. Это было до того, как я узнал тебя и понял, насколько тебе идут эти пучки, конечно.

Я замираю как вкопанная. Не могу поверить.

– Так вот в чем дело, – шепчу я.

– Выходит, все-таки это моя вина. Какой сюрприз, да?

– Нет, это не твоя вина. – Нечестно будет взваливать на него ответственность за случившееся. Я снова иду по коридору. – Это ничего не меняет.

Лука тут же реагирует и бросается преграждать мне путь.

– Как это не меняет? Не глупи. Это меняет все. Мой брат без ума от тебя.

– Он уже не ребенок и способен сам принимать решения. Неважно, что ты ему сказал. Это он решил меня отвергнуть.

– Мы говорим о человеке, который до прошлой субботы ни разу не проводил с девушкой наедине больше двух часов подряд. Дай ему шанс. – Я пытаюсь войти в свою комнату. Он мешает мне, загораживая дверь. – Знаешь, что мы сейчас сделаем?

Я нетерпеливо смотрю на него.

– Что?

– Во-первых, ты зайдешь туда и выставишь Нору из моего дома.

– Я не собираюсь никого выставлять.

– Ладно, тогда придется взять ее с собой. Потому что хорошая новость в том, что раз во всем случившемся отчасти виноват я, то я и знаю, как все исправить. – Теперь он наконец отходит, пропуская меня. – Одевайся. Меняем планы. Мы едем на вечеринку.

На лицевой стороне – фотография груды камней у подножия утеса, погруженных в кристально чистые воды озера, в тайном уголке национального парка «Нууксио». Вокруг – раскидистые деревья, полевые цветы, нетронутая природа.

Фотограф делает несколько снимков, пока не остается довольна результатом, а затем направляется к следующей цели.