Мэйв

Едва добравшись до машины, Коннор снова целует меня.

– Мы здесь все зальем, – смеюсь я.

– Потом разберемся.

Я прогибаюсь, чтобы он открыл дверь, и каким-то образом мы оказываемся на заднем сиденье и я сижу у него на коленях. Одежда после озера насквозь мокрая, но нам обоим все равно. Теперь поцелуй глубже, настойчивее. Он целует меня так, будто целую вечность ждал этого момента, и мне это нравится. Я тоже месяцами мечтала об этом. Скольжу ладонями по его рукам, плечам, спине. Решаю, что этого мало, и тяну его за футболку.

– Сними, – требую я.

Он улыбается мне в губы:

– Какая ты нетерпеливая.

– Ты первый начал.

В его глазах мелькает огонек лукавства, когда он отстраняется ровно настолько, чтобы стянуть футболку через голову. Я не отрываясь слежу за каждым его движением. Выбравшись из озера, мы вернулись на обрыв за одеждой – впереди оставалось еще несколько минут пути до машины, и надо было согреться. Сейчас я этому только рада. Есть что-то завораживающее в том, как Коннор раздевается – так близко, подо мной, – от чего все внутри сжимается в тугой узел.

Он не медлит – отбрасывает футболку на соседнее сиденье и снова целует меня, не дав сказать и слова. Я забываю, где мы. Или просто перестаю об этом думать. Неважно, что мы насквозь мокрые, что находимся где-то посреди неизвестности и что еще секунду назад я дрожала от холода. Я могу думать только о нем – о его горячих губах, о его дыхании, застрявшем у меня в груди, об этом мучительном желании, что скручивает все внутри, – наверное, так чувствует себя тонущий, отчаянно рвущийся к поверхности.

Я могла бы целоваться с ним всю ночь.

Более того – я хочу целоваться с ним всю ночь.

– Ты все подстроил, – шепчу я, зарываясь пальцами в его мягкие мокрые волосы на затылке. – Привез меня сюда, одна кровать на двоих – все нарочно. Ты знал, чем все закончится.

Он хрипло смеется.

– Нет, ничего я не подстраивал. Лучше бы знал заранее, что так выйдет. Поцеловал бы тебя давным-давно, а не изводился весь день от желания это сделать. – Его руки скользят по моим бедрам, сжимая их ровно настолько, чтобы по телу прошла дрожь. – Черт, обожаю эти шорты.

Когда он касается джинсовой ткани, меня обдает жаром. Он приоткрывает рот, и я углубляю поцелуй – и снова весь мир сужается до него одного. Его слова не просто льстят моему самолюбию, это еще и моя маленькая личная победа. Прежняя Мэйв ни за что не решилась бы надеть короткие шорты на свидание. А нынешняя не только их надела, но еще и наслаждалась тем, что Коннор весь день не сводил с меня глаз. Я жду, затаив дыхание, когда его руки двинутся дальше. Но они замирают. Он дразнит меня, опуская их ниже.

– Мэйв… – шепчет он мое имя. Он играет со мной. Ему нравится со мной играть. По крайней мере, так думаю поначалу. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Прямо сейчас? – передразниваю я.

– Это не может ждать.

Я отстраняюсь. Мне казалось, он шутит, но, видимо, дело серьезное – он вдруг стал таким мрачным.

– Все хорошо?

– Я понятия не имею, что мы делаем.

Я убираю руки.

– Если ты не уверен, не надо…

– Что? Нет, дело не в этом. Совсем не в этом. Мэйв. – Он крепче сжимает мои бедра, не давая встать, и сглатывает. – Я имею в виду… ну, я не знаю, что делать, потому что никогда раньше этого не делал.

До меня не сразу доходит смысл его слов.

– Ты никогда не?..

– Нет.

Черт.

Ошеломленная, я сползаю с его колен на соседнее сиденье. Коннор не сводит с меня глаз. Теперь он выглядит неуверенно.

– Это для тебя проблема? – спрашивает он.

Нет, это не проблема. Конечно же нет.

Я мотаю головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Я думала, у тебя были другие девушки, – говорю я вместо ответа.

– Я целовался с другими. С двумя, если точнее. Но дальше не заходил. По крайней мере не настолько далеко, как ты, похоже, хотела зайти сегодня. – Он пытается пошутить, но на его лице все еще читается неуверенность.

Я подбираю слова. И единственное, что у меня получается сказать:

– Все нормально.

Он смотрит на меня с недоверием:

– Тебе не кажется это странным?

– С чего бы? У каждого свой темп. Ничего страшного. – Наверное, не стоило бы развивать эту тему, но любопытство берет верх. Я не могу удержаться. – Думаю, ты сам решил подождать. Сомневаюсь, что до сих пор не нашлось ни одной девушки, которая захотела бы с тобой переспать. В смысле, ты же отличный парень. И сам это знаешь. Если бы хотел, давно бы это сделал.

Услышав это, удивленный и одновременно довольный моими словами, Коннор хмурится. Неловкость исчезает, и теперь в его глазах пляшут искорки смеха.

– Представь себе, не все ценят меня так высоко, как ты, Мэйв.

– Не говори ерунды. Ты понимаешь, о чем я. Ты бы понравился любой.

И тут я предельно объективна. Он красивый, добрый, веселый, заботливый. Меня бы всерьез обеспокоили вкусы финских девушек, окажись я единственной, кто это разглядел.

– Да, это было мое решение, – наконец признает он и, помолчав, добавляет: – Ты удивилась, когда я рассказал.

Я прикусываю губу, смущаясь. Глупо было надеяться, что он этого не заметил.

– Не ожидала. Честно говоря, я думала о тебе совсем иначе. А все эти девушки, которых Нико видел в твоей машине?.. – Я сама нахожу ответ: – Лука. – И как я раньше не догадалась?

Коннор кивает.

– Бывало, он вел себя как последняя сволочь. Сколько ни говорил ему – без толку. Единственное, что я мог сделать, – проследить, чтобы девушки добрались до дома.

Как всегда, прибирает за братом. Даже думать не хочу, как паршиво, должно быть, вел себя Лука, раз Коннору столько раз пришлось вмешиваться.

– Мог бы и объяснить, когда я спрашивала, – замечаю я.

– Это когда ты допрашивала моего шестилетнего брата о моей личной жизни?

Я возмущенно фыркаю:

– Я не допрашивала твоего брата.

– Ты права, мог бы объяснить, – продолжает он. – Но было куда забавнее наблюдать, как ты ревнуешь и строишь догадки.

– Я не ревновала.

– Сделаю вид, что поверил.

На его лице появляется та самая ухмылка, которая всегда выводит меня из себя. Но его пальцы легко скользят по моему колену, и неважно, насколько легкое это прикосновение, – мое тело все равно отзывается.

– Я серьезно говорила. Для меня это не проблема, – повторяю я. – Я тоже когда-то была девственницей. Пока не перестала ею быть, разумеется.

– Разумеется, – тихо отзывается он, сдерживая смех. Видимо, заметил мою растерянность. – Это было с Майком? – Он осторожно убирает волосы с моего лица.

– Да, с ним.

Ненавижу, что он произнес это имя и напомнил о его существовании. Я не вспоминала о нем всю неделю – до сегодняшнего вечера, когда Коннор упомянул его, и вот теперь снова. От этой мысли во рту появляется горький привкус. После семи лет отношений – разве не должно было пройти больше времени, прежде чем я окажусь с другим? Разве я не должна была вспомнить о Майке, прежде чем… начать все это?

– Он был единственным?

– Я начала встречаться с ним еще в школе и даже подумать не успела о ком-то другом.

– Ну, это даже хорошо. Вряд ли он задал высокую планку.

Коннор, кажется, расслабляется, услышав мой смех, и я понимаю – наверное, он заметил, как мне неприятно думать о бывшем. Я решаю выбросить Майка из головы. Прямо сейчас. Не позволю ему испортить этот момент. И Коннор более чем готов мне помочь. Кончики его пальцев скользят по моему виску, очерчивая линию челюсти. Меня пробирает дрожь, когда его большой палец касается моей нижней губы. Он придвигается ближе, оставляя между нами пару сантиметров.

– Мы можем не торопиться, – шепчу я. Интересно, заметил ли он, как я нервничаю. Настолько, что даже пошевелиться не могу.

– Или нет, – возражает он.

Его дерзость вызывает у меня улыбку.

– Можем и не медлить.

– Ты мне очень нравишься, Мэйв. Уже целую вечность. Еще до того, как я понял, что это значит.

Поцелуй с самого начала получается глубоким. И когда я углубляю его еще больше, Коннор прикусывает мою нижнюю губу и стонет. Приподнимаюсь на коленях, стремясь быть ближе. Его пальцы скользят под мою мокрую футболку, касаются живота, и меня будто подбрасывает на американских горках – эмоции зашкаливают, я готова взорваться. Он хватается за футболку, и я едва успеваю снять ее, прежде чем он снова потянется ко мне.

– И зачем мы только оделись?

Я смеюсь ему в губы:

– Я знала, что это было глупо.

В пикапе не особо развернешься, но нас это не останавливает. Коннор перехватывает мою руку, что ласкает его щеку, и заставляет откинуться назад – я оказываюсь лежащей на сиденье, а он нависает сверху. Его губы скользят по моей шее. Я отклоняю голову, открываясь навстречу. Впервые я делю такой момент не с Майком. Если у меня и оставались какие-то сомнения, они исчезают, стоит ему прикоснуться ко мне. Он медленно ведет костяшками пальцев по моим бокам, вызывая мурашки, смакуя каждое мгновение. Живот сводит, когда его пальцы доходят до края лифчика.

– Мэйв… – выдыхает он.

Я понимаю, чего он хочет, и приподнимаюсь, чтобы расстегнуть застежку. У Коннора перехватывает дыхание.

Снова откидываюсь назад и тяну его к себе, чтобы продолжить поцелуй. Не отрываясь от моих губ, он спускает бретельки. Мгновение спустя лифчик уже снят; холод обжигает кожу, но быстро сменяется теплом его рук. Я невольно выгибаюсь. Думала, он будет робким. Как бы не так. Достаточно одного прикосновения его пальцев, одного касания губ, чтобы понять – нет.

Боже мой.

Он точно говорил, что никогда этого не делал?

– Сложно понять, нравится тебе или нет, когда ты молчишь, – шепчет он, касаясь губами моей разгоряченной кожи. Его поцелуи спускаются от груди к пупку. Дразнит меня. Конечно, он знает, что мне нравится. Потому и выглядит таким довольным. – Как я научусь чему-то, если ты молчишь?

Вот засранец.

Его губы продолжают спускаться. Он говорил, что с теми двумя девушками зашел чуть дальше поцелуев. Я понимаю, где начинается его неопытность, когда он медлит. Хочу, чтобы он почувствовал себя увереннее, поэтому, отыскав куда-то пропавший голос, говорю:

– По-моему, тебе уже нечему учиться.

Получилось. Он поднимает голову, чтобы оказаться вровень со мной, и на его губах играет улыбка.

– Значит, выходит не так уж плохо?

– Совсем неплохо.

– Лучший комплимент, что я от тебя слышал.

– Я хочу тебя поцеловать. Иди сюда.

– Я не ослышался? Ты сказала, что хочешь… меня поцеловать? – притворно удивляется он. – Но, Мэйв, мне казалось, по дороге сюда ты говорила, что не собираешься ничего со мной делать.

Я не могу сдержать улыбку. Вот же дурак.

– Я сказала, что не собиралась идти с тобой на свидание.

– Нет, как раз на это ты согласилась. Вообще-то я выиграл пари. Технически ты мне должна свидание.

– Это я уговорила тебя прыгнуть.

– И благодаря этому я выиграл.

– Ты правда хочешь пойти со мной на свидание?

Теперь спрашиваю серьезно. Мне нравится эта идея. Очень нравится. Коннор наклоняется и целует меня в плечо.

– Хочу. В место получше. Где будет не так холодно и мне не придется чувствовать себя виноватым за то, что раздел тебя. – Его пальцы скользят по моей руке, посылая волны жара по телу. Хотя температура и правда упала, я этого совсем не чувствую. – Где я смогу целовать тебя сколько захочу и не бояться, что на нас нападет медведь. Или кто похуже.

– Я смотрела в интернете. В Финляндии нет агрессивных медведей, – возражаю я. Он весь день надо мной из-за этого издевается. – Придурок.

Улыбаясь, он делает вид, что не слышал.

– Где я смогу уложить тебя на кровать и сделать все, что захочу, – продолжает он, сдвигая губы чуть влево, к изгибу шеи. – Чего мы, к большому сожалению, здесь делать не будем.

Его большие пальцы снова скользят по моей груди, и я прерывисто выдыхаю.

– Это кто сказал? – Не думая, приподнимаю бедра, прижимаясь к его твердому горячему телу.

– Я не собираюсь заниматься с тобой любовью в машине, красавица. По нескольким причинам. Во-первых, не хочу, чтобы ты вспоминала лучшую ночь своей жизни именно так… – Не будь я так сосредоточена на его руках, закатила бы глаза. Повторяю: он идиот. – Во-вторых, после такого долгого ожидания мы заслуживаем чего-то более запоминающегося.

– А в-третьих?

– У меня нет презервативов. Если подумать, это причина номер один. И единственная, которая реально имеет значение.

Я тихонько смеюсь, хотя не могу избавиться от горького привкуса разочарования.

– Не такой уж ты предусмотрительный, раз забыл купить презервативы.

– Вообще-то купил, – возражает он и снова целует меня. – Я оставил их в домике.

– Правда?

– Нет, шучу. Я бы умер на месте, если бы ты их случайно нашла. – Он делает паузу, поглаживая мою талию. – Не хотел, чтобы ты подумала, будто я для этого тебя сюда привез. Поэтому так испугался, когда сестра сказала, что они с Альбертом не поедут. Боялся, что ты все неправильно поймешь. Что тебе будет неловко.

– Мне ни разу не было неловко, – уверяю я его, стараясь смягчить голос. – И я знаю, что ты привез меня не только ради этого. То, что я сказала раньше, была просто шутка.

– Список для меня важен.

– Знаю. Для меня тоже.

– И меня до чертиков пугала мысль остаться с тобой наедине.

От его слов внутри все сладко сжимается – то самое чувство, что кажется приятным, хотя знаешь – добром это не кончится.

– Сейчас ты со мной наедине. – Мои пальцы скользят по его рукам. – И что-то не похоже, что боишься.

– Это все ты. С тобой все оказалось куда проще, чем я думал. – Мне нравится это слышать. Я чувствую гордость. Так и должно быть. Интуитивно. Легко. – Полагаю, у тебя тоже нет презервативов.

Я смеюсь:

– Нет, к сожалению.

– Значит, придется согласиться на второе свидание.

– Первое. Напоминаю, это не считается.

– Да, не считается, – шепчет он мне на ухо. – И ты совершенно не собираешься ничего со мной делать сегодня.

Он снова целует меня, и я обвиваю руками его шею. Его тело все еще прижимается к моему. Пользуюсь моментом и снова слегка двигаю бедрами. Коннор впивается пальцами в мою талию.

– Совершенно ничего, – повторяет он.

– Ты мне даже не нравишься.

– Конечно нет.

Его ладони скользят вниз, между грудей, к животу, и, когда он добирается до пояса джинсов, меня накрывает волной предвкушения. Он чуть отрывается от моих губ.

– Скажи, чего ты хочешь. – В его хриплом голосе есть что-то такое, от чего по коже бегут мурашки. – Покажи мне. Пожалуйста.

Трудно избежать дрожи в голосе и во всем теле, когда он говорит такое.

– Я покажу, что нам нравится.

– Ты не поняла. Я не про «нам». – Он прихватывает зубами кожу на моей шее. – Я хочу знать, что нравится тебе.

Он тянется к пуговице на джинсах, и я инстинктивно хватаю его за руку. Коннор поднимает на меня потемневший, обжигающий взгляд и ждет, пока я ослаблю хватку, чтобы расстегнуть их.

– Я тоже хочу к тебе прикоснуться, – бормочу я.

– Ты первая, – настаивает он.

Мне трудно дышать. Сердце все еще бешено колотится о ребра. Притягиваю его к себе снова. Мне нужно поцеловать его. Коннор отвечает с готовностью, и я медленно провожу рукой по его руке, накрывая его ладонь своей. Я никогда раньше такого не делала, но в этом есть что-то правильное. В том, чтобы направлять его. Показывать, чего я хочу.

Может, если бы я поступила так же с бывшим, все сложилось бы лучше.

Коннор – не он. И мне достаточно почувствовать легкое прикосновение сквозь ткань, чтобы это понять. Стоит его пальцам скользнуть под белье, как воздух застревает в легких и я приоткрываю губы прямо напротив его губ. Он быстро находит ритм, ориентируясь на мои движения и реакции. Наблюдает за мной. Все время. Большим пальцем он касается той самой точки, и, когда проникает глубже, мои бедра непроизвольно поднимаются.

– Вот о чем я говорил, – шепчет он. – Ты прекрасна. Прекрасна. Мне хочется говорить тебе это постоянно.

Я отпускаю его руку, давая больше свободы. Но вскоре снова крепко хватаю за запястье, невольно впившись ногтями. Коннор не жалуется. Он продолжает мучить меня, играть со мной, пока узел в животе сжимается все сильнее, сильнее и сильнее. Пока мне не становится трудно удерживать воздух в легких. Он целует меня, и, пока мое тело дрожит, я двигаю бедрами. Электрический разряд приходит внезапно. Он сотрясает все. Уничтожает меня.

Я взрываюсь.

Вот и все.

Откидываю голову назад, закрыв глаза, дыхание сбивается. Силы покидают меня. И в этот момент я думаю о том, что не помню, когда в последний раз испытывала это – так интенсивно, чувствуя себя такой желанной, такой ценной, – и как печально, что так получилось. Коннор медленно целует мою грудь и поднимается к ключице, к шее, к подбородку. Теперь его прикосновения более нежные. В машине стоит тишина.

Когда я открываю глаза, он склоняется надо мной, опираясь локтем на сиденье. Осторожно Коннор убирает волосы с моего лба.

– Как ты? – говорит тихо, словно боясь разрушить волшебство момента.

– Хочешь честно?

– Давай, добей меня.

«Кажется, я влюбляюсь в тебя».

– Мне понравилось. Очень.

– Мне тоже. – Он целует меня в плечо.

Его губы снова находят мои. Я обнимаю его, не желая отпускать. Теперь наш поцелуй неторопливый, нежный. Глажу его щеку и постепенно приподнимаюсь, заставляя отклониться назад.

– Мэйв… – предупреждает он.

– Теперь моя очередь.

Я не останавливаюсь, пока он полностью не садится. Встав на колени, снова оказываюсь на нем. В этом положении я чувствую его тело под своим и то, как на него повлияли недавние события. Мои ласки скользят по его животу. Мышцы напрягаются под моими пальцами.

Коннор сглатывает:

– Нам не обязательно это делать, если не хочешь.

– Кто сказал, что я не хочу?

Я не чувствую никакой обязанности. Совсем. Мне просто хочется этого. Хочется видеть, как он получает удовольствие. Коннор кладет руки мне на талию. В этом положении наши бедра снова соприкасаются, и он впивается пальцами в кожу. Я уже тянусь к его ремню, когда вдруг что-то начинает вибрировать между нами.

В буквальном смысле.

И довольно сильно.

Я вздрагиваю.

– Это мой телефон, – объясняет он. В голосе слышится смех, хотя он все еще явно возбужден.

– Я бы забеспокоилась, если бы это было что-то другое.

Он тихо смеется, и я приподнимаюсь, чтобы он достал телефон из кармана.

– Кто звонит?

– Маркус. Наверняка гулял с Федриком и остальными. Вероятно, звонит рассказать какую-то ерунду. – Свободной рукой он поглаживает мою спину, спускаясь все ниже. – Можно не отвечать.

– Нет, ты обязательно ответишь, – со смехом заявляю я.

– Две минуты – и все.

– Какой ты нетерпеливый.

– У меня есть дела поинтереснее.

– Он спросит, удалось ли тебе со мной переспать?

– Может быть. Но ты этого не узнаешь.

Я отодвигаюсь, и он бросает на меня веселый взгляд, прежде чем ответить на звонок на финском.

– Ненавижу тебя, – тихо говорю я.

Его пальцы продолжают скользить по моему позвоночнику. Решаю, что можно еще немного поиграть, и целую его в подбородок, возле уха, в изгиб шеи. Коннор оставляет руку на талии и сжимает чуть сильнее. Мне требуется время, чтобы осознать – это не из-за моих действий.

– Все нормально? – Достаточно взглянуть на изменившееся выражение его лица, чтобы понять: нет.

Все происходит мгновенно. Коннор отпускает меня, и я слезаю с него, после чего он наклоняется вперед, упираясь локтем в колено, и с тяжелым вздохом проводит рукой по лицу. До меня доносится бормотание Маркуса на другом конце линии. Хотелось бы мне понимать, что они там говорят. Что бы это ни было, Коннор мысленно уже там; физически он все еще здесь, но душой – в другом месте.

– Что случилось? – настаиваю я, хотя знаю, что это бесполезно. Он слишком поглощен разговором, чтобы слышать что-то еще.

Атмосфера резко изменилась. Я ищу свои вещи, чтобы одеться. Коннор обменивается еще несколькими словами с другом и отключается, как раз когда я натягиваю футболку.

– Что случилось? – повторяю я.

С расстроенным видом он потирает лицо.

– Мой брат. Опять.

Я боюсь худшего.

– Он снова пил?

– Маркус нашел его в пабе. Он стоял у барной стойки, орал на бармена. Пьяный в дрова. Опять. Футболка разорвана и вся в пиве.

– Думаешь, подрался?

– Кто знает. Похоже на то.

Неужели он никогда не перестанет себя разрушать? Черт побери.

– Наверное, Маркус отвезет его домой.

– Да, он поможет. Он хороший друг. Но я должен быть там. Зря мы поехали. Позвоню Маркусу еще раз. Родители не должны об этом узнать.

– Может, им стоит узнать? – осторожно предлагаю я. Тогда Коннор сможет снять эту ношу с плеч. Ему не по силам справляться в одиночку.

Коннор качает головой.

– Нет, ты не понимаешь. Им нельзя знать об этом. Родители так радуются свадьбе Сиенны. Они счастливы, Мэйв. Оба. Если узнают, что мой брат… – Его голос срывается. – Мы разобьем им сердце. Мы и так доставили им слишком много проблем. Нельзя допустить этого.

– Ты не можешь заботиться обо всех.

– Нам нужно вернуться в домик.

– Коннор.

Он выходит из машины, не дав мне договорить.

Через секунду уже садится за руль.

Я подаю ему его футболку.

– Ты делаешь все возможное, – напоминаю я.

Он сглатывает:

– Знаю.

Но у меня такое ощущение, что ему этого мало.

* * *

На улице адский холод, когда мы добираемся до домика. Коннору требуется несколько попыток, чтобы замок поддался. Войдя внутрь, он включает свет. Ситуация не улучшается – понятия не имею, есть ли в этих стенах утепление, я не разбираюсь в таких вещах, но в комнате стоит собачий холод. Растираю руки, пытаясь согреться. Коннор кладет ключи на стол и оглядывается вокруг. Он выглядит растерянным. Вряд ли он знает, что делать дальше.

Он откашливается, когда наши взгляды встречаются.

– Тебе стоит принять душ и переодеться в сухое, чтобы согреться. А я схожу в сарай за дровами для камина.

– Нет, не надо. Я сама.

– Мэйв. – По его тону понятно, что спорить бесполезно. Я не умею разжигать камин. Ненавижу, что ему приходится все брать на себя. – Иди в душ. Я не буду заставлять тебя выходить на улицу.

Он берет связку ключей от сарая и покидает домик. Всю дорогу назад он не сказал ни слова – сидел напряженный, каждые две минуты проверял телефон, словно боялся вот-вот узнать от Маркуса, что с братом случилось что-то ужасное. Знаю, он винит себя за то, что не рядом, и я это ненавижу. Ненавижу, что он не понимает – он заслуживает провести выходные вдали от дома. Имеет право выбраться из города, отвлечься от всего и просто насладиться моментом. Он не должен жертвовать собственной жизнью только потому, что Лука решил похоронить свою.

Он прав – мне нужно согреться, поэтому беру косметичку и запираюсь в ванной. Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что выгляжу ужасно. Волосы спутанные, футболка мятая, губы посинели от холода и все еще слегка припухшие от поцелуев. Все изменилось слишком быстро. Сейчас то, что произошло в машине, кажется очень далеким, словно случилось много лет назад или даже в другой реальности.

Но это не так.

Это произошло.

И думать об этом сейчас, на трезвую голову… убийственно. Оно пугает меня, но в то же время дает надежду. Если не считать звонка Маркуса, в остальном день был идеальным. Когда я рассталась с Майком, мне казалось, что больше я ни с кем не смогу сблизиться. Я ошибалась. Сегодня я почувствовала то же самое. Даже больше. Мне так не хватало того, с кем можно вот так смеяться. Кто бы обнимал, касался и целовал меня именно так. Это беспокоит. То есть Коннор мне нравится, но что, если я тороплю события?

А что, если еще слишком рано?

Раздеваюсь и не перестаю дрожать, пока не забираюсь в душ. Замерзшие мышцы благодарно отзываются на горячую воду. Я выключаю кран, пока намыливаюсь. Не знаю, сколько воды в баке домика, и не хочу, чтобы Коннор остался без душа из-за меня. Тщательно смываю с себя рыбный запах, который въелся после озера, и, выйдя, заворачиваюсь в полотенце. Коннор уже разжег камин, когда я возвращаюсь в комнату, и сидит на кровати, уткнувшись в телефон.

Увидев меня, он вскакивает.

– Я потратила совсем мало воды, – говорю я, придерживая полотенце. – Подумала, ты тоже захочешь принять душ.

– Спасибо. Я… – Он снова проводит рукой по волосам. – Мэйв, насчет того, что произошло до этого… Может, нам стоит поговорить.

– Не обязательно прямо сейчас.

– А зачем откладывать?

– Ладно, – неуверенно соглашаюсь я.

Он поджимает губы.

– Ты первая.

– Ситуация непростая.

– Это точно.

– Ты же знаешь, я недавно вышла из отношений и… – Я четко понимаю, что хочу ему сказать. Что он мне нравится. Что я хочу попробовать. Неважно, что меня пугает мысль о том, к чему это может привести. Мне просто нужно, чтобы мы не торопились, чтобы у меня было время привыкнуть к этой мысли, убедиться, что я не перескакиваю с одного человека на другого только потому, что не умею быть одна.

Но у Коннора на уме совсем другое.

И это разбивает мне сердце.

– Да, я знаю, что ты хочешь сказать. И я согласен, – перебивает он меня. – Это была разовая акция. Будет лучше для нас обоих, если это больше не повторится.

Я чувствую резкий укол в груди.

– Да?

– В смысле, ты живешь в моем доме. Если что-то пойдет не так, будет неловко. Твой бывший еще не ушел из твоей жизни, и… рано или поздно ты отсюда уедешь. Нет смысла начинать что-то, когда мы оба знаем, что это никуда не приведет. К тому же я не ищу ничего серьезного. Я не вижу нас в таком качестве. Мы друзья. Возможно, нам стоит забыть об этом и сосредоточиться на дружбе. – Мне кажется, в его глазах мелькает неуверенность. – Ведь ты этого хочешь, правда?

Повисает тишина. Он меня отвергает. И я даже не знаю, что сказать. Черт.

– Я не хочу терять дружбу, – отвечаю я, потому что хотя бы это правда.

Он кивает, хотя выглядит встревоженным, словно в глубине души не ожидал такого поворота.

– Хорошо, что мы понимаем друг друга, – говорит он.

– Да, конечно.

– Лучше я переночую на диване.

Я хочу сказать ему, что не стоит. Что предпочла бы, чтобы он спал со мной. Что хочу услышать обо всем, что его беспокоит: о брате, о Райли, о том, как его смерть повлияла на них обоих. Что хочу, чтобы он мне доверял. Чтобы мы оставались друзьями, но при этом я могла целовать его, когда пожелаю.

Но я молчу.

Какой смысл, если он уже все решил?

А я была готова предложить ему попробовать. Черт, какая же я жалкая.

Интересно, что, черт возьми, изменилось? Час назад он говорил, что я ему нравлюсь, а потом… что? Просто передумал? Как раз когда я разделась?

Надо было подумать об этом раньше.

Надо было понять.

Неважно, насколько я нравлюсь себе. Это не значит, что я понравлюсь другим.

Я отвечаю:

– Как хочешь.

Первая отвожу взгляд, иду к кровати, беру пижаму и переодеваюсь в ванной. Всю ночь мы больше не приближаемся друг к другу.

На лицевой стороне снимка – перила в аквапарке Эспоо. Точнее, перила горки для надувных кругов, правые, те, что напротив трамплинов.

Автор делает несколько кадров, пока не остается довольна результатом, а затем спешит к следующему месту (прежде чем охрана придет и выволочет ее оттуда).