Мэйв

– Не могу поверить, что ты действительно купалась в ледяной воде.

Я смеюсь, видя ужас на лице Лии на экране. После того как мы целую неделю пытались состыковать наши расписания, сегодня нам наконец удалось созвониться по видео, чтобы обменяться новостями. Между Сарколой и Портлендом десять часов разницы, так что там пока только девять утра, а здесь уже стемнело и я готовлюсь к концерту.

Рассматриваю себя в зеркале на внутренней стороне дверцы шкафа. На мне облегающее платье, обтягивающее мои формы словно вторая кожа. Инстинктивно провожу руками по животу и бедрам и поворачиваюсь, чтобы взглянуть на себя в профиль. Как только я осознаю, что делаю, неприятное чувство пронзает меня как нож. Черт. У меня осталось всего двадцать минут, чтобы собраться. Я не могу впасть в панику прямо сейчас.

– Ты прекрасна, – уверяет меня Лия. Похоже, она отлично понимает, о чем я думаю.

– Меня это не убеждает.

– Почему? Ты выглядишь потрясающе, Мэйв. Правда. Это платье тебе очень идет.

– Я переоденусь.

Не дав ей возможности возразить, я разворачиваю ноутбук. Открываю шкаф и быстро перебираю вешалки. Шум раздражает Онни, который недовольно шипит на меня сверху. Жаль, что я не привезла с собой праздничную одежду из Майами. К счастью, наконец нахожу одну из проверенных вещей: черную мини-юбку. Надену ее с колготками и ботильонами.

Для верха выбираю футболку в рок-стиле. Она мне немного великовата, поэтому завязываю ее узлом на талии.

Намного лучше.

Я продолжаю одеваться, теперь уже в спокойном темпе.

Большую часть жизни я чувствовала себя неуверенно из-за своего тела. Я никогда не вписывалась в навязанные обществом каноны красоты, такие идеальные и недостижимые. Весь свой подростковый период я ненавидела себя, веря, что должна быть красивее или худее, чтобы делать желаемое: ходить на пляж или в бассейн, выбираться на вечеринки с друзьями. Пока однажды все не изменилось. Я поняла, что дело не в моем теле, а во всех тех глупых идеях о нем, которые мне навязали.

И я начала работать над тем, чтобы избавиться от них.

От каждой по очереди.

О том, что значит «любить себя», никто не говорит главного – этот процесс не линейный. В нем есть взлеты и падения. Большую часть времени я чувствую себя красивой, глядя в зеркало. Я обожаю свои изгибы. И, в отличие от шестнадцатилетней себя, не нахожусь в постоянной озабоченности тем, как выглядит мое тело. Но бывают и дни, как сегодня, когда все дается немного тяжелее, и это тоже нормально. Когда тебе всю жизнь вдалбливают определенные мысли, их сложно полностью выкинуть из головы. Я терпелива к себе. Все еще в процессе. Учусь. Это главное. Я справляюсь с плохими днями так же, как праздную хорошие.

– Понимаю, что зимнее купание кажется тебе безумием. – Натягивая колготки, я возвращаюсь к разговору. – Но в этом есть своя прелесть, когда пробуешь. Здесь люди часто занимаются этим зимой.

Что мне нравится в отношениях с Лией – мы хорошо понимаем друг друга. Поэтому она не настаивает и не давит. Просто говорит:

– Если бы мне пришлось это сделать, я бы умерла в процессе.

Тихонько смеюсь:

– Поверь, я думала так же. Но Коннор убедил меня попробовать, и в итоге мне понравилось.

На самом деле я была уверена, что не продержусь в воде и пяти секунд. И оказалась права. Как только я вошла, мне захотелось вылезти оттуда. Я чувствовала, что замерзаю, что мои конечности перестали слушаться и голова вот-вот взорвется. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, выскочит из груди. Но именно в этой экстремальной ситуации, когда мое тело отчаянно умоляло меня выбраться, я поняла, что никогда прежде не чувствовала себя настолько живой. Поэтому через несколько минут я появилась на кухне спросить у Коннора, когда мы повторим.

С тех пор я практиковала зимнее купание лишь раз. Два дня назад, и было так же больно, как и впервые. Но это, конечно, не отбило у меня желание продолжать попытки. Коннор говорит, когда я привыкну, то смогу оставаться в воде дольше и даже погружаться с головой, как он. Мне эта идея не очень нравится. Пока что мне достаточно того, что я захожу в воду, умираю от холода, вслух проклиная Коннора и все его существо, а потом выбираюсь.

В этом есть что-то освобождающее.

Но Лию совершенно не интересует мое зимнее купание.

– Так, значит, Коннор, да?

– Даже не начинай… – предупреждаю я.

– Я просто говорю, что ты там уже… сколько? Три недели? А до сих пор не показала ни одной его фотографии. Он красивый?

– Нет.

– Не верю.

Ну конечно не верит. Я ужасная врунья.

– Суть в том, – продолжаю я, – что я все еще тренируюсь. Мне еще далеко до их уровня.

– Их? Так их что, двое?

– Да. Коннор и Лука, они близнецы. – Неужели я ни разу не упоминала Луку?

– О, становится все интереснее.

Я со смехом фыркаю.

Закончив одеваться, беру ноутбук в общую ванную, которой пользуюсь вместе с Ханной, Сиенной и Джоном, и ставлю его на унитаз, чтобы подправить макияж. На том конце линии слышится какой-то шум. Лия оборачивается.

– Это Мэйв? – спрашивает издалека ее парень.

– Мы как раз обсуждаем возможных кандидатов тебе на замену, – отвечает она.

Логан вздыхает:

– Жалко следующего, кому придется тебя терпеть.

Лия возмущенно открывает рот. Логан, смеясь, подходит и целует ее в лоб.

– Схожу за завтраком. – Тут он видит меня на экране. – Пожалуйста, скажи, что ты так нарядилась на свидание и наконец-то послала Майка куда подальше.

– Она уже послала Майка куда подальше, – напоминает Лия, толкая его плечом.

– Мне жаль, что он вот так вот заявился в квартиру, – признаюсь я. – Я надеялась, что он этого не сделает. – Мне давно нужно было извиниться перед ними. Я откладывала это, потому что испытываю ужасный стыд каждый раз, когда думаю о том, что сделал Майк.

– Тебе не нужно извиняться за поступки твоего придурка-бывшего. Ответственность за его действия лежит только на нем, – четко говорит Логан. – К тому же, не буду отрицать, было довольно забавно смотреть, как он пытается меня запугать, сам при этом дрожа от страха.

– Худший день в моей жизни, – театрально драматизирует его девушка. – Я вдруг оказалась в самом центре битвы альфа-самцов и тестостерона. И мечтала, чтобы меня оттуда вытащили.

– Это было ужасно, – соглашается он. – Но победил я.

Лия смеется. Я рада, что они воспринимают это с юмором. Мне вот совсем не смешно от мысли, что Майк явился туда, пытаясь их запугать. Хотя я замечала многие его недостатки еще во время наших отношений, сейчас, когда мы расстались, я вижу их все отчетливее и отчетливее.

– Если вам станет легче, он позвонил мне вскоре после этого, хныча, что вы не захотели сказать ему, где я, – пытаюсь пошутить я.

Логан присвистывает, довольный ситуацией.

– Это музыка для моих ушей.

Но Лия знает меня слишком хорошо.

– И что он сказал?

– Ничего особенного, – вру я.

– Мэйв, – обеспокоенно настаивает она.

– Он был довольно… жесток со мной. Близнецы помогли мне справиться с ним. – И я заставляю себя уточнить: – Точнее, Коннор помог мне справиться.

Я не хотела снова упоминать его, потому что заметила, что в последнее время слишком много о нем говорю, но сложно избегать разговоров о Конноре, когда он, кажется, повсюду. Будь это кто-то другой, я бы не придавала этому никакого значения. Мы друзья. Хорошо ладим. Проводим много времени вместе. Проблема в том, что между нами есть еще и притяжение, и вот это меня пугает. Нехорошее сочетание. Мы с Майком были вместе семь лет. Расстались меньше месяца назад. Мне страшно, что я могу, пусть даже неосознанно, искать ему замену.

Это было бы логично, разве нет? Я всю жизнь была в отношениях. Но мне нужно научиться быть одной. Я не могу броситься в объятия первого встречного только потому, что он хоть немного хорошо ко мне относится.

Отныне лучше держать дистанцию.

Я приехала в Финляндию не за проблемами.

А Коннор явно на пути к тому, чтобы стать одной из них.

Я продолжаю думать об этом, когда десять минут спустя прощаюсь с Лией и ее парнем, заверив их, что у меня все хорошо и ничто из сказанного Майком меня не задело. Конечно, это ложь, но им необязательно знать. Не хочу беспокоить Лию. К тому же, судя по тому, как закончился наш последний разговор, я больше ничего о нем не услышу. Что касается меня, тема с Майком закрыта. Навсегда. Есть более важные вещи, о которых нужно думать сегодня вечером.

Кладу телефон и кошелек в сумку, распускаю волосы и собираюсь с духом. На всякий случай, чтобы ничего не забыть, бросаю последний взгляд на комнату. Сундучок, который дала мне Ханна, все еще стоит на письменном столе. Каждый вечер я открываю его, чтобы снова посмотреть на фотографии. Я не устаю от них, хотя их всего десять и я уже знаю все наизусть. Ханна сказала, что я могу оставить себе ту, где мама одна, но рано или поздно мне придется вернуть остальные. Обещаю себе обязательно сделать это завтра и наконец пересекаю комнату.

Ну что ж, поехали.

– Не разгроми тут ничего, – предупреждаю кота перед уходом.

Он отвечает ворчанием.

Сама не знаю почему, немного нервничаю, спускаясь по лестнице. Я ведь не так уж сильно прихорошилась: просто выпрямила волосы и слегка подкрасилась. Давно не уделяла времени себе, а, честно говоря, мне этого хотелось. Близнецы ждут меня в прихожей. Я несу ботильоны в руке. И все же стук моих шагов привлекает внимание обоих, когда я достигаю последней ступеньки.

Лука присвистывает:

– Кто ты такая и что сделала с Мэйв, которую я знаю?

Придурок.

– Ты нравишься мне все меньше и меньше.

– Не обижайся. Я просто шучу, детка. Ты выглядишь потрясающе.

То, что он сохраняет свою привычную манеру шутить, очень успокаивает. Лука, может, и придурок, но по крайней мере делает ситуацию менее неловкой. Я искоса смотрю на его брата. Он только мельком глянул в мою сторону, прежде чем снова уткнуться в телефон. Интересно, он занят чем-то важным или просто игнорирует меня? Какого фига с ним творится? Черт, я не то чтобы ждала комплимента, но не понимаю, почему он так упорно делает вид, будто меня не существует.

Похоже, «держать дистанцию» будет даваться мне гораздо легче, чем я думала.

– Мы идем?

Заметив, что я обращаюсь прямо к нему, Коннор наконец поднимает на меня взгляд. Сердце колотится как безумное. И я ненавижу его за это.

– Ты готова? – только и спрашивает он.

«Ты что, не видишь?» – хочется крикнуть мне.

– Да, я готова.

– После вас, мадемуазель. – Лука открывает дверь, пропуская меня вперед. – Обещаю вести себя как джентльмен и не смотреть куда не следует.

Врет. Надеваю ботильоны и все равно прохожу первой.

– Ты же слюни пускаешь, – дразню я его.

– Обожаю женщин с высокой самооценкой.

Не могу удержаться от смеха. Я думала, Лука уже будет в пабе к этому времени, но рада, что в итоге он поедет с нами. Мы втроем выходим из дома, и он тут же пристраивается рядом со мной. Весь в черном, в кожаной куртке и с гитарой в футляре через плечо. Наверняка весь этот образ измученной рок-звезды сводит публику с ума. Меня же довольно забавляет.

– Разве вам не нужно репетировать или что-то в этом роде? – интересуюсь я, пока мы идем к пикапу. На грунтовой дороге сложно держать равновесие на каблуках, и я стараюсь скрывать это как могу.

Лука пожимает плечами:

– Мне это не нужно.

– Ты просто невозможно самовлюбленный.

– И мы оба знаем, что тебе это нравится.

– Я за рулем, – вмешивается Коннор.

Я вздрагиваю, услышав его голос позади нас. Он обращается не ко мне, а к своему брату, который достает пачку сигарет из кармана брюк.

– Да, конечно ты за рулем. Мне нужно покурить. – Он зажимает сигарету губами, чтобы зажечь, и протягивает мне пачку.

– Ты же знаешь, что я не курю. – Жестом отказываюсь. Я стою спиной к Коннору, но готова поклясться, что чувствую его взгляд на затылке.

– Ах да. Ты же хорошая девочка. Я забыл. – Сделав затяжку, Лука убирает зажигалку и пачку в карман.

Не говоря ни слова, Коннор обходит машину, чтобы сесть за руль. Поскольку Лука садится сзади, мне нужно за считаные секунды решить, хочу ли я сесть с ним или с его братом. Меня раздражает, что я так четко это понимаю. В итоге сажусь спереди – только потому, что собираюсь заставить Коннора поговорить. Заводя мотор, он выглядит немного встревоженным. Так вот оно что! Он нервничает? Почему? Может, из-за того, что случилось утром?

Возможно, я неправильно все поняла и его ужасает мысль о том, что могло произойти. Это объяснило бы, почему он вдруг чувствует себя так неловко со мной. Хотя он ведь тоже избегал смотреть на меня, когда мы ныряли в ледяную воду и я была в купальнике, верно?

Может быть, я просто не в его вкусе, и все.

Это должно меня успокоить. Утешить. Ведь именно этого я и желала.

Но мне совсем не становится легче. Совсем.

– Сколько песен вы играете сегодня вечером? – нарушаю тишину, когда мы трогаемся с места.

Лука подался вперед и упирается локтями в наши сиденья.

– Все зависит от того, как заведется публика. У нас готово несколько. Начнем с… – И он произносит что-то по-фински, что звучит для меня как зловещее заклинание, но получает одобрение Коннора.

– Эта довольно хорошая, – комментирует он.

Лука, кажется, удивлен его вмешательством. Возможно, он не ожидал, что брат проявит интерес к его музыке.

– Ты ее слышал? Она новая.

– Да, конечно слышал. Это одна из моих любимых.

Смотрю на Луку с выражением «вот видишь?». Но он не обращает на меня внимания. На мгновение его вечная маска холодности, кажется, исчезает. Но он быстро берет себя в руки.

– Она довольно неплохая. Моя любимая… – Еще одно пугающее название на финском. – Это та, что больше всего нравится девушкам. Я часто использую ее, чтобы клеить их.

– «Женщина моего проклятия», – переводит Коннор. – Так песня называется. Не верю, что ты этим клеишь девушек.

– Конечно да. С Мэйв же сработало.

– Не сработало.

– У нас совершенно разное видение произошедшего. – Я чуть не выпрыгнула из машины на полном ходу.

– Почему ты так стремишься разбить мне сердце? – Лука поворачивается к брату. – Та еще дьяволица, а?

Услышав это, Коннор улыбается:

– Да. Женщина-демон.

Они оба смеются. Закатываю глаза. И все же я рада видеть, как они шутят вместе, пусть даже на мой счет. Коннор расспрашивает о других песнях, которые они будут играть, и о том, как прошли последние концерты. Лука отвечает на все и наконец, когда мы въезжаем в город, выбрасывает сигарету.

Я украдкой наблюдаю за Коннором, пока он ведет машину. Сегодня он одет просто, как всегда: джинсы, расстегнутая коричневая куртка и черная футболка. Он из тех парней, которые выглядят привлекательно, почти не прилагая усилий. Как же это бесит. Хотя, возможно, все дело в том, что я уделяю ему слишком много внимания. Рассмеявшись над репликой Луки, он оборачивается и видит, что я на него пялюсь. Отвожу взгляд, прежде чем ситуация снова станет неловкой.

Коннор сказал, что мы можем заехать за Норой. Однако когда я спросила у нее адрес дома, выяснилось, что она уже ждет нас в пабе, поэтому едем прямо туда. Ночной холод пробирает меня до костей, когда мы выходим из пикапа. Поскольку я не захотела брать куртку, зная, что внутри будет жарко, те двадцать секунд пути до дверей кажутся мне вечностью.

Субботний вечер, и заведение набито битком.

– Пойду найду остальных, пока мне не надавали за опоздание, – говорит нам Лука, перекрикивая музыку. Он теряется в толпе, оставляя нас вдвоем у входа.

Когда чья-то рука ложится мне на спину, я вздрагиваю. Это Коннор. Чувствую тепло его кожи даже сквозь футболку.

– Твоя подруга сказала, где она?

– У барной стойки. – У меня пересохло во рту.

– Хорошо, пойдем.

Он мягко подталкивает меня вперед. Барная стойка находится в дальнем правом углу, окруженная высокими столиками, которые уже заняты. Какая-то пронзительная песня гремит на полную громкость, пока неоновые огни скользят по залу. На сцене выступает группа, но не Луки. Если честно, я совсем потеряла его из виду. Полагаю, мы не увидим его до конца выступления.

– Мэйв! – восклицает Нора. Она не у барной стойки, а за ближайшим столиком, который ей каким-то образом удалось занять. Она спрыгивает с табурета. – Как дела? Ты выглядишь потрясающе.

Справедливости ради, она ничуть не хуже. Я улыбаюсь ей в ответ. Затем она переводит внимание на Коннора.

– Твое лицо мне знакомо, – говорит она вместо приветствия.

– Я брат Нико. Наверное, поэтому. Коннор, – представляется он и снова обращается ко мне: – Хочешь что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

Он проводит рукой по волосам, явно чувствуя себя неловко, словно не знает, что делать дальше. В итоге кивает и идет к барной стойке. Нора берет меня под руку и ведет к столику. Она заняла для нас несколько стульев.

– Какой красавчик, – шепчет она. – У него случайно нет брата-двойника?

– Почти. Есть близнец.

– Ты только что сделала мой вечер.

Не могу сдержать смех. Хоть я и мало знаю Нору, она мне уже нравится. У нее особенный стиль: вьющиеся волосы до ушей, никакой косметики и оранжевый топ с широкими рукавами, который очень подходит ее типажу. Она совсем не похожа на людей, с которыми мы обычно общались с Майком. Мне это нравится.

– Шучу. – Она садится напротив меня. – Спасибо, что пригласила. Я думала, ты не позвонишь. Извини, если напугала тебя утром. Иногда я бываю немного… резкой. Обещаю, я не специально.

Как я сказала, мне уже нравится эта девушка.

– Спасибо тебе, что пришла.

– Ты бывала здесь раньше?

– Никогда. А ты?

– Моего бывшего взяли сюда барменом пару месяцев назад, а я живу рядом. Часто здесь бываю. – Нора, должно быть, замечает изменение моего лица, потому что хихикает. – Не волнуйся, мы довольно хорошо ладим. На самом деле уже какое-то время живем вместе. Это долгая история. Я сказала ему, что мы придем, и он забронировал столик. А как, думаешь, я его получила?

Удивление быстро сменяется недоверием, и я тут же корю себя за это. Весь мой опыт в любви сводится к одному человеку: Майку. И он сделал понятия «хорошо ладить» и «бывший парень» несовместимыми. Полагаю, не у всех так. На самом деле было бы здорово, если бы все всегда заканчивалось хорошо. После того как ты разделил с человеком такую важную часть жизни, минимум, что можно сделать, – это попытаться сохранить с ним нормальные отношения.

И все же то, что Нора живет с бывшим, кажется мне немного странным. Но кто я такая, чтобы ее судить.

– Значит, ты знаешь все группы, которые здесь выступают, – замечаю я и уже собираюсь сказать ей, что Лука играет в одной из них, когда Нора раздраженно фыркает:

– Еще как знаю. И, к сожалению, знакома с большинством. Недавно у меня была стычка с одним из музыкантов. Тот еще придурок.

К нам возвращается Коннор. У барной стойки немного народу, поэтому ему быстро принесли заказ. Он ставит свой стакан на стол и встает рядом со мной. Отмечаю, что он прислушался к моей просьбе и ничего мне не принес. Майк бы так не поступил. Я уже со счета сбилась, сколько раз он заставлял меня выпивать, потому что не хотел, чтобы его девушка была «занудой» вечера.

Пытаюсь выбросить эти мысли из головы. Какого черта я продолжаю их сравнивать?

– Как Нико в классе? – интересуется Коннор, пока группа покидает сцену. Мои уши благодарны за эти минуты без оглушительной музыки.

– Он очаровательный ребенок. И очень умный. У него уровень выше, чем у остальных, хотя обычно он довольно рассеянный. – Нора хихикает. – Но не сегодня, конечно. Нужно было выпендриться перед Мэйв.

– Он правильно ответил на все вопросы, – соглашаюсь я. Не знала, что в другие дни он был невнимательным.

– Он подлизывался к тебе, – уверяет Коннор.

– Что? Зачем?

– Чтобы ты повела его есть торт, конфеты, мороженое или что там ему захочется.

Я собираюсь возразить, но закрываю рот, когда понимаю, что, черт возьми, именно это мы и сделали после занятий.

– Как ты догадался?

– Это же я научил этого мальчишку всему, что он знает, Мэйв.

Не знаю, дело ли в его взгляде или в том, как он произносит мое имя, но у меня по телу c головы до ног пробегает дрожь. С другого конца стола Нора, наблюдавшая за нами, подносит стакан к губам, чтобы скрыть улыбку. Я отхожу от Коннора, стараясь сделать это незаметно. То, как люди на нас смотрят, – вот, чего я хочу избежать.

К счастью, в нужный момент появляется отвлекающий маневр. Двое парней, направлявшиеся к бару, подходят поприветствовать Коннора. Хотя они говорят по-фински, мне не нужно понимать язык, чтобы догадаться – это его друзья. Они обнимают его и хлопают по спине с явной приятельской теплотой. Ищу взглядом Нору, чтобы не чувствовать себя неуместно, но она сосредоточена на сцене.

– Ребята, это Мэйв и Нора, – представляет нас Коннор. Затем добавляет что-то на финском – должно быть, что мы не знаем языка, потому что после этого один из его друзей, короткостриженый, обращается к нам на английском:

– Значит, ты Мэйв, да? И Нора, конечно. Я Маркус. – Он пожимает нам руки. – Рад с вами познакомиться.

Его английский хуже, чем у Коннора, но я очень ценю хотя бы попытку пообщаться с нами.

Второй парень, в пестрой рубашке и галстуке-бабочке в горошек, толкает его локтем.

– Это Федрик, – продолжает Маркус. Судя по всему, этот самый Федрик с языками дружит так же плохо, как и мы. Он говорит что-то по-фински своему другу, чтобы тот перевел. – Федрик тоже рад с вами познакомиться. С обеими. Коннор много нам о вас рассказывал… Да, о вас обеих.

Нора бросает на меня лукавый взгляд:

– Я впервые его вижу.

– Наверное, мы перепутали вас с кем-то, – поспешно исправляется Маркус. Тем временем Федрик продолжает отдавать ему какие-то указания, отчего тот морщит лоб. – И не думай использовать меня, чтобы закадрить их, придурок.

Федрик хмурится. Понял он своего друга или нет, но явно уловил его раздраженный тон. В итоге он пожимает плечами.

– Красивые девушки, – оправдывается он.

Нора улыбается:

– Этот парень мне нравится.

– Парень есть? – спрашивает ее Федрик.

– Нет, парня нет.

– Я твой парень? Может быть? – Он указывает на себя. – Я тоже красивый парень.

Это вызывает у Норы смех.

– Боюсь, что нет. Извини.

Федрик выглядит подавленным.

– Мое сердце разбито.

Услышав это, Маркус устало вздыхает. Похоже, он уже привык к глупостям друга. Они оба перебрасываются парой слов с Коннором. Тот снова проводит рукой по волосам в нерешительности.

– Они хотят, чтобы я пошел поздороваться с остальными, – объясняет он мне. Я прослеживаю за его взглядом и вижу группу людей на другом конце заведения.

– Да, конечно. Иди, – подбадриваю я его. Последнее, чего я хочу, – чтобы он думал, что должен все время быть здесь с нами.

– Ты уверена?

– Мы справимся.

– Мы присмотрим друг за другом. – Нора обнимает меня за плечи.

Хотя Коннор не выглядит убежденным, он не сопротивляется, когда Маркус уводит его к остальным. Пока они уходят, я продолжаю думать, что, возможно, в глубине души Коннор предпочел бы остаться. Они действительно его друзья или, наоборот, ему неуютно с ними, как было мне с приятелями Майка?

Федрик задержался с нами. Он протягивает нам обеим руки, чтобы одновременно их пожать.

– Друзья?

– Конечно, – соглашается Нора.

– Ты тоже красивая девушка, – говорит он мне. – Но проблема. Если я твой парень, тогда я… – Он кладет шею набок и изображает мертвеца.

Мы с Норой моргаем.

Федрик вскидывает руку в военном приветствии:

– Au revoir![6]

Затем разворачивается на пятках и исчезает в толпе.

Нора хмурит брови:

– Интересно, он знает, что это по-французски?

– Ему наверняка все равно.

Она подносит стакан к губам, пытаясь сохранить серьезность, но ни одна из нас больше не может сдерживать смех. На сцене начинает играть другая группа, и музыка снова гремит из колонок.

– Как давно Коннор вернулся? – Нора наклоняется ко мне, чтобы прокричать на ухо. Отстранившись и увидев мое растерянное лицо, она хмурится. – Разве он не был где-то в поездке?

– Я ничего об этом не знаю. А что?

– Не пойми меня неправильно, не хочу показаться любопытной, но я немного понимаю по-фински… и, не знаю, у меня сложилось впечатление, что друзья давно его не видели.

Я инстинктивно бросаю взгляд на столик парней. Коннор только что подошел к компании и ходит между всеми, обнимая и приветствуя их. Действительно, они радуются ему так, будто с их последней встречи прошли месяцы. Однако не думаю, что причина, по которой Коннор потерял контакт с друзьями, была в поездке. Если бы он какое-то время отсутствовал, кто-нибудь из его семьи упомянул бы об этом. Должно быть, здесь дело в другом.

Как бы там ни было, мы с Норой остаемся наедине довольно надолго, используя эту возможность познакомиться поближе. Нам приходится кричать, чтобы слышать друг друга сквозь музыку. Она рассказывает, что обожает преподавать в академии, хотя по-настоящему хотела бы заниматься литературным переводом. Она знает четыре языка: испанский (ее родной), английский, французский и португальский; от одного только перечисления у меня кружится голова. Кроме того, она жить не может без литературы и садоводства – оказывается, ее дом весь в цветах – и финских пейзажей. Она живет здесь уже несколько месяцев и точно уверена, что останется надолго. Когда она отправляется за новым напитком, я прошу захватить и мне что-нибудь попить, пока остаюсь присматривать за столиком.

На самом деле это место вполне неплохое. Совсем не похоже на пабы, которые я обычно посещала в Майами. Думаю, дело тут не только в расстоянии, но и в том, что Майк и его друзья были довольно… избирательны в выборе заведений.

Мой бывший, наверное, пришел бы в ужас, если бы увидел меня здесь. А ведь атмосфера тут потрясающая. Понятия не имею, когда выступает группа Луки, но те, кто играют сейчас, делают это неплохо. Рассеянно напеваю песню и именно тогда замечаю их.

Коннора.

И девушку.

Она красивая. Очень красивая. Высокая, стройная, с платиновыми волосами, кончики которых выкрашены в ярко-синий. На ней облегающее платье, похожее на то, что я чуть было не надела, но в итоге оставила висеть в шкафу. Хотя они выглядят просто друзьями, ее поведение наводит на мысль, что для нее он определенно некто больше. Она смеется над комментарием Коннора и игриво толкает его локтем.

Внутри меня все переворачивается.

– Я попросила Сэма не делать их слишком крепкими, хотя на твоем месте не особо ему доверяла бы, – шутит Нора, возвращаясь к столику. Сэм – это ее бывший, с которым, как она мне рассказала, они делят двухкомнатную квартиру в пяти минутах отсюда.

– Сколько я тебе должна? – Заставляю себя сосредоточиться на ней и перестать наблюдать за Коннором и его новой подругой.

Нора отмахивается:

– Забудь. Следующие за тобой.

– Ладно. Как скажешь.

Она рассеянно играет металлической трубочкой. Видимо, принесла ее с собой в сумочке. Мне дали пластиковую. Хотелось бы и дальше фокусироваться на Норе и расспросить ее подробнее, но, к сожалению, мое внимание автоматически возвращается к Коннору.

Нора прослеживает направление моего взгляда.

– Очевидно, что парень от тебя без ума, – замечает она. – На твоем месте я бы не волновалась.

– Мы с Коннором просто друзья.

– Он весь вечер на тебя смотрит.

– Скорее, весь вечер меня игнорирует, – с горечью отвечаю я, хотя не должна расстраиваться: именно этого я и хотела.

Нора пожимает плечами. Ее реакция ясно показывает несогласие. Собираюсь сменить тему, как вдруг она резко поворачивается ко мне.

– Не смотри, – умоляет она, незаметно прикрывая лицо рукой и волосами. Она повернулась спиной к сцене и, похоже, к тому, кого пытается избежать. – Черт, он идет сюда. Почему он не может оставить меня в покое?

Сначала я думаю, что Нора говорит о Сэме, своем бывшем, и что они не так хорошо ладят, как она мне описывала. Когда, игнорируя ее предупреждения, выглядываю посмотреть, кто там позади нее, я вижу только одного человека, направляющегося к нам. И это не Сэм.

А Лука.

– Я положил фляжку в твою сумку. Она мне нужна для концерта, – бросает он, подойдя. Тут он замечает присутствие Норы. – Надо же, опять ты?

Резко сменив манеру поведения, она скрещивает руки на груди:

– Что ты здесь делаешь?

– Я пришел поговорить со своей подругой Мэйв. – Лука снова впивается в меня голубыми глазами. – Моя фляжка, детка. Пожалуйста.

– Ты знакома с этим типом? – выпаливает Нора.

– А вы что, друг друга знаете? – выговариваю я.

– Это тот придурок, о котором я тебе говорила.

– Ты ходишь и рассказываешь обо мне людям? Я польщен, красотка.

Она раздраженно отворачивается:

– Не могу поверить, что вы друзья.

– Это брат-близнец Коннора, – объясняю я.

– Да ты издеваешься. Я так и знала, что где-то его видела. И не только из-за Нико. – Нора издает стон мучения, будто я только что сообщила ей самую ужасную новость на свете. Она начинает собирать вещи. – Я в туалет. Чтобы когда вернусь, тебя здесь уже не было, – предупреждает она Луку, обходя его стороной.

Она уходит в дурном настроении и скрывается в туалете. Лука, опершись на наш столик, провожает ее взглядом. А я все пытаюсь осмыслить произошедшее.

– Что ты ей сделал?

– Честно говоря, не помню. – Если Лука и уловил обвинительные нотки в моем голосе, то виду не подает. – Наверное, что-то серьезное. Каждый раз, увидев меня, она ведет себя так, будто хочет убить.

– Ты ведь не крутил с ней роман?

– Надеюсь, что нет. Было бы обидно не помнить об этом. – Он отталкивается от стола и поворачивается ко мне. – Мою фляжку, пожалуйста.

Со вздохом я тянусь к сумке. Смысл его слов и вся серьезность ситуации доходят до меня, только когда я чувствую холод металла под пальцами. Погодите-ка, что это вообще здесь делает?

– Ты положил свою фляжку в мою сумку?

– А как еще мне было ее пронести? Охрана меня уже знает. Обычно они проверяют мои карманы.

– Меня же могли поймать! – Не верю своим ушам.

– И это бы добавило тебе адреналина. Теперь ты живешь на пределе. Не за что, детка. Так ты дашь мне ее?

Я почти готова запустить эту чертову фляжку ему в голову. Осознав мои убийственные намерения, Лука выхватывает фляжку у меня, как только я достаю ее из сумки.

– Можно узнать, когда ты ее туда положил?

– В пикапе, пока ты пускала слюни по моему братцу. – Даже не пытаясь скрываться, он откручивает крышку и залпом выпивает большую часть содержимого, а затем вытирает рот рукой. – Ну что, готова к лучшему концерту в своей жизни?

– Я не пускала слюни по твоему брату.

– Ты что-то напряжена, Мэйв. Что случилось? Хочешь поговорить?

– Иди к черту, – рычу я на него.

– Ты просто прелесть. Будь умницей, передай от меня привет своей подружке. Может быть, тогда я посвящу тебе песню.

Собираюсь снова послать его подальше, но Лука прячет фляжку в карман и, пошатываясь, со смехом уходит. Отлично. Он пьян. И чему я удивляюсь – он же с утра начал. Думаю, не пойти ли мне поискать его или, раз уж на то пошло, Нору, когда вижу, что она выходит из туалета и сталкивается с официантом. Тот придерживает ее за плечи, чтобы она не упала. Полагаю, это Сэм. Нора что-то говорит ему, и тот следует за ней до бара.

– Ты хорошо проводишь время?

Услышав голос Коннора за спиной, оборачиваюсь. Должно быть, он попрощался с друзьями (и с той девушкой), потому что их нигде не видно. Луки и Норы нет, так что мне волей-неволей приходится остаться с ним наедине. И это мне не нравится.

Тем более что я хочу задать ему миллион вопросов.

Хочу узнать, почему его друзья так себя вели. Как давно он их не видел и почему. Кто была та девушка. Заметил ли он, как она на него смотрела. Какова ее история. И есть ли у него кто-то еще, кроме нее.

Но у меня нет никакого права их задавать, поэтому я ограничиваюсь только:

– Нора и твой брат друг друга на дух не переносят.

Коннор морщится. Похоже, он не удивлен.

– Бедняжка. Что он ей сделал?

– Он не помнит.

– Это в его духе.

– Ты знал?

– Нет, но я не вижу здесь ничего нового. Мой брат всегда был… редкостной сволочью в таких делах. Передай Норе – пусть держится от него подальше. – Его улыбка едва заметно подрагивает. Наверняка ему больно говорить такое о брате. Он делает шаг ко мне. – А так все нормально?

Я киваю.

– Как пообщался с друзьями?

– Честно говоря, лучше, чем я ожидал.

– Федрик и Маркус показались мне милыми ребятами.

– Да, они классные. Федрик… он особенный. А Маркус – отличный парень. Когда мы прощались, он раз десять переспросил, все ли правильно сказал. У него бойфренд шотландец, он мечтает переехать с ним в Шотландию и просто помешан на английском. Я их сто лет не видел, понимаешь? В глубине души думал, что они даже не подойдут со мной поздороваться.

– Они же твои друзья, ведь так? – Теперь уже я делаю шаг навстречу, воодушевленная тем, что он, кажется, готов открыться.

Коннор с горечью усмехается:

– Дружбу нужно поддерживать.

– Уверена, они по тебе скучали. А почему?.. – Я не заканчиваю вопрос.

– Не знаю. Я же говорил, что не любитель таких мест. Если честно, был период, когда мне вообще никуда не хотелось выходить.

– Прости, что заставила тебя прийти.

– Нет-нет, не извиняйся. Я даже рад. Нам же нужно было выполнить пункт из твоего списка. К тому же я давно не слышал, как играет Лука. На самом деле в этих вылазках есть что-то хорошее.

– Ну, они еще даже на сцену не вышли.

Он смеется:

– Не остри.

– И ты рад, что снова увидел друзей. – И хотя я знаю, что не стоит, что лучше промолчать, я просто не могу удержаться и добавляю: – И подруг.

В этот момент он устремляет взгляд в другой конец зала, туда, где обосновались Маркус и остальные. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как та девушка машет ему рукой.

– Ее зовут Эддисон, – говорит он. – Если хочешь, могу вас познакомить. Думаю, вы бы нашли общий язык.

Забавно, но первым моим порывом было выпалить громогласное «НЕТ». Но потом я все же подумала хорошенько: девушка ведь ничего плохого мне не сделала. Она не виновата в моих чувствах. Неясно, что связывает ее с Коннором, но, зная его, сомневаюсь, что он стал бы общаться с кем-то, кто как минимум не был бы приятным человеком.

– Может быть, как-нибудь в другой раз. – Хотя моя ревнивая и не слишком рациональная половина надеется, что этот момент не наступит никогда.

– Как тебе Нора? По-моему, она классная девчонка.

– Да, она классная. А вы… близки? Ты и Эддисон?

Почему-то мой вопрос вызывает у него улыбку.

– Нет, мы не особо близки.

– Но почему?

– Ты что, весь вечер собираешься говорить об Эддисон?

– Это ты завел разговор о ней.

– Я просто предложил вас познакомить. Хотя, если честно, ты не выглядишь особо… заинтересованной.

Делаю шаг назад.

– Что бы ты ни пытался сказать…

– А что я пытаюсь сказать?

– Можешь смотреть концерт с кем хочешь. Не обязательно торчать тут, – только и говорю я, стараясь не замечать, как весело блестят его глаза. – Иди к своим друзьям или…

– К Эддисон.

Новая волна раздражения захлестывает меня.

– Да, к ней. Или к кому захочешь. Как я уже сказала, мне все равно.

Изо всех сил стараюсь держать себя в руках. А Коннор, похоже, в полном восторге от ситуации. Наверняка понимает, что еще одна шутка – и я пошлю его куда подальше. И дело уже не в этой девушке и не в том, есть между нами что-то или нет.

А в том, что он заметил мои чувства.

И вовсю этим наслаждается.

– Знаешь, с ней у меня был первый поцелуй, – говорит он, снова делая шаг ко мне. – Еще в старшей школе.

– Как мило.

Коннор улыбается еще шире:

– Мы просто пару раз целовались. Ничего особенного.

– Но начало отличное, не так ли?

– Не думаю, что она с этим согласится.

Его слова выдергивают меня из пучины смятения.

– Ах, даже так?

– Ты не представляешь, каким я был в школе. Видела уличные фонари? Я был примерно как они. Такой же длиннющий. И с таким же количеством мозгов.

Сжимаю губы, чтобы случайно не улыбнуться.

– Дай угадаю: ты никогда не улавливал намеков?

– Ни разу.

Меня тянет на смех.

– Не верю.

– Чистая правда. Как-то Эддисон сказала мне, что я могу остаться у нее на ночь, чтобы мы вместе подготовились к экзаменам. И я заявился туда со всеми учебниками, серьезно настроенный заниматься. Райли потом целую неделю смеялся надо мной.

– И это все, чем вы занимались? Учебой?

– Когда она спросила, не хочу ли я подняться к ней в комнату, я ответил, что лучше позанимаюсь в столовой, потому что сидя мне легче сосредоточиться.

Только представив пятнадцатилетнего Коннора, уткнувшегося в конспекты и ни о чем не подозревающего, я снова едва сдерживаю смех.

– Надеюсь, ты хоть получил хорошую оценку?

– Лучшую в классе. – Он кладет руку на стол, словно отгораживая нас от шума, музыки, света и толпы. – Райли был моим лучшим другом. Общаться с девчонками у него выходило гораздо лучше, чем у меня. Он дал мне несколько советов, и вот так мы с Эддисон поцеловались. Пару раз. Потом я ей наскучил, и она нашла себе другого. Вот и вся история.

– Она разбила тебе сердце?

– Нет. На самом деле я даже почувствовал облегчение. С ней мне было как-то неловко. Общего мало. А ты? Хорошо умеешь понимать намеки?

– Смотря кто их делает.

Его взгляд бегло скользит по моим губам.

– А кто был твой первый? Я про поцелуй, если что.

– Ты правда хочешь знать?

– Майк?

– Парень из школы.

– Такой же придурок?

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– Тебе стоит перестать обзывать моего бывшего.

– Кому-то же надо делать это за тебя, ну, знаешь, чтобы ты не чувствовала себя виноватой и все такое, – отвечает он, и теперь я уже не могу сдержать улыбку. – Давай, расскажи. Мне правда интересно.

– Не самая приятная история.

– Но явно не хуже, чем у меня с Эддисон.

– Это случилось на вечеринке в начале учебного года. Я только перевелась в новую школу и оказалась в одном классе с Майком. Какой-то парень положил на меня глаз и весь вечер пытался затащить в туалет. В конце концов я согласилась. Потом узнала, что он поспорил на меня с друзьями. – От этих слов у меня перехватывает горло. Голос меняется, становясь тяжелым, глухим и печальным. – Когда мы вышли из туалета, он повел меня к своим, и я увидела, как они отсчитывают деньги. Это был его выигрыш. Он поцеловал меня, только чтобы получить сорок баксов. Сорок два пятьдесят, если быть точной.

– Мэйв…

От его сочувственного тона я качаю головой. Его жалость нужна мне сейчас меньше всего.

– Ничего страшного. Он был придурком.

– Наверное, понимал, что ты слишком хороша для него.

– Они поспорили не потому, что я была недосягаемой, Коннор. – Как раз наоборот, и в глубине души он это прекрасно понимает.

«Слабо опуститься до нее за сорок баксов?»

Ставлю бокал на стол. Мне нужно покинуть это место.

– Пойду найду Нору.

Я обхожу его, торопясь уйти, пока он не успел ничего сказать. Но далеко уйти не получается – как раз в этот момент толпа взрывается аплодисментами: группа Луки выходит на сцену. Черт. На всякий случай провожу пальцами под глазами – вдруг проскочила слеза. Нет, все сухо. Хорошо. Делаю шаг в угол, и тут в сумке начинает вибрировать телефон. Когда я достаю его, вижу, что это Коннор. Наверное, потерял меня в толпе. Не хочу сбрасывать звонок, поэтому просто убираю телефон обратно.

Странно, как некоторые моменты и детали, поначалу кажущиеся незначительными, в итоге определяют все твое поведение в будущем. Я до сих пор помню, каким гордым выглядел тот парень, когда демонстрировал меня перед друзьями. Как унизительно это было. Мне потребовались годы, чтобы понять: я не была виновата в случившемся. Со мной было все в порядке. Я заслуживала любви.

Наверное, этот страх навсегда остаться одной так никуда и не делся.

Может, поэтому я и цеплялась за провальные отношения, даже понимая, что из них все равно ничего не выйдет.

Поэтому так долго не могла порвать с Майком.

– Мэйв. – Вдруг появляется Коннор. В его лице – и раскаяние, и облегчение, что нашел меня. – Послушай, я не…

Со сцены доносится грохот.

Лука только что врезался в колонки. Пошатываясь, он встает, огрызаясь на мужчину, орущего на него снизу.

Тот говорит что-то еще – и у Луки окончательно сносит крышу. Он не медлит ни секунды.

Развернувшись, он бросается на обидчика.

Черт.

Черт.

Коннор срывается с места. Я бегу за ним. Толпа с криками шарахается назад, подальше от драки.

Мы подбегаем как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лука катается по полу с тем мужиком и получает удар в лицо. Коннор тут же бросается их разнимать. Люди мечутся передо мной, не давая пробиться ближе. Сквозь мешанину рук и голов я успеваю заметить, как Коннор хватается за глаз. Ему тоже досталось.

Черт, черт, черт.

– Эй! – кричу я, видя, как еще двое парней – похоже, друзья того типа – присоединяются к драке. Я уже готова ринуться вперед, как наконец появляется охрана.

Лука сидит на полу, из его разбитой губы течет кровь. Сплюнув, он вытирает рот тыльной стороной ладони и смеется. От этого его противник рычит и пытается вырваться, чтобы снова броситься в драку. Замечаю, что один из парней – не охранник, а официант. Это Сэм. Бывший Норы.

Мы обмениваемся с Норой встревоженными взглядами.

– Уведи его отсюда, – тут же умоляет она.

Я все еще в шоке, в полном. К счастью, Коннор уже делает это за меня. Он поднимает брата с пола и тащит к выходу, переругиваясь с охранниками по-фински. Один из них хватает меня за руку, когда я пытаюсь пойти следом. Вырвавшись, я бегу за близнецами. На улице оказывается намного холоднее, чем было раньше. Пошел снег.

– Какого черта тут произошло? – требую я ответа. Удивительно, что мне вообще удается связать эти несколько слов.

– Садись в машину, – командует Коннор.

– Но…

– Мэйв, садись в машину.

Его жесткий и властный тон заставляет меня послушаться. Лука отталкивает брата и, пошатываясь, сам идет к машине. Коннор тем временем садится за руль. Его молчание убийственно и тревожно. У Луки начинается приступ кашля. Он снова сплевывает кровь на землю, и я спешу подхватить его под руки, чтобы он не упал.

– О чем ты вообще думал? – шепчу я. Не знаю, что я сейчас чувствую – злость, страх или подступающие слезы.

Он отстраняется от меня.

– Этот урод заслужил.

– Мэйв, – торопит Коннор.

– Сам дойдешь? – с тревогой спрашиваю я Луку.

Не отвечая, он открывает дверь, забирается внутрь и с силой захлопывает ее, даже не пристегнувшись. Я тоже сажусь в машину, снова на переднее сиденье. Коннор уже завел мотор. Когда мы выезжаем с парковки, я бросаю взгляд на Луку в зеркало заднего вида. Он развалился на сиденье и закрыл глаза, видимо, пытаясь справиться с приступом тошноты.

Кроме разбитой губы, у него еще и бровь рассечена.

– Скажи, если надо будет остановиться, чтобы тебя стошнило.

Лука безжизненно смеется:

– Коннор скорее даст мне заблевать всю машину, чем окажет сейчас такую услугу, правда, братишка?

– Конечно же нет, – вмешиваюсь я и поворачиваюсь к Коннору. – Мы остановимся, если надо, правда?

– Злишься на меня, потому что я испортил тебе вечерок с твоей девочкой? – Лука снова вытирает кровь с губы и обращается ко мне: – Забавно, да? Он неделями только о тебе и думает, а как до дела дошло – даже в глаза посмотреть не может.

У меня все внутри переворачивается.

Это было жестоко.

– Замолчи, – тихо прошу я.

– Я просто говорю правду. Потом он еще спасибо скажет. – Лука снова закрывает глаза. – Поэтому ты никогда не ходишь на мои концерты, – говорит он брату. – Тебе стыдно видеть меня таким. Я вызываю у тебя отвращение.

– Лука, – предупреждаю я.

– Если ты так меня ненавидишь, какого хрена до сих пор не свалил?

– Лука, – повторяю я.

– Ты здесь никому не нужен.

– Хватит уже! – взрываюсь я.

Теперь мой голос звучит куда тверже, хотя в груди все сжимается и трудно дышать. Лука переводит взгляд на меня.

– Наш добренький Коннор. Вечно ему нужна защита.

Я взглядом умоляю его замолчать. Он снова поворачивается к брату:

– Ты ведь не рассказал ей, да? Не сказал, что Райли – это наша вина?

– Прекрати сейчас же, – настаиваю я.

Но он не сводит глаз с Коннора.

– Ты чертов лицемер, – бросает он.

Затем резко откидывается назад, словно не в силах больше говорить с нами. Я немного успокаиваюсь, понимая, что ему больше нечего сказать, хотя мне по-прежнему ужасно хочется плакать. Коннор молчит. Он сжимает руль так сильно, что костяшки пальцев побелели, плечи напряжены, а лицо серьезнее, чем когда-либо. Как я и опасалась, ему, должно быть, попали в левый глаз. Кожа вокруг него заметно краснеет.

Мне невыносимо видеть его таким.

Он никак не реагирует на нападки брата.

Просто терпит, не говоря ни слова.

Больше никто из нас не проронил ни звука за всю поездку. Когда Коннор паркуется у дома, я выхожу первой, чтобы помочь Луке. Открываю ему дверь, и он буквально вываливается из машины. Из последних сил пытаюсь его удержать. Он очень тяжелый. К счастью, вскоре он сам встает на ноги.

– Какие ручки, – насмехается он, когда я беру его под руку.

– Заткнись.

Мы слышим, как с силой хлопает дверца – это Коннор выходит из машины.

– Он ревнует каждый раз, когда видит меня с тобой, знаешь? Вот почему всегда такой злой, когда мы вместе.

– Ты придурок.

Не знаю, говорила ли я ему это раньше в шутку, но сейчас это абсолютно серьезно. Лука, должно быть, понимает, потому что его улыбка тут же гаснет. Он с презрением отталкивает меня и, еле волоча ноги, сам ковыляет к заднему крыльцу дома. Ну и отлично. Пошел он к черту.

– Он там не наблевал? – Коннор подходит и заглядывает внутрь фургона. Кажется, он с облегчением выдыхает, убедившись, что ничего не испачкано. – Ладно. Одной проблемой меньше.

– Ты в порядке?

Я не могу не спросить. Когда он поворачивается ко мне, то выглядит… изможденным. А его глаз все хуже.

– Да. Пустяки.

– Тебе надо приложить лед.

– Мэйв, я сказал – пустяки.

Я уже собираюсь подойти ближе, но его голос звучит так резко и властно, что я застываю на месте.

Коннор устало вздыхает. Трет лицо, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

– Поздно уже. Иди ложись. Я сам разберусь с братом. Засуну его в душ, чтобы он хоть немного протрезвел, и посмотрю, насколько серьезные раны. Ключи от домика еще у тебя?

– Твой отец оставил их на стойке.

– Хорошо. Я возьму их по-тихому.

– Дай я помогу.

– Это не твое дело.

– А, значит, твое? – не выдерживаю я. – Ты правда считаешь, что он заслуживает твоей заботы после того, как отвратительно с тобой обошелся?

Этот вопрос застает его врасплох. У меня душа разрывается, когда я вижу боль и уязвимость на его лице.

– Может, и не заслуживает, – медленно отвечает он. – Но он мой брат, Мэйв. Если не позабочусь я, то кто?

Он выглядит таким измученным, что мое сердце рассыпается на мелкие кусочки.

Интересно, сколько раз он повторял это себе.

Сколько раз прикрывал Луку, тайком привозя его домой и заботясь о нем втайне от родителей – как собирается сделать и сегодня. Интересно, понимает ли Коннор, как несправедливо поступает с собой. Что он отдает намного больше, чем получает.

И что, если он не будет осторожен, Лука утянет его за собой на дно.

– Скажи мне, если что-то понадобится, – прошу я, хотя знаю: что бы ни случилось, он не позвонит.

Коннор кивает. Кажется, он уже собирается уйти, но вдруг что-то вспоминает. И неловко поворачивается ко мне.

– Насчет того, что было до…

– Не беспокойся об этом, – спешу сказать я, думая, что он имеет в виду слова его брата о Райли, о своей якобы «одержимости» мной и о том, что он не может посмотреть мне в глаза. Это все ерунда. Я не придам этому никакого значения.

– Тот парень, который поспорил, что поцелует тебя, – придурок. Ты не заслуживала ничего из того, что он сделал. И я действительно считаю, что ты намного выше его и всех его друзей, – говорит он.

У меня пересохло во рту. Сердце резко подскакивает.

– Сегодня ты выглядишь потрясающе.

Если во мне и оставались какие-то силы, то этими словами Коннор окончательно обезоруживает меня.

– Спасибо, – кое-как выдавливаю я.

– Спокойной ночи, – добавляет он.

– Да, спокойной ночи.

Мы вместе входим в дом. Коннор берет ключи из ящика на стойке, и, пока я поднимаюсь к себе в комнату, он снова выходит на улицу.

На обратной стороне снимка – Амелия, Ханна, Питер и Джон улыбаются в камеру за рождественским ужином. Фотографировала Сиенна. Ей тогда было всего четыре года. Пришлось сделать несколько дублей, чтобы получился четкий кадр. На фото слева осталось слишком много пустого пространства, а у Джона справа обрезана нога, но Сиенна была очень довольна результатом.

Через несколько минут Ханна и Джон объявят, что ждут ребенка.

И еще никто тогда не знал, что на этот раз родятся близнецы.