Мэйв

Коннор был прав.

Снег начинает таять в начале мая.

Уменьшаю зум камеры и меняю несколько настроек, чтобы объектив не захватывал лишний свет. Я сижу на кухонном подоконнике – моем любимом месте для съемки. Отсюда открывается потрясающий вид на причал. За последнюю неделю пейзаж радикально изменился. Теперь, когда снега почти не осталось, я могу видеть охристую землю и зелень пышных крон деревьев, окружающих озеро. В последние дни стало намного теплее, хотя и недостаточно для того, чтобы вода оттаяла.

Навожу камеру и делаю такой же снимок, какой делала каждый день в одно и то же время с тех пор, как Ханна подарила мне камеру. Эта привычка возникла спонтанно, и я собираюсь следовать ей до самого отъезда. Мне кажется будет красиво, если запечатлеть весь процесс: переход от холода к теплу, когда Финляндия из ледяного и одинокого места, где никогда не видно солнца, превращается в край, с приходом весны наполняющийся жизнью.

Пока я удаляю из галереи неудачные фотографии, мое внимание привлекает движение слева. Припарковав пикап у дома, Коннор в потертых джинсах и неизменной коричневой куртке направляется к причалу. Он наклоняется, чтобы поднять какие-то пакеты. В этот момент появляется его отец и говорит что-то, отчего Коннор улыбается. Я долго не раздумываю: поднимаю камеру, навожу фокус и нажимаю на спуск.

– Мне все еще кажется, что эта твоя история с фотографиями немного смахивает на преследование, – слышу я за спиной.

Вздрагиваю, быстро оборачиваюсь и вижу, что на кухню только что вошел Лука.

– Не волнуйся. – Он поднимает руки. – Я единственный, кто это видел, и обещаю сохранить твой секрет.

– Ты в порядке? – Я встаю, игнорируя его слова, снимаю камеру с шеи, кладу ее на подоконник и подхожу к нему. – Выглядишь неважно. – Под его глазами появились темные круги, от которых он кажется больным.

Придерживаясь репутации бесчувственного придурка, Лука хмурит брови:

– У меня похмелье. А у тебя какое оправдание?

– Иди к черту.

– Это очень мило, что ты так обо мне беспокоишься, Мэйв. Но не стоит. Я в порядке. – Он открывает шкаф, чтобы достать чашку. Для завтрака уже слишком поздно, но, похоже, его это не волнует. – Я выгляжу еще не настолько плохо. И даже если так, то оно того стоило. Я не собирался сидеть дома в субботу вечером.

– Где ты был?

– Да так, – с безразличием отвечает он. – Могу позвать тебя в следующий раз, если хочешь. Чтобы ты перестала умирать со скуки и наконец-то повеселилась.

За три недели, что я здесь, я успела выучить распорядок дня каждого члена семьи. Они все вместе завтракают рано, около семи или восьми утра, и перед тем, как отправиться на работу, Сиенна отвозит Нико в школу. Она работает ассистентом в городской стоматологической клинике. Тем временем Ханна и Джон по очереди занимаются магазином и делами хостела, когда есть постояльцы. Мы с Коннором помогаем им, если они нам позволяют. Если нет – Коннор учится в своей комнате, в гостиной или на кухне, а я брожу повсюду с камерой, которая стала своего рода продолжением моего тела.

Луку найти сложнее всех. Иногда он вместе с братом доставляет заказы, но крайне редко предлагает помочь в магазине или по дому. Почти никогда не появляется за завтраком. Большую часть ночей проводит вне дома, а когда возвращается – под его глазами виднеются темные круги, а на лице следы похмелья.

Как сегодня.

Я молча наблюдаю за ним, пока он готовит кофе с молоком. Он сует руку в карман пиджака и достает что-то металлическое. Фляжку.

– Не смотри на меня так, – бормочет он, наливая содержимое в кружку. – Мне нужно прийти в себя. У меня репетиция с группой.

Закрыв фляжку, он убирает ее обратно и делает длинный глоток из чашки. Я не большой специалист по алкоголю, но не думаю, что его сочетание с кофе приводит к чему-то хорошему. Подавляю порыв сказать ему быть осторожнее. Лука все равно не станет слушать мои советы.

– Вы сегодня выступаете? – спрашиваю я, решив обойтись без нотаций.

– Да. В одном городском пабе. Нас пускают играть там каждую неделю.

– Можно мне пойти?

Такого он явно не ожидал.

– Что? – защищаюсь я. – Ты сам говорил. Я уже почти месяц здесь и еще ни разу не выбралась повеселиться. А ты ведь давно обещал, что, если я захочу посетить ваш концерт, буду более чем желанной гостьей.

– Не уверен, что такие места в твоем вкусе.

– Ты не знаешь, что в моем вкусе.

– Что ж, твоя взяла. – Он салютует мне чашкой, прежде чем снова сделать глоток. Затем окидывает меня взглядом с ног до головы. – Ты же пойдешь в другой одежде, правда?

Закатываю глаза. С моими джинсами и свитером все в порядке, но это же Лука. От него другого и не ожидалось.

– Да, Лука. Я пойду в другой одежде.

– Отлично. Тогда можешь прийти. Хотя не обещаю, что мои друзья не будут к тебе подкатывать.

– Я это переживу.

– И еще не обещаю, что сам не попробую к тебе подкатить.

– Привыкла. А можно пригласить Коннора?

– Коннора? – Лука издает горький смешок. – Конечно. Мне не терпится услышать, какую отмазку он придумает в этот раз.

Он на удивление быстро допивает кофе. Сделав последний глоток, ставит чашку в раковину и уже собирается уходить. Что-то подталкивает меня заступиться за его брата.

– Я уверена, что он с удовольствием бы пришел, – возражаю я.

– С чего ты так решила?

– Он твой брат.

– Он уже несколько месяцев не был ни на одном нашем концерте.

– Я говорила с ним об этом на прошлой неделе. Он сказал, что хотел бы прийти. Кстати, когда ты сам в последний раз его приглашал?

Голубые глаза Луки никогда не казались мне такими холодными, как сейчас, когда они впиваются в мои. Он молчит несколько секунд, которые тянутся вечность.

– Ты ступаешь на опасную территорию, Мэйв, ты ведь это понимаешь? – В этом предупреждении есть что-то, вызывающее мурашки по коже. Лука направляется к двери. – Но скажи ему: если хочет, пускай приходит. На самом деле я уверен, что в итоге он согласится. Неважно, что последние месяцы он не проявлял никакого интереса к моей музыке. Достаточно будет того, что попросишь его ты, и тогда он примчится сломя голову. Увидимся вечером, – бросает он сухо, прежде чем покинуть кухню.

* * *

– У меня есть суперидея! Нет, правда, это… лучшая идея на свете. И придумал ее я! Хочешь, расскажу? – тараторит Нико, пока мы поднимаемся в автобус.

Я принимаю у водителя сдачу и веду мальчика к ближайшим свободным местам. Нико жует печенье, и я испытываю огромное облегчение от того, что нас пустили, не заставив выбросить угощение. Я бы совсем не знала, как – без знания финского – объяснить водителю, что отобрать это печенье равносильно подписанию смертного приговора.

Поездка в город занимает полчаса. Чем меньше будет криков и слез, тем лучше.

– Хочешь, расскажу свою идею, Мэйв? – снова настаивает Нико с набитым ртом. Наконец он доедает свое проклятое печенье.

Пристегиваю его ремнем безопасности, пока он собирает упавшие крошки с куртки. Затем пристегиваюсь сама.

– Удиви меня.

– А что, если я сегодня не пойду в академию?

– Почему ты думаешь, что это покажется мне хорошей идеей?

– Тогда мы могли бы сходить поесть мороженое.

– Сейчас зима.

– Да ладно. Уже почти нехолодно.

Я проверяла температуру утром. Сегодня, если говорить точно, на улице максимум десять градусов. Но что еще ожидать от ребенка, выросшего в местах, где зима с пятнадцатью градусами ниже нуля – это норма.

– Ты не можешь пропускать академию, – говорю я, возвращаясь к важному.

– Почему нет? Мне не нужны уроки английского. Я уже знаю его. И каждый день практикую с тобой.

Честно говоря, это неплохой аргумент. Когда Ханна рассказала мне, что Нико ходит на дополнительные занятия по английскому, мне это тоже показалось бессмысленным. Потом она объяснила, что в их школе не преподают английский, и все встало на свои места. Ханна и Джон хотят, чтобы их сын не только умел говорить и понимать язык, но и правильно писал. А для этого нужна грамматика. Так что уроки действительно необходимы. Уверена, что в будущем Нико оценит это, даже если ему сейчас занятия кажутся занудными. Если он действительно опережает своих сверстников по уровню знаний, то ходить в академию несколько раз в неделю, должно быть, довольно скучно.

Поняв, что не заставит меня отступить, Нико тяжело вздыхает, открывает свой рюкзачок и вытаскивает две фигурки: одна из них – Супермен, а другая – злодей, имя которого мне неизвестно. Он начинает играть с ними, заставляя их драться и сталкиваться друг с другом. Тем временем я расслабляюсь в кресле и смотрю в окно, стараясь запомнить маршрут. Я всего лишь третий раз сопровождаю Нико на занятия и все еще плохо ориентируюсь.

Первый раз был на прошлой неделе. Я вышла из дома Ханны и Джона взволнованная и напряженная как никогда; и не только из-за всех полученных указаний, но и потому, что мне доверили ребенка, а это огромная ответственность. Я понятия не имела, что делаю и сможем ли мы добраться до места. Когда приезжаешь из другой страны и не знаешь языка, даже такая простая вещь, как спросить дорогу, превращается в настоящую пытку. Не говоря уже о том, чтобы оплатить проезд в автобусе и проверить, правильно ли тебе дали сдачу. Несмотря на все это, в тот день мы добрались до академии целыми и невредимыми. И вовремя. Это было первое, что я смогла сделать самостоятельно с тех пор, как приехала сюда, поэтому я восприняла это как маленькую (а точнее, даже большую) победу. Во второй раз было намного проще. Теперь я чувствую себя гораздо увереннее.

К тому же выбираться из дома мне полезно. Я живу в Финляндии уже три недели и до недавнего времени даже толком не видела деревню. Саркола очень красивая. Дом Ханны и Джона стоит у озера, и от него идет грунтовая дорога, ведущая к главной трассе, где теснятся четыре-пять домов. Это и есть маленький центр поселка, там же находится и автобусная остановка. Хотя вдоль дороги есть и другие дома, они расположены так далеко, что добраться туда без машины практически невозможно. Это место совсем непохоже на Портленд или Майами, где улицы всегда наполнены шумом и людьми. Здесь, в Финляндии, в этой маленькой деревеньке, царит спокойствие.

И я могла бы к этому привыкнуть.

На самом деле я уже привыкла.

– Мы можем договориться. Ты разрешаешь мне пропустить занятия, а я дам тебе что-нибудь взамен. – Похоже, Нико не готов так просто сдаться, как я думала изначально.

– И что же ты можешь мне дать?

– Секреты, – шепчет он со зловещим видом.

– Секреты?

– Я знаю их много. Про всех. Например, ты в курсе, что Коннор?..

– Нельзя вот так рассказывать семейные секреты кому попало, – отчитываю я его, хотя сама умираю от любопытства.

Услышав это, Нико надувает губы.

– Но ты не кто попало. Ты моя лучшая подруга. И этот секрет забавный. Он про Онни.

А, опять этот проклятый кот.

Я надеялась, что ему в конце концов надоест и он найдет другое место для сна, но, к сожалению, кот продолжает проводить весь день в моей комнате. Однажды я воспользовалась моментом, когда он вышел, заперла дверь на щеколду и попыталась оставить его снаружи. В ответ он два часа мяукал и царапал дверь. В итоге пришлось его впустить. И теперь мы продолжаем существовать вместе. Относительно мирно. Я все время чувствую себя незваной гостьей, хотя это вроде как моя комната.

– Не верю, что у тебя есть секреты про Онни, – возражаю я, прекрасно понимая, что провоцирую его. Лучше пусть Нико говорит о коте, чем о своем брате.

– Конечно есть! – восклицает он, стукнув по сиденью, а затем скрещивает руки на груди. – Но теперь я тебе не расскажу.

– Ах, нет?

– Нет. Потому что тебе нельзя уверять.

– Ты хотел сказать «нельзя доверять»?

– Да. Так. Это был суперинтересный секрет. Жаль, что теперь ты его не узнаешь. – Он искоса поглядывает на меня, проверяя, верю ли я в его обиду. Наконец издает театральный вздох, словно я не переставала настаивать и это убедило его уступить. – Ладно. Расскажу. Только потому, что это суперсмешно.

– Хорошо, – с улыбкой соглашаюсь я.

Нико поворачивается ко мне и скрещивает ноги. Такое ощущение, будто он собирается сделать самое важное признание в мире.

– Знаешь, как Онни оказался тогда в домике?

– Ты про тот день, когда я приехала? – Я до сих пор помню, как испугалась, когда открыла глаза и обнаружила его трущимся о мою щеку.

– Коннор сказал мне, что это он его впустил.

– Коннор? Зачем?

– Не знаю. Может, хотел тебя напугать. Или просто искал повод с тобой заговорить.

От этой мысли у меня все переворачивается внутри. И я тут же корю себя за это. Глупости. Ладно, может, Ханна и говорила, что ее сын испытывал что-то вроде… платонической любви ко мне, когда мы были детьми. Но мы и были детьми. Прошло очень много времени. Все сильно изменилось. Я сильно изменилась. Он тоже.

И все же теперь…

– Мэйв, – зовет меня Нико.

– Да?

– Как думаешь, ты нравишься моему брату?

– Очень сомневаюсь.

– Почему? Ты очень красивая. Я думаю, может быть, ты ему нравишься. – Он снова садится прямо и принимается болтать ногами. – Коннор хороший человек, правда? И иногда даже забавный.

– Да, он хороший. И иногда забавный, – соглашаюсь я шутливым тоном. Слышать, как Нико отзывается о брате, согревает мне сердце.

– А он тебе нравится?

– Нет.

Он хихикает:

– Неправда.

– Нет, правда.

– Конечно неправда. Я знаю, когда ты врешь. Поэтому я понимал, что ты говорила правду, когда клялась, что не похищаешь финских детей. Кстати, мне кажется, Коннор немного ревнует.

– Ревнует? – Мне нужно время, чтобы осмыслить услышанное.

– Да. Потому что ты моя лучшая подруга, а не его.

– Я могу быть лучшей подругой вам обоим.

– Нет, не можешь.

– Ну ладно.

– Давай пойдем за мороженым после академии?

– Слишком холодно для мороженого.

Он надувает губы:

– Ну, пожалуйста, Мэйв.

– Посмотрим.

Все его лицо светится от радости.

– Это значит «да»?

– Только если ты не скажешь маме.

– Я сохраню твой секрет. – Он проводит пальцами по губам, словно запечатывая их. – Правда. Это обещание лучших друзей.

Спустя двадцать минут мы наконец прибываем на место. Нокиа – не большой город, но довольно индустриализированный по сравнению с окрестными поселками. Автобус высаживает нас на какой-то площади с парковками. Нико берет меня за руку, чтобы провести к проспекту. То, что я не заблудилась в первый раз, – только его заслуга. Теперь я уже знаю дорогу, но все равно позволяю Нико вести меня, потому что мне кажется трогательным, как он гордится собой.

Вскоре мы добираемся до академии. Зайдя в здание, поднимаемся на второй этаж, где находится его класс. Мы успеваем как раз вовремя: остальные дети, все разных возрастов, заходят внутрь. Нико отпускает мою руку, берется за лямки своего красного рюкзака и поворачивается ко мне.

– Ты подождешь меня здесь?

– Я пойду прогуляюсь. – Наклоняюсь к нему, чтобы расстегнуть куртку. – Как только выйдешь, я буду здесь и заберу тебя.

Он обнимает меня.

– Näkemiin[5], Мэйв, – прощается он по-фински.

– Näkemiin, Нико.

Большинство родителей оставили своих детей у входа в здание, так что я единственный взрослый здесь. Решаю подождать, пока Нико войдет в класс. Не совсем понимаю, куда отправиться. Здесь особо нечего смотреть, и я боюсь слишком далеко зайти и не суметь вернуться. Наверное, пойду в ближайшее кафе и посижу там, чтобы скоротать время.

– Привет, Нико! С кем ты сегодня пришел? С папой или мамой? – слышу я вопрос учительницы, когда он заходит в класс.

– Я пришел с Мэйв, – объясняет он. – Это моя новая няня. И лучшая подруга.

И тут я понимаю, что у меня в руке до сих пор фигурка Супермена, которую он мне дал.

Спешу к двери, чтобы вернуть ее. Нико будет волноваться, когда не найдет. К тому же я не собираюсь гулять с ней. Как раз в этот момент мне преграждает путь молодая девушка примерно моего возраста, с короткими вьющимися волосами.

Должно быть, учительница Нико.

– Могу я чем-нибудь помочь? – приветливо спрашивает она.

От неожиданности услышать здесь родную речь я на мгновение замираю. Ну конечно. Она же учительница английского. Естественно, она знает английский.

Показываю ей фигурку:

– Нико забыл.

Она широко распахивает глаза.

– Спасибо, – шепчет она, словно я только что спасла ее от мировой катастрофы. Такой драматизм заставляет нас рассмеяться. – Ты, должно быть, Мэйв, новая няня Нико.

– Вроде того. Я… подруга семьи.

– Останешься посмотреть урок?

– Не хочу мешать, – тут же отвечаю я.

– Не помешаешь. Мне нравится время от времени приглашать родителей. Мама и папа Нико никогда не могут остаться, потому что им нужно сразу бежать обратно в магазин. Я уверена, он обрадуется твоему присутствию. Ему будет приятно хоть раз побыть в центре внимания.

Этого достаточно, чтобы убедить меня. Робко захожу в класс. Она закрывает за мной дверь.

– Кстати, я Нора. Приятно познакомиться.

Я сажусь там, где мне указывает Нора, в конце класса. Комната полна детей разных возрастов. Нико сидит за столом слева, и, когда учительница подходит к нему, чтобы отдать фигурку, он оборачивается, видит меня и расплывается в улыбке во все лицо. Наверняка Ханне и Джону очень грустно, что они не могут остаться ни на один урок. Подумав об этом, я чувствую еще большую благодарность к Норе за то, что она позволила мне поприсутствовать.

Урок длится примерно час. Мне он кажется коротким. Нора проявляет бесконечные любовь и терпение к детям. На этой неделе она обучает их лексике. Время от времени задает вопросы классу, и Нико всегда первым поднимает руку. Каждый раз, когда отвечает правильно, он оборачивается посмотреть на меня, чтобы убедиться, что я тоже это слышала. Не могу передать словами, насколько меня это трогает.

Когда Нора заканчивает урок, я подхожу к ее столу, пока Нико собирает свои вещи, а другие дети выходят из класса.

– Спасибо, что разрешила мне остаться, – говорю я. – У тебя отлично получается. Видно, что дети тебя обожают.

– Рада, что ты так думаешь. Честно говоря, когда мне предложили эту работу, я не была уверена, что справлюсь, – признается она, убирая стопку бумаг и пенал в портфель. – Немного… сложно влиться в местную жизнь, когда приезжаешь издалека. Хотя тебе это и так известно, да?

– На самом деле я здесь недавно. Приехала около трех недель назад.

– Надо же, и как тебе?

– Нормально, наверное. Я почти не выходила из дома.

Мой ответ смешит ее.

– Поверь, я тебя понимаю. Первые два месяца в городе у меня не было ни одного друга. Даже сейчас мне сложно найти людей, с которыми можно куда-то выбраться, хотя я уже давно здесь обосновалась. Целыми днями меня окружают дети и другие учителя, а те, если честно, не самые интересные собеседники. – Она улыбается мне. – Знаешь что, Мэйв? Мы с тобой могли бы подружиться.

Я улыбаюсь в ответ:

– Да. Я согласна.

– Чем ты любишь заниматься? Может, сходим как-нибудь выпить кофе? Так мы могли бы лучше узнать друг друга.

Морщу лоб.

– Что угодно, только не кофе. Пожалуйста.

Нору охватывает приступ смеха.

– Он ужасен! Думала, я одна так считаю! Не выпила ни капли с тех пор, как приехала из Испании.

– Ты из Испании? – интересуюсь я. Хоть я и заметила у нее необычный акцент, не задумывалась о том, откуда она могла быть родом.

– Да. Ну, наполовину. Я родилась в Испании, но у меня аргентинские корни по отцовской линии. Приехала в Финляндию на каникулы с подругами, пока училась в университете, влюбилась в страну и, как только получила диплом, решила попытать счастья здесь. Остальное уже история. А ты? Ты из Штатов?

– Да. Из Майами.

– Никогда не думала о том, чтобы преподавать английский? В академии нам бы пригодился носитель языка, особенно для практики с учениками, которые хотят сдавать официальные экзамены. Могу поговорить о тебе с начальницей, если хочешь.

– Правда?

– Конечно. Ты ей понравишься. – Она открывает портфель и достает телефон. – Если дашь мне свой номер, я напишу тебе, чтобы у тебя тоже был мой, и мы будем на связи.

Я диктую номер. Нора заправляет непослушный локон за ухо, пока печатает, и тут же мой телефон вибрирует, оповещая о сообщении. Она прислала мне стикер – девочку с букетом цветов, немного напоминающую ее саму. В этом полосатом свитере и джинсовом комбинезоне она похожа на хиппи. Мы прощаемся, пообещав скоро увидеться, и, когда выходим из класса, Нико берет меня за руку.

– Теперь вы с учительницей Норой подруги? – спрашивает он, пока мы спускаемся по лестнице.

– Типа того.

– Знаешь, как мы можем это отпраздновать?

– Мороженым? – угадываю я.

– Мороженым! – восклицает он.

Смеясь, я позволяю ему вывести меня из здания.

Уже почти обед, когда обратный автобус высаживает нас на дороге, ведущей к дому Ханны и Джона. Хорошо, что я на самом деле не собиралась держать в секрете историю с мороженым. Как я и боялась, Нико перепачкал всю футболку. По крайней мере, я предусмотрительно расстегнула ему куртку перед тем, как он начал есть. Футболку отстирать легче, чем ее. Он скачет передо мной, сталкивая своих супергероев друг с другом.

– Наперегонки до озера, Мэйв! – вдруг кричит он и срывается с места.

О боже мой.

Что мне только не приходится терпеть.

– Подожди меня! – кричу я в ответ.

– Неудачница!

Такая ситуация исчерпала бы мое терпение, будь это любой другой ребенок, но в Нико есть что-то особенное, перед чем я не могу устоять. Бегу за ним, ловлю его, не дав добраться до причала, и поднимаю в воздух, пока он заливается смехом.

– Нет! – вопит он, извиваясь. – Отпусти меня!

– Сейчас я брошу тебя в озеро.

– Нет! Помогите! Мэйв!

В конце концов он заражает меня своим смехом. Когда опускаю его, Нико визжит и убегает, чтобы я его догоняла. Как раз в этот момент слышу шум мотора и оборачиваюсь: Коннор паркует семейную машину перед домом. Пикап все еще стоит сбоку, где он оставил его утром. Коннор выходит, хлопнув дверью, и я замечаю, что он не один. С ним Лука.

Они о чем-то спорят по-фински.

И без знания языка понятно – дела плохи.

– Нико. – Я приседаю, чтобы оказаться на его уровне, когда он подбегает ко мне. Он думает, что мы все еще играем, поэтому сначала не дается в руки. Мне требуется несколько секунд, чтобы привлечь его внимание. – Знаешь что?

– Что? – Он тяжело дышит.

Киваю в сторону его братьев:

– Я уже столько времени здесь, а мы до сих пор не устроили снежную битву.

Нико широко распахивает глаза.

На его лице расцветает широкая улыбка.

– Взять их! – шепчет он. Как только я отпускаю его, он бежит к фундаменту дома, лепит снежок и выскакивает на середину дороги, преграждая путь братьям. – Эй, Лука! Ты водишь! – Он бросает снежок и попадает тому в ногу.

После этого Нико бежит прятаться со мной за пикапом. На секунду я боюсь, что близнецы просто проигнорируют его и продолжат спор. К счастью, соревновательный дух берет верх. Оба наклоняются, чтобы набрать оставшийся на земле снег. Вот это да.

Смеюсь, когда снежок Коннора пролетает мимо.

– У тебя ужасная меткость! – усмехаюсь я.

– Это мы еще посмотрим!

Пока Нико возобновляет атаку, я пытаюсь слепить плотный снежок. У меня нет перчаток, поэтому пальцы быстро начинает покалывать от холода. Несмотря на это, ничто не мешает мне достичь цели. Выпрямляюсь – Коннора нигде не видно. Воспользовавшись тем, что Лука выглядывает из-за колонны крыльца, запускаю снежок в него.

Целюсь в голову, но не попадаю.

– Ты что, убить меня хотела! – возмущается он.

– Выходи, трус! – кричит Нико.

К сожалению, Лука быстро переходит в контратаку, и гораздо успешнее, чем мы. Он попадает Нико в бок, и тот падает на землю, притворяясь мертвым. Вскоре он начинает извиваться змейкой, пробираясь на другую сторону дороги. Еще один снежок падает рядом со мной. Наклоняюсь за новой порцией снега и бегу укрыться за пикапом.

Внезапно с другой стороны появляется Коннор, и у меня учащается пульс. Он застал меня врасплох.

– Я думал, после того разгрома в пейнтбол ты научишься прикрывать тылы, – поддразнивает он.

– А я надеялась, что в этот раз ты будешь играть честно. – Вижу снежок в его руке и начинаю отступать. – Даже не думай, – предупреждаю я.

– Или что?

– Коннор.

– Мэйв, – произносит он тем же тоном.

Все происходит очень быстро.

Пытаюсь убежать, но он реагирует мгновенно и ловит меня прежде, чем я успеваю сдвинуться с места. Извиваюсь, смеясь, и Коннор охает, когда я случайно ударяю его в бок. Как только я собираюсь залепить ему снежком, он перехватывает мои запястья, поднимая их, и снег сыпется на нас обоих. Вскрикиваю и отступаю, пока моя спина не упирается в пикап. Я не могу перестать смеяться. Коннор мотает головой, стряхивая снег с волос, отчего тот разлетается во все стороны.

И тут я осознаю, как близко мы друг к другу.

Он выше меня на несколько сантиметров – ровно настолько, что в такие моменты мне приходится приподнимать подбородок, чтобы заглянуть ему в глаз. Как только Коннор осознает ситуацию, его дыхание сбивается, становится неровным, прерывистым. Я думаю только о близости его тела, о том, что чувствую каждый удар его сердца, об этом обжигающем тепле, исходящем от него, из-за которого я почти не ощущаю металлический холод пикапа, упирающегося в поясницу.

«Поцелуй меня».

– Я снова выиграл. – Он улыбается уголком рта. Мой взгляд автоматически прикипает к движению его губ, к тому, как он произносит каждое слово. – Хотя можем считать это ничьей.

– Давай считать ничьей. – Я не знаю, откуда беру силы говорить.

«Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня».

Его глаза опускаются к моим губам. Он отпускает мои руки. Я завожу их за спину и прижимаю к пикапу. На мгновение мне кажется, что он это сделает. Что я попрошу его это сделать.

И тут на землю рядом с нами падает снежок, и я вспоминаю, что мы не одни.

– Мэйв! – кричит Нико. – Меня захватили! Помоги!

Коннор реагирует намного быстрее меня и наконец отстраняется. Взъерошив волосы, он стряхивает остатки снега. Я все еще ошеломлена тем, что только что произошло. Даже не знаю, что сказать. Это было… что? Ничего. На самом деле, ничего не было. Но я не могу перестать думать о том, что могло бы случиться, если бы нас не прервали.

– Наверное, тебе стоит прийти на помощь. – Его голос вырывает меня из размышлений.

Хотя Коннор пытается шутить, я замечаю, что он, кажется, нервничает.

– Ты не идешь? – спрашиваю я. Если ему так хочется притвориться, что ничего не произошло, именно это я и сделаю.

– Мне нужно закончить с поставкой в магазин. Вы справитесь и без меня.

Пока я продолжаю стоять, опираясь на пикап, он обходит машину, направляясь к дому. Не знаю, что заставляет меня пойти за ним.

– Коннор.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Помнишь, что я говорила про концерты Луки? Его группа выступает сегодня вечером.

Он засовывает руки в карманы.

– Полагаю, ты все еще собираешься пойти.

– Ты обещал составить мне компанию.

– Да, хорошо. Можем поехать на пикапе.

Испытываю необычное двоякое ощущение. Во-первых, потому что вспоминаю слова Луки и не могу не думать о том, как легко оказалось убедить Коннора и сколько проблем между ними решилось бы, общайся они больше. А во-вторых, потому что поход на этот злосчастный концерт означает, что мы снова окажемся наедине. В пикапе по дороге туда и в пабе, пока Лука играет с группой.

– Можно я приглашу подругу? – неожиданно для себя добавляю я.

Неудивительно, что Коннор сбит с толку моим вопросом. Еще час назад у меня не было ни одной подруги, которую можно пригласить. Когда он кивает, мои легкие наполняет волна облегчения. Остается надеяться, что Нора захочет пойти.

На этой и следующих страницах – серия фотографий того самого дерева у причала «Жемчужины», которые Мэйв делала всегда в одно время и с одного места в течение первых недель в Финляндии. На первых снимках – только снег. На последних – только зелень.