Мэйв

– Джон.

– Нет.

– Справедливости ради, если…

– Нет.

– Но…

– Повторяю: нет.

Я делаю глубокий вдох, чтобы набраться терпения.

По другую сторону прилавка Джон спокойно работает за компьютером. Кажется, он даже не замечает, как сильно меня раздражают его односложные ответы.

– Я живу здесь уже почти две недели, – напоминаю я как можно спокойнее. – Будет справедливо, если я заплачу вам то, что должна.

– Нет.

– Но…

– Дай подумать. – Секунду помолчав, он повторяет: – Нет.

– Но это же справедливо! – в отчаянии восклицаю я.

Теперь я знаю, от кого Коннор унаследовал способность выводить меня из себя.

Скрещиваю руки на груди. Заметив, что я не отхожу от прилавка, Джон поднимает голову:

– Ты весь день собираешься дуться?

– Я не понимаю, почему ты не позволяешь мне наконец заплатить вам.

– Потому что нет.

– Это нельзя назвать адекватным ответом.

– Когда Ханна сказала, что ты здесь желанная гостья, она говорила серьезно, Мэйв. Мы не примем твои деньги. А теперь, если ты позволишь…

– Но вы же берете плату с тех постояльцев, – возражаю я. Когда я заехала сюда, я видела, как они поднимались по лестнице на второй этаж. Помимо домика, в хостеле есть три комнаты, и все они наверху, рядом с нашими.

– Именно. Потому что они постояльцы. А ты – старый друг семьи, и мы относимся к тебе соответствующе. Наш дом – твой дом. Это последнее, что я скажу на эту тему. – Он снова сосредотачивается на экране. – К тому же ты помогаешь нам в магазине.

– Скорее я мешаю работе в магазине, – с горечью бормочу я.

Джон смеется:

– Если бы я руководствовался подобными правилами, мне пришлось бы брать плату и с моих детей.

Последние три дня мы с Коннором работали в магазине в утреннюю смену. И под «мы» я подразумеваю, что он делал всю работу, пока я старалась не мешать. С трудом и не сразу, но я освоила этот чертов кассовый аппарат – правда, толку от этого мало. Я не могу работать за прилавком, если неспособна общаться с клиентами. А все они говорят по-фински.

В итоге я позволила Коннору заниматься этим, пока сама просто пополняла товары на полках. О списке мы в эти дни не говорили, зато я узнала кое-что о Конноре: он умеет найти подход к каждому покупателю и вызвать у него улыбку. Поэтому я знаю, что Джон лжет, только чтобы меня подбодрить.

У его детей, или по крайней мере у Коннора, работать получается отлично. Проблема во мне.

– Я не могу просто так жить здесь за ваш счет, мне кажется это неправильным, – настаиваю я.

Они не только предоставляют мне жилье, но и приглашают завтракать, обедать и ужинать с ними каждый день. Это достаточно накладно.

– Кстати, как там твой отец? Что он думает о том, что ты здесь? В последний раз, когда я его видел, он не испытывал особой… привязанности к этому месту.

Я напрягаюсь.

Джон бросает на меня насмешливый взгляд.

– Смотри-ка, как ты притихла.

– С моим отцом все отлично, – резко отвечаю я. – Он не против того, что я приехала сюда.

– Когда ты в последний раз с ним разговаривала?

– Вчера.

– Тебе никогда не говорили, что ты не умеешь врать?

Сжимаю зубы:

– Я не вру.

– Мэйв, я знаю Питера. И поэтому понимаю, что сказанное тобой сейчас – неправда. Но ты не должна мне ничего объяснять. Это твоя жизнь. Ты можешь принимать собственные решения независимо от мнения твоего отца. – Он кивает в сторону моего телефона, лежащего на прилавке. – Просто я думаю, тебе стоит позвонить ему, чтобы он знал, что с тобой все в порядке.

– Вряд ли его волнует, в порядке я или нет.

– Он твой отец.

– Судя по его поведению, он уже давно перестал им быть.

Я так сильно впиваюсь ногтями в свои ладони, что причиняю себе боль. Как раз в этот момент мой телефон вибрирует – входящий звонок. Я настолько наивна, что мгновение надеюсь – вселенная услышала меня и папа наконец решил позвонить.

– Это не он, – бормочу я.

Джон не сводит с меня глаз, пока я в пятнадцатый раз за два дня отклоняю звонок от Майка.

Я знаю, что рано или поздно мне придется ответить. Той ночью я отправила ему сообщение, пытаясь окончательно порвать с ним («Майк, мы расстались. Пожалуйста, больше не звони мне»). К сожалению, это не заставило его прекратить попытки. В среднем я получаю от него около шести звонков в день. И хуже всего, что, поскольку он не знает, где я, он не учитывает разницу во времени. Его звонки начинаются с шести или семи вечера и продолжаются до глубокой ночи. Я уже сбилась со счета, сколько раз он вырывал меня из сна.

Лучше всего было бы заблокировать его номер.

Я должна это сделать.

Лия советовала то же самое.

Но после стольких лет, что мы провели вместе, после всего, через что прошли, блокировка его номера разобьет мне сердце. Надеюсь, что со временем, когда он увидит, что я не отвечаю, он устанет и перестанет звонить.

Я слышу голоса и оборачиваюсь: Коннор и Лука стряхивают с себя снег над решеткой у входа. Лука открывает внутреннюю дверь. Они снимают куртки и вешают их на вешалку.

– Hei, – приветствует меня Лука. Он стягивает шапку и взъерошивает рукой светлые волосы. – Ты выглядишь рассерженной.

Коннор рядом с ним улыбается:

– Какой сюрприз.

– Ваш отец не хочет брать с меня плату за проживание, – жалуюсь я им, раздражаясь от смеха Джона за спиной.

– Тебе стоит взять деньги и предложить их мне, папа, – шутит Коннор. Они с братом поднимают оставленные на полу пакеты и направляются в дом. – В конце концов, это мне приходится терпеть ее большую часть времени.

Придурок.

Я одариваю братьев грозным взглядом, но это не мешает им продолжать надо мной смеяться. Через дверь они проходят в гостиную.

Я поворачиваюсь к Джону в отчаянии:

– Позвольте мне заплатить хотя бы половину.

– Мэйв, я считаю себя очень терпеливым человеком, но мы не будем начинать это снова. Если по какой-то непонятной мне причине тебе нужно чувствовать, что ты… расплачиваешься с нами, у меня есть идея. Хотя тебе она не понравится.

– Да, – сразу же соглашаюсь я. – Я буду рада помочь. Сделаю что угодно, правда. Все, что потребуется.

Возможно, я проявляю слишком много энтузиазма, но он прав. Мне нужно чувствовать, что я помогаю. Я не могу оставаться бесполезной.

Жестом он указывает внутрь дома.

– Нико на кухне. Ему нужна помощь с домашним заданием.

Я застываю в замешательстве.

– Но он…

– Пора ему уже преодолеть этот нелепый страх перед тобой. – Видя, что я не двигаюсь, он приподнимает бровь. – Разве ты не говорила, что хочешь помочь?

– Конечно, – через силу отвечаю я. – Я сейчас и пойду.

– Отлично.

Это ужасная идея.

И все же я беру телефон и направляюсь вглубь дома. Есть только одна вещь в мире, которая дается мне хуже, чем общение с кошками: общение с детьми. Тем не менее Ханна и Джон делают большое одолжение, позволяя мне оставаться здесь, и я не собираюсь жаловаться на единственное поручение, которое они мне дали, – тем более после того, как я сама об этом просила. Нико придется преодолеть свое неприятие меня.

С этого момента мы с этим ребенком начнем ладить.

Согласен он на это или нет.

Я понятия не имею, куда подевались близнецы. Когда я прохожу через гостиную на кухню, нигде их не вижу. Судя по тому, что я слышала вчера вечером, Ханна должна была уйти по делам, а Сиенна работает допоздна, так что с малышом я останусь один на один. Собравшись с духом, я заглядываю в кухню.

Нико сидит за столом и что-то рисует зеленым маркером в школьной тетради. Мальчик такой маленький, что его ноги не достают до пола. Он радостно болтает ими, напевая что-то себе под нос.

Бедняжка.

Недолго ему осталось радоваться.

Я мягко стучу костяшками пальцев по открытой двери.

Нико видит меня.

И моментально мрачнеет.

– Как дела? – Я пытаюсь звучать дружелюбно. – Твой папа сказал, что тебе нужна помощь с домашним заданием.

Что-то подсказывает мне, что, если я сделаю еще шаг, он убежит.

Или упадет в обморок.

Одно из двух.

– Я обещаю тебе, что не плакал, – хнычет он. Он тычет себе в левый глаз с такой силой, словно готов раздавить роговицу пальцем. – Мои глаза сухие. Клянусь.

– Твой брат Коннор просто подшучивал над тобой, – пытаюсь вразумить его я. – У меня нет никакой темницы. И я не хожу по улицам, похищая людей.

– Ты говоришь как настоящий похититель.

Я не знаю, что на это ответить.

В его словах есть своя неопровержимая логика.

Я думаю, что́ сказать, когда медленно и вопреки всем моим ожиданиям Нико снова расплывается в улыбке:

– У тебя очень смешное лицо, когда ты думаешь, что я действительно тебя боюсь.

Я моргаю:

– Что, прости?

– Коннор вчера сказал мне, что ты похищаешь не всех детей. – Он откладывает зеленый маркер и берет красный. – Только тех, кто не финны.

– Так, значит, ты меня больше не боишься? – Я смотрю на него с недоверием.

– Нет. – Он с гордостью указывает на себя: – Потому что я – финн.

– Как тебе повезло.

– Я знаю. Спасибо.

Продолжаю стоять в дверях, все еще пытаясь осмыслить ситуацию. Нико снова принялся раскрашивать. Видя, что я не двигаюсь, он поднимает голову и спрашивает:

– Поможешь мне с домашним заданием?

Отлично, поехали.

– Конечно.

Я захожу на кухню и присаживаюсь рядом. Похоже, ему уже надоел красный маркер, потому что он кладет его на стол и долго копается в пенале, пока не находит синий. Я хмурюсь, глядя, как он разрисовывает учебник математики.

– Ты должен раскрашивать внутри круга.

– Почему? Раскрашивать снаружи веселее.

Да уж.

– Можно посмотреть?

– Это на финском. А ты не знаешь финский, правда? – Но он все равно протягивает мне книгу.

Я хмурюсь. Нико уже не обращает на меня внимания. Он скрестил руки на столе и теперь во все глаза наблюдает за мухой, которая села на стену. Сильно сомневаюсь, что он сказал это со злым умыслом. Наверное, ляпнул просто так – и все.

На самом деле он прав.

Я совершенно не знаю финского.

– В чем именно тебе нужна помощь? – Кроме цифр и геометрических фигур, я абсолютно ничего не понимаю в этой книге.

– Ни в чем. На самом деле я уже давно закончил домашнее задание.

– А почему тогда раскрашивал?

Он пожимает плечами:

– Мне просто нравится раскрашивать снаружи кругов.

Это будет очень долгий день.

Внезапно Нико поворачивает голову ко мне.

– Я знаю, чем мы займемся! – объявляет он взволнованно. – Раз я уже закончил домашку, может быть, я смогу поучить тебя.

– И чему же ты собираешься меня учить?

– Финскому! – восклицает он, как будто это очевидно. Он тянется за одной из тетрадей на столе. – Так я смогу попрактиковаться. Когда вырасту, хочу быть учителем, как Коннор.

– Но твой брат хочет быть журналистом.

– А это не одно и то же?

– Нет.

– А-а-а…

Он открывает тетрадь на случайной странице, берет маркер и круглым почерком со старательной медлительностью выводит: «Уроки финского для МЕЙФ».

– Мое имя пишется не так, – мягко поправляю я его.

Нико фыркает, рассерженный собственной ошибкой, и переходит на следующую страницу, чтобы написать все заново.

Повторяю: это будет очень долгий день.

Когда он заканчивает, я вижу, что мое имя снова написано неправильно, только на этот раз «МЕИВ» вместо «МЕЙФ». Ради нашего общего блага решаю ничего не говорить – и тут же он переходит к следующей строчке:

«Урок номер 1: приет».

– Ты знаешь, как сказать «привет» по-фински?

– Hei? – Я слышала, как Лука и Джон говорили так раз-другой.

– Да. Какая ты умная. Очень хорошо.

Я никак не могу понять: он что, издевается надо мной?

Хотя, честно говоря, у меня такого ощущения нет. Кажется, он искренне гордится мной, когда снова хватается за маркер и начинает выводить.

«Мейф

умеет

говорить

приет

на

финском».

– Обязательно все это записывать?

– Мы должны это заразить.

– Отразить.

– Но я же так и сказал.

Я бросаю взгляд на дверь, прикидывая, сколько времени мне понадобится, чтобы сбежать в свою комнату. Однако когда я снова смотрю на Нико и вижу, что он написал «Урок номер 2: северное зияние», мое сердце наполняется теплом.

– Ты знаешь, что означает revontulet?

– Северное сияние.

Рот Нико приобретает форму буквы «о».

– Как ты догадалась?

Я расплываюсь в улыбке, не в силах сдержаться.

– У меня есть суперспособности, – шепчу я, слегка наклонившись к нему.

Нико понимающе кивает.

– Ясно. Поэтому ты и похищаешь детей. – Он вдруг замирает и с подозрением косится на меня.

– Но не финских детей.

– Нет. Финских детей пальцем не трогаю.

– Уф, ладно. Повезло.

Делаю мысленную пометку: надо серьезно поговорить с Коннором о том, что он рассказывает про меня своему брату.

– А ты раньше видела revontulet?

– Пару раз, когда была маленькой.

Может, я и не помню многого из тех лет, что провела здесь, но некоторые моменты не забываются никогда.

– А в Великобритании есть северное сияние?

– В Великобритании?

– Коннор сказал мне, что ты оттуда.

Поправочка: я определенно собираюсь серьезно поговорить с Коннором о том, почему он так много рассказывает про меня своему брату.

– Я бы сказала, что я из США.

– А это не одно и то же?

– Нет.

– Надо же. И кто у кого украл название?

Нико берет новый цвет. Желтый. Но он не рисует, поэтому, убрав его, начинает искать другой. Я не удивлюсь, если они все высохли. У половины маркеров потеряны колпачки.

– Я провела почти всю жизнь в США, но, когда была маленькой, жила здесь, как и ты, – объясняю я ему.

– А почему ты уехала?

– Мои родители так решили.

– Тебе не было грустно?

– Немного.

Нико кивает, словно прекрасно меня понимает. Я была примерно в его возрасте, когда уехала. Полагаю, если кто и может понять мои тогдашние чувства, так это он.

– Твоя мама уже на небесах, да?

У меня перехватывает дыхание.

– Да.

– Мои бабушка с дедушкой тоже.

– Мне очень жаль.

– Почему? Наверняка они счастливы. – Наконец он находит пишущий маркер. – Ты думала о ней той ночью?

– Когда?

– Когда мы видели северное сияние. Я всегда думаю о бабушке с дедушкой, когда вижу его. Поэтому они и отправились на небеса. Там нужны были люди, чтобы делать сияние и все такое.

Только когда моргаю и чувствую влагу на щеках, я понимаю, что плачу. Улыбаюсь: мне кажется, это такой трогательный взгляд на смерть, – и вытираю слезы рукой.

– Это какая-то финская легенда или что-то в этом роде? О том, что на небеса попадают для того, чтобы создавать северное сияние?

– Я не знаю, что такое легенда. Мне это рассказал мой брат. Коннор всегда говорит, что, когда видит северное сияние, он думает о Райли. Наверное, скучает по нему.

– Райли? – осторожно произношу я.

– Ты не знаешь, кто такой Райли?

Я качаю головой.

Он хмурит лоб.

– Райли был другом Коннора. Жаль, что ты его не знала. Он бы тебе понравился. – Нико делает паузу. – Надеюсь, он тоже счастлив.

– Да, я тоже надеюсь.

Нико улыбается мне, и я заставляю себя ответить тем же, хотя в груди тяжелеет. Мне хочется расспросить его поподробнее: узнать, кем был Райли, какими были его отношения с Коннором, что случилось и как давно его не стало.

Однако Нико резко меняет направление разговора:

– Зато ты можешь познакомиться с другими подругами Коннора, которые есть у него сейчас. Их много.

– Другие подруги?

– Да, те, кого он возит в своей машине по ночам. Коннор думает, что я не вижу, как он уезжает с ними из дома, но я всегда все вижу, – с гордостью признается он.

Из-за резкой смены темы и того, что он только что сказал, мне теперь действительно трудно скрыть удивление. На самом деле я должна была это предполагать. Я ничего не знаю о жизни Коннора, кроме того, что он живет с родителями, изучает журналистику и у него есть кот, который меня недолюбливает. Я понятия не имею, кто его друзья и есть ли у него девушка. А если подумать, логично было бы предположить, что есть. Девушка, в смысле. Он красивый, открытый и приятный парень. Не может быть, чтобы ни одна здешняя девчонка не обратила на него внимания.

На самом деле, судя по словам Нико, проявляли интерес многие.

– Как можно иметь столько подруг? – удивляется Нико.

– У меня такой же вопрос.

– У тебя есть парень?

– Уже нет.

– Как хорошо. Значит, Коннор сможет покатать тебя в своей машине.

– Нико, вообще-то не…

– Можешь дать мне воды? Я пока еще не достаю до шкафа со стаканами.

Я замолкаю, киваю и встаю. Поверить не могу, что чуть не начала оправдываться перед шестилетним ребенком. Открываю шкаф, беру стеклянный стакан и наполняю его водой.

Мне требуется секунда, чтобы осознать свою ошибку.

Я оставила на столе телефон.

Мы оба слышим его одновременно.

Но Нико реагирует намного шустрее меня:

– Алло? Кто это?

– Мэйв? – на другом конце линии звучит голос Майка.

Черт.

Черт, черт, черт.

– Нико, отдай мне это.

– Я Нико, новый лучший друг Мэйв. А ты кто?

Я успеваю забрать телефон прежде, чем он произнесет что-то еще. Голос Майка доносится из динамика:

– Послушай, если это какая-то шутка…

– Майк. – Я подношу телефон к уху. Отворачиваюсь, чтобы Нико меня не видел, и стараюсь сохранять спокойствие.

Становится еще сложнее, когда я слышу облегчение в его голосе:

– Принцесса? Это ты? Боже.

Чувствую спазм в животе. Я всегда ненавидела, когда он так меня называл, но есть что-то болезненно знакомое в этом. Я могу представить его сейчас: как он резко встает с дивана в своем доме в Майами и в расстройстве проводит рукой по светлым волосам. Ходил ли он сегодня в клуб с ребятами? Знают ли они о том, что произошло между нами?

– Где ты? Что, черт возьми, случилось? Ты не отвечаешь на мои сообщения уже несколько недель, и я подумал…

– Я просила тебя перестать мне звонить.

Меня удивляет, насколько спокойно звучит мой голос. Кажется, будто он принадлежит кому-то другому. Чтобы Нико не слышал разговор, я пересекаю кухню и иду к противоположной стене, где из большого окна открывается вид на озеро. Снег уже начал таять, но ночью пошел снова, и теперь все опять покрыто белым. Зима в Финляндии кажется бесконечной.

Мне становится смешно, когда я думаю об этом.

Майк спросил меня, где я.

Но даже если бы я сказала, он бы все равно не поверил.

– Ты сейчас не серьезно, – отвечает он с недоверием. – То, что случилось несколько недель назад, не…

– Я порвала с тобой, Майк. Ты должен перестать мне звонить.

– По телефону. Ты порвала со мной по телефону. И даже не объяснила, что случилось. Я думал, у нас все хорошо. У нас было все спланировано. Жизнь, будущее, свадьба, черт возьми.

Мне больно слышать эти слова: я знаю, что он говорит правду. Майк никогда не видел проблемы. Никогда ничего не замечал. Но разве это не доказывает, насколько пустыми были наши отношения? Как он мог провести со мной столько лет и не видеть, что жизнь приносит мне одни страдания?

Эти мысли вызывают острую боль в груди. Собираюсь с силами, чтобы сохранить самообладание.

– Это уже неважно, – я качаю головой.

– Как ты можешь так говорить? Месяц назад ты умирала от желания выйти за меня замуж.

«Почему ты так уверен? – хочется возразить мне. – Ты хоть раз спросил меня, чего я действительно хочу?»

Позади слышится смех. Я оборачиваюсь и вижу, как Лука и Коннор входят на кухню. Взгляд последнего машинально ищет мой. Я отворачиваюсь и впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь справиться с нарастающей тревогой.

– Как давно ты это спланировала? – внезапно спрашивает Майк.

Все мое внимание резко возвращается к нему. Сердце подпрыгивает. Я сглатываю.

– Ты знала об этом давно, верно? Такие решения не принимаются в одночасье. Поэтому ты уехала в Портленд? Хотела быть подальше от меня перед тем, как наконец бросишь? Тогда какого черта все это значит, Мэйв? Мы обещали, что расстояние не встанет между нами. Это из-за Эрики? – Его голос звучит настолько обиженно, настолько беспомощно, что у меня разрывается сердце. – Ты знаешь, что ничего не произошло. Я был пьян, черт возьми. Я бы никогда…

Этот разговор меня убивает. «Он бы никогда», но он сделал. Я помню ту ночь, словно это было вчера: вечеринка, музыка, огни. Помню, как смотрела на Майка, пьющего с друзьями. Помню, как сидела на диване с его подругами. Помню, как видела его издалека, флиртующего и танцующего в обнимку с той девушкой с его факультета. И помню, что, хотя он никогда не признался мне в этом, вина в его взгляде в тот день ясно дала понять: он зашел бы гораздо дальше танцев, если бы его лучший друг не пришел за ним.

Это правда, Майк никогда мне не изменял. В ту ночь ничего больше не случилось, но мы оба знаем, что это стало поворотным моментом в наших отношениях. Дело было не только в предательстве моего доверия – хотя сначала я чувствовала злость и унижение, через пару дней эти чувства сменились полным безразличием.

Майк чуть не изменил мне с той девушкой, а мне не было больно. Я не испытывала потребности поговорить с ним и заставить его поклясться в любви ко мне. Именно тогда я поняла, что, хоть и неосознанно, я уже давно перестала верить в нас.

Мы были вместе семь лет. Десять месяцев назад он сделал мне предложение. Впереди маячила свадьба. Мне должно было быть больно. Меня должны были одолевать сомнения. Я должна была бояться, что он меня бросит.

Но ничего этого не было.

Все было разрушено еще раньше.

Я так сосредоточена на Майке, что не сразу вспоминаю – я не одна. Оглянувшись, понимаю, что Коннор за мной наблюдает. Он хмурится, видимо, заметив мои покрасневшие глаза, оставляет Нико разговаривать с Лукой и направляется ко мне.

– Все в порядке? – тихо спрашивает он.

Чувствуя ком в горле, я киваю, вытираю глаза и отворачиваюсь:

– Да, ничего.

– С кем ты разговариваешь? – возмущается Майк.

– Ни с кем, Майк.

– Не ври мне. Я знаю, что слышал. Ты с каким-то парнем, да? Черт, так и есть. Ты порвала со мной не из-за Эрики. Ты бросила меня ради другого.

Его обвинение резко меняет направление разговора. Провожу рукой по лбу, на мгновение зажмуриваюсь и делаю вдох, пытаясь сохранять спокойствие. Когда я снова открываю глаза, боковым зрением замечаю, что Коннор не вернулся к братьям. Он стоит рядом, словно опасается, что Майк в любой момент может выпрыгнуть из телефона и стать угрозой для всех нас.

Немного расслабляюсь. Оттого, что Коннор близко, я чувствую себя более уверенно и менее одиноко.

– Разговор окончен, – говорю я Майку. Я не собираюсь давать ему возможность продолжать сыпать бессмысленными обвинениями. – Я порвала с тобой. Все кончено. Пожалуйста, прекрати мне звонить.

Лука тоже подходит.

Отлично. Какое зрелище.

– Ты сбежала с ним, да?

– Майк, ты несешь чушь.

– Хватит мне врать, черт возьми. Думаешь, я не знаю, что ты уехала из Портленда? Я приезжал искать тебя. Ты попросила свою соседку по квартире и этого придурка, ее парня, не говорить мне, где ты, да? Думала, я не узнаю? Как давно ты мне изменяешь?

– Я тебе не изменяла, – настаиваю я. Я начинаю злиться. Да что он вообще о себе возомнил? И как ему в голову пришло заявиться в квартиру Лии? Он ради этого пересек всю страну? Не хочу даже думать о том, что он мог им наговорить. Придется позвонить ей и извиниться за моего богатого и глупого бывшего.

– Ты все разрушила именно из-за этого, – продолжает Майк, недоверчиво фыркая. Он испытывает мое терпение на прочность.

– Майк, в третий раз…

– Тогда объясни мне, кто, черт возьми, был тот парень, которого я слышал.

Я собираюсь ответить, но закрываю рот и качаю головой. Нет, ни за что. Я не буду продолжать это. Он никто, чтобы требовать от меня чего-либо. И я устала от этого разговора.

– Я не обязана тебе ничего объяснять, – отвечаю я. – Как я уже сказала, мы больше не вместе.

– Мы были вместе всю жизнь.

– Это закончилось.

– Я хочу знать, где ты.

– Нет.

– Наши отцы поддерживают связь, ты в курсе? Не удивлюсь, если они уже узнали об этом.

– И что ты собираешься делать? Попросишь их заставить меня вернуться к тебе?

Наступает напряженная тишина.

Затем он спрашивает:

– А кольцо?

Черт.

Я знала, что этот момент настанет.

– Я отправила его курьерской службой.

– Ты отправила помолвочное кольцо курьерской службой?!

Пусть у него и есть причины злиться, но этот разговор разозлил и меня. Чего он ожидал – что я пересеку всю страну, только чтобы вернуть кольцо лично? Отец узнал бы, что я в Майами. А я не могла вынести даже мысли о том, чтобы остаться в Америке минутой дольше. Ладно, возможно, я поступила бесчувственно, но меня ждал самолет в Финляндию, и я не была готова снова увидеть Майка. Я поддалась отчаянию. Курьерская служба – единственное, что пришло мне в голову. Лететь шесть часов, чтобы без предупреждения нагрянуть к нему домой и порвать с ним, казалось жестоким. Это было бы намного хуже.

Или нет. Не знаю. Сомневаюсь, что в такой ситуации вообще может быть что-то «лучше».

Возможно, я ошиблась. Однако Майк выводит меня из себя, поэтому я отвечаю:

– Проверь почтовый ящик. Если повезет, ты уже его получил.

Слышу хихиканье за спиной. Обернувшись, вижу Коннора и Луку, прислонившихся к стене и с весельем наблюдающих за мной. Оба стоят в одинаковой позе. Несмотря на разный цвет волос и отличающиеся черты лица, в такие моменты они похожи как две капли воды.

Я прикрываю микрофон рукой.

– Вам заняться нечем?

– Пожалуйста, продолжай, – жестом подбадривает меня Лука. – Ты остановилась на самом интересном месте.

– Да, – соглашается Коннор, – как будто нас здесь нет.

– Ты правда отправила ему кольцо курьерской службой?

– Выбрала базовый тариф или премиум?

– Надеюсь, что премиум. Помолвочные кольца очень дорогие.

Тем временем Майк не перестает говорить:

– …Вся моя семья. Ты представляешь, как они отреагируют, когда узнают? – Если он пытался вызвать у меня чувство вины, это не сработало. Семья Майка никогда не была приветлива со мной. По ним-то я точно скучать не буду. – Мы вместе с тех пор, как были детьми. Я заслуживаю лучшего, чем внезапный разрыв и получение помолвочного кольца по почте.

– Я знаю, – признаю я. Как бы я ни злилась на него, в этом он прав. – Прости.

Я действовала импульсивно. Я не жалею, что ушла от него – это было правильным решением, но мне следовало лучше все спланировать.

– Если ты говоришь искренне, мы можем попробовать снова, – отвечает Майк. Его тон смягчается. – Возвращайся домой, Мэйв. Мы можем забыть обо всем этом. Между нами ничего не должно меняться.

Нежность, которую я слышу в его голосе, заставляет меня сломаться. Слезы вновь наворачиваются на глаза. Видя это, Коннор касается руки брата, показывая, что им нужно отойти и оставить меня одну. Лука следует за ним, но они остаются поблизости и продолжают наблюдать.

Я качаю головой:

– Ты не понимаешь, я не могу… я…

– Ты знаешь, чем я жертвовал ради тебя. Я люблю тебя. Я всегда ставил твое благополучие на первое место. Когда ты сказала, что хочешь бросить обучение в бизнес-школе и уехать учиться в Портленд, я принял это, хотя и знал, что ты будешь далеко, потому что понимал – тебе это нужно. Ты хочешь самореализоваться, найти себя и все такое. Я смирился с тем, что тебя не будет рядом, когда я буду строить карьеру в компании отца. Ты понимаешь, как долго я боролся за наше будущее? С той зарплатой, которую я буду получать, мы сможем осуществить наши мечты. Если захочешь, ты найдешь работу, какую пожелаешь, мы создадим семью и будем счастливы. Таков был наш план, Мэйв. Ради этого я всегда и работал. Вернись домой и скажи мне, что все мои усилия были ненапрасны.

– Это не та жизнь, которую я хотела. – Мой голос срывается. Я ненавижу все, что он сказал.

Ненавижу, что он так старался достичь того, что никогда не сделало бы меня счастливой.

– Это какую? Похожую на ту, что у тебя сейчас? Когда ты наконец прозреешь? Скажи мне, что ты сделала за последние три года? Ты говорила, что хочешь учиться, но бросила университет. Дважды. Оставила бизнес-школу и отказалась взять на себя управление компанией отца… Ради чего? Чтобы переехать на другой конец страны и попытать счастья там? Ты бросила аудиовизуальные коммуникации, не продержавшись и шести месяцев. Ты провела последние годы своей жизни не делая ничего стоящего, и, когда я предлагаю тебе решение, ты говоришь мне, что это не то, чего ты хочешь? Ты даже с женой Питера не можешь поладить, черт возьми.

Упоминание моего отца и Бренны – это удар ниже пояса. Сквозь слезы я ничего не вижу.

Майк вздыхает, словно сам факт разговора со мной и звук моего плача уже разочаровывают его.

– Я годами пытался дать тебе все самое лучшее, но ты права. Пора сдаться. У тебя нет целей. Ты не знаешь, куда хочешь идти. Кто ты такая? Просто девчонка, не знающая, чего хочет от жизни? И при всем этом ты думаешь, что найдешь кого-то лучше меня? – Он снова выдыхает, теперь с иронией в голосе: – Добро пожаловать в реальный мир. Люди там ищут тех, у кого есть стремления. Зачем им обращать внимание на такую, как ты, у которой нет в жизни никакой цели, кроме как просто существовать?

Я не могу дышать.

В какой-то момент спора Коннор и Лука вновь оказались рядом. По их молчанию я поняла – они слышали каждое слово. Теперь им известно, что думает обо мне Майк – человек, который знает меня лучше всех на свете. Стыд и ненависть к себе переполняют меня, я задыхаюсь от этих чувств.

Я не знаю, что делать со своей жизнью.

У меня нет мечты.

Нет целей.

У меня нет в жизни никакой цели, кроме как просто существовать.

Я не смогу вымолвить ни слова без всхлипываний.

– Дай телефон, – вдруг требует Лука. Я думала, что увижу в глазах братьев жалость. Но нет. Лука в ярости. Он делает шаг ко мне и почти рычит, когда Коннор останавливает его, уперев руку ему в грудь. – Этот парень просто чертов идиот, – говорит он.

– Я понимаю, но Мэйв не нуждается в твоем вмешательстве. – Коннор тоже напряжен. Его зеленые глаза встречаются с моими. Он кивает на телефон. – Ответь ему сама, – мягко советует он.

Я киваю и, едва сдерживая слезы, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Коннор прав – это моя проблема. И мне нужно решить ее. Я та, кто должен разобраться с этой ситуацией. Мне приятно, что ребята рядом, я чувствую их поддержку, но не хочу, чтобы они вступались за меня.

Я справлюсь.

– Нет никакого другого парня, – говорю я Майку. На другом конце линии тишина, слышно только его тяжелое дыхание. – Я уже сказала: причина нашего разрыва не в этом. Я не такая, как ты. Я оставила тебя, потому что чувствовала, что между нами больше ничего нет. Это не делает меня изменщицей и уж тем более не дает тебе права говорить мне такие вещи. То, что ты воспользовался ситуацией, чтобы меня унизить, только подтвердило – я сделала правильный выбор. – С каждым словом, хоть это и сложно, я обретаю все большую уверенность. – Все кончено. Не заставляй меня повторять это снова. И не звони мне больше.

После этого я отключаюсь.

Все чувства нахлынули одновременно. Бросаю телефон на подоконник, словно он обжигает, и провожу руками по лицу, пытаясь успокоиться. Меня трясет.

– Кто это, черт возьми, был? – спрашивает Лука.

– Ее бывший. – Я ловлю взгляд Коннора. Он также обеспокоенно смотрит на меня. – Ты в порядке?

– Какой же придурок, – бормочет его брат.

– Да, – с трудом отвечаю я Коннору и добавляю: – Спасибо. – Что-то в его взгляде дало мне силы поставить точку в разговоре с Майком.

Он кивает и не сводит с меня глаз, пока в диалог не вступает Лука:

– Почему ты не дал мне вмешаться? Этому идиоту стоило выслушать все, что я о нем думаю.

– Потому что я знал – Мэйв справится сама. Мы ей не нужны.

Я издаю странный звук – что-то между смехом и удивленным фырканьем, и это снова привлекает внимание Коннора.

– Ты отлично справилась, – признает он.

– Мне хотелось сказать ему куда больше.

– Не думай об этом сейчас. У тебя еще будет время. Уверен, в следующий раз ты будешь еще безжалостнее.

– Следующего раза не будет, – уверяю я его, вытирая слезы. – Я прямо сейчас заблокирую его номер.

Коннор расслабляет плечи и одобрительно кивает:

– Правильно. Этот парень не стоит и секунды твоего времени. Ты не заслуживаешь такого отношения.

И в этот момент мой телефон вновь вибрирует, оповещая о новом сообщении. Взгляд Коннора автоматически устремляется к экрану, а я разворачиваюсь, чтобы взять телефон, пока он не оказался в руках у Нико. Как я и ожидала, это снова сообщение от Майка.

Я даже не читаю, что он написал. Сразу блокирую его и на всякий случай включаю беззвучный режим, откладываю телефон в сторону и снова провожу руками по лицу, пытаясь успокоиться. Я все еще на взводе. Это было слишком. Майк намеренно давил на больное. Он знал, что сказать, чтобы причинить мне боль, и использовал это против меня. Я осознаю, что этого должно хватить, чтобы не воспринимать всерьез его слова; я должна понимать: он говорил в сердцах. Но я не могу выбросить их из головы.

Как бы он ни был зол, он не соврал.

Он прав.

Во всем.

«Зачем им обращать внимание на такую, как ты, у которой нет в жизни никакой цели, кроме как просто существовать?»

– Я не знал, что ты была помолвлена. – Голос Луки возвращает меня в реальность. В отличие от Коннора, он не отошел, все еще стоит, привалившись к стене напротив, в той же позе.

Я невольно смеюсь и вытираю последние слезы:

– Можно сказать, что я была помолвлена всегда.

Он удивленно хмурится:

– Что ты имеешь в виду?

– Наши отцы – бизнес-партнеры. Мы с Майком познакомились еще в школе. Когда начали встречаться, все автоматически решили, что мы в конце концов поженимся, создадим семью и объединим две компании. Майк никогда не делал мне предложения. В этом не было необходимости. Как-то раз, около года назад, я вошла в комнату и увидела на кровати коробочку с кольцом. Остальное уже история.

– Ты правда вернула ему кольцо почтой?

– И даже не заплатила за премиум-тариф.

– Он это заслужил. Настоящий козел. – Лука подается вперед, хватает яблоко из фруктовой вазы и уходит из кухни. – Даже я не настолько жалок.

Его поведение вызывает у меня едва заметную улыбку.

– Я научил Мэйв нескольким словам по-фински, – говорит Нико Коннору, который что-то ищет в кухонном шкафу. – Она уже знает целых два слова.

Я робко подхожу к ним, не понимая, как вести себя после всего случившегося. Решаю, что лучше всего делать вид, будто ничего не произошло. Именно так поступает Коннор, и Нико, кажется, ничего не заметил – полагаю, он был слишком занят своими рисунками.

– Какие? – спрашивает Коннор.

– «Привет» и «северное сияние».

– Очень полезные слова.

– Конечно! – Нико продолжает рисовать, теперь вместо одного маркера он использует сразу четыре. – Еще она спрашивала про всех тех девушек, которых ты иногда катаешь в своей машине.

Нет.

Он не мог этого сказать.

– Нико, я не…

– Как интересно, – прерывает меня Коннор, закрывая шкаф. Мне требуется секунда, чтобы понять: он достал не просто какую-то пачку печенья, а именно мою. Коннор переводит взгляд с меня на Нико. – И что именно Мэйв хотела узнать? – спрашивает он брата.

Мальчик только пожимает плечом:

– Она хотела узнать, может ли тоже покататься на твоей машине.

– Нико! – прикрикиваю я на него.

– Вижу, ты проявляешь большой интерес к моей личной жизни, – говорит Коннор.

– Вовсе нет.

– Ревнуешь?

– А ты как думаешь?

– Я думаю, если у тебя еще остались подобные вопросы, ты могла бы задать их напрямую мне, а не допрашивать моего брата.

– Поверь, мне больше ничего не нужно знать.

В моем голосе звучит раздражение, и я не в силах его скрыть. Коннор улыбается, явно уловив мою реакцию.

– Ты уверена? – Он открывает пакет печенья и берет одну штучку. – Надо же знать конкурентов. Почему, ты думаешь, я расспрашивал тебя про этого идиота Майка?

Я чувствую легкое волнение.

– Нет никакой конкуренции.

– Ты права. Ее нет. – Сказав это, он направляется к двери. Как только мне кажется, что он уже собирается уйти и оставить меня один на один с Нико, он вдруг поворачивается, словно вспомнив нечто важное. – Кстати, завтра приступим к твоему списку. Я кое-что… в нем подкорректировал. Ничего серьезного.

Я обомлела.

– Ты вносил изменения в мой список?

– Ты включила желание, которое уже осуществила, – увидеть северное сияние. А значит, тебе осталось всего шесть пунктов. Чтобы условия были равными, я позволил себе добавить еще один для сохранения баланса.

– А можно узнать, какой именно?

– Ты знаешь, что такое avanto[4]?

– Нет.

Его улыбка расширяется.

– Завтра узнаешь.

Не дожидаясь моего ответа, он покидает кухню.

Отлично.

Глубоко вздохнув, я опираюсь на кухонную столешницу и снова даю себе пару секунд, чтобы успокоиться.

В голове вновь звучит голос Майка. Я должна приложить все усилия, чтобы прогнать его. Мне хочется верить, что он неправ, но разве он не указал именно на ту причину, по которой я здесь? Разве я не приехала сюда в поисках смысла жизни, цели?

Я пересекла весь мир, повинуясь одному только импульсу. И приняла поспешное решение. Опять.

То же самое случилось, когда я уехала в Портленд.

Когда бросила бизнес-школу.

Смогу ли я когда-нибудь почувствовать удовлетворение? Или буду вечно стремиться куда-то сбежать?

– Мэйв? – с беспокойством спрашивает Нико.

– Извини. Все нормально. – Я быстро беру себя в руки и натягиваю улыбку. Он хмурится, явно не очень-то веря моим словам. Подхожу к нему. – Хочешь продолжить занятия?

– Почему ты плакала?

Я замираю. Видимо, он следил за нашим разговором внимательнее, чем я думала.

– Ерунда, – лгу я.

– Это из-за моих братьев?

– Нет, конечно нет.

Он кивает.

– Хорошо. Не люблю, когда ты плачешь. Тот парень по телефону мне не понравился. Наверное, это он виноват. – Сменив маркер, он продолжает раскрашивать, а затем останавливается и смотрит на меня. – Но сейчас ты уже в порядке, правда?

– Да, я в порядке.

– Я хочу, чтобы ты была с нами, а не с ним, – заявляет Нико, и я не могу сдержать смех. Он переворачивает страницу альбома. – К тому же мой брат стал меньше грустить с тех пор, как ты появилась. Значит, ты хороший человек.

– Не думаю, что Лука грустит, – отвечаю я, растроганная его словами. На самом деле он, похоже, просто немного обижен на весь мир, как и я, но его маленькому брату наверняка трудно это осознать.

Однако Нико в очередной раз доказывает мне, что от него не ускользнет ни одна деталь. Он хмурится и говорит:

– Нет, глупышка. Не Лука. А Коннор. Он теперь чаще улыбается. – Он прижимает маркер к бумаге. – Раньше он улыбался, только когда знал, что мы на него смотрим.