– Страсть! Менты!

Меня как кипятком обдало от. Я мгновенно заскочила внутрь вагона. Поздоровалась с предынфарктным состоянием от одного только мнения, что нас всех сейчас свяжут. С стремительно набиравшего скорость поезда уже не удалось бы сойти.

— Это Саныч пошутил. Пока все спокойно, — крикнул сквозь грохот товарищ бестолкового шутника.

– Лучше больше так не делать, – попросила я, медленно возвращаясь в сознание после пережитого испуга.

— Следующее и последнее видео будет о твоих похоронах! – неожиданно пригрозила ты комедианту.

— Уже было – Саныча мы закапывали в прошлом месяце.

Главный герой видео о собственном неудачном погребении вдохновенно рассказывал своим подписчикам, где они смогут найти ссылку на него. Другие ребята выполняли разные трюки на камеру и проверяли гипотезу, действительно ли любая чушь выкрикнутая из вагона товарняка звучит безусловно круто по вышеупомянутой причине. Дедушка, прогуливавшийся недалеко от железной дороги, отчетливо покрутил пальцем у виска и крикнул что-то осуждающее, но мы слышали лишь ритмическую симфонию металлического грохота. В общем, блоггеры оказались довольно интересными личностями. Больше всего мне понравился их рассказ об отчаянном Володьке Барбекю, который однажды неудачно заснул в вагоне товарняка и сам того не подозревая, пересек границу с россией. Причиной такой прозвища стало его хобби кататься сверху на электричках. И все же, несмотря на печальные прогнозы более осмотрительных товарищей, он банально сломал обе ноги.

Мне уже тогда было более комфортно в твоем обществе. Ты больше, чем нужно склонилась через край, раскрыв руки навстречу ветру.

— Лев, ты в курсе, что не умеешь летать? — сама удивилась себе, что мне было не плевать на твое ближайшее будущее.

Твой ответ заглушил визг железа, но ты все-таки прекратила нарушать технику безопасности, если такая вообще существовала в подобных ситуациях. Ты будто и не рассердилась на меня за наглое вмешательство в твое личное пространство. Взглянув на тебя в ту минуту, невозможно было бы заподозрить наличие тяжелой многолетней депрессии. Твои сине-черные волосы напоминали штормовое море во время грозы, но выражение лица было умиротворенным и радостным, словно мягкие западные лучи, пробивавшиеся сквозь невесомый занавес облаков.

Мимо нас гонко проходили дома, летняя зелень, бескрайние поля и леса с таинственным тенью внутри густых кустарников. Запах пыли и мазута смешался с разогретым на солнце ароматом соснового леса. Металлические перекрытия моста сплетались вокруг нас на скорости, как причудливое калейдоскопическое кружево. От ярко-голубого беспредела реки веяло сырой прохладой. Мы держались за покрытый черной сажей край, подставляли лицо прохладному безудержному ветру и только в тот момент по настоящему жили, наслаждаясь удивительным чувством свободы. Казалось, что нам принадлежал весь мир. Но счастье было короткое и обманчивое.

– Нас на мосту сожгли! — сначала походило на то, что кто-то из видеоблогеров попытался с помощью своего плохого чувства юмора помешать наслаждаться путешествием.

Однако совсем скоро оказалось, что тревога не была ошибочной. Поезд с пронзительным визгом остановился на следующей станции. Несколько железнодорожников стали инспектировать вагоны в поисках нелегальных пассажиров. Саныч очень напрасно вымахивался на камеру и показывал непристойные жесты вооруженному часовому при въезде на мост. Ребята спрыгнули еще до остановки. Убеждали и меня прыгать. Засыпанная гравием обочина на бешеной скорости проносилась мимо. Я испуганно встала, вцепившись в ржавое железо. Ты неожиданно осталась со мной, когда я уже представляла, как одиноким буду разбираться с охранниками и железнодорожниками.

Мы сошли, только когда поезд полностью затормозил. После продолжительного марш-броска незнакомыми окрестностями, все в мазуте и саже обессилено опустились прямо на траву в тени. Пока пытались отодрать с обуви странную белую субстанцию, которая была на дне вагона, ты неожиданно стала извиняться за то, что нас чуть не поймали. Когда я сказала, что все нормально и было весело, хотя и страшно, ты обрадовалась так, будто осужден по расстрельной статье, оправданной судом.

________________________________________

1. Альфонс Бертильон – французский полицейский, юрист и биометрист, применивший методику антропометрии для правоохранительных органов, создав систему идентификации на основе физических метрик, а также стандартизировал процедуру фотографирования задержанных лиц.

## Часть 12.

Легко непринужденно и незаметно ты обошла мою мизантропическую систему безопасности, словно никогда не существовало. Переломный момент потерялся между прошлыми днями, окрашенными в самые удивительные и яркие оттенки только твоим присутствием.

Эти записи, как тиснение на обелиске, никогда не оживят картины, старательно выгравированные на фоне белой виртуальной пустоты. Но я упорно продолжаю искать ответы, похороненные между строк и пытать себя тщетными попытками собрать из обломков воспоминаний навсегда потерянное.

***

Осенняя сумеречная синь над старым заброшенным кладбищем дышала прохладой, насыщенной ароматами амброзии и мертвых листьев. Когда ранняя тьма окончательно поглотила окрестности большого города, мы неожиданно выяснили, что заблудились среди темных силуэтов деревьев и надгробий. Решили пробираться напрямик к желтым городским огням, обнадеживающе мерцающим в просветах между ветками и крестами, склоненными под тяжестью времени.

С тобой было слишком просто и весело, что теоретически должно вызывать подозрения. Мы даже слушали почти одинаковую музыку и тогда как раз орали англоязычную песню о захоронении заживо, что очень подходило к ночной кладбищенской атмосфере. Если бы мертвецы могли нас слышать, то от нашего вопия начался бы преждевременный зомби-апокалипсис.

Равномерно мы стали понемногу пробираться к цивилизации мира живых, представлявшей собой несколько многоэтажек и закрытый в ту пору рынок.

Ночной ветер, словно черный кот, скреб листвой асфальт опустевших улиц. Где-то далеко валили собаки и гудели автомобили.

Вдруг слух резнула громкая нецензурная брань. Что-то в этих криках вызывало непреодолимое желание стать невидимой частью осеннего мрака и обойти нетрезвое и опасное сборище десятой дорогой.

– Похоже, там творится что-то страшное… – заметила я.

– Вау! Погнали посмотрим! – воскликнула ты.

Мой инстинкт самосохранения кричал, как сумасшедший, что надо убираться прочь, но любопытство победило. Похищаясь между пустыми торговыми лотками, мы тихо, но быстро подбирались к эпицентру событий. Из-за угла слышалась все более агрессивная брань. Меня охватило смущенное предчувствие – могла представиться возможность на самом деле увидеть такую ​​редкую в те времена драку. Не хватало только попкорна для позднего ужина в тайнике.

Заняли пункт наблюдения напротив. Нас отделяли от широкого асфальтированного пути только безлистные кусты. По ту сторону пути, у шалмана с красноречивым названием «Уют», четверо зажали в углу беднягу в темно-зеленой куртке.

— Может, пьяные разборки или стычки уголовных группировок? – шепотом допустила я.

– Хз. Первое более вероятно. Четверо на одного – совсем не круто, – у тебя всегда было гипертрофированное чувство справедливости.

— Это может быть опасно, — мне не удалось удержаться от очевидного констатации. – Не хочешь убраться отсюда?

— Я никогда не убегаю от крутых приключений!

Мы молча впились в сюрреалистическую картину поблизости. Окруживший мужчина примирительно выставил руки ладонями вперед. Пацифистическая стратегия совсем себя не оправдала. Один из нападавших схватил его за шиворот и вкусно затопил ему в нос. Показалось, что в слабом свете неоновой вывески брызнула кровь. Товарищи агрессора набросились на беднягу с разбитым лицом. На него посыпался шквал немного раскоординированных от употребленного алкоголя, но все еще крепких пинков. Он закрывался руками и неловко пытался защищаться. Преимущество явно было на стороне четырех пьяных в лохмотьях субъектов.

Одинокие прохожие умышленно не замечали, что на их глазах кому-то наносили телесные повреждения по меньшей мере средней тяжести. Молодой парень в наушниках взглянул на чубанину и поспешно сменил траекторию движения, испарившись, будто призрак которого там никогда не было. Женщина в возрасте от сорока до шестидесяти повища напялила на лицо меховой воротник и поспешно стучала каблуками просто мимо нашего не слишком надежного тайника. Казалось, еще немного и она бы повернула себе шею, умышленно отворачиваясь в противоположную сторону от столкновения завсегдатаев наливайки. Мы же готовы были свернуть себе шею с противоположной целью.

Летняя барышня точно не надеялась увидеть прямо внутри ночных теней и кустов наши мармызы, немедленно следившие за вакханалией прямо по курсу.

– О Господи! На что вы смотрите? Нет здесь на что смотреть! И не стыдно же! — поскольку у нас не было угрожающего вида, то она резко трансформировала испуг в осуждающую речь. Осталось навеки неразгаданной загадкой, почему стыдно должно быть нам.

– Вообще не стыдно. Сами с себя в шоке, – неожиданно ты схватила за рукав женщину, которая спешила сдуть все дальше от вероятного места преступления, – Стойте!

Барышня вскрикнула от неожиданности.

– Мы где? - поинтересовалась я, догадавшись о цели твоего наглого жеста. Напрячься над более удачным построением вопроса мне помешало наблюдение за потасовкой. Там потерпевший уже лежал на земле. Его беспощадно вместе добивали ногами.

– Пусти! Ненормальная! – бабушка безрезультатно попыталась выдернуть рукав из твоей стальной хватки.

— Адрес какой? – уточнила ты.

Женщина недовольно пробормотала название улицы и бросилась прочь, словно на реактивном старте. Никогда не думала, что на этих шпичаках можно так быстро бегать.

- Ненормальные какие-то! — бросила она напоследок, торопливо исчезая во тьме дворов.

Я набрала 102 и вызвала полицию. Можно было бы с чистой совестью ушиваться оттуда.

– Эй! Толстые вылупки! Менты уже на подходе! – ты попыталась испугать обезумевшей стаю.

Однако «долбаные вылупки» и так уже услышали нехорошо, заметив нас, и временно перестали выбивать дух из болезненно скрюченного в позе эмбриона тела на грязном асфальте. Они почему-то не бросились врассыпную от одного лишь упоминания о правоохранителях. Зато один из нетрезвого ватника перевальцем почвал в нашу сторону. Он грозно заверил, что нам лучше бы убраться и не лезть в чужие дела. В случае несогласия пригрозил смешать кишки с багульником.

Путь для стратегического отступления еще был свободен. Мы могли бы легко юркнуть во дворы и добраться до автотрассы. Предложение побега беспомощно застряло у меня в глотке, когда ты безоговорочно двинулась навстречу стае кровожадных заложников зеленого змея. Поразило до самых черных глубин сознания, что ты без малейших колебаний бросилась собственноручно восстанавливать справедливость и тебе была небезразлична дальнейшая судьба незнакомца.

Настоящие уличные стычки мне приходилось видеть только в интернете. В упорядоченном мире, где возвышались целые и невредимые многоэтажки, я никогда не нарушала закон и переходила дорогу только на зеленый свет. Разве что во втором классе по скуке вместе с еще несколькими малолетними сорванцами разрисовала зеленой алкидной эмалью соседский автомобиль. Родители упекли меня сразу на несколько спортивных кружков, чтобы унять мою безудержную жажду приключений.

Способна ли я оставить знакомого на растерзание яростным алкозаврам, если ему вдруг захотелось отправиться в реанимацию? Да запросто! Целостность собственной шкуры для меня превалировала над абстрактными и эфемерными моральными ценностями. Но невольно в памяти свергли боевые приемы на случай, если кто-то из гадов хоть попытается задеть тебя.

Один из подонков решил добраться до тебя плохо координированным хуком. Мгновенно безопасный и уютный мир рассыпался, обнажив ужасную действительность, где от ледяного оцепенения было невмоготу даже закричать. Беспомощно вспыхнув, я отчаянно мечтала, чтобы эта ситуация оказалась выплодом моего больного воображения.

Чудом ты быстро уклонилась. Нырнула под руку алконавта. Как дикая кошка, заскочила ему на спину и довольно эффективно вцепилась в глаза. Его ругательный крик окрасился страхом, а мармыза – кровью. Хоть бы ты не вынула сердешную баньку из орбит, с облегчением я подумала тогда. Противник пытался оторвать от лица твои руки. Попробовал сбить тебя о фонарный столб. К счастью, ты вовремя спрыгнула. Он с разгона вонзался в бетонную твердь.

Между тем мне наперерез грозно подвинул один из нетрезвых нападающих. Никогда не забуду ту огромную темную фигуру с блестящими глазками и обезумевшим кожей, словно у осатанелого маньяка.

Крики, мучительные вопли и отборные мат вихрем смешались в сумасшедшую симфонию. Казалось, что смысл окружающих звуков был не способен прорваться к моему сознанию сквозь плотный занавес испуга. Я пыталась держаться от жуткой вылупки на минимально безопасном расстоянии, таком, чтобы отвлечь на себя его внимание и выжить. Он, как парусник, рассек прохладный осенний воздух в миллиметре от моего потенциально разъяренного носа. В голове мелькнула приглушенная мысль: может, устанет за мной бегать и сам упадет. Да где там! А жаль, потому что паническое бегство являлось единственным «боевым приемом», которым я в совершенстве владела к тому времени.

Поняв, что простыми ударами до меня не добраться, мерзавец схватил стеклянную бутылку. О металлическую решетку на окне с громким звоном отразил дно. Решил «подарить» на мои предстоящие похороны «розу». Зеленое стекло зловеще сверкнуло остриями в желтом свете фонаря. Я не послышалась, как противник с треском разорвал мне куртку новым самодельным орудием. Следующими могли быть лицо и шея.

Тогда я впервые осознала, насколько близка и реальна может быть собственная смерть. Недавно мы просматривали видео, где идиловцы отрезали пленник пленному феесбешнику. Это был один из нелегальных сайтов, где царила полная свобода от цензуры. На скучной паре по философии мы спрятали по наушнику под волосами и неуклюже наблюдали, как здоровенный тесак с хрустом и чавканьем, со всего маха вгонялся в упитанно окровавленную глотку. Оказалось, что отрезать голову не такой уж легкий труд. Каждый раз, как лезвие наталкивалось на шейные позвонки, жертва судорожно дергала руками. Потом нас чуть не выставил за дверь преподаватель, потому что разгорелся спор по поводу того, почему при декапитации так дергаются. Ты утверждала, что резкие движения руками с небольшой амплитудой – это неосознанная реакция на раздражение спинного мозга. Тебе где-то удалось вычитать, что там есть определенные структуры, которые обеспечивают моторику нижележащих мышц. То есть, спинной мозг в шейном отделе позвоночника как раз при постороннем механическом воздействии может вызвать подергивание передних конечностей. Я наоборот считала, что жертва пытается защититься, однако частичное разрушение этих структур влечет за собой осознанные, но неполноценные движения.