— Вы очень интересно живёте, — сказал Егор, настоящее имя которого Азаров забыл сразу же, как Эрика произнесла. Вчера, когда они сидели прямо на мокром бордюре у полицейского управления.

— Да уж, — ответил Клим, сматывая шнур от лампы. — Куда интереснее…

Они остались вдвоём в опустевшей студии. Неожиданно весёлый всадник ада и фотограф, у которого последние дни всё как-то совсем не ладилось.

Съёмку перенесли на завтра, Инеева, «потерявшая настрой», отправилась приводить себя в порядок, фотошопер Костя сразу же исчез в неизвестном направлении. Хозяйка питомника, которую Клим видеть уже не мог, со своим бестолковым, хоть и очень красивым псом (которого Азаров тоже уже видеть не мог) загрузилась в старенький джип с нарисованной на дверце собачьей мордой.

Предварительно хозяйка питомника долго и нудно извинялась. Майка клятвенно пообещала, что сука, которую она предлагала с самого начала, будет не столь активна в проявлении своих эмоций.

— Да что это с тобой? — Майка одёргивала нахохлившегося Хэви. — Никогда так отвратительно себя не вёл.

Она имела в виду вовсе не его самоуправство на съёмках, когда маламут развлекался в своё удовольствие.

— Почему ты вдруг так взъярился⁈ Фу!

Пёс всё так же фырчал, подняв шерсть на загривке, пока Майка волокла его к выходу. Эрика пошла с ней обговаривать какие-то детали. У самого порога пёс вдруг оглянулся, посмотрел прямо в глаза Климу и тихо заскулил. Словно хотел поведать фотографу о чём-то очень важном и очень печальном. Но ему не дали. В проёме мелькнуло колечко хвоста, и вся композиция — обескураженная девушка и встревоженный пёс — пропала из вида.

Клим пытался не выдать ни своей тревоги, ни неудовольствия. Он всё никак не мог понять, чего этот страшно занятой хозяин «Чёрной луны» припёрся к нему на рядовую съёмку, которая к агентству не имела никакого отношения. Тот же уже минут десять ходил из угла в угол, с интересом рассматривая всякую дребедень: пятно света, на границе которого Клим пытался разместить амазонку и её оборотня, огромный лист отражателя, открытый кофр с объективами.

Солнечное пятно от окна переместилось в другое место, а затем начало скукоживаться: оказывается, они провозились целый день, и дело клонилось к закату.

— Вы можете не поверить мне сейчас, — наконец-то Егор прекратил своё раздражающее хождение, — в связи со сложившимися обстоятельствами, но я и в самом деле впечатлён вашей работой.

Под «сложившимися обстоятельствами» он явно имел в виду балаган с маламутом. Только слепой не заметил бы, как по-дурацки выглядел Азаров, пытаясь образумить развлекающегося пса. И вообще — всю веселящуюся компанию.

— Когда, интересно, вы смогли её заметить? — огрызнулся Клим.

— Вот, — незваный гость указал на солнечное пятно. — Я вошёл, а вы как раз расставляли девушку и этого…

Невозможно было сдержать улыбку при воспоминании о Хэви.

— И этого баламута в круге. Так точно! Чуть влево, чуть вправо, — и магия исчезала. Тонкие, почти филигранно отмеренные границы света и тьмы…

Клим поймал себя на том, что совершенно идиотски улыбается. Он много раз давал зарок не попадаться на лесть, но тут его уже несло:

— На самом деле, искусство фотографии заключается в том, чтобы снимать свет, а не предметы. Сам по себе предмет служит просто орудием для отражения света, его проводником. И если освещение хорошее, то всегда можно найти что-то достойное внимания фотографа.

Это было правдой. Все вещи, выглядящие обычно и безлико, хранили в себе тайну, которую требовалось разгадать. Всё, что Клим делал: вытягивал кадр из пространства, тень из света, сущее из временного.

— Вы — мастер, — задумчиво сказал Егор. — Необыкновенный мастер. Я не ошибся.

Почему-то Климу, несмотря на всю комплементарность, фраза не понравилась. Что-то в тоне Егора настораживало. Хозяин «Чёрной луны» словно налагал на фотографа какие-то обязательства. Клим внутренне сжался, предчувствуя: теперь должно последовать неприятное предложение, от которого он не сможет отказаться. Поэтому давал себе зарок: не слушать сторонние комплименты. За ними всегда что-то стояло.

— Я хотел поговорить насчёт дома… — буркнул он хмуро, уходя от откровений.

— Я тоже, — Егор внимательно посмотрел на фотографа. — И, наверное, то, что хочу сказать, будет для вас неожиданностью. Это ужасно — случившееся, но, согласитесь, трагедия может придать особую атмосферу вашей будущей съёмке. Понимаю, звучит цинично, но настоящее искусство происходит в истинных реалиях. Если не ошибаюсь, то великий мастер ужасов Эдгар По писал, что смерть красивой женщины — одна из самых поэтичных тем в мире. Трагедия обеспечит необходимые краски, это будет уже не декорация, а сама жизнь.

Клим не мог не согласиться с мастером ужасов, но Егор ему не нравился категорически. Поэтому он почти презрительно хмыкнул.

— Вы хотите…

— Я приехал специально, чтобы уговорить вас не отказываться от съёмки. Не платите аренду. Совсем. Я решу вопрос. Мне нужны только кадры из дома. И… вы же наверняка уже снимали, так? Заметили что-то необычное? Можете показать?

В глазах у Егора появился странный блеск. Холёный лев, которого Клим видел в офисе агентства, превратился в кроткую овечку. Он просительно заглядывал в глаза фотографу и, кажется, был готов пообещать всё, что угодно, за… Что ему на самом деле нужно?

По спине Клима прошёл холодок.

— Там, может, орудует серийный маньяк, — ответил он. — И, возможно, он прячется где-то в доме.

— С чего вы это взяли? — Егор спрашивал, не сомневаясь, а интересуясь. — Есть какие-то наблюдения?

Клим осёкся. Из всех возможных улик у него было только пятно на объективе и видение ночной купальщицы. Первое дискредитировало его как профессионала, второе — как адекватного человека.

— Ну… — протянул он, — вы знаете, что год назад в доме была убита ещё одна девушка?

Егор словно быстро менял маски — из балагура-весельчака превратился в тонкого ценителя искусства, затем — в просителя, а уже через мгновение — опять в опасного, надменного льва.

— И по-вашему, он прятался в доме весь год, поджидая новую жертву?

— Я не знаю, — честно ответил Клим.

— Поверьте…

Сейчас этот всадник ада говорил с ним снисходительно, словно с испуганным ребёнком.

— Вам там ничто не угрожает.

И подчеркнул:

— Ничто и никто.

— Почему вы уверены? — Клим начал заводиться.

В голосе всё-таки прорвалось раздражение.

— Я просто мыслю логически, — Егор расслабился и даже непринуждённо улыбнулся.

Кажется, понял, что перегнул палку. Показал чрезмерную заинтересованность. Странную. Которую придётся объяснять, если он надеется на диалог.

— Если этот маньяк, как вы говорите, не сверхъестественное существо, то он не может жить там незамеченным целый год, тем более что полиция вчера прошерстила всё вдоль и поперёк.

Клим кивнул. Ленты ограждения уже утром были сняты.

— Значит, — продолжил Егор, — если это и в самом деле какой-то псих, он приходит туда раз в год. Так что до следующего его приступа ещё прорва времени.

— Это просто ваши рассуждения. Никто не может догадываться, что у психа на уме. И та… прошлая девушка… о ней вам известно?

— Слушайте, — Егор непроизвольно облокотился о подоконник, но тут же брезгливо отодвинулся.

Ну да, в студиях часто экономят на уборщицах. Если пол и реквизит ещё худо-бедно протирают, то окна обычно глухо занавешаны или вообще отсутствуют. Про них просто забывают. И кому, кроме Клима, придёт в голову идея снимать в студии естественный свет?

— Вы же в магазине не интересуетесь, кто мерил одежду раньше? — прищурился хозяин «Чёрной луны». — Я просто подыскиваю здания и ландшафты для аренды. В краткосрочное использование. Дом мне понравился, я взял его в свою картотеку. Вот и всё. Я — посредник между владельцем и теми, кто желает провести свадьбу, юбилей, похороны или ещё какое особое событие в необычном месте. С киношниками работаю, у меня большая база данных, для любого фильма локации могу подобрать и разрешение на съёмку в них получить. Зачем мне заморачиваться тем, что когда-то происходило в этих локациях? И откуда у меня силы и время — проверять их прошлое? Для этого нужно держать целый штат историков. В общем, вся моя тирада сводится к тому, что я представления не имею, кто и когда погиб в арендуемых помещениях. Или в садах. Или на лужайках. Или вообще где-либо.

Он и в самом деле произнёс целую тираду. Излишне горячо. Так, словно он знает, но за словами пытается это скрыть.

— Я бы хотел связаться с хозяином дома, — упрямо произнёс Клим.

Егор пожал плечами:

— Поверите вы или нет, но связаться с ним сейчас невозможно. Это пока не удалось даже полиции. Они уже интересовались.

— Но есть ли какие-нибудь предположения — кто он? Где?

— В этом случае я получил доверенность на управление через посредников, — ответил хозяин «Чёрной луны». — Не столь уж редкая практика. Иногда даже владельцы шикарных особняков подрабатывают таким способом. Сдают нам в аренду для свадеб или съёмок фильмов. Конечно, они не хотят, чтобы кто-то знал об их финансовых трудностях, поэтому мы не афишируем наши дела.

— Странно, — сказал Клим. — Почему это так сложно? И я сомневаюсь, что собственник Кош Мара — один из аристократов, пускающих пыль в глаза.

— Как вы сказали? — удивлённо переспросил Егор. — В смысле, вы назвали дом кошмаром?

— А, — Клим махнул рукой. — Это так… Мои заморочки. Но если я сделаю сессию и покажу все кадры, и отдам те, которые вам понравятся, вы постараетесь вывести меня на хозяина?

Походило на шантаж, но суровые события требовали суровых мер.

— Вам-то зачем? — искренне удивился Егор.

— Нужно, — упрямо ответил Клим.

Он не собирался посвящать в свои планы вообще никого. То, что происходило, было только между ним и Кош Маром.

— Может быть, и постараюсь, — улыбнулся Егор. — Вы будете там снимать? Я вызвал клининг, распорядился, чтобы они убирали бережно, не нарушая атмосферу. Сейчас…

Он глянул на явно дорогие часы на своём запястье.

— Как раз уже должны закончить.

Клим коротко кивнул. Он повесил через плечо тяжёлый громоздкий кофр, взял в руки штатив. Лампы и отражатель пригодятся завтра, он решил пока оставить их в студии.

— Вы куда сейчас? — спросил Егор. — Подвезти? Кажется, ваша ассистентка уехала.

— У меня недалеко машина.

— Так когда мы встретимся вновь? — Клим уже запирал студию, а этот Егор всё никак не отставал от него.

— Когда вы что-то узнаете о настоящем собственнике дома…

Вечер бежал за минивэном Клима, как потерявшийся щенок. Пушистые сумерки обволакивали его даже сквозь стёкла, гладили тёплыми лапами по лицу, забирались мохнатыми гусеницами за шиворот. Сумерки казались ему сегодня на удивление живыми, и Клим ехал осторожно, словно боялся ненароком раздавить что-то наивное и хрупкое, витающее в душном летнем воздухе.

Он остановил машину на стоянке за углом, так не хотелось тревожить тихий двор Кош Мара. Прошёлся пешком, стараясь дышать глубоко и спокойно. Открыл калитку и…

Сначала Клим замер, а только потом медленно, словно боялся спугнуть кого-то или что-то, повернул голову. На бревне, где ещё недавно позировала для зомби апокалипсиса Татка, сидела маленькая фигурка, болтая ногами.

Сначала сердце тревожно забилось, но через мгновение отпустило. Это точно не был ни маньяк, ни дожидавшийся эксклюзива журналист.

— Ната⁈ — громко позвал Клим.

В темноте он не видел лица, просто предположил. Кто ещё такой невысокий и хрупкий мог сидеть во дворе дома, который все — и даже бомжи и нарики — обходят стороной? А уж теперь, когда весть об убийстве наверняка разнеслась по округе, тем более.

Фигурка повернулась в его сторону и приветственно подняла ладошку. Клим обрадовался. Хоть что-то хорошее произошло за пару ужасных дней. Ангел вернулся, конечно, это повод для радости.

Хотя… Какая радость? Уже очень поздно, совсем темно, в этом районе точно орудует маньяк… Маленькая девочка одна в такое время и в таком месте. Клим быстро пересёк двор, направляясь к фигурке.

Ната радостно улыбалась. В этот раз на ней был просторный тонкий свитерок — нежно голубой и длинный, почти до колен. Такие же голубые носочки светились поверх мягких туфелек-балеток. Неизменный рюкзачок лежал рядом.

— Привет! — сказала она.

— Почему ты…

Ната перебила, не дослушав.

— Ты встретил пустодомку! — нисколько не сомневаясь, торжествующе констатировала факт. — У тебя получилось открыть эту дверь. Коша Мара теперь может приходить сюда. Пойдём скорее, я давно жду! Она вернёт Белку.

— А-а-а, — вспомнил Клим, — твою сдох… пропавшую собаку? Космонавтку? Но какого чёрта ты так поздно? Тут же…

Он прикусил язык. Пугать маленькую девочку только что произошедшим убийством не стоило.

— Я знаю, — на лице Наты отобразилась печаль. — Вчера тут кто-то умер.

— Ната…

Клим присел перед ней на корточки. Девочка явно знала гораздо больше, чем он думал сначала.

— Эта твоя… пустодомка… Она может иметь отношение к случившемуся?.. И вообще — что это?

— Сущность, — пояснила девочка. — Иногда она похожа на хозяина дома, иногда может принимать форму змеи. Рита где-то узнала, что вообще-то эти сущности незримы, но, если попадётся на глаза, — это знак скорой гибели. Для предсказаний может издавать звуки… Вот такие — «тхе-хе-хе»…

Ната вдруг в точности повторила покойную Татку:

— Если вот так кашляет — к беде. Если смеётся — добро дому.

— Она говорила, что кто-то кашляет, — подтвердил Клим. — Татка говорила. Та девушка, которая…

— Коша Мара не хотела, чтобы так случилось.

Что она имела в виду? Клим не задал этот вопрос, но девочка поняла.

— Коша Маре пришлось умереть, чтобы снова жить.

— Это она тебе сама сказала? — разговор был странный, глупый и…

Опасный.

— Нет, с ней мне ещё не удалось поговорить, — на лице Наты проступило небольшое удивление от того, что Клим такой непонятливый. — Ты же пока не пригласил меня в дом. Это он сказал.

— Кто⁈

Клим стремительно обернулся, выискивая в сумеречных тенях облик притаившегося убийцы.

— С кем ты говорила здесь⁈

— Он высокий, красивый и давно ждёт Коша Мару. Но не умеет открывать ту самую дверь. Видишь, это только у тебя получилось!

Клим схватил Нату за руку. Он ещё оглядывался, противный липкий страх не отступал. Внутри всё сжалось. Невидимый враг — самый опасный. Как Клим может рассчитать свои силы, если не знает, к кому их применить? Он до дрожи боялся за девочку.

— Когда ты говорила с этим красивым?

— Ой, ещё до тебя, — Ната сморщилась и дёрнула ладонь из его судорожно сжатых пальцев. — Отпусти, мне больно.

— Прости, — Клим ослабил хватку. — Что значит — до меня?

— Когда ты ещё не поселился. Он часто приходил. Сидел здесь, смотрел на окна. Иногда плакал. Я пряталась сначала, когда приходил, а один раз он плакал так горько, что не выдержала и подошла к нему.

— Как его зовут?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Мы не говорили про него. А только про Коша Мару. Он называл её другим именем, даже злился, когда я говорила «Коша Мара». То имя трудное, я не запомнила, а себя он называл…

Она прищурилась и быстро облизнула губы. Словно прикидывала — говорить или нет.

— Ну⁈ — не выдержал Клим. — Как называл?

— Рыцарь, — наконец-то, решившись, торжественно произнесла Ната. — Вот так он говорил: «Я — её рыцарь». И ещё — что злые силы заточили её в доме, а он должен освободить… Коша Мару.

Последнее девочка произнесла с упрямством, словно отстаивая право звать неведомую пустодомку этим именем.

— Чушь какая-то, — пробормотал совсем тихо Клим. Он не хотел, чтобы девочка его услышала, но удержаться не мог.

Какой-то плачущий рыцарь-маньяк, пустодомка Коша Мара, космонавтка Белка, застрявшая между двумя измерениями. И ангельского вида девочка, которая уже почти ночью сидит с ним на бревне рядом с местом, где буквально только что произошло убийство. Клим поёжился, подумав: там ещё, наверное, и кровь-то на полу не свернулась. И в то же время чувствовал, как тянет его в дом. Словно кто-то зовёт из-за тусклого блеска окон.

— Знаешь что, — сказал Клим. — Давай я сейчас отведу тебя домой. Ты запишешь мой номер телефона, а завтра созвонимся, встретимся и обо всём поговорим.

— Мне нужно туда, — она опять посмотрела на него удивлённо и показала на входную дверь. — Я же говорила, мне очень нужно, чтобы ты пригласил. Если не найду Белку, то никогда не вспомню то, что должна. А это важно. Открой же дверь.

Ната подхватила свой рюкзачок и направилась к дому. Обернулась на застывшего Клима и добавила:

— Не бойся. Рыцарь нам ничего не сделает. И Коша Мара. Её сейчас тоже не нужно бояться.

Это прозвучало по-взрослому. Настолько неожиданно по-взрослому, что Клим оторопел окончательно. Дежавю наоборот: совсем недавно такое же потрясение с ним случилось, когда он увидел, как юный лик просвечивается сквозь обезьянью мордочку бывшего Херувима, а сейчас что-то очень взрослое и мудрое (гораздо взрослее и мудрее самого Клима) прозвучало от ангелоподобной малышки.

— Стой! — закричал он, судорожно придумывая отговорку, почему ей нельзя заходить в дом.

Можно сказать, вся жизнь пронеслась у него перед глазами, и он через мгновение выдохнул:

— Ночь уже. Ты никого там не найдёшь. Все спят. И Коша Мара, и эта… Белка.

Глупее ничего нельзя было придумать, но Ната остановилась. Она опять стала прелестным ребёнком. Немного наивным, немного повторяющим то, что слышала от взрослых.

— Думаешь, спят?

— Ну, конечно. Они наверняка не будут рады, если их разбудить.

— Белка спала по ночам, — рассудительно проговорила Ната. — Рита её прогоняла из моей кровати, она уходила на большое кресло в зале и там продолжала спать.

— Вот видишь! — обрадовался Клим.

— Но завтра… — Ната задумчиво попятилась, словно и в самом деле своим приближением боялась разбудить обитателей дома. — Завтра мы точно поищем эту дверь?

— Клянусь! — торжественно произнёс Клим.

— Тогда — до завтра! И… Не пугайся, если услышишь или увидишь её.

Девочка, отступив ещё на пару-тройку шагов, упёрлась спиной в куст сирени. Она улыбнулась Климу и… растворилась в пышной листве. Вот стояла и улыбалась, а через мгновение только тёмные тени ветвей плясали на том месте. И ничего. Пустота.

Клим кинулся к сирени, не веря своим глазам. Он несколько раз выкрикнул имя скрывшейся неизвестно где девочки, обежал куст, но тот упирался в забор. Никого и ничего не было вокруг.

Фотограф в волнении выскочил на проезжую часть.

И рассердился. Он собирался проводить Нату до дома и принял ответственность за её благополучное возвращение, но она скрылась непонятным образом, оставив его с чувством вины и осознанием себя идиотом.

Этот ангел… Появляется и исчезает, когда хочет. Не спрашивает Клима — удобно ли это фотографу.

Хотя… Разве ангелы соблюдают людские нормы приличия?

Клим подумал, что на сегодня ему хватит представителей разных сторон небесного войска. Всадника ада и бесцеремонного ангела, маниакально интересующихся домом, в котором ты решил жить, мало кто выдержит в один день. Который, к тому же, явно закончился. И слава богу!