На обратном пути Клим остановился на берегу пруда и вышел из машины. Он вспомнил, что хотел узнать адрес, где жила Таткина бабушка, может, расспросить соседей. Несколько раз набрал номер Веры, слушая долгие гудки. Она не отвечала.

«Позвоню позже», — подумал Клим.

Он наклонился над тонкими перилами мостика. Вода в пруду и в самом деле казалась чистейшей, прозрачной. Ужасно захотелось искупаться.

— Почему бы и нет? — сказал сам себе и тут же вздрогнул от звонка мобильного.

Он подумал, что перезванивает Вера, но номер был незнакомый. Клим каким-то сверхъестественным чутьём понял, что ответить необходимо.

— Клим Игоревич? — в сердце кольнуло. — Старший оперуполномоченный майор Валерий Матюшин.

Азаров совершенно забыл о своей подписке о невыезде, а этот клетчатый Валерий как чувствовал — вот он самый прекрасный момент подловить подозреваемого. Интересно, насколько посёлок Свет Ильича находится вдалеке от границы «невыезда»? И меняет ли расстояние степень преступления?

— О, — Клим не ожидал, что может говорить таким курлыкающим голосом.

Голубь мира, мать твою!

— Слушаю вас внимательно.

С чего он решил, что о нём в органах напрочь забыли? Клим, тут же похоронив все мысли о купании в пруду, втискивался в салон.

— Вы сможете подъехать?..

Криминалист вежливо спрашивал, а не приказывал. Сердце немного отпустило.

— О, да, конечно….

Клим прикидывал, сколько срубит штрафов с камер, когда будет мчаться в город на допрос.

— Завтра к девяти утра? Ко мне в кабинет.

Азаров почувствовал, что мир снова приобретает краски и звуки. Его вызывали не немедленно сию же секунду. Оставалась уйма времени, чтобы вернуться в город и сделать вид, что он никуда не уезжал.

— Да-да, — сказал Клим, стараясь сдержать ликование в голосе. — Я записываю.

— Пропуск для вас будет лежать на проходной. До встречи.

Старший уполномоченный Валерий Матюшин отключился.

Когда Клим подъехал к Кош Мару было уже совсем поздно. Счастье, что ему не пришлось гнать по шоссе на допрос, игнорируя все законы тяготения и пункты ПДД.

На знакомом бревне маячил знакомый силуэт.

И кто из посетителей, множившихся в геометрической прогрессии, на этот раз хочет проникнуть в Кош Мар? Почему они все — и Эрика, и блогер Ветер, и вообще — все, — появляются в этом дворе с настойчивостью, достойной лучшего применения? Клим искал в Кош Маре покоя, но пока не находил. Он уже готов был сам закутаться в простыню и с огромным тесаком в руках — привидением-убийцей — отгонять непрошенных посетителей.

— Ты что тут делаешь? — с нескрываемым раздражением спросил Клим.

— Тебя жду, — сказала маленькая девочка с рюкзаком-мышкой.

Ната.

— Вернее, мы ждём.

Она повернулась в сторону тёмного куста сирени и строго позвала:

— Рита! Мы как собирались это сделать? Что ты должна говорить?

Из мрака нарисовался тонкий женский силуэт. Когда Рита шагнула в полосу света от жёлтых уличных фонарей, Клим сразу понял, что перед ним — девушка, которую он видел в машине с Натой, когда застрял в автомобильной пробке. Сейчас сходство между ними стало явным. Они очень близкие родственницы. Но уж точно не мать и дочь. Скорее всего, сёстры.

— Мы пришли извиниться за неудобства, которые причинила вам Ната, — послушно сказала Рита.

Голос у неё был нежный, настолько, что по спине у Клима вдруг пробежали приятные мурашки. Очень подходящий к хрупкой внешности голос.

— Она вбила себе в голову, что обязана найти пропавшую собаку в вашем доме, — продолжила Рита. — Из-за её нетерпения вы всё время оказываетесь в неудобном положении.

Ната строго следила за девушкой. И даже иногда одобрительно кивала, как родитель, ребёнок которого читает вслух стишок на табуретке. Мурашки Клима добрались до макушки, и он решил, что готов слушать голос Риты бесконечно. Пусть бы она даже читала по порядку все труды Шопенгауэра. Или УК РСФСР.

— Про просьбу не забудь, — строго добавила Ната.

— Мы извиняемся и просим разрешения войти в дом, — послушно вспомнила Рита. — Это всё из-за того, что ты вошла без разрешения.

Последнюю фразу она проговорила, впервые за всё время тирады повернувшись к Нате.

— Мы уже обсудили это, — тихо ответила девочка. — Не отступай, пожалуйста, от плана.

Клим поднял вверх руки, сдаваясь:

— Чего вы обе сейчас от меня хотите?

— Белку, — сразу же выпалила Ната, словно ждала этого вопроса.

— Разрешения, — тихо проговорила Рита.

— Пойдёмте, — с тяжёлым вздохом подытожил Клим.

И тут же вспомнил, что у него на Нату ещё совсем недавно были виды.

— Только с одним условием…

Он коротко рассказал концепцию съёмки потерявшегося ангела, обращаясь к Рите. Хотя Клима почему-то терзало неприятное ощущение, что в этом тандеме старшая — маленькая Ната. Он и слышал-то всего несколько минут их диалога, но явное несоответствие царапнуло очень глубоко и сразу.

— Вы же — старшая родственница Наты? Сестра, да?

Кажется, девочка раньше говорила, что Рита — её мать. Но этого просто не могло быть. Даже если бы родительница Наты пролежала всё время после её рождения в криозаморозке, концы с концами не сходились.

Рита беспомощно оглянулась на девочку.

— Сестра?

— Ну-у-у… — Ната нетерпеливо поглядывала в сторону Кош Мара. — Тут такое дело… Рита — моя… Да, старшая родственница. Мать и сестра. Так пойдёт?

— Мне нужно, чтобы кто-то подписал разрешение на съёмку. И вам заплатят деньги. Мой ассистент объяснит детали.

«Когда мы помиримся», — мысленно прибавил Клим.

Девочка посмотрела на свою взрослую копию:

— Рита, ну…

— Удочерение! — вдруг с восторгом произнесла Рита, словно только что вспомнила. — Опекун!

Ната кивнула.

— Простите, — сказала она Климу. — У Риты есть некоторые проблемы с памятью. Удочерение пойдёт?

— А-а-а, — понял Клим. — Рита — твоя сестра. И она тебя удочерила

— Да, как-то так получается, — развела руками Ната.

Всё стало на свои места. Азаров выдохнул:

— Конечно. Так вы согласны? На съёмку?

— Это можно считать приглашением? — спросила Рита.

— Несомненно, — подтвердила Ната. И повернулась к Климу. — Мы согласны.

— Ты больше не видела Чёрного рыцаря? С нашей последней встречи?

Ната покачала головой: нет, мол, не видела.

— Я же здесь больше не играла, — как-то по-взрослому устало ответила она, напряжённо уставившись на дверь, пока Клим возился с замком.

Ради незваных гостей он решился на неслыханную роскошь: включил генератор. Небольшой светильник, который Азаров успел накануне повесить у входа, залил прихожую мягким светом. Это казалось удобным и даже немного сентиментальным — вернувшись домой, включать свет. Такое банальное и вместе с тем сокровенное занятие. Кош Мар словно открывал древние, обычно дремлющие веки: хозяин вернулся, и дом своеобразным способом его приветствовал.

Девочки, конечно, не оценили. Ната уже бывала в Кош Маре, как минимум один раз, когда Клим сам знакомился с домом и почему-то вырубился, упираясь лбом о столешницу. Но Рита-то могла удивиться картинам.

Конечно, все в первую очередь начинали рассматривать рисунки на стенах, очень уж они явно и сразу бросались в глаза. Все, но только не Рита. Казалось, она вообще их не заметила.

Девушка, перешагнув порог, остановилась и зажмурилась. Климу даже пришлось чуть подтолкнуть её в сторону кухни (он вспомнил, что Эрика перед тем, как они поссорились, принесла на завтрак ещё и пачку печенья, о которой он забыл, а теперь подумал так кстати), но Рита никак не отреагировала.

— Что с ней? — тихо спросил Клим Нату.

— Слушает, — уважительно сказала девочка. — Тут, наверное, много помех.

Она виновато развела руками:

— Мешают.

Клим не успел спросить, что за помехи и чему они мешают, как Рита вздохнула и открыла глаза. От внезапности он опять поразился, насколько глубока синь бескрайних озёр — что у Наты, что у Риты.

— Нет, — она покачала головой. — Не слышу. А почему у вас так темно?

Азаров даже немного обиделся. Он приложил столько усилий и смекалки, чтобы установить маленький генератор.

— Здесь не подведено электричество, — сказал он. — Приходится выкручиваться подручными способами. Пока…

Пока Клим не купит дом. Но девочкам об этом знать не обязательно.

— Подведено, — покачала головой Рита. — Только обрезано.

— Что⁈

— Дом запитывается от одного входа, — авторитетно объяснила девушка, — к которому и протянуты электрические провода от ближайшего столба. Здесь их просто перерезали прямо на опоре. Возле изолятора. Скорее всего, за неуплату. Или потому, что здесь нет жильцов. Вызовете электриков, они всё подключат. Просто заплатите больше, и никто не будет спрашивать, зачем вам это нужно.

— Откуда вы знаете? — Клим поразился, что ему самому не пришла простая мысль в голову.

— Она слышит такие вещи, — гордо сказала Ната.

И посмотрела на Риту с видом матери, любующейся сообразительностью ребёнка.

— Не всё и не всегда, — виновато развела руками девушка. — Сейчас я не слышу ничего сверх обычного. Эти помехи…

Она показала на стены, явно имея в виду рисунки на них.

— Они фонят, пряча что-то важное. Кажется, их нарисовали специально, чтобы скрыть.

— Белку? — с завидным упорством спросила Ната.

Честно говоря, Климу уже начали надоедать её постоянные упоминания о собаке. Детская травма от потери друга и всё такое, но разве у детей это не должно проходить гораздо быстрее?

— Как давно твоя… Белка… ушла? — спросил Клим, скрывая раздражение.

Они всё ещё толпились в прихожей, хотя Азаров сделал несколько попыток мягко направить девочек на кухню. Там можно было обсудить детали и договориться о времени съёмки.

— Целую вечность назад, — по-взрослому вздохнула Ната.

И Климу тут же стало жаль девочку и стыдно за раздражение.

— Хорошо, — сказал он. — Вы можете походить по дому и всё внимательно осмотреть. Только лучше это делать, когда светло, мне кажется.

— Рита не может днём, — заявила Ната. — Днём она работает. Очень востребованный специалист.

— Скорее всего, если что-то и есть, это не в самом доме, — произнесла Рита, не обращая внимания ни на её слова, ни на слова Клима. — Не стоит и заходить.

Клим растерялся. Его прекрасная задумка о заблудившемся ангеле должна была осуществиться именно в доме. В той комнате, где он впервые увидел Нату. С тем же самым светом, что лился из окна, и пляской мелких пылинок в нём.

— Как это — не стоит заходить? — почему-то обиженно переспросил он.

— Нужно посмотреть во дворе, — сказала Рита таким тоном, словно это всё проясняло.

— Я столько раз смотрела во дворе, — недовольно буркнула Ната.

— Без приглашения, — напомнила Рита.

— Ну, да, — без тени угрызений совести произнесла девочка. — Есть один такой сарай. Рядом со сгоревшим. Он перспективный. Дверь может быть там.

Рита кивнула.

— Эй! — уже несколько возмущённо повысил голос Клим.

Ему очень хотелось сказать «какого чёрта», но он воздержался. Девушки с недоумением посмотрели на него. Они и в самом деле — и маленькая, и старшая — не понимала причины возмущения.

— Говорите так, словно меня тут нет, — пояснил Клим. — А вы, между прочим, в гостях.

— Это было невежливо? — спросила Рита.

Но не его, а Нату. Та кивнула.

— Извинись, — распорядилась она.

Рита послушно сказала Климу «Простите».

— Ладно, — махнул он рукой.

Девушки с самого начала были странные. Но ведь именно это как нельзя лучше подходило для его «Потерявшегося ангела».

— Давайте обсудим съёмку, — взял Клим быка за рога, пока они опять не принялись перебрасываться какими-то непонятными фразами. — Когда вы сможете прийти вдвоём?

— В среду, — немного подумав, ответила Ната. — Ты же свободна в среду? Обещания нужно выполнять.

— Хорошо. Только тебе ещё придётся дотерпеть до среды. Сейчас я всё равно уже устала. Ничего не увижу.

— Придётся, — вздохнула девочка.

Когда Клим довёл их до калитки, не удержался и спросил:

— В прошлый раз… Тогда… Как ты исчезла?

— А-а-а, — Ната зависла на несколько мгновений, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Там, за кустом сирени, есть дырка в заборе. Путь короче получается.

Одна тайна Коша Мара, тихо вздохнув, растворилась в прохладном ночном воздухе.

— Вызовите электриков, — напомнила Рита вместо обычного прощания. — Вам точно станет светлее.

* * *

Ночью Клима опять разбудили детские голоса.

Они, как и в прошлый раз, доносились откуда-то со двора, из темноты и тени густых крон деревьев и пышных кустов, окружавших Кош Мар. Кажется, это были те же самые голоса, но спросонья Клим точно поручиться не мог.

— Не бойся, Клим, — проговорила девочка.

Она опять произнесла его имя. Или ещё кого-то зовут Клим? Странное совпадение, — лениво и почти равнодушно подумал Азаров.

— Это полоз, — вдруг сказала она. — Он живёт под землёй, а сюда вылезает вместе с водой из колонки. Я ему приношу молока, когда папа не видит. Ты же не боишься полоза?

— Не-а, не боюсь, — чуть хрипловатый мальчишеский басок. — А что это такое — полоз?

Полоз… Промелькнуло в сонной голове Клима. Это полоз… Змея… И что там ещё было про полоза?

— И прямо из колонки? — кажется, мальчишка дрогнул. — Из краника?

Странно, но не то, чтобы голос, а вот сам разговор казался Климу очень знакомым. Как будто кадр из фильма, который он видел сто лет назад. Такой… Совсем стёршийся в памяти, но вдруг внезапно воскресший. В деталях.

— Ага, — сказала девочка. — Вместе с водой. Он большой, если не мокрый, то в трубу не сможет проскользнуть. Однажды воды не было, он так и застрял. Я ему помогла.

— Большой?

— С две моих руки. Или с пять… Я его еле вытащила.

— Может, ну его, этого полоза… Нет, я не боюсь, но вдруг он меня испугается?

Полоз!

Клим подскочил на кровати. Это говорил тот блогер, которого он поймал прямо перед поездкой в Свет Ильича. А он забыл. Придётся уже записывать всё, что происходит. И — по пунктам — то, что намеревается сделать. События мелькали как в калейдоскопе, а Клим всё-таки был не криминальным аналитиком, а совсем наоборот — творческим и из-за этого рассеянным человеком. Куча информации, свалившейся на него, была несколько больше, чем можно переваривать.

Он прошёл к окну, ловя дежавю. Эти голоса… Конечно, фантомы. Никого во дворе не было. Луна ярко и удивительно жёлто освещала затихший участок перед Кош Маром. Клим высунулся далеко за раму, вытянул шею, чтобы разглядеть колонку. Она тускло бликовала в свете луны. Молчаливая, настолько, что Климу тут же показалось: она хранит какую-то тайну.

Полоз… Его передёрнуло. Наверное, из-за этих голосов из какого-то фильма, всплывших в его памяти, когда он совсем уже засыпал. На секунду стало жутко: Клим представил, как из крана колонки вместе с водой протискивается извивающееся тело огромной змеи. А он столько раз включал эту колонку, чтобы принести в дом воды! Надо будет при следующей встрече спросить у Риты, а нет ли какой засыпанной канализации в доме. От мысли, что полоз может проникать в дом по трубам, о которых Клим даже не догадывается, ему стало просто плохо.

Стоп! В Кош Маре возникают самые разные фантазии, такие яркие, что иногда проявляются на физическом уровне — как сонный паралич у Эрики. Но разве Клим не за это так полюбил дом?

Какой полоз⁈ Где это видано: змея, проникающая по канализации в дома? Просто отголоски ужастика, который Клим смотрел когда-то и забыл.

Сейчас он даже почти уверил себя, что не было никакого маньяка, а Татку убил собственный страх. Конечно, сложно представить, что она сама себя связала, а потом истыкала ножом, но чего на свете не бывает? Азарову даже показалось, что он читал нечто подобное: в какой-то пещере, надышавшись испарениями, люди видели галлюцинации и приносили вред сами себе, хотя думали, что на них нападают чудовища. И даже убивались, причём самыми изощрёнными способами.

Фантазии… Полоз… Блогер. Клим же так и не посмотрел, что снял на камеру в тот вечер. Собирался — холодильник, но забыл. А щёлкнул несколько раз открытое окно.

С тех пор, как Клим поссорился с Эрикой, он всё равно каждый вечер отправлял ей то, что наснимал в течение дня. Но видел, что она даже не открывала файлы. Хотя издавна это делалось не для учёта и контроля, а чтобы никакая съёмка случайно не пропала. И раньше Эрика тоже не всегда открывала присланные файлы, но всё равно Климу стало грустно и обидно. Он вздохнул, когда вспомнил, как подруга накричала на него на крыльце кафе, а потом оставила ползать и собирать разлетевшиеся снимки презентации.

Но он подумает об этом завтра. Клим улыбнулся от банальной правильности мысли, которая вдруг пришла ему в голову. Сейчас, пока опять не забыл, он должен посмотреть, что снял, когда ловил уползающего в панике блогера. Почему-то Азаров был уверен, он непременно увидит что-то очень интересное.

Клим прошёл к столу, где оставил камеру и ноутбук, привычным, автоматическим движением подключил фотоаппарат к ноуту. Немного подождал, щурясь на замерцавший экран — в темноту свет от монитора ворвался режущим глаза лучом.

Но ещё больше ослепил ярко-золотой свет, который Клим в следующую минуту увидел на нужных снимках. След этот плясал, извивался в тёмном кадре, где только едва заметными очертаниями выпирали предметы на кухне. Словно там и в самом деле ползла огромная змея, волшебная, нереальная, которая оставляет за собой золотое сияние. Никакого полоза там, конечно, не было, но эта волнообразная полоса в темноте… Разве не чудо?

— Ну и что ты скажешь, Эрика, теперь? — Клим почему-то жутко довольный откинулся на спинку стула. — Я опять не протёр объектив?