Вдруг это инфаркт? Клим просто предположил первое, что пришло в голову. Он знал, с пожилыми людьми случается инфаркт, но как это происходит — понятия не имел. И Эрика… Ну какая она «пожилая»?

— Смотри, — глаза Эри блестели как-то слишком уж возбуждённо и даже лихорадочно.

Она явно хотела скрыть за этим «фейерверком» тревогу.

— Выделяют несколько видов таких галлюцинаций: Гипнагогические — при засыпании, гипнопомпические — при пробуждении.

Чёрт, она и в самом деле, едва оправившись от ночного кошмара, принялась искать ему научное объяснение.

— Эрика, — Клим попробовал поднять протестующе руки, — о чём ты?

Она не слышала его.

— Вид переживаемого кошмара зависит от стадии сна. Их две: медленный сон и быстрый. Во время быстрого под веками вращаются глазные яблоки, но в целом тело остаётся неподвижным. Человек в этой фазе видит сновидения, и чтобы он не повторял те движения, которые совершает во сне, его тело находится в оцепенении. Но бывают случаи, когда быстрая фаза наступает в неположенное время, отчего такой сон называют парадоксальным. Это сонный паралич, Клим!

Он всё никак не мог понять, чему Эрика радуется.

— Какой паралич?

— Сонный! Да вот же! — Эрика ткнула ему в лицо телефоном с раскрытой статьёй. — Это состояние, при котором человек ещё или уже бодрствует, но его организм находится в фазе быстрого сна. И соответственно он обездвижен. Неподвижность, паника, галлюцинации… У меня точно этой ночью был сонный паралич.

Она убеждала сейчас в большей степени не его, а себя. Клим подумал, что никогда не видел Эрику такой взволнованной. На грани истерики.

— Эри, — сказал он, мягко вынимая из её пальцев мобильный. — Я знаю тебя стопятсот лет. Расскажи мне, что случилось… На самом деле.

Она послушно отдала телефон, и это напугало Клима ещё больше. Послушная Эрика… Ещё одно извержение Везувия, тектонический сдвиг плит и воссоздание генома динозавров — ничто по сравнению с этим.

— Я проснулась, когда показалось, что кто-то прошёл по комнате и открыл окно в зимнюю стужу. Сначала подумала, это тебе приспичило в туалет, а потом зачем-то — глотнуть свежего воздуха. Хотела тебя окликнуть, чтобы закрыл окно, но тут же вспомнила, что сейчас не зима, а совсем наоборот. И вдруг поняла: мой голос пропал. Кто-то подошёл и наклонился надо мной. Точно не ты, чувствовала, хотя перед открытыми глазами — только какое-то белёсое пятно. Сначала побежали мурашки по плечам. И затем… как бы объяснить… некая тяжесть. Она давила, растекалась по телу. Сначала было даже приятно. Вовсе не плохое ощущение. Ну, покалывание. Очень чувственно.

— Волны по коже? Как во время массажа?

Она задумалась.

— Нет, скорее внутри. Такая приятная вибрация сквозь нервные окончания. Хорошее ощущение. Кого-то. Не знаю — кого. Оно не было холодным, это я вдруг начала замерзать. И поняла, что не в силах пошевелиться. Ни даже пальцем двинуть, ни мышцу на лице расслабить. Челюсти свело от напряжения, но ничего не могла сделать. Просто смотрела перед собой, не шевелясь, в полной панике, а потом услышала, как ты вопишь: «Эри!». И тут… Это была странная галлюцинация, всего на долю секунду мелькнувшая передо мной, но я знала, что оно и сидело на моей груди всё время, не давая двигаться. И…

Клим молчал, терпеливо ожидая, когда она продолжит.

— Я увидела как бы себя со стороны. Это точно была я, или кто-то поразительно на меня похожий, но очень бледный, смазанный, и глаза казались запавшими, больными, и лицо… Как будто я, только измученная многолетним рабством на рудниках. Причём, от постоянной влаги тело стало… Гладким? Скользким? Прости, глупое определение, но не знаю, как ещё сказать об этом кошмаре. И оно смотрело на меня с каким-то жадным любопытством. Таким… нечеловеческим любопытством. Я имею в виду, что всегда понятно, чего хочет человек, когда пристально на тебя смотрит. А чего хотело оно? Даже приблизительно не могу предположить. Эти глаза… Две ямы, затягивающие вглубь, как в бесконечную пещеру.

— А дальше? — ну, конечно, это был просто ночной кошмар, так подумал с облегчением Клим, решив не вспоминать о неестественно холодном теле Эрики.

— Оно соскользнуло с моей груди и бросилось прочь из комнаты. Всё тем же бесформенным пятном. Или, скорее, блестящей лентой. Как комета с размазанным по галактике хвостом. А дальше ты стал меня трясти, и я очнулась.

— Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Разбитой, — призналась Эрика. — Но вполне живой. Это был просто страшный сон.

— Никогда не думал, что ты такая впечатлительная, — Клим и в самом деле всегда считал: трезвости ума и твёрдости характера у Эрики хватает на них двоих.

Её жизненная философия заключалась в том, чтобы не принимать близко к сердцу ничего, не имеющего материального значения. Если идти по жизни, не останавливаясь и не зацикливаясь на непонятных вещах, которые нельзя потрогать, то всегда обгонишь толпу невротиков. Так уж устроена Эрика.

— Я уверена, это сонный паралич, — сказала подруга, — от того, что здесь случилась страшная история с Таткой. В доме жуткая энергия.

— Но это как раз то, что мы искали, верно? — ответил Клим.

Эрика не ответила.

А после обеда Клим с ней поссорился. Это было настолько неестественно и чудовищно, что он сам сначала не поверил. Такого не могло быть, но оно случилось.

Они победили команду Трусовского, перехватили заказ и даже смогли договориться о съёмке рекламы домашних отелей чуть позже, учитывая подписку о невыезде Клима.

К вину Клим, который был за рулём, так и не притронулся, а Эрика, как всегда, только делала вид, что пьёт. Ресторан, где назначили встречу, казался уютным и простым, но еда — вкусной, а напитки… Лучшее из средней ценовой категории. Выбор места хорошо характеризовал потенциального заказчика. Отсутствие бросающегося в глаза пафоса, но комфортная добротность. Люди, живущие в таком стиле, никогда не кидают с подписанными договорами. Надёжные клиенты — Клим знал по опыту.

— Я уверена, что недоразумение скоро разрешится, — убийственно прекрасно улыбнулась Эрика, — а лучшего фотографа вы не найдёте. Никто не сможет показать сказочную ауру ваших отелей прекраснее, чем Азаров. Смело утверждаю — не только в городе, но и во всём мире.

Полнеющий и стареющий хозяин сети не смог устоять перед этой бронебойной улыбкой. Хотя, когда они только вошли в ресторан, казался устало-равнодушным. Но при виде Эрики смягчился, следом — ободрился, а потом и вовсе всё более очарованно не спускал с неё глаз. Настолько, что подписал договор не глядя. Убийственное обаяние Эрики.

— Ты куда сейчас? — спросила она, щурясь на солнце, когда партнёры фотостудии «Чудесная страна» вышли из ресторана.

Под мышкой Эрика держала большой пакет — портфолио рекламных снимков студии. Его даже не пришлось открывать, как и показывать старательно собранную видео-презентацию.

— В Кош Мар. Вернее, сначала в управляющую компанию этого района.

— Зачем⁈

— Хочу кое-что узнать…

— Азаров, — благостный прищур исчез с лица Эрики. — Не слишком ли много у тебя в последнее время секретов?

Она и ночёвку-то точно задумала из-за подозрений, что Клим что-то неё скрывает. «Убедилась?» — почему-то с неким злорадством подумал он, а вслух сказал:

— Тебе просто это не будет интересно.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты подписал расторжение контракта?

Клим кивнул с чистой душой. Он расторг контракт аренды. Только не сказал партнёрше, что тут же подписал новый — без финансовых обязательств со своей стороны.

Не соврал же? Но на душе тут же стало как-то муторно. Он, может, впервые в жизни не то, чтобы врёт, но точно лукавит перед ней. От этого неприятного чувства Клим применил тактику лучшей защиты — нападение.

— Эрика, ты же сама уговаривала меня обратиться к этому Егору…

— Абигору, — зачем-то поправила она его.

— Точно, а я всё вспоминал… Искала и нашла лучшие декорации для съёмки, а когда мне всё понравилось… Чего ты от меня сейчас хочешь? В общем, давай собирай завтра Наташку и Славку, и сама готовься. Мы проведём сессию, пока…

— В доме, где произошло убийство?

Да что с ней такое? Она же сразу после трагедии появилась там, и смотрела с ним снимки на ноутбуке, и шутила, а вчера ночевала и готовила яичницу. Вкусную. И смеялась над своим кошмаром — сонным параличом.

— Именно, — твёрдо произнёс Клим. — Это придаст дополнительный эффект. Я уверен, что на фото отпечатается ощущение настоящей трагедии. Не кетчупной, не бутафорской. Настоящей, понимаешь? Ты же сама убедилась, что так очень подходящая энергетика.

Сам того не замечая, он повторял слова Егора Решетова.

— Нет, — ответила подруга. — Мы не будем там снимать. И ты больше не появишься в этом доме. Нет никакого эффекта. И ничего мистического нет. А самая настоящая трагедия. Хватить играть, Клим, пора вырасти. Это всё — серьёзно. И я убедилась…

— А как же заказ? — Клим вытащил последний козырь. — Мы же горим по всем срокам. Конец недели — дедлайн, ты же сама так сказала.

— Доснимем в прошлом бесхозном сарае, — твёрдо ответила Эрика. — Всё там нормально со светом. Просто ты перестанешь капризничать и сделаешь свою работу. Пусть без озарения, но профессионально. Большего не требуется.

— Не хочу, — взаимно упёрся Клим. — Не буду халтурить. Как я могу работать там, когда у меня перед глазами есть всё, что нужно для вдохновения? Это будут офигенные снимки, обещаю…

— Клим, — она посмотрела на него вдруг как-то беспомощно. — Я тут вспомнила. На фестивале… Год назад. Ну, когда первая девушка погибла. Ты где-то пропадал всю ночь. Я не вспомнила сразу, потому что тогда думала, что уединился с какой-то рокершей. Такой… С шипами и в косухе. Но твоего минивэна не было всю ночь.

— Ты ревнуешь? — обрадовался Клим. — Слушай, ты же знаешь, что я не запоминаю всех девиц, с которыми провожу ночь.

Всё ещё не понимал, почему она вдруг стала такой серьёзной.

— Не ревную, — сказала Эрика. — Боюсь. А ревную не я. Только сейчас поняла, что… Сегодня ночью у меня было ощущение: нечто хочет оставаться с тобой наедине. Оно выгоняло меня. Клим… Этот дом… Он тебя присваивает и меняет.

— Значит, всё-таки ревнуешь…

Он попробовал приобнять Эрику, но девушка дёрнулась, выворачиваясь из-под его руки. Папка с портфолио выскользнула. Большие листы с красивыми фотографиями разлетелись по площадке у входа в ресторан.

Парочка, собирающаяся зайти в кафе, застыла в удивлении. Эрика и Клим, не сговариваясь, разом бросились собирать демонстрационные снимки. Девушка явно старалась держаться подальше от фотографа.

— Я тебя не узнаю, — странным металлическим голосом произнесла она.

— Эри, — тихо произнёс Клим, замерев на корточках. — Ты меня в чём-то подозреваешь? К чему эти воспоминания о старом фестивале?

Она резко встала, бросив обратно на площадку уже собранные листы.

— Просто вспомнила сегодня. Но… Если ты ни во что не ставишь моё мнение, то лучше тебе, Клим… Снимай что хочешь, где хочешь и с кем хочешь. Только без меня!

— Эри! — уже в её спину крикнул ошарашенный Клим. — Что за странная истерика?

За его плечом кто-то цокнул. Обернувшись, сидящий на корточках фотограф увидел отельера, укоризненно качающего головой:

— Ну, как можно обидеть такую неземную девушку. А ещё — человек искусства… Эрика! Подождите! Вы же выпили, вам нельзя за руль. Мой водитель подвезёт.

Клиент (а, может, после увиденной сцены уже и не клиент) поспешил за разгневанной Эри. Клим, передвигаясь раскоряченным «гуськом», продолжил собирать разлетевшиеся листы. Медленно и печально. В конце концов, это были его труды, а некоторыми из них он очень и вполне оправданно гордился.

* * *

Управляющая компания располагалась на первом этаже многоквартирного дома. Вход был обозначен отдельным крыльцом, на которое вела невысокая — в три ступеньки — лестница.

Войдя внутрь, Клим, словно на машине времени, очутился лет на пятьдесят в прошлом. Тёмный коридор подсвечивался лишь решётчатым окошком с надписью «Касса», около которого топталась пара-тройка глубоко пожилых людей. Каждый шаг скрипел половицами. Пахло старым рассохшимся деревом, многочисленными стиральными порошками и отдушками для белья.

Клим не стал размениваться на вопросы (для этого ему пришлось бы растолкать небольшую очередь у кассы), а сразу, скрипя половицами, прошёл к безмолвному бастиону закрытых дверей. За одной из них скучились столы, очевидно, тут была бухгалтерия или что-то вроде того, Клим кивнул на вопросительные взгляды женщин, оторвавшихся от чаепития, и закрыл дверь.

Зато за другой его ожидала удача. Румяная, ещё совсем не старая тётка с аккуратно подрезанным «каре» подняла взгляд от монитора и недовольно пробурчала:

— Приём по средам…

Она была одна, и Клим предположил, что роскошь отдельного кабинета полагается именно заведующей. Он улыбнулся обаятельно, насколько мог, и постарался придать голосу невероятную глубину и сладость.

— Это очень важно… И взаимовыгодно.

А затем, не давая себе труда на реверансы, положил перед тёткой бумажные купюры. На его счастье, тётка не стала из себя строить недотрогу, прикрыла пачку какой-то бумажкой и уже другим, деловитым тоном произнесла:

— Надо полагать, что просьба и в самом деле важная.

Раздражение из её голоса исчезло.

— Я ищу кого-нибудь, кто проживал…

Клим назвал адрес Кош Мара.

— Дом сейчас нежилой, но у вас должны сохраниться данные на тех, кто был в нём прописан. Так? Возможно, это чья-то собственность. Что-то же должно находиться «на балансе»?

Так, кажется, в этом случае говорят.

— Если можно, то владельца дома, но на крайний случай — где сейчас находятся жильцы. Хоть что-нибудь…

Может, тётка прониклась отчаянием в его голосе, может, стопка купюр оказалась как нельзя кстати. Но взгляд её стал мягче.

— Посмотрю… — кивнула она и защёлкала мышкой.

Клим следил за её рукой, как кот за мечущимся фантиком. Неужели сейчас откроются, если не все, то хотя бы отдельные тайны?

Наконец она перестала клацать, подняла на него взгляд и покачала головой.

— Боюсь, что…

— Я отблагодарю ещё… — Клима уже несло. — Что там?

— Да кто его знает? — махнула рукой тётка. — Ничего нет. Время такое было: бесконечное перерайонирование, управляющие компании ликвидировались и вновь создавались, а потом там, кажется, пожар случился, жильцы разъехались, дом пустой стоял. После всей этой суеты найти ничего просто невозможно. Оцифровать и внести в базу не успели. Этого дома нет на нашем балансе. Призрак это…

— Что⁈ — удивился Клим.

Это прозвучало так жутко и так… Верно?

— Дом-призрак, — кивнула тётка. — Старые дома, которые расселили, а до ликвидации руки так и не дошли. Часто богатей какой землю выкупил под стройку виллы там или магазина, а потом разорился. И стоит дом, дальше себе разрушается. Никто в нём не живёт, ни на чьём балансе уже ни как жилой, ни как нежилой фонд не числится. Фактически он есть, а документально — нет его. Призрак, одним словом.

— Но ведь там были люди прописаны, не могла вся документация пропасть…

— Не могла, но пропала…

Она опять углубилась в экран.

— Вы знаете, — вдруг сказала управляющая глухо, не поднимая глаз, — что этим домом никто за последние лет пятнадцать не интересовался. Не было его и не было. А за последнее время вдруг…

— Кто-то ещё? — у Клима неприятно заныло в груди.

Кажется, он знал, что услышит.

— А как же! Кто-то ещё… Полиция — вот кто. И тоже очень удивились, что дом по всем нашим документам как бы не существует. Сказали, будут разбираться. Там случилось что-то…

По тону её голоса Клим понял: управляющая знает, что именно там случилось. Но почему-то хочет услышать это от него. Просто делала вид, что ищет информацию. Всё ей было известно с того самого момента, как Клим назвал адрес.

— Там убили мою модель, — твёрдо сказал он. — Я — фотограф, и мою модель убили.

— И вас подозревают… — в тоне тётки слышалось удовлетворение. — А вы решили сами найти убийцу. Восстановить справедливость. Я люблю детективы.

Это объясняло заинтересованность и какой-то чересчур мечтательный взгляд, которым она пожирала Клима. Но совсем не проясняло то, в чём был заинтересован он сам.

— Я вам кое в чём могу помочь, — тётка словно прочитала мысли. — С условием.

Она вытащила из-под бумажки пачку денег, которые совсем недавно Клим снял в банкомате, и решительным жестом отправила в его сторону.

— С каким же? — Чего она может от него хотеть ещё?

— Вы мне расскажите, как продвигается ваше расследование. А я…

Она кивнула на монитор.

— Я всё это запишу.

— Зачем вам? — Клим так удивился, что на мгновение забыл о цели своего визита.

— Говорю же — люблю детективы. Столько их прочитала…

Она махнула рукой.

— Самой даже сочинить захотелось, только с фантазией у меня не очень. А тут шанс…

Клим понял, что он всё ещё стоит у стола в позе бедного родственника, и наконец-то, так и не дождавшись приглашения, опустился на потёртый стул.

— А может… — управляющая вдруг с неистовой мольбой во взгляде обратилась к нему. — Мы вместе…

Клим закашлялся.

— А что? — она и сама понимала нелепость своего предположения, но всё ещё цеплялась за давнюю мечту. — Найти убийцу, восстановить справедливость… Вы и я. Конечно, у меня сейчас не так много времени, но через месяц смогу взять отпуск.

— О! — быстро схватился за соломинку Клим. — Месяц — это очень долго. Либо полиция сама найдёт преступника, либо он спрячется так, что никто и не найдёт.

На её лице отобразилось сомнение. Азаров решил подкрепить эффект грубой лестью.

— А знаете что? Дайте мне ваш номер для связи. Я вижу, что у вас прекрасный аналитический ум. Вы прочитали большое количество детективов, плюс к этому: прекрасно разбираетесь в бытовых вопросах и документации. Будете мозговым центром, а я — ногами.

Управляющая расцвела. Клим вдруг понял, что ей нет и сорока лет. Просто эта обстановка и перманентное пребывание в бытовой хмурости делали её намного старше.

— Так часто расследуют, — обрадовалась она. — Мозг и ноги — основа хорошего детектива. Меня, кстати, Ольгой Сергеевной зовут. Но для вас теперь — просто Оля.

— Вот и славно, — кивнул Клим. — Договорились. Так чем вы можете помочь на начальном этапе нашего расследования?

Не отвечая, Оля щёлкнула пару раз мышкой, и откуда-то из угла внезапно (Клим даже вздрогнул от неожиданности) заурчал принтер. Подождав, когда бумажка выйдет из его недр, управляющая достала листок и ещё тёплый протянула Климу:

— Вот. Этот человек интересовался домом. Два месяца назад. Он жил в нём когда-то, понадобилась справка. Кажется, в совет ветеранов. Официальную бумагу я выправить не смогла, но пошла навстречу дедушке, сделала кое-что.

Клим взял листок. На нём был адрес — явно пригород, и не ближний, и имя:

«Тогель Лев Дмитриевич».

— Вы мне свой номер телефона не забудьте дать, — напомнила Оля.

И почему-то вдруг покраснела.