Я была доведена до крайности. Я видела, что Бони беспокоится о моей участи. Несколько способов бежать были признаны невозможными. Каждый день казнили людей, которые полагали себя в безопасности. Несчастные молодые люди из Ассоциации все до последнего были арестованы или выданы один за другим, а затем казнены без суда сразу же после установления личности, поскольку все они скопом были поставлены вне закона. Я проводила ночи без сна, думая при каждом шуме, что это пришли меня арестовать. Из дома выходить я больше почти не решалась. У меня пропадало молоко, и я боялась заболеть в момент, когда мне как никогда нужно было здоровье, чтобы суметь действовать, если это окажется необходимо. И наконец, однажды утром, придя к господину де Брукану, остававшемуся по-прежнему под домашним арестом, я стояла в задумчивости, опершись на стол, как вдруг взгляд мой упал машинально на развернутую утреннюю газету. Там, в разделе коммерческих новостей, я прочла: «Судно „Диана“ из Бостона, водоизмещением 150 тонн, отчалит через восемь дней без груза, с одним балластом, с разрешения военно-морского министерства». В то время в порту стояло восемьдесят американских кораблей, гнивших там уже год, не имея возможности получить разрешение поднять паруса. Не говоря ни слова, я тут же выпрямилась и собиралась выйти, когда господин де Брукан, что-то писавший, поднял глаза и спросил меня: «Куда же вы так быстро?» — «Я еду в Америку», — отвечала я и вышла.

Я тут же отправилась прямиком к госпоже де Фонтене и сообщила ей о своем решении. Она одобрила его, тем более что у нее были плохие новости из Парижа. На Тальена донес туда его коллега, и его могли отозвать в любой момент. Эта вероятная отставка стала бы, по ее мнению, сигналом к усилению жестокостей в Бордо, и она сама не желала оставаться в городе, если Тальен уедет. Таким образом, нельзя было терять ни минуты, если мы желаем спастись.

Я вернулась к себе, вызвала Бони и сказала ему, что мне надо найти человека, в котором он был бы уверен, чтобы съездить за моим мужем. Он не колебался ни минуты. «Поручение это опасное, — сказал он. — Я знаю лишь одного человека, который мог бы за него взяться, и этот человек я сам». Он ручался мне в успехе, и я доверилась его рвению и уму. Он рисковал своей жизнью, которая оказалась бы под угрозой, как и жизнь моего мужа, если бы их обнаружили; но, поскольку в этом случае и мою жизнь не пощадили бы, я не испытывала никаких угрызений совести, принимая его предложение.

Я не стала терять ни минуты. Я пошла к одному старому арматору^{127}, другу моего отца, который был также посредником по фрахту. Он был мне очень предан и взялся договориться о месте на «Диане» для меня, моего мужа и наших двоих детей. Я хотела бы взять с собой свою служанку Маргариту, но у нее уже шесть месяцев была трехдневная лихорадка, и никакие лекарства не помогали от нее избавиться. Я боялась, как бы путешествие по морю в такое неподходящее время — это были последние дни февраля — не оказалось для нее роковым. Кроме того, каково бы пришлось ей, уже немолодой и привычной к удобствам даже более, чем я, в стране, языка которой она не знала! Поэтому я решилась ехать без нее. Когда я вернулась к господину де Брукану, уже все устроив, он чрезвычайно удивился. Он сказал мне, что ему только что вернули свободу по приказу из Парижа и он сам рассчитывает уехать через несколько дней. Он предложил мне назавтра отправиться завтракать в Каноль, куда он сам не возвращался со времени обыска.

Вернувшись снова к себе, я доверилась моему доброму Замору, потому что самым трудным было суметь упаковать наши вещи незаметно от служанки, которая сразу донесла бы на нас в секцию. Она спала вместе с моей девочкой, которой тогда было около шести месяцев, в длинной комнате со шкафами, где я сложила под замком все вещи, которые мне присылали из Буя, и те, которые я сама привезла оттуда, когда приехала поселиться в Каноле. Эта комната имела с одной стороны дверь в мою спальню, а с другой — в спальню Маргариты. Из этой последней был выход на лестницу, ведущую в погреб. Бони, как всегда предусмотрительный, ничего мне не говоря, давно уже устроил так, чтобы я могла, если бы пришли меня арестовывать, спуститься в этот погреб, заставленный старыми ящиками, и спрятаться там на несколько часов. К счастью, опасаясь служанки, я всегда держала все шкафы запертыми. Так что я договорилась с Замором, что назавтра, пока я буду в Каноле, куда заберу с собой служанку и детей, он достанет все вещи и снесет их по лестнице в погреб, чтобы упаковать в находящиеся там ящики. Я ему рекомендовала следить, чтобы нигде не обронить ни одной нитки, иначе это могло бы выдать, что шкафы недавно открывали. Он исполнил всю эту операцию со всегдашней своей разумностью.