Во время всех этих событий я ночью родила девочку; я назвала ее Серафиной, по имени ее отца, от которого она едва успела получить благословение. В тот момент, когда она появлялась на свет, стало известно об аресте многих людей в окрестных загородных домах. Служанка моего акушера пришла из города сказать, что его ищут, собираясь арестовать, и что дом его опечатан. Чтобы акушер и мой муж могли в случае опасности спастись, уйдя виноградниками, в эту ночь на подходе к дому была поставлена надежная женщина слушать, не приближается ли кто. Мой страх был сильнее боли, с которой я родила бедное дитя. Спустя час после ее рождения ее отец покинул нас, и никто не мог предвидеть, что сулило будущее и мне, и ему и когда мы с ним сможем встретиться. Ужасная минута! В том состоянии, в котором я находилась, она должна была бы стать для меня фатальной, но, к счастью, здоровье мое от этого не пострадало. Я испытывала одно желание: выздороветь как можно скорее, чтобы быть готовой к любым событиям. Бедный хирург, не смея возвратиться к себе домой, спрятался в комнате новорожденной. Для него поставили кушетку в глубине заброшенного алькова, скрытого за кроватью служанки и колыбелью Юмбера.

На третий день после этих событий господин де Брукан, наш друг и домохозяин, вернулся в свой дом в Бордо. Он был очень опечален смертью мэра Бордо господина Сэжа, который накануне погиб на эшафоте. Будучи первым лицом в городе по богатству и уважению, которым он пользовался, мэр стал первой жертвой разгрома муниципалитета.

В связи с этим расскажу здесь, что отца и сына Дюдонов, бывших прокуроров и генеральных адвокатов Парламента, было решено отправить в Париж, чтобы там предать казни. Жена господина Дюдона-сына, уверенная в своей красоте и очаровании, вместе с двумя маленькими сыновьями пошла к представителю Изабо, бывшему капуцину, бросилась к его ногам и просила не отправлять ее мужа в Париж вместе с отцом, а дать ему возможность сбежать и перебраться в Испанию. Негодяй пообещал ей это, потребовав в уплату 25000 франков золотом и дав срок несколько часов. Собрать такую значительную сумму в золоте за один день было тогда непростым делом. Республика к тому времени успела начеканить очень мало золотой монеты, а хранить луидоры и тем более пускать их в обращение было запрещено под страхом смерти. Госпожа Дюдон в отчаянии бросилась ко всем, кого только знала изо всех классов общества, и сумела собрать требуемые 25 000 франков. И вот она возвращается к Изабо с этими деньгами, он забирает их и объявляет ей, что ее муж будет вечером за пределами тюрьмы. Жестокая насмешка! На самом деле несчастный к тому времени уже полчаса как покинул тюрьму — чтобы взойти на эшафот.

Можно представить, насколько должны были потрясать меня такие подробности, когда я узнавала их, лежа в постели и не имея иного общества, кроме моего врача, который сам был поражен ужасом. Каких только страхов я не испытывала за судьбу моего мужа, от которого не получала никаких известий. В такой момент, когда последствия родов и влияние молока так опасны для женщин, все эти тревоги, которым не было успокоения, могли свести меня с ума. Господь судил иначе! Он сберег меня для всех горестей, которые могут постигнуть мать, и для всех материнских радостей, сохранив мне прекрасного сына, который, я надеюсь, закроет мне глаза.