В Версаль был вызвал Фландрский пехотный полк, которым командовал маркиз де Лузиньян, депутат Национального собрания. После того сбора пожертвований, о котором я говорила выше, телохранители — тогда на дежурстве была рота герцога де Грамона — пожелали дать от имени своего полка обед офицерам Фландрского полка и национальной гвардии^{93}. Они попросили предоставить им для этого большую залу дворцового театра, расположенную в конце галереи, ведущей в часовню. Эту великолепную залу можно было превратить в бальную, настелив пол в партере; при этом ложи оказывались вровень с полом. Сцену закрывала роскошная декорация, вся в золоте, повторявшая вид самой залы. Я ее прежде уже видела, когда телохранители давали бал для королевы по поводу рождения первого дофина^{94}. Им дали позволение устроить свой стол в этой зале. Обед начался довольно поздно, и весь театр был блестяще освещен; впрочем, это все равно пришлось бы сделать, поскольку окон там не было.

Мы с моей золовкой пошли, ближе к концу обеда, взглянуть на это зрелище; вид был великолепный. В этот момент пили за здравие, и мой муж, вышедший нам навстречу, чтобы проводить нас в одну из лож в передней части зала, успел шепнуть, что собравшиеся очень разгорячены и что говорились непочтительные речи.

Внезапно было объявлено, что король и королева сейчас придут на банкет; это был неосторожный поступок, оказавший самое неблагоприятное действие. Королевская чета действительно появилась в центральной ложе вместе с маленьким дофином, которому было около пяти лет. Раздались восторженные крики: «Да здравствует король!» Других криков я не слышала, вопреки тому, что кое-кто утверждал. Один офицер-швейцарец подошел к ложе и попросил королеву передать ему дофина, чтобы совершить круг по зале. Она согласилась, и бедный малыш совершенно не боялся. Офицер поставил ребенка на стол, и тот очень храбро обошел его весь, улыбаясь и совершенно не пугаясь криков, раздававшихся кругом. Королева была не настолько спокойна, и, когда ей его вернули, она его нежно обняла. Мы ушли после того, как король и королева удалились. Поскольку все выходили в это время, мой муж, боясь, как бы меня не затолкали в толпе, присоединился к нам. Вечером нам донесли, что некоторые дамы, находившиеся в галерее, ведущей в часовню, и в их числе герцогиня де Майе, раздали белые ленты со своих шляпок каким-то офицерам. Это было большое безрассудство, поскольку назавтра непотребные газеты, которых много уже существовало, не преминули дать описание версальской оргии, после которой, добавляли они, всем участникам были розданы белые кокарды. Мне потом приходилось видеть, как эти абсурдные сказки повторяли серьезные исторические книги; однако же вся эта необдуманная шутка ограничивалась бантиком, который госпожа де Майе, молоденькая девятнадцатилетняя сумасбродка, сняла со своей шляпки.