Выйдя из комнаты, я слышу мамин крик:

– Рекс!

Она бросается на меня, как бык. Я прикрываю голову, прислоняюсь к дверному косяку, чтобы не упасть.

Но она не бьет меня. Вместо этого мама обнимает меня, сжимая так, что перехватывает дыхание.

– Я справилась! Я получила работу! – кричит она, подпрыгивает и улыбается. Настоящей, яркой, широкой белоснежной улыбкой. – Получилось! Получилось!

Она снова обнимает меня. Это кажется странным, и становится как-то тесно. Не то чтобы неприятно. Наверное, это приятно, просто… незнакомое чувство.

– Где? – спрашиваю я.

– Самый новый ресторан Бирмингема «Мандариновый сад». Рекс, это меняет все. Потрясающий ресторан! Он совсем рядом с шоссе в центре города, так что там будет многолюдно днем и ночью. Я так волнуюсь. Я собираюсь заработать кучу денег! Мы будем богаты!

Слово «богатый» звучит несколько натянуто. Но я этого не говорю. Я улыбаюсь и обнимаю ее.

– А нам можно там поесть?

– Это самое интересное. Я получаю один бесплатный обед в день и любую еду, которая осталась в конце вечера.

Вы можете поесть там в день открытия. Они сказали всему персоналу пригласить свои семьи. И это за полцены!

В ту ночь мне снилось, как я бегаю по гигантским яичным рулетам, плаваю в дымящемся яичном супе и сражаюсь с гигантским драконом. Он обжигает мне ногу, но у него внутри оказывается палочка для еды. Я не понимаю, что означает этот сон, если в нем вообще есть смысл, но просыпаюсь с чувством голода. К наступлению пятницы у меня слюнки текут не переставая.

Даже Форд волнуется.

Он спрашивает снова и снова:

– Можно мне лапочки для еды?

– Палочки для еды, – поправляю я его.

– Так я и сказал. Лапочки!

Сэм возвращается домой на час раньше обычного. От него воняет гербицидами и удобрениями, которые он весь день распылял на газоны. Через полчаса он выходит из ванной просто другим человеком. Надевает рубашку на пуговицах, которую приберегает для особых случаев и посещения церкви со своей матерью. Его волосы расчесаны на прямой пробор, и от него пахнет одеколоном. Он даже побрился.

– Т-так, ребята, готовы н-набить себе п-пузо?

Мы с Фордом кричим: «ДА!»

Мы съезжаем с шоссе, когда видим указатель: «Мандариновый сад. Семейная китайская закусочная. Мы открылись!»

Здание выглядит так, словно его построили в Китае и привезли сюда специально для нас. Фундамент выполнен из коричневого кирпича с черной отделкой. Окна обрамлены темно-красной черепицей и золотыми деталями. Покатые крыши сияют золотом на заходящем солнце. Большие малиновые двери охраняют два гигантских каменных льва. Я кладу руку в пасть одному из них и говорю:

– Форд, спаси! Меня лев ест!

Мы все смеемся.

Форд поднимается, засовывает руку в пасть льву и говорит:

– Он и меня ест!

Обычно раздражает, когда Форд меня копирует. Но сегодня вечером мы все в хорошем настроении.

Внутри ресторан кажется еще более аутентичным. На потолках изображены драконы. Мебель черная с красной обивкой. Стены украшены золотыми деталями с изображением сражений тигров и воинов.

– Добро пожаловать в «Мандариновый сад», – говорит хозяйка с сильным акцентом. – Три места?

– Можно нам сесть к Люсиане? – спрашиваю я.

Мама видит нас и подбегает. Она крепко обнимает меня и Форда, целует Сэма в губы. Она представляет нас владельцам ресторана, затем ведет в свой отдел и раздает нам большие черные меню с золотыми кисточками.

– Это так необычно, не правда ли? – шепчет нам мама. – Все, что есть в меню, написано на английском и китайском языках.

Я пытаюсь разобраться с алфавитом, чтобы писать по-китайски, но сдаюсь и вместо этого читаю рассадку заведения – там объясняют, что такое китайский зодиак. Хотелось бы быть Тигром или Драконом, но я родился в год Лошади.

– «Популярен и привлекателен для противоположного пола, – читаю я вслух свой гороскоп. – Ты часто бываешь показушным и нетерпеливым. Ты нуждаешься в людях. Ранний брак с Тигром или Собакой, но ни в коем случае не с Крысой».

Форд морщится.

– Жениться на собаке? – спрашивает он. – Но это же домашнее животное!

Мама возвращается с закусками, и мы забываем о зодиаке.

– Это суп с яичными хлопьями, суп «Вонтон», яичные рулетики с кисло-сладким соусом, жареные креветки и крабовые рангуны.

– Что такое крабовые рангуны? – спрашиваю я.

– Рангун. Пельмени во фритюре с начинкой из крабов, чеснока и сливочного сыра.

– Буэ-э-э.

– Попробуй, – говорит мама. Ее нежная улыбка убеждает меня откусить кусочек. Когда теплые кусочки рангуна попадают мне на язык, я чувствую себя на седьмом небе от наслаждения.

– Так вкусно!

– Видишь? – Мама улыбается. Она держит Сэма за руку и рассказывает ему о своих любимых блюдах в меню. В черной юбке, выглаженной белой рубашке и черном фартуке мама выглядит такой счастливой, какой я ее давно не видел. Она как будто выиграла в лотерею. Я пытаюсь вспомнить, когда она в последний раз так широко улыбалась, и не могу.

Когда она получает заказ с другого столика, Сэм шлепает ее по заднице со словами:

– И-иди р-работай, к-классная мамочка.

Мама хихикает.

– Фу! Гадость! – морщусь я.

Каждый раз, когда мама проходит мимо, Форд восклицает: «Классная мамочка!» Мы все смеемся.

Поглощая закуски, Форд, Сэм и я рассказываем о том, как прошел наш день. Сэм расспрашивает о школе. Я в основном рассказываю о занятиях по искусству. Форд – о своем любимом новом мультфильме. Сэм – о работе, о том, как он наступил в собачье дерьмо и случайно принес его в дом одной леди и как она схватилась за голову и чуть не упала в обморок. Я смеюсь так, что у меня из носа течет соевый соус. От этого все мы смеемся еще сильнее. Странно, что я живу с Сэмом, но мы почти не общаемся. Я и забыл, какой он забавный, когда рассказывает истории.

Мама возвращается с огромными тарелками дымящегося белого риса и блюдами с цыпленком в лимонном соусе, свининой в кисло-сладком соусе, стейком с перцем, цыпленком генерала Цо и фирменным блюдом – цыпленком «Мандариновый сад», а еще жареными наггетсами в сладко-чесночном соусе. Я хочу попробовать все. Цыпленок с лимонным соусом просто взрывается у меня во рту. Это самое вкусное, что я вообще ел.

То есть до тех пор, пока я не попробовал жареные наггетсы. Они как в «Чик-фил-Эй», только лучше.

Мы все дружно пробуем в деле палочки для еды. Сэм сдается после пары попыток. Форд упорствует и продолжает разбрасывать еду по всему столу. Я смеюсь, пока Сэм не начинает ворчать и требует прекратить бросаться едой. Я продолжаю пытаться справиться с палочками, но не могу донести до рта ни рисинки. Я слишком голоден, чтобы ждать. Так что сдаюсь и хватаюсь за вилку.

Мы едим, и едим, и едим до тех пор, пока не можем проглотить больше ни кусочка. Меня тошнит, но это хорошо, потому что я сыт. Даже в голове у меня все плывет. Мама садится за столик и обнимает меня сбоку. Она целует меня в лоб, как Форда. И спрашивает:

– Что скажешь?

– Боже мой, это так вкусно, – говорю я. – Мы можем есть здесь каждый вечер?

Мама снова хихикает.

– Ну, не каждый вечер. Может быть, раз в месяц. Но я могу брать еду домой. Как тебе такое предложение?

Мы с Фордом даем друг другу пять.

– Ой, я чуть не забыла! – Она убегает и быстро возвращается с маленькой золотой тарелочкой, на которой лежат печенья с предсказаниями.

Мы открываем их по одному. Сэм первым.

– «З-з-земля – это всегда м-м-мысли летящей птицы». Что э-э-это значит?

Мама читает свое предсказание.

– «Сегодня туфли сделают тебя счастливой».

Мы с Сэмом смеемся, но мама замечает:

– Нет, это правда! Эти новые рабочие туфли отлично подходят для того, чтобы весь день быть на ногах!

Форд дает мне свое предсказание, чтобы я его прочел.

– «Ты вступишь в брак со своей настоящей любовью, и очень скоро!»

Глаза Форда расширяются, а затем он говорит: «Классная мамочка!» Мы все смеемся. Мы с Сэмом хохочем до тех пор, пока по щекам не текут слезы. Мама краснеет от того, что пытается не рассмеяться перед своим новым начальством.

Наконец, я открываю свое печенье и достаю крошечный прямоугольник белой бумаги.

– «К тебе придет большое богатство», – читаю я вслух.

По телу разливается чистое тепло.

– Мама, все так, как ты и говорила. Ты была права.

Мама сжимает мою руку и обнимает еще раз. С каждым разом от этого все приятнее.

Помощник официанта уносит наши тарелки и возвращается с остатками еды в маленьких белых коробочках. У каждой из них маленькая проволочная ручка, а на боках красные рисунки – китайские храмы. Хозяйка, пожилая женщина, дает мне еще печенья с предсказаниями и пару дополнительных палочек для еды. Она настаивает, чтобы я научился пользоваться ими к следующему визиту.

Мама провожает нас на улицу. Она целует Форда в щеки, по четыре поцелуя в каждую. Она целует Сэма в губы и обнимает его. Затем снова обнимает меня. Я не говорю этого, но мне нравится моя новая работающая мама.

– Рекс, возьми что-нибудь из оставшегося завтра в школу, – говорит она.

– Правда?

Мама кивает. Это отличная идея. Ребята приносят бутерброды, пасту или салаты. Никто никогда не приносит в школу китайскую еду. Это будет так круто. Это бесплатный обед, но мне не придется произносить это вслух.

Прежде чем уйти, я подбегаю и снова обнимаю маму. В этот раз я долго держу ее в объятиях.