В мастерской мы пилим доски, из которых будем делать скворечники. Мистер Лопес говорит, что мы можем взять их домой и развесить на деревьях у себя во дворе. У меня нет двора. Решаю, что могу подарить его бабушке на Рождество.

Парень по имени Джейк Руссо бежит через всю мастерскую. Он в шутку стучит Кента Грэхема по руке, затем толкает меня. Я подставляю деревяшку под гигантскую пилу как раз в тот момент, когда он это делает, и чуть не лишаюсь пальца.

Я уже готов распсиховаться, но Джейк вдруг говорит:

– Ни за что не догадаешься, на что я только что потратил деньги на обед!

– На что? – спрашивает Кент.

– Угадай!

– Я тут с пилой работаю, а ты толкаешься, кретин, – замечаю я.

– Обед? – пытается угадать Кент.

– Нет. Еще раз.

– Скейтборд? – гадает Кент.

– Нет. Еще попытка.

– Хватит гадать. Просто скажи, – говорю я.

И тут Джейк Руссо отвечает:

– Я заплатил Томми Гарсии за то, чтобы он вынул глаз.

– Серьезно?

Я снимаю защитные очки и смотрю мимо электропил и деревянных досок на Томми. Он учится в нашем классе, но на фут выше и на два года старше. Он дважды проваливался на тестах. Он носит джинсовую куртку с обрезанными рукавами, а волосы у него длинные, до пояса, как у рок-звезды.

– Что значит – он вынул глаз? – спрашивает Кент. – Как будто он выпал?

– Нет, у него стеклянный глаз. Я дал ему два доллара, чтобы он его вынул.

– Была кровь? – спрашиваю я.

– Нет, но это было так отвратительно и о-о-очень круто!

– Ты просто подошел к нему и попросил вынуть глаз? Откуда ты узнал, что он у него стеклянный? Я не знал.

– Я услышал об этом от Дженни Патель на первом уроке. Она сказала, что Томми сделал это на прошлой неделе на спор. Я захотел посмотреть. Спросил, не покажет ли он мне, а он поинтересовался, сколько у меня денег. Эти два доллара я потратил лучше всего. Ты должен увидеть!

Не знаю почему, но мне действительно этого хочется.

Это как если бы все мои друзья посмотрели какой-нибудь новый фильм ужасов, а я – нет. Все только и говорят об этом, а я очень раздражен, потому что тоже хочу посмотреть. Только на этот раз «ужастик» видел всего один человек, так что у меня есть шанс стать одним из тех крутых ребят, которые видели его первыми. Только двух долларов у меня нет. Хотя у меня есть четыре четвертака.

Каждый день по дороге из школы я захожу в прачечную и проверяю возврат монет. Люди всегда забывают это сделать, поэтому я забираю оставшиеся четвертаки. Еще я проверяю телефон-автомат. Иногда в нем тоже есть монеты.

Я планировал использовать сдачу, чтобы купить пакетик чипсов или шоколадку в новых школьных автоматах, но лучше увижу стеклянный глаз Томми.

– У меня есть доллар, – говорю я.

– У меня тоже, – добавляет Кент. – Хочешь, пойдем вместе?

– Да!

Я даже не колеблюсь. Мысленно я продолжаю представлять, как это должно выглядеть. Есть ли там слизь, или что-то вроде тягучих соплей, или, может быть, немного крови. У меня мурашки бегут по коже, когда я думаю об этом.

– Когда? – спрашивает Кент.

– Сейчас, – предлагаю я.

Мы идем вместе, но идем очень медленно. Пол усыпан опилками и щепками. Мистер Лопес слишком занят чтением автомобильного журнала, чтобы заметить нас. Я начинаю нервничать. Может быть, какая-то часть меня напугана или боится, что Томми разозлится и разрежет нас пополам одной из настольных пил. Знаю, что это глупо и он этого не сделает, но именно такие мысли крутятся у меня в голове.

Как бы то ни было, мы с Кентом подходим к Томми и просто стоим.

Через минуту он отвлекается от подметания своего участка и спрашивает: «Что?»

Кент смотрит на свои руки и ничего не говорит.

Я продвигаюсь на дюйм вперед и пытаюсь заговорить:

– Эмм… мы тут подумали, не могли бы… мы могли бы, я не знаю, может быть…

– Выкладывай уже, – говорит Томми.

– Знаешь… посмотреть твой глаз… как Джейк Руссо.

Кажется, Томми смотрит на меня. Затем он закатывает глаза, но не до конца.

– Есть два доллара?

Мы протягиваем ему деньги.

– По два доллара с каждого.

– Ой. Это все, что у нас есть.

Томми раздражен. Смотрит на нас так, словно собирается хлестнуть обоих по лицу. Он мог бы. Он настоящий гигант по сравнению с нами. Наконец он вздыхает.

– Ладно.

Томми указывает нам в угол. Заглядывает мне через плечо, чтобы убедиться, что мистер Лопес не наблюдает за нами. Он не наблюдает. Томми поднимает руку и засовывает пальцы в глазницу. Несколько секунд он ковыряется там. Затем вытаскивает стеклянный глаз, слышен тихий звук, как от насоса.

Это не все глазное яблоко целиком, как я думал. Это только передняя часть. Но я смотрю не на стеклянный глаз, а на глазницу, туда, где был глаз. Она розовая, мясистая и полая.

– Можно его подержать? – спрашивает Кент.

– Черта с два, – отвечает Томми. Он поворачивается и пытается вставить глаз обратно. Мы не ждем. Мы убегаем.

За обедом я сажусь рядом с Итаном:

– Ни за что не догадаешься, что я видел!

Когда я рассказываю, Итана распирает от любопытства. Он задает вопрос за вопросом, один омерзительнее другого. Как и я, он считает это отвратительным и потрясающим.

На следующий день я вижу, как Томми ведут в кабинет заместителя директора. Интересно, его позвали за то, что он вынимал глаз? Кажется, это одна из тех странных вещей, из-за которых у тебя не может быть неприятностей, поскольку ты никому не причиняешь вреда, но учителя все равно очень недовольны.

Когда мы встречаемся в мастерской в следующий раз, я интересуюсь:

– У тебя были неприятности?

– Ага, выпускники сдали. Думал, меня отстранят или оставят после уроков. Наверное, заместитель директора так бы и сделала, но я сказал ей, что занимаюсь этим только ради денег на обед. Не стоит злиться из-за того, что я пытаюсь прокормить себя.

– Это правда? Ты делал это ради денег на обед?

– Не-а. Я обедаю бесплатно.

Так он и сказал. Именно так. Никакого стыда. Никакого смущения. Просто раз – вот и правда.

Я не могу это объяснить, но внезапно чувствую, будто мы с Томми стали ближе. Как будто мы семья. Или по крайней мере друзья. Я знал, что бесплатные обеды получает кто-то еще, но не знал, кто именно. Мне всегда хотелось заглянуть в красную папку, но я чувствовал, что это вторжение в частную жизнь или что-то в этом роде. В общем, у меня на лице, должно быть, нарисовалась какая-то дурацкая ухмылка, потому что Томми спрашивает:

– Что? Чего ты на меня так смотришь?

– Я… Я тоже участвую в программе бесплатных обедов. Не знаю, может, посидим как-нибудь вместе?

Томми ухмыляется.

– Не, чувак. Я не сижу с неудачниками.