Вики, как и обещала, объяснила, как пользоваться боевым постом «Небулы». У неё получилось уложиться буквально в минуту, потому что всё оказалось несложно — всё почти то же самое, что на современных постах, только интерфейс скомпонован несколько по-другому, и некоторые привычные обозначения заменены на другие.

Но так, конечно же, было не у всех. Это мне повезло приземлиться в кресло боевого поста плазменного орудия, всем остальным достались намного более старые кинетические пушки, обращаться с которыми слегка сложнее… Ну, или скорее непривычнее.

— Белый круг — это область теоретического рассеивания, — поясняла Вики в ухо мне, и всем остальным. — Куда-то в неё попал бы снаряд, если бы мы, наш корабль, стоял на месте. Красный круг — область фактического рассеивания, рассчитанная исходя из нашей скорости движения и скорости движения снарядов. То есть, целиться надо красным кругом, совмещая его с местом, которое вы хотите поразить.

— Но ведь место, которое я хочу поразить — это часть корабля! — возмущённо заявил Кайто. — Который тоже движется с какой-то скоростью! На это поправки не предусмотрено?

— Увы, нет, — Вики вздохнула. — Система умеет рассчитывать поправки для наших орудий, поскольку знает характеристики загруженных в пушки снарядов и может вычислить момент инерции корабля. Но определить скорость и направление движения чужого корабля мы не в состоянии — не забывай, радара-то нет.

Точно, радара нет. В этом отношении мы с флагманом «Кракена» в равных условиях — они тоже не способны эффективно наводиться на нас из-за отсутствия системы слежения.

— Имейте в виду, кинетическим орудиям нужно около четырёх секунд, чтобы зарядить новый боеприпас, — предупредила Вики. — И плазменные пушки тут тоже те ещё, поэтому лучше стрелять по команде слаженными залпами, чтобы увеличить вероятность попадания туда, куда вы целились.

— А потом четыре секунды что делать? — прогудел Магнус.

— Стараться пережить чужой залп, конечно, — спокойно ответила Вики. — Они-то тоже не будут сидеть сложа руки и попытаются что-нибудь сделать.

— Отдай управление мне! — внезапно раздалось сбоку недовольным высоким голосом Кори.

— Ещё чего! Ты хоть раз водила корабль в боевых условиях? — ответила ей Кирсана.

— Конечно! Когда ты нас сжечь пыталась!

— Так, молчать! — я поднял голову, переводя взгляд с одной на другую. — Сейчас кораблём управляет Кирсана! Но если я скажу — быстро передаёшь управление Кори! Всё ясно⁈

— Но!.. — вякнула было Кори, но я посмотрел на неё таким взглядом, что она притихла и опустила взгляд. — Ла-а-адно…

Внезапно сзади раздались гулкие металлические шаги и на моё плечо опустилась ладонь. Я обернулся через плечо — это оказался Ребит, конечно же. Кто ещё ходит с таким звуком.

— Я думаю, нам надо поменяться местами, — улыбаясь, сказал он. — С пушкой любой справится, а вот командовать твоим экипажем у меня, боюсь, не получится, да к тому же… У тебя это лучше выходит, будем честны.

Я даже не сразу понял, что именно он мне предлагает. «Поменяться» это в смысле… Меня на капитанский пост?

С одной стороны, у меня нет опыта космических боев… С другой стороны, мы сейчас и не в космосе, если говорить совсем уж откровенно, и привычные правила тут всё равно не действуют.

С одной стороны, я бы с куда большим удовольствием посадил в кресло капитана Кирсану, у которой соответствующего опыта хоть отбавляй, с другой стороны — а кто тогда будет пилотировать?

С одной стороны…

Ай, да какая разница! Только время терять!

— Вики… — почти шёпотом произнёс я, и она меня услышала:

— Я помогу.

Я кивнул и пересел в кресло Ребита. В кресле Джонни Нейтроника, надо полагать. Оно ощущалось точно таким же, как и предыдущее, но вот дисплей рабочего терминала, конечно, показывал совершенно другую картину.

За всё это время я уже успел примерно понять, как Ребит это делал, просто понаблюдав за ним, поэтому первым же делом поелозил пальцем по экрану, убеждаясь, что камера слушается и двигается так, как мне это нужно.

— Переключение между верхней, нижней, правой и левой камерой в верхнем правом углу, — подсказала Вики. — Двумя сложенными пальцами намечаешь маршрут движения, тремя — зону атаки. Слева кнопка в виде креста выводит показатели состояния корабля.

— А всё остальное? — скептически спросил я, обозревая ещё добрый десяток иконок и значков, которые Вики не назвала.

— Это тебе не пригодится, — спокойно ответила она. — Не сегодня. Но если вдруг что, я тебе скажу.

— Чувствую себя первокурсником на первой лекции, — вздохнул я. — Какие у нас углы обстрела?

— Небольшие. Чем ближе наше расположение относительно цели к перпендикуляру, тем больше будет попаданий.

— Знать бы ещё, куда нам надо попадать… — проговорил я, осматривая корабль «Кракена». — Ладно, с чего-то всё равно надо начинать! Кирсана, ты видишь траекторию?

Я прочертил линию, которая уводила «под» корабль «Кракена», и Кирсана ответила довольными тоном:

— Так точно! Выхожу на траекторию!

«Небула» ощутимо качнулась, меня потянуло вверх и в сторону, и изображение в камере поплыло тоже.

— Левый ряд кнопок, вторая сверху закрепит камеру на нужном объекте, если надо. — подсказала Вики, но я не стал пользоваться её советом. У меня ещё не было уверенности, на чём именно надо закреплять камеру. И надо ли вообще.

Но на будущее совет я запомнил.

Флагман «Кракена» начал разворачиваться вслед за нами, но он безнадёжно отставал — как Ребит и сказал, «Небула» обладала чрезвычайно мощными для своего тоннажа двигателями и могла позволить себе неприлично резкие манёвры. Мы уже вышли за пределы углов обстрела флагмана, так что он даже выстрелить по нам уже не мог — все его пушки были сосредоточены в одном месте, и мы уже ушли из опасной зоны, поднырнув кораблю под брюхо.

Как ни крути, а создать корабль, у которого будет идеальный сектор обстрела, на все триста шестьдесят, невозможно. Даже если сделать его похожим на контактную мину — в форме идеальной сферы, у которой вместо датчиков цели торчат орудийные стволы, всё равно где-то придётся разместить двигатели и их дюзы. А на них, понятное дело, пушки не прикрепишь.

А ведь кроме двигателей и дюз есть ещё огромная куча того, что должно быть на внешней поверхности корабля. Радиаторы систем охлаждения, солнечные панели, да хоть даже антенны радиолокационных систем — и плевать, что конкретно в данный момент они бесполезны, назад конструкцию уже не отыграть. В общем, множество разнообразных мелочей, которые лишь поодиночке — мелочи. А собери их все вместе — и окажется, что на обшивке корабля не так уж и много свободного места для установки такой большой и громоздкой вещи, как орудийная платформа. И, соответственно, сектор, который это орудие способно закрывать — тоже крайне ограничен.

И мы сейчас именно на этом и играли. «Небула» нырнула под флагман (хотя понятие «под» тут такое же относительное, как и пространство в целом), уходя в мёртвую зону орудий, и я, нашарив камерой что-то похожее на блок радиаторов на правой «консоли» противника, обвёл его рамкой области атаки.

— Всем боевым… — начал я, но осёкся, вспомнив, что «всех» боевых постов у нас больше нет. Мы же получили некислые повреждения от залпа флагмана и на каком-то из бортов у нас теперь может прилично не хватать пушек.

Я ткнул в кнопку, которую мне подсказала Вики, и передо мной тут же развернулись сразу две картинки. Правая показывала несколько треугольников, расположенных кругом, и некоторые из них светились жёлтым, а некоторые и вовсе — красным.

— Это… — начала было Вики, но я её перебил:

— Я уже понял.

Трудно было не сопоставить изображение на экране и конфигурацию постов на мостике «Небулы», особенно при условии, что они у меня прямо перед глазами — только голову подними.

Другая картинка, левая, показывала саму «Небулу» в трёх проекциях, одновременно с этим расцвечивая её яркими пятнами — надо думать, согласно физическому состоянию этих областей. Довольно наглядно получается, потому что даже я, кто видит такую схему в первый раз в жизни, без проблем осознал, что основной удар на себя принял левый борт — почти четверть его поверхности горела ярко-красным, да ещё и вглубь корабля тянулась глубокая пробоина, сужающаяся к своему концу и постепенно меняющая цвет с красного на жёлтый.

Что ж, всё очевидно.

— Правым бортом к цели! — велел я, закрывая меню осмотра. — Боевым постам приготовиться!

— Правым да! — громко и отчётливо, но спокойно, ответила Кирсана, и меня резко потянуло в сторону, когда «Небула» принялась вращаться вокруг своей оси, выводя пушки на траекторию выстрела. Со всех сторон начали сыпаться донесения операторов боевых постов:

— Первый пост, цель есть!

— Второй пост, цель есть!

И, когда отчитался восьмой, я скомандовал:

— Залпом, огонь!

Конечно же, первой до флагмана «Кракена» добралась плазма. Заряд промелькнул в кадре так быстро, что я едва успел проследить взглядом, и уже через мгновение на обшивке вражеского корабля расцвёл взрыв.

А ещё через секунду — даже раньше, чем он успел потухнуть, — плазму догнали и снаряды.

Любому орудию свойственно какое-то рассеивание. Причины могут быть разными, в зависимости от типа орудия, но итог всего один — каждый последующий выстрел ложится не туда же, куда предыдущий, а слегка в сторону от него.

Поэтому вместо одного блока радиаторов в огне потонул добрый десяток квадратных метров обшивки флагмана. А когда огонь, лишённый газовой среды, необходимой для существования, моментально затух, стало видно, что в нашей ситуации это скорее хорошо, чем плохо.

Ведь, в отличие от кораблей Администрации, флагман «Кракена» был практически не бронирован. Оно и понятно — ему и не нужно, он же не боевой корабль, который проектируется из расчёта на то, что рано или поздно его щит может быть пробит и принимать урон придётся в броню. На флагмане, как и на любом другом гражданском судне, надеялись на щит, которого вполне хватает для того, чтобы не бояться космического мусора, небольших астероидов, или даже стычек с небольшими силами пиратов.

Поэтому, когда огонь погас, а дым рассеялся, я не без удовольствия отметил, что в «консоли» флагмана, чем бы она ни являлась для корабля, зияет глубокая, а главное — огромная по площади, — дыра, в которой неистово искрит проводка и бьёт откуда-то то ли перегретый пар, то ли наоборот — хладагент.

Это даже лучше, чем я надеялся. Вывести из строя блок радиаторов означает нарушить охлаждение какой-то из систем корабля. А вот разорвать систему охлаждения в принципе — это уже вывести из строя сразу несколько систем. Пять-десять таких попаданий в разные места — и корабль уже можно считать выведенным из строя если не прямо сейчас, то буквально через минуту, когда все системы перегреются и автоматически вырубятся, чтобы не поплавиться.

Отличный план, на мой взгляд. Особенно если учесть, что блоки радиаторов на флагмане стандартные, такие же, как и везде, хорошо видные на обшивке благодаря сверканию полированного металла. Даже придумывать ничего не надо — просто выделяй их рамкой области атаки и вели:

— Залпом, огонь!

Ещё один радиаторный блок потонул в море огня, и орудия ушли на перезарядку. Я даже сам, без помощи Вики, обнаружил, что могу следить за её ходом, если снова открою картинки, отображающие состояние корабля. Там имелись и отдельные пиктограммы для каждого орудия, правда три из них — все по левому борту, — светились красным, явно намекая на то, что после залпа флагмана они уже не активны. Зато все остальные исправны, и прямо сейчас их пиктограммы, тёмные до черноты, стремительно светлеют, пока не становятся окончательно-белыми — значит, перезарядка завершена, и можно смело командовать:

— Залпом, огонь!

Если я правильно разгадал замысел конструкторов этого необычного и, прямо скажем, странного корабля, то он по-своему интересен и даже в какой-то степени элегантен. Если я прав, то они вынесли все основные системы корабля в эти «консоли», сосредоточив все остальные в центральном «диске». Таким образом все самые тяжёлые части корабля переместились назад, прямо к двигателям, а спереди расположился относительно лёгкий модуль с основным экипажем. Компоновка, которую используют довольно часто, только с переложением на необычность конструктора конкретно этого корабля.

Но для нас так даже лучше. Окинув взглядом обстрелянную консоль и убедившись в том, что все намеченные цели поражены, и больше огонь сосредоточить не на чем, я прочертил новую линию движения, выводя её конец за флагман «Кракена» — в район дюз его двигателей.

— Кирсана!

— Да!

Меня снова потянуло вбок, когда «Небула» пошла на манёвр, я развернул камеру, уже начиная прикидывать, где могут находиться цели, которые будут представлять для нас интерес…

Как вдруг на самой границе кадра глаза уловил какое-то движение. Какое-то очень нехорошее движение…

Я быстро сместил камеру туда, насколько позволял её угол поворота, и убедился в том, что там действительно движение…

Действительно нехорошее…

Позади флагмана «Кракена», невидимые до тех пор, пока на них не падёт поле зрения камеры (а значит и прожектора, который подсвечивал кадр) висели мины. Точно такие же мины, как та, мимо которой мы пробирались в Солнечной системе, только на сей раз их было много. Очень много, и висели они так плотно, что не оставалось никаких сомнений — флагман «Кракена» ставит их уже давно. Скорее всего, с самого первого момента попадания в хардспейс.

И «Небула» сейчас летит точно в это неожиданное минное поле, до которого осталось буквально сто метров!

— Вики, мы успеем затормозить? — только и спросил я, чтобы не усугублять положение ещё и собственными медленными расчётами.

— Нет, — тут же ответила она. — Даже если прямо сейчас развернёмся, и…

Но я её уже не слушал. Я быстро черкнул поперёк экрана, намечая траекторию движения, и велел:

— Поворот на девяносто, правый борт внешний! Все орудия — свободный огонь по минам! Приступить!

«Небула» снова накренилась, когда Кирсана повела её в сторону, а ещё через четыре секунды начали работать пушки. Каждая из них тоже обладала своим прожектором, поэтому для стрелков не было проблемой поймать «свою» мину на прицел и выстрелить.

Хардспейс расцветился всполохами взрывов. Мины рвались одна за другой, одна за другой. Повёрнутые в случайном порядке, они выбрасывали длинные хвосты кумулятивно-плазменных струй во все стороны, периодически попадая друг в друга и вызывая цепную реакцию, заставляющую взрываться следующие и следующие мины…

Но часть мин была повёрнута и в нашу сторону тоже. Поэтому буквально через секунду после начала обстрела минного поля «Небула» затряслась от попаданий. Я вцепился одной рукой в своё кресло, а другой — открыл экран состояния корабля, поглядывая как правый борт постепенно желтеет, но, к счастью, нигде не краснеет. И он так и не покраснел, даже когда корабль перестало трясти, а глянув на дисплей рабочего поста, я убедился, что все мины уничтожены.

— Отлично… — выдохнул я. — На сей раз без потерь!

— Не могу согласиться, — буднично заметила Вики. — Потери есть, просто ты про них не в курсе.

— Что потеряно? — тут же вскинулся я. — Говори, не томи!

— Одна из плазменно-кумулятивных струй пришлась по нашему кораблю, пристыкованному к правому борту. «Затерянные звёзды» повреждены. А если говорить точнее — повреждён Н-двигатель, и сейчас он бесконтрольно набирает энергию.