— Как это возможно⁈ — пропыхтел капитан рядом со мной, поднимаясь с пола. — Как… Это возможно⁈

— Не знаю, — удивительно спокойно для такой ситуации ответил Ребит, который каким-то чудом удержался на своём месте. — Кто-то нас атаковал, вот как.

— Кто-то⁈ — хихикнул Кайто, который принял сидячее положение и не торопился подниматься на ноги. — Так выясните, кто! Радарные посты тут есть или… Ах, цао!

Радарные посты на «Небуле», конечно, есть, только что с них толку, если радары в хардспейсе тупо не работают? Впрочем, не удивлюсь, если на них всё равно присутствуют операторы — просто потому, что «потеряшки» соблюдают формальности и делают так, как должно быть по всем регламентам.

— Наблюдательные три и семь, что у вас? — спросил Ребит то ли в комлинк, то ли по какой-то внутренней корабельной системе связи. Такой вывод я сделал потому, что никакого ответа не услышал, а лицо Ребита, тем не менее, приобрело крайне озадаченное выражение.

Ну, та его часть, которая вообще способна была проявлять эмоции.

— Повтори! — коротко велел Ребит и тут же заелозил пальцами по экрану своего компьютера, отчего изображение принялось двигаться по кругу, как будто мы находились внутри голографической проекции, и сейчас она двигалась вокруг нас.

Видимо, ему повторили, потому что Ребит внезапно замер, прислушиваясь к тому, чего мы не слышали, а потом резко дёрнул пальцами, сдвигая изображение так, что в самом центре кадра оказался один корабль.

Один держащийся слегка на отлёте от всех остальных корабль.

Флагман «Кракена».

Неведомая посудина, построенная явно в единственном экземпляре, и на заказ, сейчас была развёрнута носом в нашу сторону… И это очень плохо, потому что я точно помню, что, когда мы подходили к флоту вторжения, он был развернут к нам боком. И даже на сумасшедшие манёвры «Небулы» это не списать — всё это время мы уходили вглубь этого жалкого подобия боевого порядка, поэтому флагман если и должен был изменить положение относительно нас, то максимум — подставиться другим боком. И уж точно никак не смотреть на нас носом.

А то, что я принял за странное дизайнерское решение в виде расщепления в передней части колоссального диска, представляющего собой половину корабля, оказалось орудийными портами. И там, в глубине этой циклопической зарубки, один за другим, виднелись каскады орудий. Каждый следующий ствол находился глубже предыдущего, и был сдвинут относительно него в сторону, что позволяло производить одновременные залпы, при этом делая так, что разные заряды достигали цели в разное время.

Со стороны это должно было выглядеть так, словно на противника обрушивается огненный дождь… И, кажется, мы только что под этот дождь попали.

— Как⁈ — ахнул Кайто, глядя на флагман «Кракена», который совершенно очевидно доворачивался следом за идущей по касательной к нему «Небулой». — Как такое возможно⁈

— Не забывай, с кем мы имеем дело! — процедил я, не отрывая взгляда от дисплея. — Это же «Кракен». Такие же фанатики игр с пространством, только имеющие чуть меньше источников информации для изучения, зато чуть больше ресурсов для реализации. Не удивлюсь, если их сумасбродные эксперименты каким-то образом позволили им предположить, как обстоят дела в хардспейсе, и они предприняли меры по защите своего флагмана. Ну, или как минимум — по снижению воздействия на его экипаж.

— Но зачем⁈ — изумился Кайто, поворачиваясь ко мне. — Думаешь, они предполагали, что рано или поздно они всё же попадут в хардспейс⁈

— Думаю, что они на это рассчитывали. После экспериментов «Навуходоносора» они вполне могли решить, что отрицательный результат — это тоже результат, и, раз «потерянные братья» лично явились для того, чтобы этот эксперимент саботировать, то они на правильном пути. — я покачал головой. — А, может, все было совершенно не так, я же совершенно ничего не знаю о том, что и как происходит в «Кракене». Ты и то об этом осведомлён лучше меня. И не только потому, что работал в нём, но ещё и потому, что ты, в отличие от меня, ознакомился с их архивами.

— Там ничего про это нет, — прервал меня Ребит, обернувшись через плечо. — Не забывайте, мы тоже изучали эти архивы. И там ничего нет про разработки, которые были бы призваны защищать от эффектов хардспейса. Вообще про эффекты хардспейса ничего нет.

— Ну, значит, эта информация осталась на тех дисках, что мы не смогли изъять. — я пожал плечами, присматриваясь к флагману «Кракена», с пушками которого явно что-то происходило. — Это сейчас вообще неважно, сейчас важно… Бойся!

Флагман снова выстрелил — сразу всеми орудиями. На одно мгновение камера, транслирующая изображение на дисплей Ребита, просто ослепла, намертво засвеченная, а я едва успел присесть, заткнуть уши, и открыть рот на всякий случай.

Правильно сделал.

В нас угодил явно не весь залп флагмана — боюсь, что весь мы бы просто не пережили. Каким бы уникальным и удивительным кораблём ни была «Небула», а залп десятка пятисоток (примерно столько я и насчитал на борту флагмана «Кракена», двумя каскадами по пять) — это очень, очень мощно. Вероятнее всего, система защиты флагмана от воздействия хардспейса не могла похвастаться стопроцентной эффективностью, и работала лишь частично, из-за чего не все операторы боевых постов оказались в состоянии точно прицелиться. Тем более, что прицеливаться им приходилось по-старинке, без всех этих модных нынче систем захвата и сопровождения цели. А это и сама по себе задача не из простых, а если добавить к ней ещё и ослабленное, но никуда принципиально не девшееся воздействие хардспейса — нет ничего удивительного, что «Небула» словила от силы половину причитающихся зарядов…

Но ей хватило.

Мостик содрогнулся так, что меня снесло на пол даже несмотря на то, что уже и так понизил центр тяжести дальше некуда. Ноги просто вылетели из-под меня, потолок над головой крутанулся, как бешеная юла, и я растянулся на полу. Одна рука неловко подвернулась под тело, в ней что-то нехорошо хрустнуло и отдалось болью, да так, что аж в глазах на мгновение потемнело. Я быстрым глубоким выдохом загнал боль поглубже, и сел, осматривая окружение.

Весь мой экипаж тоже лежал на полу, но все хотя бы шевелились — значит, живы.

Даже Ребита вынесло из его удобного кресла и сбросило на пол. Он тоже подавал признаки жизни. Ему-то что будет — он железный наполовину!

А вот другим «потеряшкам» повезло намного меньше. Даже несмотря на слепящие искры, сыплющиеся с потолка через тонкую пелену неизвестно откуда сочащегося дыма, я хорошо видел, что некоторые из «потерянных братьев» лежат на полу без движения. Их просто выдернуло с их рабочих постов и впечатало в пол так сильно, что они в лучшем случае лишились сознания.

В худшем — жизней.

Мостику «Небулы» тоже прилично досталось. В дальней от нас стене, как раз напротив места, где «потеряшки» особенно густо усеивали пол, виднелась пробоина размером с половину моего тела, и в неё хорошо было видно соседний отсек. А через пробоину в его стене — соседний, и так далее.

Конечно, автоматика, зарегистрировав резкое нерасчётное падение атмосферного давления, расчётно отработала, перекрывая пробоину, такие системы на военных кораблях существуют уже давно, и предназначены они как раз для таких ситуаций.

Это гражданское судно может позволить себе обойтись перекрытием одного поражённого отсека, потому что при их проектировании никто не закладывает возможности того, что корабль будет поражён в глубину нескольких отсеков. В случае обычного гражданского космолёта самый максимум — окажется продырявлена обшивка и достаточно будет изолировать поражённый отсек, чтобы оказаться вне опасности, но с военным это не сработает. Ему нужны системы, которые автоматически определят место пробоя, и изолируют именно его. А ведь «Небула» немалой своей частью была именно военным кораблём.

И, скорее всего, сейчас нас это спасло.

Не знаю, из чего конкретно флагман «Кракена» нас обстрелял, но своего они добились — это точно. Они даже как будто знали, куда именно бить, чтобы нанести самый чувствительный удар! Удар не по системам корабля и не по его огневой мощи, а по тем, кто обеспечивает работоспособность саму по себе!

По экипажу, проще говоря. По мостику, даже несмотря на то, что он запрятан в глубине стального тела.

Как минимум двадцать процентов экипажа «Небулы» оказалась выведена из строя, и даже несмотря на то, что почти все они шевелились, пытаясь подняться с пола, это ещё ничего не значило. Даже контузия средней степени уже легко сделает невозможным управление бортовыми системами — банально в глазах всё будет расплываться, и ты не отличишь два слова друг от друга, даже если носом в дисплей воткнёшься. А ведь у большинства из них ещё и поясные стабилизаторы наверняка приказали долго жить — всё же слишком тонкая электроника для того, чтобы нормально пережить подобные приключения!

Нас, по сути, спасло лишь то, что мы находились далеко от зоны поражения. Тряхнуло, приложило об пол, немного повозило по нему, как уборщица — тряпкой, но и только. Ну, Пиявка себе нос расквасила теперь зажимала его пальцами, сквозь которые на пол капали тяжёлые красные капли, и с ненавистью гудела, глядя куда-то потолок:

— У, суки, я вам устгою!

Ребит, покряхтывая и поскрипывая, тоже поднялся с пола и сел обратно в кресло.

— Статус! — коротко скомандовал он в воздух, меняясь прямо на глазах. Из добренького улыбчивого и вежливого духовного наставника, которого мы привыкли видеть, который терпеливо объяснит тебе любую закавыку, и всегда наставит на путь истинный, сейчас он превратился если не в настоящего капитана военного корабля, то как минимум в одного из высших офицеров. Собрался, подтянулся, будто бы даже выше стал, и разговаривать начал тоже как офицер — короткими рублеными фразами, в которые вложено максимум сути при минимуме формы.

— Насовсем? — коротко осведомился Ребит, получив ответ, а потом перевёл взгляд на нас. — Плохие новости. Некоторые рабочие посты выведены из строя… В смысле, сами посты, может, и нет, а их операторы — да. Никакие критические узлы корабля задеты не были, но мы лишились двух из трех пилотов… А третий пока неизвестно, сможет ли продолжать пилотирование.

Конечно, три пилота кораблю, объективно говоря, не нужны. Система управления всё равно всего одна, и управлять ею одновременно может только один пилот. Но смысл нескольких постов управления как раз в том, чтобы этот самый один пилот, если окажется выведенным из строя, не потянул за собой весь остальной корабль тоже. Второй пилот, третий пилот — это меры предосторожности, которые, во-первых, страхуют первого от нелогичных и непрактичных действий, а во-вторых — готовы в любой момент перехватить управление, ускользнувшее из его рук. Даже если это произошло посмертно.

Одного пилота несложно устранить. Двух — уже сложнее. Трех — почти невозможно. Даже с современным оружием «Кракена», применённым против корабля, возраст которого больше, чем у иных звёзд.

Собственно, они и не вывели из строя всех трех пилотов разом. Только двух, а третий пока под вопросом.

Но пока он под вопросом, мы — под обстрелом. И, в отсутствие щита — мы под обстрелом без единственного способа противодействия этому самому обстрелу, ведь мы не можем даже двигаться.

— Пилоты? — непонятно протянула Кори. — Я могу!

— Кори, это корабль, которому несколько сотен лет! — капитан повернулся к ней. — Что ты можешь⁈ Ты даже не знаешь, какая тут система управления⁈

— Если стандартная для этих лет, то знаю! — угрюмо взглянула на него Кори. — Ты что думаешь, я в симуляторах только современные корабли отрабатывала, что ли⁈ Как бы не так! Там есть из чего выбрать, начиная от самого начала освоения космоса!

— Это действительно так, — внезапно поддержала её Кирсана. — В пилотских симуляторах есть все когда-либо созданные человечеством пилотажные системы, кроме, разве что, самых современных администратских — думаю, понятно почему. Некоторые даже виртуальные гонки проводят на самых старых и странных системах, на которые и взглянуть-то без слез нельзя, не то что летать на них!

— Надо понимать, ты их тоже знаешь? — я скосился на Кирсану.

— Разумеется! — фыркнула она. — Я тебе больше скажу — мы их даже специально изучали в Академии! Не все, конечно, но самые основные!

— Зачем⁈ — простонал Кайто, заламывая руки. — Зачем изучать древние древности, которым место на свалке истории⁈

— Затем! — коротко ответила Кирсана, но через мгновение всё же решила продолжить. — Затем, что старые системы — простые системы. И отлично подходят для первичного обучения курсантов, которые могут позже уже перейти к более современным вариантам, постепенно наращивая сложность и в итоге приобретая навыки пилотирования вообще чего угодно!

Ну да, именно что чего угодно. Не все же становятся капитанами целого эсминца, как стала Кирсана. Не всем вообще в принципе выпадает возможность попасть на эсминец или другой военный корабль — у Администрации полно и гражданского транспорта тоже, от грузовиков до маленьких юрких курьеров, где весь экипаж — это три человека.

Если уж на то пошло, не все пилоты в принципе мечтают стать капитаном. Кори — яркий пример такой ситуации, хотя, конечно, у неё есть свои причины на это. Тем не менее, многих вполне устраивает просто управлять кораблём, ведя его туда, куда укажет капитан. Таким людям нравится сам по себе процесс управления огромной тысячетонной махиной. Чувство полного контроля над ней, сравнимое с чувством от укрощения дикого зверя. У таких людей просто нет интереса к тому, чтобы отдавать приказы другим и уж тем более — нести ответственность за последствия этих приказов.

Так что нет, хороший пилот — это совершенно не обязательно хороший капитан, даже в теории.

Но хороший капитан — это обязательно хороший пилот. Как минимум потому, что он должен хорошо себе представлять, как ведёт себя корабль в том или ином положении, состоянии и ориентации.

— Кори, Кирсана, по местам! — велел я, и обратился к Ребиту. — Куда им⁈

— Туда и туда! — он быстро ткнул пальцем в два рабочих поста на разных концах мостика. — Ещё выведены из строя операторы пяти боевых постов… Это половина от всех.

— Я помогу, — прошелестела Вики в комлинке. — У меня есть данные о работе этой системы. Я всё сделаю.

— Ваше счастье, что мы тоже кое-что понимаем в военном деле, — произнёс я, переплёл пальцы рук и выгнул их от себя так, что они сухо захрустели. — Говори, куда нам!

Ребит быстро ткнул пальцем в несколько кресел, и мы вчетвером заняли их. Пиявка осталась не у дел — она всё никак не могла остановить кровь из носа. Видимо, в хардспейсе даже процессы тромбования протекали как-то по-своему.

Под моим началом оказалась одна из двух плазменных пушек «Небулы» — старая, как и сам корабль, чуть ли не одна из самых первых моделей плазменных орудий в принципе. Я взялся за торчащий из поста джойстик, чуть поводил туда-сюда, глядя как на расколотом, но, к счастью, не потёкшем, мониторе двигается туда-сюда прицельная сетка с кучей непонятных цифр и обозначений, набрал в грудь побольше воздуха, и громко объявил:

— К осуществлению ответного огневого воздействия приготовиться! Все боеспособные орудия навести на противника! Главная цель — орудия, расположенные по фронту, в расщелине корпуса! По моей команде приготовиться пли! Кори, Кирсана!

— Кори да!

— Кирсана да!

— И пусть эти дегенераты пожалеют, что сунулись сюда!