Если бы каждый раз, когда на мостике повисало задумчивое молчание, мне давали по юниту, я был бы уже намного, намного богаче.

Юнитов на пятнадцать — точно.

Сейчас, как и каждый раз до этого, молчание экипажа было понятным. Прямо сейчас им приходилось делать довольно тяжёлый выбор между привычным, но неправильным и правильным, но диким с точки зрения обыденности. Как бы они себя ни противопоставляли Администрации, что на словах, что на деле, в некоторых вещах они ей всё-таки верили — в тех, про которые не имели собственного сложившегося мнения.

Отряд «Мёртвое эхо» и тем более его выживший командир — как раз одна из таких вещей. Наш профессионализм, наше умение проводить операции, не оставляя следов, сейчас играли против меня, потому что получалось, что у Администрации есть целая куча случаев, которые доказывают их обвинения против меня, а у меня… У меня лишь слова, что это всё делалось ради высшей цели и из лучших побуждений.

Ну и компромат, конечно, но компромат дело такое… В него ещё надо поверить, чтобы это стало весомым фактором.

И сейчас экипаж решал для себя — кому он верит больше. Администрации или мне с моим компроматом.

Хотя не весь экипаж. Кори после моего вопроса сразу же завозилась в пилотском кресле, выбираясь из него, перекинула через подлокотник ноги, сползла на пол, и пошла через весь мостик в мою сторону. Молча. Не сводя с меня внимательного взгляда. И не глядя больше ни на кого.

А когда подошла, то просто закинула руки мне на шею и прижалась всем телом, замерла так на несколько секунд, уткнувшись в моё плечо, а потом подняла голову и тихо, но отчётливо произнесла:

— Конечно, я с тобой. Разве могло быть иначе?

Я улыбнулся и погладил её по волосам одной рукой, а второй — тоже обнял девушку и обвёл всех остальных взглядом.

— Я да! — капитан пожал плечами. — Даже если ты действительно моральный урод, убийца и все остальные слова, которыми тебя называет Администрация, у меня больше причин ненавидеть их, чем тебя. Так что даже с этой стороны враг моего врага — мой друг… А я, помимо прочего, ещё и не верю им.

— Конечно, да! — прогудел Магнус. — Эти уроды должны мне за моё детство.

Я на мгновение задержал взгляд на кометике, который дремал у него на коленях и, казалось, впервые за всё время в хардспейсе чувствовал себя нормально — видимо потому, что после приобретения волшебного пояса, в норму пришёл и сам хозяин. Секунду понаблюдав, как Магнус чешет кометика за огромным пушистым ухом, я перевёл взгляд на Пиявку.

— Ой, да без меня вы же пропадёте, — зевнула та, и покачала ножкой, перекинутой через подлокотник. — Так что придётся мне ещё немного вас поспасать.

— А на меня вообще не смотри! — смело заявил Кайто. — Даже если бы я не хотел идти с тобой, у меня всё равно выбора другого нет — нас с Вики половина вселенной разыскивает! В смысле… Я не имел в виду, что я не хочу идти с тобой, я имел в виду, что наша ситуация настолько непростая, что…

Кайто запутался в словах и застыл с открытым ртом, щелкая пальцами и явно пытаясь нащёлкать себе достойное продолжение тирады, но, похоже, это не работало.

— Он понял, Кай, — мягко улыбнулась Кирсана, положив руку ему на плечо. — Он не дурак.

— А ты? — я перевёл взгляд на неё. — Ты сама-то что скажешь?

— Я с вами! — твёрдо ответила Кирсана. — Как-никак я член экипажа этого корабля. Куда экипаж, туда и я.

— Ну, формально-то нет, — подал голос капитан. — Так что если ты хочешь…

— Не хочу! — так же твёрдо ответила Кирсана. — К тому же… С вами весело, ребята.

И она улыбнулась. Открыто и дружелюбно, как не улыбалась ещё ни разу с того самого момента, как оказалась с нами. До этого момента её улыбки всегда были или слегка виноватыми, словно она переживала за то, что когда-то была связана с Администрацией, или вовсе печальными, если речь заходила о чём-то нерадостном.

И вот сейчас она впервые за всё время улыбалась как человек, которому… просто хорошо. Который просто доволен всем происходящим и своей собственной ролью в этом происходящем.

— Вот и правильно! — обрадовался Кайто, кладя свою руку поверх ладони Кирсаны. — К тому же, у нас теперь огромная куча кораблей и нам как никогда нужны опытные капитаны!

Кирсана резко перестала улыбаться, и посмотрела на него с сомнением:

— Это… Я не думала об этом с такой стороны… Думаешь, это возможно?

— Ну… — он тут же растерялся, и с мольбой посмотрел на меня. — Кар, как считаешь, это возможно?

— А почему нет? — я пожал плечами. — Здесь же есть даже администратские корабли, в том числе и боевые. Кого ещё ставить командовать таким, если не администратского же капитана?

— Отлично, капитан Кар уже распоряжается своим огромным флотом! — хихикнула Кори мне в ухо. — Где там твои чудесные плавки с курортной планеты? Они, кажется, были пророческими!

— А ты ещё не хотела, чтобы я их брал, — улыбнулся я и погладил её по волосам, а потом обратился к Жи и Вики:

— Ну а вы, электронные друзья? Что скажете вы? Зуб даю, что вы уже всё обсудили и пришли к какому-то решению.

— Зуб? — удивилась Вики. — Зачем нам твой зуб? Мы же не употребляем… Ах, это снова юмор, да? Нет, не юмор, как это… Иносказательное выражение, вот, нашла значение. Спорить, биться об заклад. Да, ты правильно понимаешь — мы, конечно же, уже приняли решение. И оно, конечно же, очевидно положительное. Мы поможем вам в наборе экипажа для кораблей, и обязательно поможем в распространении информации из твоего архива, Кар. Она слишком важна для того, чтобы ей можно было позволить оставаться тайной.

— Вот и я так думаю, — кивнул я и улыбнулся. — Что ж, раз все проголосовали единогласно, то пора наконец всерьёз поговорить с нашими неожиданными союзниками.

— А до этого мы говорили не всерьёз? — удивился Кайто. — По-моему, серьёзнее некуда.

— По тону — да, — согласился я. — А вот по содержанию… Скажем так, мы были сильно обескуражены и удивлены их появлением, как, собственно, и они нашим, поэтому вопросы, которые мы им задавали… Ну, они были очень слабо связаны с прагматичностью и расчётливостью, прямо говоря. Мы выясняли всё, что угодно, кроме того, что действительно важно. А что важно — так это корабли, и их судовые роли, согласно которым нам предстоит набирать экипаж. Поэтому сейчас наша задача — как можно быстрее разработать список вопросов к «потеряшкам», ответы на которые позволят нам как можно быстрее приступить к набору экипажа.

— И первым из этих вопросов должен быть «как нам вернуться в метрическое пространство», — добавил Магнус. — Потому что очевидно, что экипаж мы будем набирать там, а не здесь.

— Кстати, да, — я щёлкнул пальцами и указал на него. — Вопрос действительно важный. Через спейсер, пользуясь его координатами, обратно мы вернуться не сможем, это факт — он сейчас под усиленной охраной Администрации или «Кракена» или обоих сразу, если они вдруг смогли как-то договориться, и они только и ждут, когда же из него кто-нибудь вывалится. Не говоря уже о том, что они могли его просто уволочь, или тем более — разрушить, сделав возвращение по координатам просто невозможным. Значит, нам нужен какой-то другой способ вернуться в метрическое пространство, желательно подальше от места, в котором мы из него исчезли. Есть идеи?

Идей ни у кого, конечно же, не было, но я на это не особо и рассчитывал. Наш экипаж уникален во всех отношениях, но в физике пространства, а тем более в способах её ломать через колено, никто из нас всё ещё не разбирался на достаточном уровне.

Зато я знал, кто разбирался.

Когда мы уходили на корабль посовещаться, «потеряшки» приняли это легко и непринуждённо — как будто так и надо. Только отрядили с нами одного молодого «брата» с жёлтой вертикальной полосой на лбу, безостановочно перебирающего в руках каменные чётки.

И сейчас, когда я выглянул за двери шлюза, он был там. Стоял на том же месте, на котором мы его оставили, и даже, кажется, в той же позе. И только круглые камешки на недлинной закольцованной верёвке сухо постукивали, отсчитывая что-то понятное одному лишь «потеряшке».

На просьбу устроить нам встречу с руководством, он отреагировал с такой готовностью, словно ему пообещали повышение, если таковое случится. Уже через пять минут мы снова стояли на мостике «Небулы» вместе с Ребитом, который, судя по всему, тут и являлся если не самым большим начальством, то одним из самых больших.

— Как я понимаю, вы приняли какое-то решение? — спокойным и даже отчасти философским тоном спросил он, когда мы пришли.

— Скорее мы сформулировали ещё ряд вопросов, — усмехнулся я. — Но да, решение мы приняли тоже, однако о нём поговорим позже. Сначала надо решить одну проблему — мы сюда заходили через спейсер, если вдруг вы не в курсе.

— Разумеется, мы в курсе, — кивнул Ребит. — Мы в курсе всего, что происходит в этом священном месте. Не допускать недостойных к этому месту — одна из наших задач.

— Ну логи-и-ично… — протянул Кайто. — Вы же как-то смогли атаковать флот поддержки «Навуходоносора». Кстати, а почему вы не атаковали сам «Навуходоносор»? Он же тоже недостойный? Или достойный?

— Корабль «Навуходоносор» имел все шансы попасть в хардспейс, — терпеливо пояснил Ребит. — И у них это даже отчасти получилось. Но именно что «отчасти», благодаря чему мы поняли, что они также недостойны, как и все остальные. Но «Навуходоносор» наказал себя сам, и это было даже лучше, чем если бы его наказали мы, поэтому всё что мы сделали — это отогнали сопровождающий его военный конвой.

— Ах вот оно что-о-о… — снова протянул Кайто. — То есть, вы ищете достойных… И даёте шанс этим достойным? Значит, когда мы прилетели искать «Навуходоносор» вы тоже за нами следили?

— Разумеется, — Ребит кивнул. — И за вами, и за администратами, которые прибыли позже. Но администраты априори не могут быть достойны, поэтому их корабль был подвергнут казни, которую заслужил. А потом — и станция, с которой этот корабль отправился.

Перед глазами снова встали залитые кровью и усыпанные телами коридоры «Василиска-33» и я не удержался — переглянулся с капитаном, явно думающим о том же самом.

— Потом, когда там оказался спейсер, мы поняли, что кто-то действительно подбирается к разгадке тайны хардспейса, — продолжил Ребит. — И, когда это снова оказался ваш корабль, мы укрепились в своих подозрениях, что у вас может получиться.

— Поэтому вы не трогали нас возле спейсера перед самым прыжком… — медленно произнесла Кирсана, задумчиво хмуря брови. — И даже защищали нас от чужого огня…

— А почему тогда возле Маэли вы нас атаковали⁈ — возмутилась Кори, уперев руки в бока. — Вся история могла закончиться в тот самый момент, вместе с вашим хвалёным… как так его… Магнусом, в общем!

— В тот момент вы находились не в священном месте, — Ребит вздохнул, будто ему сейчас приходилось объяснять трёхлетнему ребёнку прописные истины, вроде «почему солнце греет». — Во всём остальном космосе ваш корабль ничем не отличается от всех остальных. Мы знали, что как бы мы ни старались, что бы мы ни делали, мы не сможем убить избранных или помешать им попасть в хардспейс. Это было предсказано.

— Да кем⁈ — внезапно взорвался Магнус, всплеснув руками. — Кем было предсказано⁈ Я уже не в первый раз слышу эту чушь, а вы так и не объяснили — кто этот ваш предсказатель⁈ Где его предсказания⁈ Что они вообще из себя представляют⁈

— Я рад, что вы затронули эту тему! — совершенно серьёзно произнёс Ребит, переведя взгляд на Магнуса. — И я буду рад всё вам продемонстрировать. Прошу вас.

Он сделал приглашающий жест рукой в сторону их главной реликвии — голографического интерфейса, парящего над костями бывшего экипажа «Небулы», как будто хотел, чтобы мы вошли в него и… не знаю, сами всё поняли?

Конечно, Ребит хотел не этого. Он просто хотел обратить наше внимание на интерфейс, в котором тут же начал ковыряться, гоняя по пространству туда-сюда файлы и папки. Они мельтешили перед нами, как стая ночных мотыльков, привлечённых светом, и со стороны вообще казалось, что Ребит не ищет что-то конкретное, а просто дурит нас, активно изображая самую бурную деятельность.

Но спустя буквально пять секунд он наконец остановился. Остановился, открыл какой-то файл, который развернулся в бесконечную стену текста, и указал на него ладонью. Молча. Как будто ожидал, что мы и так всё поймём.

— Дневник капитана корабля «Небула», — Кайто первым прочитал заголовок окна, а, значит и всего файла. — Джонатана Райса. Это Нейтроник, что ли?

Ребит кивнул:

— До того, как принять неофициальное, но крайне подходящее ему имя Джонни Нейтроник, он был известен под мирским именем Джонатан Райс. В этом священном документе собрана вся история Джонни Нейтроника и его корабля, и всё, что он здесь упоминал, все его предположения и догадки, рано или поздно становились истиной. Например, вот.

Ребит взмахнул рукой, и стена текста послушно рванулась вверх, следуя за его движением.

Спустя несколько мгновений Ребит дёрнул рукой вниз, и текст тут же остановился — зуб даю, что на чётко определённом месте, именно том, что Ребит и искал!

— Полагаю, что когда-нибудь корпорации дойдут до того, что смогут сами подобраться к тайне строения Н-двигателей и если не создадут собственные аналоги, то изобретут какие-то обходные пути, позволяющие делать то же самое, — зачитал он прямо из дневника. — И тогда Администрация, уверен, объявит им войну по какой-нибудь очередной надуманной причине.

Мы переглянулись. Магнус открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Ребит уже взмахнул рукой, прокручивая текст дальше, и снова зачитал вслух:

— История всегда идёт по спирали. Даже если у нас ничего не получится сегодня, завтра появится кто-то другой, кто точно так же, как и мы, будет достаточно недоволен действиями Администрации для того, чтобы начать что-то делать, и при этом достаточно силен для того, чтобы довести это до конца. И я сейчас не про физическую силу и не про огневую мощь, скорее про морально-волевые качества. Способность не рефлексировать на тему, как далеко придётся зайти, а думать лишь о том, сколько и чего ещё нужно сделать, чтобы зайти так далеко, как будет нужно.

Мы все снова переглянулись, и тут уже Кайто открыл было рот, но Ребит снова взмахнул рукой, заставляя стену текста стремительно скользить вверх, и так и застыл с вытянутой рукой, словно собирался весь его промотать до самого конца.

Стоял и стоял.

Стоял и стоял.

А текст всё скользил и скользил вверх, ни на секунду не снижая скорости, и даже, кажется, наращивая её…

И внезапно остановился. Просто скользнул до самого конца и больше двигаться было некуда. Это были последние записи Джонни Нейтроника, которые он успел сделать в жизни.

— Я ошибся, — начал читать уже я, сразу с последнего абзаца. — Я сделал ставку даже не на зеро, я поставил на отрицательное значение, и некоторое время это давало свои плоды… Пока не перестало их давать. Мы заперты здесь как крысы в крысоловке, но никто не придёт её открыть — потому что никто не знает, что мы тут вообще есть. Что это самое «тут» вообще есть. Какой-то локальный пространственный карман, из которого нет выхода, а вход в который можно найти только если твои двигатели собирали полубезумные фанатики науки, которые наобум действуют чаще, чем гадалки. Я даже не представляю, кто мог бы вытащить нас отсюда, из этого места, даже если бы знал, что мы тут есть. Разве что Тоши-Доши, но он давно уже должен быть мёртв. Может, у него есть дети, которые настолько же гениальны, насколько он сам? Было бы здорово…

Из текста буквально сквозило отчаянием человека, который осознал, что обречён. Нотка безумия и явная спутанность сознания как дополнение делали из этого текста не просто дневник. Это была исповедь, пусть и не законченная, ведь дальше просто не было никакого текста. На этом месте Нейтроник перестал вести дневник.

И скорее всего — жить тоже.

Я перевёл взгляд на Магнуса, а тот, не скрываясь, покрутил пальцем у виска, и одними губами прошептал:

— Секта.

— Да, на пророчество это так себе тянет… — хмыкнул Кайто, тоже явно не впечатлённый представлением.

— А по-моему, вы ни хрена не видите главного! — перебил их капитан, выходя чуть вперёд. — И я говорил вам это много-много раз, а вы меня постоянно игнорируете.

Он перевёл взгляд на профессора Ребита и громко, чуть ли не по слогам произнёс, глядя ему в глаза:

— В этой. Истории. Всё связано.

Профессор Ребит улыбнулся и охотно подтвердил:

— В этой истории всё связано.