Секта или нет, фанатики или нет, но сейчас «потеряшки» были на нашей стороне. Они даже не скрывали, что считают Магнуса кем-то вроде небожителя, а вместе с ним — и нас тоже, поэтому и на все наши вопросы они отвечали охотно, ничего не скрывая и не утаивая.

В том числе и о том, можно ли наш корабль заставить покидать хардспейс и возвращаться в него снова там, где нам это понадобится, а не там, где попадётся спейсер, очень удачно стоящий на пространственной аномалии.

— Да, конечно, это возможно. — Ребит ответил так спокойно, словно он давно уже и этот вопрос предугадал и ответ на него придумал тоже. — Мы же не инопланетяне какие-то, мы тоже люди, и технологии наши — такие же человеческие, как и у всех остальных. Просто мы, имея доступ к тому, к чему нет доступа у остальных, могли позволить себе чуть более смелые эксперименты и от этого добились успеха раньше остальных.

— Раньше остальных? — эхом повторил Магнус. — Стоит ли это понимать как заявление о том, что кто-то другой тоже близок к разгадке тайны хардспейса?

— Утверждать мы, конечно, ничего не можем. — Ребит пожал плечами. — Но вероятность этого очень высока, если хотите знать моё мнение. Тот же «Кракен» например уже много лет предпринимает попытки пробраться в хардспейс, одна смелее другой… Впрочем, вы и сами об этом в курсе.

— Угу, в курсе, — мрачно ответил Кайто. — И в курсе, что у них наполовину получилось. На ту половину «Навуходоносора», которая застряла в непонятном полупрозрачном состоянии.

— Да, это была одна из самых смелых и самых, пожалуй, удачных попыток, — Ребит кивнул. — И, если так продолжится и дальше, то они вполне могут проникнуть в хардспейс…

— Но-о-о? — Пиявка приподняла бровь. — Тут явно напрашивается какое-то «но».

— Но к тому моменту здесь уже нечего будет искать, — улыбнулся Ребит. — Ведь вы с нами, а значит скоро мы покинем это место. Я вам даже больше скажу — все корабли, которые сейчас находятся в состоянии хардспейса, помимо прочих модификаций в обязательном порядке снабжались Н-двигателями нашей разработки, так что любой из них может как покидать хардспейс, так и возвращаться в него… Если понадобится.

— Ещё как понадобится! — заверил его Магнус. — Особенно нам. Надо несколько дел провернуть в метрическом пространстве, а потом вернёмся и ка-а-ак…

Что именно «ка-а-ак» он не стал уточнять, но Ребиту это не сильно и важно было — Магнусу он был готов помочь и с «как», и с «так» и даже с «растак», ни секунды не думая перед этим.

Что характерно — их совершенно не интересовало, как именно мы подружили их технологии с нашим собственным кораблём, как будто это тоже было предсказано и они и так знали ответ. Единственное, что они попросили — это доступ к нашему кораблю, чтобы установить какие-то там модификации, и пришлось быстро соображать, как спрятать от них Жи.

Впрочем, это оказалось не так сложно, как думалось изначально — мы просто запретили им заходить в двигательный отсек, а чтобы убедиться, что запрет будет соблюдён, Магнус лично встал возле его двери, чтобы никто даже не подумал о том, чтобы проскользнуть под шумок незамеченным.

Хотя никто и не пытался — во-первых, попробуй вообще проскользни мимо этой туши, что занимала собой весь коридор, во-вторых, он для них всё-таки вроде святого и его слово — закон.

Так и пришлось Магнусу целых пять часов сидеть под дверью двигательного отсека, пока «потеряшки» возились на мостике под присмотром капитана. Не все, конечно, — часть из них возилась ещё и снаружи корабля, изучая наше ноу-хау по приделыванию чужого Н-двигателя к древней консервной банке, и, судя по тому, с какими лицами они вернулись с этой космической прогулки, она оказалась для них очень увлекательной.

— Потрясающе! — только и сказал Ребит, выслушав доклад одного из тех, кто гулял снаружи. — Просто потрясающая схема подключения и крепления тоже. Возможно, кто-то другой назвал бы это абсолютной профанацией и авантюрой, я же назову максимальным использованием всех доступных ресурсов. Могу я узнать, чей гениальный мозг додумался до такого?

Рассказывать ему мы, конечно же, не стали. Ну, по крайней мере, не всё. Сказали, что идея приварить корпус принадлежит мне, а подключение и всё остальное — Магнусу. «Потерянным братьям» этого вполне хватило, и даже, наверное, ещё больше укрепило веру в то, что чернокожий здоровяк — святой мессия.

А вот полную правду им знать точно незачем. Кто его знает, как они отреагируют на новости о натуральном искусственном интеллекте, да ещё в количестве целых двух штук?

О моей настоящей личности тоже говорить не стали — это им просто не нужно знать. Подобные откровения неминуемо вызовут хаос и волнения, даже в такой, казалось бы, сплоченной и единой группе, как «потеряшки», а волнение — это то, что нам сейчас совершенно не нужно. Им вполне достаточно просто помогать Магнусу, пусть этим и обходятся.

Через пять часов «потеряшки» закончили возиться на мостике и Ребит торжественно продемонстрировал нам новый блок, появившийся на приборной панели:

— Всё готово. Принимайте работу.

— Так быстро? — удивился капитан, глядя на дисплей, и две кнопки под ним — красную и синюю.

— Я же сказал, что мы все имеющиеся здесь корабли уже модифицировали таким же образом, — улыбнулся Ребит. — К тому же, наши специалисты очень много работали над проектированием и постройкой различных платформ, в том числе уникальных, экспериментальных. Так что опыт у нас уже имеется, и весьма обширный. Можно сказать, у нас есть готовое решение практически для любого типа корабля, современного, или хотя бы не сильно старого. Ваш вполне подходит под эти определения.

— И как это работает? — спросил капитан, указывая на новые приборы.

— Очень просто. Управление происходит с навигаторского поста. На нём вводятся координаты, которые отображаются на этом дисплее, — Ребит указал на экранчик. — Синяя кнопка подтверждает введённые координаты, красная запускает прыжок. Всё это вынесено в отдельный блок для того, чтобы капитан имел контроль над происходящим. Он подтверждает координаты, и он принимает решение о прыжке.

— Ого, да у вас прямо всё продумано! — в голосе капитана даже нотка уважения проклюнулась.

— Разве могло быть иначе? Что бы там про нас ни говорили злые языки, какой бы сектой нас ни называли, мы всё же остаёмся профессионалами своего дела. И мы хорошо понимаем, что нас всё равно не хватит на все эти корабли, даже если заполнять только офицерский состав. А значит, командовать ими будет кто-то другой. А у кого-то другого, как водится, никогда не будет нашей согласованности и нашего взаимопонимания. Поэтому — так.

— И на всех остальных кораблях тоже так? — уточнила Кирсана.

— Совершенно верно! — кивнул Ребит. — Кроме «Небулы». На ней, как я уже сказал, всё сохранено в первозданном виде. И интерфейс управления Н-двигателем там тех же времён, что и в тот момент, когда корабль сюда попал.

— Ладно, а какие координаты сюда вводить?

— Любые. Можно использовать спейсеры в качестве маяков для перемещения. Можно просто любые известные абсолютные координаты. Так как хардспейс это не место, а состояние, из него можно попасть в любую точку метрического пространства, если вы знаете её координаты, конечно.

— А если на месте, где мы появимся, что-то будет? — резонно возразил Кайто. — В смысле, там же обязательно что-то будет, хотя бы атомы какие-то, но точно будут!

— Ничего страшного не произойдёт, — Ребит с улыбкой покачал головой. — Всякие мелочи вроде свободных атомов, рассеянных в космическом пространстве, не в состоянии серьёзно повредить кораблю, это же совсем не то же самое что врезаться в них на нескольких световых скоростях, нет.

— А если окажется что-то посерьёзнее нескольких атомов? — не отставал Кайто.

— Тогда будет плохо, — всё с той же улыбкой ответил Ребит. — Тогда будет очень большой взрыв, в котором ничего не уцелеет. Так что лучше не допускать подобных ситуаций, сами понимаете.

— А если по координатам спейсера, как вы сказали? — опасливо спросила Кирсана. — Тогда взрыва не будет? Это типа не считается?

— Ну в спейсер-то ты не прямо в саму конструкцию прыгаешь, ну, — вздохнул капитан. — Координаты располагаются наверняка внутри колец, в свободном пространстве.

— Совершенно верно! — подтвердил Ребит. — Даже столкнуться с другим кораблём в спейсере невозможно, потому что система проверяет его загруженность и при наличии инородного тела просто не произведёт прыжок… Собственно, делает то же самое, что делает система спейсера и так, при обычных прыжках. Так что прыжков в спейсеры можно не опасаться, а вот насчёт всего остального пространства… Только если вы уверены, что там ничего нет… Или у вас нет выбора.

На последних словах в его голосе снова просквозила грусть — то ли он задумался о ситуации, которая заставила Джонни Нейтроника первым из живущих попасть в хардспейс, то ли вспомнил какую-то другую ситуацию с похожим исходом.

Повисла недолгая тишина, но вскоре мы вновь вернулись к обсуждению.

Лишних вопросов никто из «потеряшек» нам не задавал — все как будто заранее знали, что мы тут ненадолго, и скоро отчалим. Впрочем, наравне с этим они точно так же знали, что мы скоро опять вернёмся, так что и переживать было не за что. Единственный вопрос, который мы не могли не задать, звучал как:

— А вы не боитесь, что мы сейчас полетим ваши технологии отдавать той же Администрации?

Кирсана спросила это слегка ревнивым тоном, словно «потеряшки» что-то ей обещали и так и не отдали.

— Нет, мы не боимся, — ответил ей Ребит. — Потому что мы видели, какие у вас отношения с Администрацией, и вероятность того, что ты назвала — стремится к нулю. К тому же, даже если все же вы решите поступить именно так, это ваше право. Наша миссия выполнена, мы сохранили тайны хардспейса для тех, кто достоин ими обладать. А как эти достойные с ними поступят — уже не нашего ума дело. Если решат отдать в руки Администрации, то так тому и быть.

Вот что за люди такие… Только начинаешь думать, что не такие уж они и фанатики, не такая уж и секта, вполне адекватные и способные к разумным размышлениям представители человеческого рода… И на тебе, обязательно какую-нибудь штуку типа этой выкинут.

Несколько столетий беречь тайны хардспейса, попутно ведя собственную священную войну сразу на несколько фронтов, в том числе и против Администрации… И при этом вполне спокойно относиться к тому, что их мессия, священный символ их веры, способен отдать все эти сокровища той же самой Администрации.

Отдавать сокровища хардспейса мы, конечно, никому не собирались — мы и сами ещё не успели понять всех их прелестей. Поэтому не стали откладывать дело в долгий ящик, собрались на мостике, и, как и показывал Ребит, ввели координаты спейсера в системе Талон — достаточно далёкой от центра обжитого космоса для того, чтобы не сразу попасть в поле зрения Администрации, но при этом достаточно близко к центру для того, чтобы не оказаться на совсем уж задворках цивилизации.

Перед этим мы, конечно же, попросили Вики прошерстить всю систему корабля на предмет чего-нибудь неправильного, что могло бы привести к неприятным последствиям, но она, потратив на тщательные поиски целых пятнадцать минут, констатировала, что всё в порядке.

— Новые программные модули действительно есть, но в них не имеется ничего подозрительного, — объявила она в конце концов. — Всё это выглядит безопасным настолько, насколько вообще может выглядеть.

Ну, собственно, чего и следовало ожидать. Какой смысл «потеряшкам» убивать нас или причинять какой-то иной вред каким-то иным способом? Если бы им нужно было это сделать, они бы давно уже это сделали — возможностей было полно.

— А кстати, мы совсем забыли спросить, можно ли со всей этой системой проходить через обычные спейсеры! — вспомнила Пиявка, когда капитан уже занёс палец над кнопкой подтверждения координат.

— Кто-то забыл, а кто-то и не забыл, — усмехнулся капитан, глядя на неё. — Я спросил, и да — можно. Вся система «потеряшек» никаким образом не мешает путешествовать привычным способом, через спейсеры. Правда это уже становится не нужно, потому что мы и так можем из любой точки пространства нырнуть в хардспейс, а потом — в любую другую точку пространства.

— А без хардспейса никак? — уныло спросила Кори. — Чтобы напрямую? Не хочу опять валяться с приступами «звёздочки».

— Не переживай, у тебя теперь пояс есть, — напомнил капитан. — А отвечая на твой вопрос — никак. Напрямую из точки в точку эта установка не умеет пробивать коридоры, поэтому имеем то, что имеем. А когда вернёмся обратно в хардспейс, проведём тебе сеанс той самой терапии, о которой говорил Ребит, и на целый год избавим тебя от «звёздочки»!

Конечно, неплохо было бы сразу, ещё при первом посещении хардспейса, провести эту терапию, но Кори сама отказалась, когда узнала, что «Капеллан» прямо сейчас битком набит пациентами — в основном, теми, кто пострадал в битве возле «нашего» спейсера, когда они прикрывали нас и от Администрации, и от «Кракена» одновременно.

— Ну что, ещё вопросы есть? — капитан обвёл экипаж взглядом, убедился, что никто больше ничего не хочет сказать, и обратился к Магнусу: — Готовься. Подтверждаю координаты.

Синяя кнопка отчётливо щёлкнула, утопая в панели, и Магнус тут же отреагировал:

— Координаты зафиксированы. Ожидаем прыжка.

— Внимание! — произнёс капитан слегка напряжённым голосом. — Прыжок.

И красная кнопка последовала за синей.

Мгновение темноты, лёгкое головокружение — и всё прошло. Я даже на мгновение пожалел, что не снял с себя чудо-пояс «потеряшек» перед прыжком, потому что только без него у меня могла появиться хотя бы возможность ощутить переход из того странного сломанного пространства обратно в метрическое.

Впрочем, огромные металлические кольца за лобовиком и так ясно давали понять, что всё сработало как надо.

— Магнус, отчёт! — произнёс капитан, тоже не отрывая от них взгляда.

— Всё как должно быть, — ответил Магнус своими словами. — Система Талон. Мы на месте.

И тут же, словно подтверждая его слова, у Пиявки в кармане халата что-то громко бздынькнуло.

А потом и у Кайто тоже.

— О! — азиат оживился и полез в карман. — По ходу, сеть поймало! Сообщение пришло!

А ведь и правда. Я об этом не задумывался, потому что мне-то и писать особо некому, и получать сообщения тоже не от кого… Но ведь и правда — в хардспейсе наша привычная сеть не существует и не ловит. А сейчас, только мы вышли обратно в метрическое пространство, терминалы снова к ней прицепились и скопом получили всё то, что должны были получить.

— Да, у меня тоже, — вяло отреагировала Пиявка, доставая из кармана свой терминал. — Интересно, от кого-о-о!.. О-о-о-о!..

Она так протянуло это «о-о-о» что даже Кайто перестал читать то, что пришло ему, и поднял взгляд на Пиявку.

А она бегала глазами по строчкам сообщения, которое ей пришло, с таким удивлённо вытянувшимся лицом, что вполне сошла бы за натуральную модель для какого-нибудь художника-абстракциониста.

— Ну что там? — наконец не выдержал Кайто. — Давай говори уже! Кто пишет?

— Пишет… — медленно начала Пиявка, опустила терминал и посмотрела на нас. — Пишет Кетрин Винтерс. А вот насчёт «что там»… Лучше будет, если вы сами всё это прочитаете

.