Ужас обрушился на меня, едва я открыла глаза.

Ни кошмаров, ни видений — в моих снах не было ничего, что подсказало бы: Кэнин еще жив. Проснувшись в темной маленькой камере в той же позе, в которой уснула, — привалившись к стене, — я немедленно бросила взгляд в тот угол, где прошлой ночью сидела сгорбленная фигура.

Там было пусто.

— Не паникуй, Эллисон, — успокоил тихий низкий голос за секунду до того, как паника охватила меня. Я повернулась к двери… и там стоял он. — Я здесь.

Меня мгновенно затопила волна облегчения. Вскочив на ноги, я бросилась к Кэнину, всмотрелась в его лицо. Черные язвы не исчезли, но стали меньше, выглядели не так страшно. По краям они были розовыми — там нарастала новая кожа, организм начал исцеляться.

— Сработало! — прошептала я.

Кэнин тихо улыбнулся:

— Похоже, я еще поживу…

— Элли? — В дверном проеме появился Зик, поглядел на Кэнина, потом на меня и ухмыльнулся. — Смотри-ка, девочка-вампир, — он шагнул ко мне, и я радостно прижалась к нему, — у тебя получилось.

Кэнин смерил Зика оценивающим взглядом.

— Похоже, — негромко сказал он, и в его голосе звучали удивление и надежда, — мы нашли наше лекарство.

Мы взяли у Зика еще две порции крови, одну вкололи мне, другую отдали Кэнину — вдруг что-то случится по пути к башне. Зик предлагал взять больше, но я не хотела ослаблять его перед дорогой, тем более что он только-только оправился после вируса Саррена. Шакал жаловался, что ему ничего не досталось, но я объяснила, что кровь Зика он получит лишь через мой труп. Удивительно, но он не стал угрожать в ответ. Мы вышли в вестибюль, к лифтовой шахте. Пора было возвращаться наверх, на Периферию. И идти к Государю.

— Не говорите Салазару, откуда мы взяли лекарство, — предупредил нас Кэнин, когда мы оказались на поверхности. Снег перестал, в небе висел серебристый лунный диск. — Если он спросит, мы нашли кровь в лаборатории. Если Государю станет известен его источник, то Иезекиилю не позволят покинуть город. Это ясно?

Говоря это, он смотрел на Шакала. Я похолодела от одной мысли о том, что Зика могут забрать у меня, запереть в вампирской больнице, где из него, скорее всего, выкачают всю кровь до последней капли. Или его будут держать там до конца его дней на случай, если эпидемия начнется снова.

— Необязательно на меня зыркать, старик, — сказал Шакал. — Теперь я уже не допущу, чтобы с нашим дорогим Иезекиилем что-то случилось.

Похоже, он не шутил, и от этого мне стало очень тревожно. Я догадывалась, что Зик тоже был не рад это слышать, но он ничего не сказал. Мы молча шли за Кэнином по истоптанному полю, ступая лишь туда, куда ступал он. Что же случилось? Шакал начал уважать Зика как человека и как личность? При мысли об этом я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Или — что, как я подозревала, было более вероятно, — все дело в том, что кровь Зика помогала приблизиться к созданию вожделенного лекарства? К победе над бешенством?

Прежде чем спуститься в Нижний город, на участке между секторами мы еще раз натолкнулись на небольшую группу кровавцев. Я старалась не убивать их, ведь, если мы вовремя успеем к Салазару, их можно будет вылечить. Но это было нелегко: кровавцы не обращали внимания на боль и бросались на меня снова и снова, так что в итоге нескольких пришлось зарубить в целях самозащиты. Я хотела помочь им, но не собиралась умирать из-за них.

Наконец несколько часов спустя мы добрались до лестницы, Кэнин отодвинул крышку люка, и перед нашими глазами засверкали на фоне неба три вампирские башни. Мы шли по дороге, пока не встретили патруль, который доставил нас прямиком в башню, к лифту — подъем, как всегда, был ужасен — и к Государю.

Салазар принял нас в другом кабинете, возможно, потому что прежний до сих пор не привели в порядок. Двери перед нами распахнулись, и появился Шест в сопровождении своих неизменных телохранителей. Увидев нас, он раскрыл рот и вытаращил глаза — а потом его лицо помрачнело, и Шест послал мне взгляд, полный чистой, незамутненной ненависти. Я посмотрела на него в ответ, гадая, не попытается ли он остановить нас и не даст ли мне повод заткнуть наконец его поганый рот кулаком. Однако Шест отступил в сторону, пропуская нас. Правда, я чувствовала на себе его злобу, даже когда дверь закрылась.

Кэнин без лишних слов шагнул в кабинет, мы последовали за ним. Государь Нью-Ковингтона стоял у окна и смотрел на город. Когда Кэнин приблизился, он повернулся и поднял бровь. Кэнин бросил ему маленький, сверкнувший в сумраке предмет, и Государь поймал его легким движением.

— Вот лекарство, — сказал Кэнин. Салазар, нахмурившись, изучал шприц. — Надеюсь, ты сумеешь синтезировать его для всех.

Государь поднял голову, смерил Кэнина изучающим взглядом. Он явно размышлял. Вот перед ним стоит Мастер, который был смертельно болен, когда покидал Внутренний город, и который уже должен был умереть или по крайней мере превратиться в кусок гниющей плоти.

— И ты уверен, что он действует и на людей, и на вампиров? — спросил Салазар.

— Да, — без колебаний ответил Кэнин.

— А что с Сарреном?

— Сбежал. — Кэнин не стал вдаваться в детали. — Он обосновался в старой больнице во Втором секторе и там же создал вирус. Можешь ее обследовать, если хочешь. А теперь… — Кэнин прищурился. — Мы сделали то, о чем ты просил, и нашли лекарство для твоего города. Мы квиты, ты нас отпустишь?

Салазар медлил с ответом. Он подошел к столу, написал что-то на листе бумаги, потом нажал на кнопку звонка. Несколько секунд спустя в кабинет вошел охранник.

— Отнеси это доктору Эмерсону на нижний этаж. — Салазар передал охраннику записку и шприц с кровью. — Скажи ему, что жизненно необходимо начать работать над этим немедленно. Что надо отложить все остальные проекты. И если этот шприц каким-то образом потеряется по пути от моего кабинета до подвала, ты проведешь остаток своей короткой жизни, сожалея о том, что вообще появился на свет.

Охранник побледнел. Крепко сжав в руках шприц и записку, он торопливо поклонился и поспешил прочь. Когда дверь за ним закрылась, Салазар снова посмотрел на нас.

— Кэнин, — взгляд Государя был недобрым, — это не искупит твоих преступлений. Никакими поступками тебе не загладить своей вины. Мне бы следовало убить тебя прямо сейчас, на глазах у твоей дочери, чтобы она в полной мере оценила глубину твоего предательства.

Я напряглась, рука потянулась к мечу. Кэнин стоял неподвижно, и я заставила себя расслабиться. Но хотелось надеяться, что, если Салазар подставил нас снова, мой господин готов драться. Я точно не собиралась стоять и смотреть, как Кэнина убивают. Пусть только попробуют — то, что натворил в кабинете Салазара Саррен, покажется им цветочками.

Несколько долгих напряженных секунд Государь и Кэнин смотрели друг на друга, потом Салазар вздохнул и отвернулся.

— Однако, — с отвращением проговорил он, — я слово держу, а ты свое обещание выполнил. Я не нарушу наш договор. Ты можешь уйти… когда я удостоверюсь, что лекарство действует.

— А когда это произойдет? — негромко спросил Кэнин.

— Скоро. — Государь неопределенно махнул рукой. — Завтра ночью, если повезет. А пока вы здесь гости. Если что-то понадобится, домашние вам помогут. Теперь прошу меня извинить. — Государь бесцеремонно повернулся к нам спиной и снова подошел к окну. — Мне надо восстанавливать город.

— Итак, — пожав плечами, спросила я Кэнина, Зика и Шакала, когда мы вновь оказались в длинном коридоре, — что теперь?

Шакал закатил глаза и отошел от нас.

— А теперь я собираюсь пару-тройку часов отдохнуть от вашего нытья. «Ой-ой-ой, не обижай людей, ой-ой-ой, надо спасти беженцев от кротов, ой-ой-ой, Кэнин умирает». Тьфу, — скорчил он гримасу. — Тошнит просто. Пойду в бар, избавлюсь от мерзкого привкуса во рту. А вы делайте что хотите.

С этими словами бывший король мародеров развернулся и ушел. Кэнин проводил его взглядом и покачал головой.

— Кэнин, а ты что скажешь?

Мой господин устало улыбнулся:

— Я буду в своей комнате наслаждаться гостеприимством Государя за закрытой дверью.

— То есть подальше от других вампиров?

— Именно. И вам советую поступить так же. Государь, может, и объявил нам амнистию, но другие вампиры вряд ли придут в восторг, если поймут, кем вы мне приходитесь. Лучше затаиться и подождать, пока нам позволят покинуть Нью-Ковингтон.

«Покинуть Нью-Ковингтон. А куда потом?» — гадала я, когда мы спускались на гостевой этаж. Я об этом пока толком не думала. Сначала я была всецело сосредоточена на поисках Кэнина, потом мы разбирались с Сарреном. Куда же нам податься теперь?

— Иезекииль, — к моему удивлению, позвал Кэнин. Мы остановились у двери, похожей на дверь в мой номер, — это, похоже, была комната Кэнина или Зика. Зик удивленно обернулся на вампира, и Кэнин понизил голос: — Могу я немного с тобой побеседовать наедине?

Зик моргнул и слегка нахмурился.

— Эм-м, конечно. Элли? — Он посмотрел на меня. — Ты не возражаешь?

Я обиженно покосилась на Кэнина. Почему это он хочет поговорить с Зиком, а не со мной? Разве не я его дочь? Разве не я проделала такой путь, чтобы найти его?

— В чем дело? — дерзко спросила я. — Меня обсуждать собираетесь, так?

— Эллисон. — Кэнин снова заговорил со мной невыносимым менторским тоном, и от этого стало только хуже.

— Ладно. — Смерив обоих сердитым взглядом, я отступила. Досада и раздражение побуждали меня упрямо гнуть свою линию, но я знала, что с Кэнином этот номер не пройдет. — Приятно вам поболтать, мальчики. Я буду у себя.

— Элли, — начал Зик, но я, не оборачиваясь, пошла по коридору в свою комнату.

Там я обнаружила женщину средних лет — она заполняла холодильник свежими пакетами с кровью. Заметив меня, женщина вздрогнула.

— О, прошу прощения, мэм, — воскликнула она и выбежала из кухни. — Я обновила запасы в холодильнике, как приказал Государь, а грязную одежду можете оставить на полу — я позабочусь, чтобы к следующей ночи ее постирали и вернули. Чистая одежда есть в шкафу и в комоде у кровати.

— Эм-м… спасибо, — осторожно ответила я. Служанка отвесила мне поклон и, не поднимая глаз, попятилась к выходу.

У жизни в башне много плюсов, подумала я. К такому наверняка легко привыкнуть, если только тебя не напрягает рабовладение и ты не стесняешься управлять людьми при помощи страха. И спокойно относишься к тому, что твою обслугу иногда съедают.

— О, и еще мистер Стивен велел удостовериться, что вы получили вашу книгу, — сказала женщина уже в дверях. Я вздрогнула и прищурилась. Женщина указала на тумбочку у кровати. — Он приказал передать вам, чтобы вы ее не забыли.

Я подошла к тумбочке, а служанка меж тем проворно исчезла за дверью. Рядом с лампой лежала мамина книга — немудреные детские сказки, которые она читала мне бессчетное число раз. Зачем Шест оставил книгу здесь? Он же ненавидит меня. Я заметила, что из книги торчит записка, вытащила ее и моментально узнала тонкий неровный почерк Шеста.

Элли,

это твое. Я собирался ее сжечь, но вместо этого отдаю тебе, потому что, если бы не ты, меня бы тут не было.

Я скомкала записку в кулаке и бросила на пол. Я достаточно хорошо знала Шеста, чтобы понимать: он оставил книгу не для того, чтобы сделать мне приятное или извиниться за то, как все вышло. Это был лишь очередной ход в дурацкой воображаемой войне, которую мы, как ему казалось, вели. Он смог стать помощником Государя, потому что умел читать. Потому что я его научила.

Неважно. Я не позволю ему уничтожить память о маме. И скоро я уйду отсюда и больше никогда его не увижу. Я стряхнула с плеч плащ, сложила его и вместе с книгой пристроила на комоде, чтобы точно их не забыть. Потом сняла изорванные, перепачканные рубашку и джинсы и пошла в ванную.

После долгого душа я оставила грязные вещи лежать на полу, переоделась в темные брюки и рубашку из шкафа — в этом городе что, все вампиры носят черное? — и налила себе кружку холодной крови. Здешние вампиры наверняка как-то ее подогревали — Государь уж точно не пил кровь холодной, — но я не знала как, поэтому употребила все как было. В этот раз я не боялась заразы. Кровь Зика надежно защищала меня от вируса Саррена.

Мысль о Зике настроила меня на деловой лад. Что они с Кэнином обсуждали? Зачем такая секретность? Кэнин ведь не просто так не хотел, чтобы я слышала их разговор, — должна быть причина. Может, они говорили обо мне. Может, он пытался объяснить Зику, что быть в отношениях с вампиром — безумие. Видимо, меня, пропащую упрямицу, которая никогда его не слушает, он разубедить уже не надеется.

Черт, я обязана все выяснить. После всего, через что мы прошли вместе, они не имеют права обсуждать что-то без меня. Если только, конечно, они не меня обсуждали — тогда я тем более должна узнать… Кэнин мне ничего не скажет, но Зика я точно заставлю расколоться. И если они с Кэнином до сих пор в той комнате, то им придется посвятить меня в свои секреты — иначе я не уйду.

До рассвета оставалось несколько часов. Допив холодную кровь, я встала, взяла катану и отправилась искать Зика.

По пустым коридорам — вампиров не было, лишь парочка людей с ведрами и швабрами прошмыгнули мимо — я дошла до тех дверей, у которых мы расстались.

Вдруг мое внимание привлекло едва заметное движение.

Это был Шест, в кои-то веки без телохранителей. Он застыл в полумраке, стараясь оставаться незаметным, — похоже, никак не мог решить, постучать в дверь или нет.

Заподозрив неладное, я рыкнула и двинулась к нему, но Шест заметил меня, побледнел, бросился прочь и исчез за углом. Я хотела было последовать за ним, заставить признаться, что́ он тут делал, но он, скорее всего, побежал прямо к Государю или его охране, так что дело того не стоило.

Я громко постучала в дверь и прислушалась: не донесутся ли изнутри знакомые голоса? Если они там до сих пор разговаривают — им же хуже. Я не уйду. Придется им все мне рассказать.

Но когда пару секунд спустя мне открыл Зик, Кэнина в комнате не было. На мгновение мной овладело разочарование — я хотела узнать, о чем они говорили.

И тут я поняла, что мы с Зиком остались наедине.

И внезапно обрадовалась, что Кэнина здесь нет.

— Элли. — Зик, похоже, был рад меня видеть, хоть и не ждал гостей. Судя по мокрым волосам и свежей одежде, он тоже принял душ. Черный цвет ему к лицу, подумала я, отметив, как обтягивает рубашка его грудь и бицепсы. Пока Зик ходил в бронежилете, не было видно, какой он мускулистый. — Не ожидал еще раз увидеть тебя этой ночью. — Он отступил в сторону, пропуская меня. — Что-то случилось?

Я покачала головой и вошла в комнату. Она была похожа на мою: односпальная кровать, ванная, кухонный уголок. На круглом столике стояла тарелка с остатками трапезы из овощей, хлеба и картошки. Я была потрясена. Великодушие Салазара распространялось даже на единственного человека в нашей команде.

— Да нет, все в порядке, — я повернулась к Зику, — я… только хотела кое о чем спросить.

Зик улыбнулся.

— Дай угадаю. — Он запер дверь и посмотрел на меня одновременно усталым и лукавым взглядом. — Ты хочешь знать, о чем мы с Кэнином без тебя говорили.

Я пожала плечами.

— Ну так что? — Скрывать своих намерений я не собиралась. — О чем же вы говорили?

Зик встал в нескольких футах от меня:

— А что ты сделаешь, если я скажу, что пока не могу тебе ответить?

— Ну это просто, — ухмыльнулась я, кладя ножны с мечом на стол. — Я выбью из тебя ответ.

Зик выгнул брови, в глазах его мелькнул озорной огонек.

— Вот, значит, как, девочка-вампир? — Он улыбнулся и скрестил руки на груди. — Хотел бы я на это поглядеть.

— Ладно, но ты сам напросился.

Я бросилась на Зика. Он обхватил меня за талию, и я прижалась к нему, обвила руками шею и яростно поцеловала. Больше никаких препятствий, никаких сомнений, ни Кэнина, ни Шакала рядом, никто не смотрит и не судит. Мы были одни, и мы знали, чего хотим. Я запустила пальцы в его влажные волосы, а Зик притиснул меня к себе. Я чувствовала, как касаются моих губ его теплые губы. Я чувствовала сквозь рубашку его твердые мускулы, чувствовала, как рядом с моим безмолвным сердцем стучит его. Внутри проснулась уже знакомая боль — это вновь пробудился совсем недавно утоленный Голод.

Я купалась в тепле Зика, в его запахе — ошеломляющем, дурманящем. Я ничего не могла с собой поделать — когда, шепча мое имя, он наклонился поцеловать меня в шею, мои клыки удлинились. Я хотела его. Я хотела, чтобы по моим венам струился жар его жизненных сил. Я хотела снова ощутить его вкус, отведать его крови, утолить жажду монстра, что бесновался внутри меня.

Я прижалась губами к ямке в основании его шеи, чувствуя, как под кожей горячо бьется пульс, бурлит жизнь. Так близко. Всего-то и нужно слегка раздвинуть губы, легонько куснуть — и теплота снова наполнит меня.

Зик крепче обхватил меня за талию, по его рукам пробежала дрожь. Но я не успела отпрянуть, не успела ужаснуться себе — он нарочно запрокинул голову, обнажая горло. Мир словно замер.

Он позволит мне, поняла я. Зик позволит мне укусить его, покормиться от него. Даже сейчас, когда мои клыки были так близко от его шеи, когда мои губы касались его горла, он был спокоен. Он ждал. В глазах у меня защипало — мне все стало ясно. Он осознал, что значит быть в отношениях с вампиром. Осознал все. И принял это. Мои клыки втянулись в десны, и я нежно поцеловала его туда, где под кожей бился пульс… а потом подняла голову и притянула к себе его лицо. Я почувствовала его удивление, когда наши губы соприкоснулись. Он ждал, что я укушу его, готовился к этому. Но я понемногу начинала понимать: с Зиком я могу и не быть чудовищем. Он умел достучаться до погребенной глубоко внутри меня человеческой частицы — и та отзывалась в ответ.

Еще несколько незабываемых минут мы целовались, потом Зик отстранился. В его глазах полыхала страсть. Я с обожанием всматривалась в его глаза — вблизи были видны серебристые кольца вокруг зрачков, — любовалась тем, как его волосы падают на лоб.

— Пойдем со мной в Эдем, — прошептал он, не отводя от меня взгляда.

Я укоризненно улыбнулась:

— Ты будешь меня упрашивать, пока я не соглашусь, верно?

— Пожалуйста, — тихо добавил Зик и сжал меня крепче. — Соглашайся. Мы с Кэнином уже говорили об этом — он тоже идет. Это мы и обсуждали. Он просто не хотел, чтобы его решение как-то повлияло на твое. Но ты ведь пойдешь с нами, да? — Его рука пробежалась по моим волосам. — Я не могу… я не пойду без тебя, Элли. Пожалуйста. Пойдем с нами в Эдем.

— Хорошо, — вздохнула я, признавая поражение. — Я согласна. Конечно, я пойду в Эдем. Какие могут быть сомнения, если вы с Кэнином идете? — Я покачала головой и усмехнулась. — Так что да, Иезекииль. Я пойду с тобой в Эдем и надеюсь, что тамошние ученые не бросят меня в клетку и не будут ничем накачивать.

Зик поцеловал меня в губы — стремительно и сладко.

— Они не станут этого делать, — сказал он, отстраняясь. — Обещаю. Они уже знают, кто ты такая, что ты сделала для меня и остальных. А Кэнин… — Он пожал плечами. — Теперь я понимаю, как много ты для него значишь. Он тоже не такой, как другие вампиры. — На лице у Зика появилось озорное выражение. — Ясно, в кого ты такая пошла.

— Не заставляй меня тебя кусать, юный проповедник. — Тут я нахмурилась, вспомнив кое о чем. — Погоди, а как быть с Шакалом?

— Да, Шакал. — Зик помрачнел. — Это вторая причина, по которой Кэнин хотел поговорить со мной наедине. Завтра вечером мы тайком от Государя покинем город. Шакал с нами не пойдет.

— Мы его бросим?

— Скорее Кэнин даст ему понять, что мы больше не рады его обществу, — сказал Зик. — И что, если он увяжется за нами следом, Кэнин его убьет.

Я удивленно моргнула:

— Это уже чересчур.

— Я не могу допустить, чтобы он попал в Эдем, Элли, — сурово заявил Зик. — Ты можешь представить, что случится, если такой, как Шакал, окажется рядом с Калебом? Или Бетани?

Я скривилась:

— Верно. Я тебя понимаю.

— Я и так изрядно рискую, собираясь привести в Эдем тебя и Кэнина, — признался Зик. — Пропустить сквозь ворота даже одного вампира — неслыханное дело, но двух? — Он покачал головой. — Если я пущу в Эдем Шакала и он кому-то навредит, я никогда себе не прощу. И к тому же тогда эдемские власти больше не будут доверять никаким вампирам. Они убьют тебя и Кэнина и, возможно, меня тоже. Шакал подвергает опасности нас всех. От него надо избавиться.

— А если он проигнорирует предупреждение и будет следить за нами при помощи своего вампирского чутья?

— Тогда у меня будет возможность исполнить свое обещание, — мрачно ответил Зик, и взгляд его на мгновение стал холодным. — Но думаю, Шакалу хватит ума держаться от нас подальше, особенно если Кэнин с ним побеседует.

Я кивнула. Мне все это не нравилось, и Шакалу тоже не понравится, но мы, вне всякого сомнения, не могли взять его с собой. Зик прав. Короля мародеров с его буйным характером нельзя пускать в Эдем, особенно если вспомнить, что именно там находится лекарство. Шакал обязательно выкрадет его и сбежит при первой возможности.

— Итак, — я обвила руками шею Зика, почему-то чувствуя себя коварной и плохой, — когда мы приведем в действие наш дерзкий план?

— Сразу после заката. — Зик прикрыл глаза, когда я прильнула к нему и коснулась губами его подбородка. — Мы за тобой придем. Будь готова поторопиться.

— Буду готова, — лениво улыбнулась я. — Но я могу и не уходить к себе.

Дыхание Зика стало неровным.

— Элли, — сдавленно произнес он. Его сердце колотилось бешено и сбивчиво, словно Зик только что пробежал несколько миль. — Я… я бы этого хотел. Но… я хочу, чтобы все было правильно. — Его теплая мягкая ладонь легла мне на щеку, большой палец нежно погладил кожу. — Мы только-только вновь нашли друг друга. Я не хочу делать ничего такого, о чем мы можем потом пожалеть. Если ты останешься, я не думаю, что смогу… то есть… — Он вздохнул, зажмурился. — Ты не представляешь, как это для меня трудно, но… может, сейчас не время. Не сейчас, не в вампирской башне… где повсюду они. — Он открыл глаза и умоляюще посмотрел на меня. — Ты понимаешь… что я пытаюсь сказать?

Я улыбнулась:

— Ты в курсе, что покраснел?

— Элли! — выдохнул Зик.

Я рассмеялась, отпустила его и отступила назад.

— Хорошо. — Я взяла со стола ножны с мечом. — Тогда я пойду к себе, юный проповедник.

Вид у Зика был такой, словно он чувствовал облегчение и разочарование одновременно, но, как ни странно, я не расстроилась. Кэнин жив. Зик жив. Преодолев все препятствия, мы нашли лекарство для Нью-Ковингтона. Завтра мы втроем отправимся в Эдем. У нас с Зиком еще есть время. Он никуда не денется, и я тоже.

Зик проводил меня до двери. Я открыла ее и вышла в коридор:

— Спокойной ночи, Зик.

Но едва я собралась идти к себе, как он схватил меня за запястье:

— Эллисон, подожди.

Я повернулась к нему. Зик держал меня за руку, на его лице застыло напряженное выражение, он словно никак не мог найти нужных слов. Он поднял глаза на меня — и по коже побежали мурашки, а кровь запела.

— Я… Я хочу сказать…

В коридоре что-то шевельнулось — Зик повернул голову.

Я посмотрела в том же направлении и снова увидела Шеста: он мрачно наблюдал за нами из-за угла.

Зик замер, потом отпустил меня и шагнул обратно в комнату.

— Неважно, — сказал он, пытаясь загладить смущение улыбкой. И хотя я была в бешенстве из-за того, что чертов Шест нам помешал, от взгляда Зика по спине пробежал приятный холодок. — Это неважно. То есть важно, но… Я тебе объясню потом. Когда мы уберемся из Нью-Ковингтона. Обещаю.

Дверь его комнаты закрылась, и я подумала, не поискать ли Кэнина — просто чтобы он подтвердил мне наш план. Но затем решила, что могу столкнуться с Шакалом, Шестом или Государем, а никого из них мне видеть не хотелось. Я пошла к себе, немного полистала мамину книгу и все повторяла про себя наш разговор с Зиком, пока не заучила наизусть. Несколько раз я чуть было не отправилась обратно в его комнату — вопреки его просьбе, — а потом на горизонте забрезжил рассвет, и проблема решилась сама собой.

Но что-то не давало мне покоя, когда я задергивала занавески и забиралась под одеяло. Что-то темное, зловещее не давало расслабиться даже сейчас.

Внезапно до меня дошло. Саррен. Саррен все еще на свободе, рыскает во мраке. Где он теперь? — гадала я, лежа в постели. Покинул ли Нью-Ковингтон? Или до сих пор где-то рядом, выжидает, готовит месть?

Эта мысль тревожила меня, но я выбросила ее из головы, когда сон стал вступать в свои права. Даже если Саррен все еще в городе, он не сможет попасть в башню Государя, не переполошив всех людей и вампиров. Это самое безопасное место во всем Нью-Ковингтоне. Даже Саррену не под силу сражаться с целой армией. Пока мы в башне, нам не грозят мстительные вампиры-психопаты. Да и против меня, Зика и Кэнина одновременно он не выстоит.

«Пусть только попробует что-то устроить», — подумала я, опуская веки и погружаясь в темноту. Я уже лишила его глаза и руки, а Кэнин с Зиком живы и здоровы. Я больше не боялась Саррена.

Я проснулась на закате, натянула свою старую одежду — ее почистили и вернули, как и обещали, — и стала ждать Кэнина и Зика. Прошло несколько минут, и я начала беспокоиться. Их все не было. Где они? Государь не сдержал свое слово, и Кэнина снова пытают и морят голодом в подвале? Шакал прознал про наш план и решил взять ситуацию в свои руки? Я старалась не дергаться, не воображать себе самые ужасные сценарии, но время тянулось, и я волновалась и злилась все сильнее.

— Да пошло оно все, — буркнула я, когда миновало почти полчаса, а никто ко мне так и не пришел. — Не буду ждать. Сама их найду.

Убедившись, что взяла все, что мне нужно, — меч и мамину книгу, — я открыла дверь и чуть не врезалась в Кэнина.

— Да чтоб тебя! — Я отшатнулась, сердито глянув на него. — Где ты был? Я уже хотела идти… — Я осеклась, заметив выражение его лица.

— Пойдем со мной, — тихим сдавленным голосом проговорил Кэнин и тут же направился куда-то по коридору. Я бросилась за ним.

— Кэнин? Куда мы идем? Что случилось? — нахмурилась я. — Где Зик и Шакал? — Он не ответил. Я старалась не отставать. — Эй, ты вообще-то меня пугаешь.

— Прости, — почти прошептал Кэнин, и мои внутренности словно стиснула ледяная рука. — Я пока больше ничего не могу тебе сказать, Эллисон. Ты все увидишь, когда мы придем.

Онемев от ужаса, я последовала за ним к лифтам, потом смотрела, как вспыхивают на табло номера этажей — мы спускались в подвал.

Когда мы вошли в больничное крыло, Государь Салазар сверкнул на меня гневным взглядом. Не на Кэнина, именно на меня. Однако это было уже неважно — я увидела, что Шакал, доктор Эмерсон и несколько охранников стояли вокруг койки посреди комнаты. На койке лежал кто-то высокий и худой, но кто — было непонятно. Простыни под ним насквозь пропитались кровью, и все внутри меня закричало.

Нет! Нет, только не он. Черт, не может быть, чтобы это был он!

— Его нашли у стен башни рано утром, — произнес Салазар голосом, сдавленным от еле сдерживаемой ярости. — Мы внесли его внутрь, но больше ничего нельзя сделать. Чудо, что он столько продержался. Он просил позвать тебя, дочь Кэнина.

«Нет», — беззвучно простонала я, не в силах выговорить и слова. Но тут Салазар, доктор Эмерсон и охранники расступились, и я увидела, кто лежит на койке.

Остекленевшие от боли глаза Шеста расширились, встретившись с моими.

— Элли? — прошептал он, и мое облегчение — это не Зик! — моментально сменилось ужасом.

Я смотрела на Шеста. Вся грудь у него была в крови, деловой костюм вымок насквозь, кожа белая как мел. На лице его застыли ужас и боль, и все мои злость и обида растаяли, когда Шест протянул ко мне бледную окровавленную руку:

— Элли…

Я взяла его ладонь в свою.

— Что случилось? — прошептала я, в отчаянии разглядывая его раны.

Раньше я уже видела такое. Шесту вспороли живот — чудовищным садистским ударом. Ему осталось недолго.

— Кто это с тобой сделал?

— Прости, — задыхаясь, прошептал Шест. — Прости, Элли. Я не знал. Прости.

— За что простить? — тихо спросила я.

Тут Шест затрясся и начал кашлять. Изо рта у него пошла кровь, потекла по шее, и я бросила взгляд на Салазара.

— Сделайте что-нибудь! — рявкнула я на Государя. — У вас же тут врач! Что вы стоите и смотрите?

Государь сощурился.

— Я не имею привычки помогать тем, кто меня предал, — к моему изумлению, сказал он.

— Что? Он вас предал? Как?

— Элли, — снова прошептал Шест, стискивая мою руку. — С-саррен, — выдохнул он. — Это был Саррен. Он вернулся.

Внутри у меня все похолодело.

— Саррен сделал это с тобой? Как? Когда?

— Я… его туда привел, — продолжал Шест. — Я привел его к Саррену. Он нас ждал. Обещал… что заберет его. Я не думал… что он меня пырнет. Мне… так жаль, Элли.

Заберет его?

— Кого? — прошептала я, но тут Шест охнул, его рука выпала из моей, а глаза закатились. — Шест! — зарычала я, ухватив его за воротник. Мои внутренности словно скрутило колючей проволокой. — Кого? Кого забрал Саррен? Кого ты вывел из башни? Кого?

— Зика, — прошептал Шест, и мир вокруг меня раскололся на тысячу кусков. — Я отвел к нему Зика. Он… теперь у Саррена.

— Сукин сын, — рыкнул кто-то позади меня, должно быть Шакал, но я уже ничего не соображала. Я смотрела на это лежащее передо мной… существо, на создание, которое я когда-то считала человеком.

— Он сказал… ты знаешь… где его искать. — Я почти не слушала. Саррен и Зик. Зик все это время был у Саррена. — Он сказал… что они будут там, где вы с ним расстались… частично.

Больница. Саррен будет в старой больнице. И Зик будет с ним. Живой. Он должен быть жив.

— Я просто… хотел, чтобы ты меня заметила, — умоляюще продолжал Шест. — Я… хотел, чтобы ты поняла… что я не никчемный. Что я… могу быть сильным, как ты. Я хотел, чтобы ты меня увидела, вот и все. Меня… настоящего.

— Я вижу. — Ничего не чувствуя, я отошла от его койки. — Теперь я вижу тебя настоящего.

— Элли…

— Будь ты проклят, Шест, — прошептала я и отвернулась.

Шест захрипел, схватил меня за локоть, но я вырвалась и направилась к выходу. У дверей меня остановил Кэнин, лицо его было мрачно — и я оглянулась. Шест откинулся на подушку, водянисто-голубые глаза бессмысленно уставились в потолок. Бледная рука свесилась с кровати.

Я ничего не почувствовала. Это был не друг, даже не знакомый. Это был чужак. Развернувшись, я вышла из комнаты, оставив позади мертвое тело того, кого когда-то знала.