Спустя два часа Зика с нами уже не было.

После короткого привала в туннелях он ничего не говорил, шагал вперед, стиснув зубы, в остекленевших глазах застыла боль. Идущий от его тела жар усилился — снег мгновенно таял на нем, когда мы выбрались на поверхность и двинулись перебежками из тени в тень, чтобы избежать встречи с кровавцами.

А потом, когда мы, лавируя между ржавыми остовами машин, пересекали заснеженную парковку, позади меня раздался глухой стук, как будто что-то ударилось об асфальт. Повернувшись, я увидела, что Зик лежит подле фургона — его тело все же не выдержало.

Нет. Я метнулась к нему, упала на колени, перевернула его на спину. Зик застонал, оцепенело глядя на меня из-под полуопущенных век.

— Зик… — Я тронула его плечо. Оно было таким горячим. — Давай, поднимайся. Нам надо идти.

Он попытался. Скрипя зубами, оперся на меня, и я подняла его, но едва мы попробовали сделать шаг, как Зик снова упал. Тяжело дыша, он осел обратно в снег, не обращая внимания на мои попытки его удержать.

— Зик, не надо. — Я беспомощно смотрела, как он лежит на земле. — Поднимайся. Мы почти дошли. — Я хотела взять его за плечо, но он стиснул мою руку, не давая это сделать.

— Оставь меня… — Он говорил так тихо, что я едва слышала. Но все во мне — внутренности, сердце, рассудок — сжалось от бесконечного ужаса, и я бросила на Зика отчаянный взгляд. — Дальше я идти не могу, — хрипло прошептал он. — Идите без меня.

Я яростно оскалилась, не желая сдаваться.

— Чтоб тебя, Иезекииль! Не смей сейчас толкать мне эту хрень! Не смей корчить из себя жертву! Если ты думаешь, что я тебя брошу… — В горле вдруг набух ком, пришлось проглотить отчаяние. — Даже не думай. Я без тебя никуда не пойду…

— Элли… — Зик запнулся. — Я не могу, — пробормотал он, и у меня перехватило дыхание. Зик поднял слабую руку к лицу. — Я чувствую, как болезнь… сжигает меня. Вам надо двигаться дальше. Я даже видеть толком не могу, не то что драться.

— Нет, — прошептала я, судорожно мотая головой. — Я на это не согласна. Мы можем тебя нести, если придется.

Он закрыл глаза, вокруг падал снег, таял у него на щеках и на лбу.

— Вы не сможете остановить Саррена… если все время будете переживать обо мне, — сказал он, тяжело дыша между словами. — Он использует меня против вас… он всегда так делает. Когда ты снова встретишься с ним, не должно быть никаких… помех.

— Ты не помеха, — вырвалось у меня. Зик не ответил и не открыл глаза, и я стиснула снег в кулаке. — Черт подери, Зик! Не проси меня об этом.

За моей спиной заскрипели шаги Кэнина. Вампир-Мастер навис над нами, мрачно посмотрел на человека. «Скажи что-нибудь, — мысленно взмолилась я. — Не позволь ему сдаться, Кэнин».

— Это твой выбор, — проговорил Кэнин, и мне захотелось заорать на него. — Ты уверен?

С трудом кивнув, Зик открыл глаза.

— Я знаю, что должен сделать, — прошептал он. — Теперь, когда вы совсем близко подобрались к Саррену, вам опасно держать меня при себе. Я не могу идти дальше, Элли. — Он поглядел на меня снизу вверх. — Оставьте меня здесь. Двигайтесь дальше.

— Оставить тебя здесь, на снегу? — гневно спросила я. — С кровавцами? Ты не дождешься нашего возвращения. Они тебя разорвут.

Заскрежетал металл — Кэнин распахнул боковую дверь фургона, внутри было темно и пусто.

— Сюда, — скомандовал он, не ответив на мой яростный взгляд. — Его нужно спрятать. Поторопись. Времени у нас мало.

— Кэнин, ты же не думаешь…

Суровый блеск его глаз заставил меня замолчать.

— Что будет, если мы возьмем Зика с собой и Саррен его увидит? — строго спросил Кэнин. — Что, как ты думаешь, он сделает? Или если зараженные снова устроят засаду и нам придется бежать? — Он посмотрел на меня уже мягче, наморщил лоб от внезапного приступа боли. — Я… сейчас не в лучшей форме, Эллисон. Не знаю, много ли от меня будет помощи, когда мы наконец найдем Саррена. Если придется драться, а Саррен почти наверняка нас к этому вынудит, сражаться с ним — тебе.

Внутри меня разлился леденящий страх. Я не хотела драться с Сарреном в одиночку. Я думала, это Кэнин будет разбираться с Чокнутым Кровососом, но сейчас было очевидно, что он едва держится на ногах. Придется мне. Я буду сражаться с Сарреном. Я помнила ощущение его языка на моей коже, помнила, как его лицо прижималось к моему, когда он дразнил Зика из-за моей спины. Если Саррен бросится на меня и увидит Зика — больного, неспособного защититься… Проглотив ком в горле, я закинула руку Зика себе на плечо, подняла его и полуповела-полупотащила к фургону. Я устроила его внутри, у стены напротив двери, и опустилась на колени рядом. Зик тяжело, с присвистом дышал сквозь стиснутые зубы, он крепко зажмурился, по лбу бежали капли пота. Бешеный болезненный жар заполнил собой тесное пространство фургона, прогнал прочь холод.

— Элли, — прошептал Зик, убирая руку с моей шеи, — ты можешь… взять мой пистолет?

Я молча достала пистолет из кобуры. Зик устало посмотрел на него:

— Сколько патронов?

Дрожащими пальцами я проверила магазин.

— Один, — тихо сказала я. — Только один остался.

— Хорошо. Если до этого дойдет, одного… мне будет достаточно.

Меня охватил ужас. Онемев, я смотрела, как Зик берет пистолет из моей обмякшей руки и кладет рядом с собой, у ноги. Внезапно я представила, как выхожу из фургона, и за спиной у меня раздается выстрел. Или как возвращаюсь с лекарством Саррена, открываю дверь и нахожу в холодном фургоне окоченевший труп. Мне захотелось закричать.

Зик наконец поднял на меня глаза, сквозь цепенящую боль в них просвечивала теплота.

— Со мной все будет хорошо, — слабым голосом заверил он. — Я не собираюсь делать никаких глупостей, Эллисон, мне просто… надо отдохнуть. Если вы найдете Саррена и успеете получить лекарство, я буду ждать вас тут. Если не получится… то и неважно.

Я наклонилась к нему, коснулась лбом его лба, закрыла глаза.

— Я его найду, — тихо пообещала я. — Держись. Я вернусь, Зик, клянусь.

Зик взял мое лицо в обжигающе горячие ладони, поднял голову и поцеловал меня. Его губы лишь слегка коснулись моих.

— Я буду ждать, девочка-вампир, — прошептал он, проведя по моей щеке большим пальцем. — Буду ждать сколько смогу. Но если у меня не получится… — Он помедлил, словно хотел что-то сказать, но передумал. Его сердце, что и так билось часто, заколотилось еще сильнее. — Элли, я…

— Эллисон, — раздался снаружи тихий, но твердый голос Кэнина. — Нам надо идти. Немедленно.

Зик отодвинулся от меня.

— Иди, — шепнул он. — Останови Саррена. Не волнуйся обо мне. Я буду здесь.

В уголках глаз у меня защипало от горячих слез. Я хотела остаться, хотела еще поспорить, но слова застряли в горле, да и сказать больше было нечего. Яростно сморгнув слезы, я отодвинулась от Зика и вышла под снег.

Я бросила взгляд — возможно, последний — на человека в фургоне. Он слабо улыбнулся мне и кивнул, а потом я захлопнула дверь. Больше я не видела Зика.

Кэнин не дал мне времени усомниться в своем решении.

— Пойдем. — Он развернулся и зашагал между машинами.

Еще раз взглянув на фургон, я двинулась вслед за ним — ощущение присутствия Зика за моей спиной становилось все слабее и слабее.

Какое-то время мы шли молча — Кэнин впереди, я сзади. Я думала о Зике и о том, что, оставив его в фургоне, я, скорее всего, убила его. Сейчас он там совсем один, он болен и умирает. Если бы только я заставила его пойти с нами… но тогда, вероятно, он бы тоже погиб.

— Не бывает хорошего выбора, Эллисон, — негромко сказал мне Кэнин. — Есть лишь то, с чем ты можешь смириться, и то, что ты способна изменить.

Мое горло мучительно сжалось.

— Я убила его, — прошептала я, дав волю страху, который сдерживала несколько минут назад. — Он там умрет.

— Это точно не известно, — ответил Кэнин. — Ты его недооцениваешь. Он боец, Эллисон. На этой стадии болезни он должен был уже лишиться рассудка. То, что ему до сих пор удается сохранять ясное сознание, просто удивительно. Возможно, он еще продержится.

— И дождется, когда мы принесем ему лекарство?

— Если у Саррена оно есть. — Голос Кэнина был усталым. — Впрочем, я в это почти не верю — Саррен всегда во всем идет до конца.

Отчаяние едва не сокрушило меня.

— Тогда зачем мы его ищем?

— Потому что должны. — На лице Кэнина не дрогнул ни единый мускул, голос оставался спокойным. — Потому что мы больше ничего не можем сделать. Потому что больше некому. — Тут он заговорил еле слышно: — Я еще раз доверюсь надежде, и, возможно, этого окажется достаточно.

Надежда. Надежда на то, что у Саррена есть лекарство. Что оно спасет Кэнина, Зика и Нью-Ковингтон. Периферийка Элли сочла бы такое глупостью: надежда — это роскошь, причем смертельно опасная. Но ведь именно на надежде Кэнин держался все это время, разве нет? На надежде, что с бешенством будет покончено, что он сумеет исправить свои ошибки. И именно надежда заставляла Зика и остальных искать Эдем. Они нашли его лишь благодаря силе своей веры. И… на надежде держались мои отношения с Зиком. На надежде, что вампир и человек могут побороть свои инстинкты и страх, победить внутреннее чудовище, жажду крови и желание убивать — и найти способ быть вместе.

Хорошо же. Я не буду сдаваться. Дотерплю до конца. Ради Зика и Кэнина и ради города, который был моим домом семнадцать лет, я тоже доверюсь этой крохотной надежде и буду цепляться за нее, пока все не пойдет прахом.

Кэнин внезапно остановился на краю улицы и стремительно нырнул за угол. Я опасливо последовала его примеру и выглянула из-за кирпичной стены.

Здесь мне многое было знакомо: здания, заросшее сорняками поле с деревьями-скелетами и бетонными глыбами, торчащими из травы. Последний раз, когда я видела это место, мы с Кэнином спасались от армии Государя, пытались выбраться из города живыми. Сквозь траву и изгибы дряхлых деревьев я не могла разглядеть почерневшие развалины здания на другой стороне улицы, но я знала, что они там.

Старая больница. Потайная лаборатория. Мы добрались.

— Слишком тихо, — заметила я, когда мы встали на краю поля, вглядываясь в траву, сорняки и руины зданий. — Думаешь, Саррен и вправду там?

— Скоро мы это узнаем, — пробормотал Кэнин.

В его голосе слышалось напряжение. Я посмотрела на него, стараясь не поддаваться тревоге, но это была непростая задача. Одна рука у Кэнина целиком растрескалась, с нее облезала кожа, а сквозь изъеденную болезнью щеку виднелась кость. Я знала, что он страдает, что даже ходьба причиняет ему мучительную боль, каким бы стойким он ни пытался казаться.

— Ты справишься? — прошептала я.

Мысль о битве с Сарреном вселяла в меня ужас, тем более что биться придется в одиночку. Я подумала о Зике, о том, как он умирает в фургоне, один, на заснеженной парковке. Я чудовищно мучилась от того, что оставила его, но Кэнин был прав: Саррен использовал бы слабость Зика против нас. И слабость Кэнина тоже, представься такая возможность.

— Тебе лучше остаться здесь, — сказала я, не дождавшись ответа. — Кэнин, я смогу найти Саррена сама. Тебе не обязательно идти.

Господин посмотрел на меня, и я отважно ему улыбнулась. Если, чтобы спасти Зика и Кэнина, нужно встретиться один на один с Чокнутым Кровососом, я готова. Мне дико страшно, но я готова.

Во взгляде Кэнина была почти что нежность.

— Нет, — прошептал он, поворачиваясь к полю. — У нас с Сарреном… у нас это давно. Война закончится сегодня. Я не позволю тебе драться с ним одной.

— Ты уверен?

Его улыбка стала зловещей, темные глаза заблестели. И я мгновенно вспомнила, что Кэнин — Мастер, что он гораздо сильнее меня, что внутри у него до сих пор таится ужасающий демон.

— Пойдем, — негромко сказал Кэнин, и мы вместе бок о бок зашагали к далеким развалинам больницы. Я и мой господин — вдвоем против самого страшного вампира из всех, кого я знала.

Что бы ни случилось ночью, это решит судьбу всех.

Когда мы приблизились к первому полуразрушенному строению, по коже у меня побежали тревожные мурашки. Я слышала шаркающие шаги и шепот множества голосов, ощущала, как по обе стороны от нас что-то шевелится в темноте. Кто-то тихо хихикнул, и тут я заметила, что в траве блеснуло что-то металлическое, что-то, чего тут раньше не было, — и остановилась.

Клетки. Вокруг старой больницы были расставлены проволочные собачьи клетки. Только сидели в них люди. Истекавшие кровью от ран, которые они нанесли себе сами, бормочущие под нос, хихикающие, не замечающие, что на них падает снег.

Похоже, Саррен был здесь… и поджидал нас.

— Сможем тихонько пробраться? — шепнула я Кэнину.

Но в это самое мгновение то ли сработал часовой механизм, то ли я задела за какой-то невидимый провод — все клетки с грохотом распахнулись, и кровавцы с воем выскочили наружу. Один из них прыгнул на открытое пространство, заметил нас, и его вопль привлек внимание всей стаи.

Вот тебе и тихонько пробрались.

Крича и завывая, кровавцы беспорядочной толпой кинулись к нам по заснеженному полю. Я зарычала от ненависти — к ним, к Саррену, ко всей этой хренотени — и вместе с Кэнином бросилась в бой.

Первый человек даже не понял, что с ним произошло, — мой меч пронзил его грудь, выпустив багровый фонтан. Вытащив клинок из тела, я рубанула по двум другим кровавцам — проткнула одного сквозь другого. В воздух взлетели алые брызги, и я плотно сжала губы — кровь могла попасть на лицо. Одноглазый здоровяк замахнулся на меня ржавым металлическим стулом. Пригнувшись и перекатившись, я подрезала ему ноги — кровавец с грохотом рухнул на землю.

— Эллисон!

Кэнин прикрыл меня, давая время подняться, отразил рукой удар дубины. Щепки воткнулись в его предплечье — взревев от боли, Кэнин вонзил свой клинок в шею нападавшему.

Откуда ни возьмись возникла женщина со стальным прутом, бросилась ему на спину — взмахнув между ними катаной, я рассекла ей живот.

На меня с воплем бежал очередной кровавец. Рыкнув, я занесла катану, готовясь срубить ему голову, но Кэнин развернулся, схватил меня за воротник и дернул назад. В это самое мгновение под ногами у человека вспыхнуло, загремело, в воздухе повис запах дыма, взрывчатки и обугленной плоти.

— Берегись мин, — предупредил Кэнин, опуская меня на землю рядом с собой. — Саррен, вероятно, их тут повсюду расставил.

Впереди прогремел еще один взрыв, сопровождаемый криком боли.

Наученная опытом, теперь я держалась поближе к Кэнину — со всех сторон на нас продолжали бежать кровавцы. Уклонившись от нацеленной мне в голову цепи, я вонзила меч нападавшему под ребра, а Кэнин просто схватил человека, что пытался ударить его ножом, за лицо, поднял в воздух и спокойно перерезал ему горло.

Когда последний кровавец упал в снег, я окинула взглядом истоптанное, залитое кровью поле — теперь здесь снова висела зловещая тишина.

— Думаешь, Саррен знает, что мы тут? — спросила я Кэнина.

Он фыркнул:

— Будем бдительны.

Со всеми предосторожностями, стараясь избежать мин, ловушек, растяжек и прочей дряни, которую мог насовать сюда Саррен, мы пересекли поле. Я шла за Кэнином — обладая сверхъестественным чутьем на скрывающиеся в высокой траве и снегу опасности, он легко обходил их. Я буквально шла по его следам, примеривалась к его шагу, ступала туда, куда ступал он, пока мы не нырнули в обгоревшие развалины старой больницы.

Все еще опасаясь мин и ловушек, мы пробирались по руинам. Рядом с обрушившейся стеной открывалась в темноту узкая зияющая дыра — и меня захлестнули воспоминания. О нас с Кэнином, об уроках, что он преподавал мне там, внизу, о нашем поспешном бегстве из Нью-Ковингтона. Я встретилась с Кэнином взглядом — интересно, он сейчас думает о том же?

Или всецело сосредоточен на опасности, что ожидает нас в недрах больницы?

— Я пойду первым, — тихо сказал он. — Жди здесь. Спускаться будешь по моему сигналу.

Я кивнула. Кэнин шагнул к краю дыры и не раздумывая прыгнул во тьму.

Скрестив руки на груди, я вслушивалась в тишину, стараясь не проявлять нетерпения, не воображать все то, что могло случиться с Кэнином, пока меня нет рядом. Саррен мог устроить внизу засаду. Он мог расставить мины у входа в лифтовую шахту. Он мог разместить еще кучу готовых напасть кровавцев в больничном вестибюле. Я переминалась с ноги на ногу, борясь с желанием прыгнуть вслед за Кэнином, но наконец из темноты донесся его голос:

— Все чисто.

Я ринулась в шахту, даже не удосужившись уцепиться за тросы, упала с высоты примерно футов тридцать. Приземлилась, охнув и подняв облако известковой пыли, — Кэнин повернулся ко мне, взглядом приказывая быть потише. Поднырнув под балку, я вошла в знакомое помещение.

Ничего здесь словно бы не изменилось с той ночи, когда мы бежали из Нью-Ковингтона. На задней стене все так же красовалась огромная деревянная панель с перекошенными потускневшими буквами. Под ней, там, где Кэнин учил меня обращаться с катаной, было просторно — ни щебня, ни мусора. Здесь царили пустота и сушь, воздух в комнате давно никто не тревожил.

Но где-то в этом темном склепе нас поджидал враг.

Кэнин коротко кивнул мне, и мы двинулись узкими коридорами, бесшумно скользя по плиткам пола, — два вампира на охоте. Мы прошли мимо бессчетных комнат — среди них были офис Кэнина и моя спальня с продавленной койкой в углу. Саррена там точно не было. Искать его следовало в одном-единственном месте. За красной дверью в конце лестницы.

И едва мы достигли ступенек, стало пугающе очевидно: Саррен нас ждал.

Лестница была сплошь залита кровью, темные влажные пятна покрывали стены. С потолка свисали подвешенные на кусках провода руки и ноги, отрубленные головы словно парили между них в воздухе, растянув губы в безумной ухмылке. Над красной дверью крупными кровавыми буквами написано: «Откровение 21».

— Готова? — тихо спросил Кэнин.

Я вытащила из ножен катану, крепко стиснула рукоять.

— Думаю, да — насколько это возможно. — Одна из отрубленных голов сорвалась с потолка на пол, раздался мокрый шлепок, и я вздрогнула. — Давай покончим с этим.

Мы сошли вниз по ступеням, перешагивая через лежащие тут и там конечности и лужи застывшей крови. Ручка легко повернулась в моей ладони, и дверь, скрипнув, отворилась. Открывшийся за ней коридор оказался весь вымазан кровью, надпись «Откровение», сопровождаемая разными цифрами, повторялась повсюду. Кэнин положил руку мне на плечо и кивнул на потолок. Из угла прямо на меня, подмигивая красным огоньком, смотрела, точно пристальный черный глаз, камера службы безопасности с треснувшим объективом. Я поежилась, понимая, что Саррен, возможно, сейчас следит за нами.

Круглая дверь в конце коридора была чуть приоткрыта. Крайне осторожно, боясь ловушек и засады, я толкнула ее. Дверь со стоном отворилась, и мы шагнули туда, где шестьдесят лет назад были созданы чудовища. В камерах, к моему облегчению, никого не было. Я была почти уверена, что они окажутся набиты кровавцами. Но здесь царили пустота и тишина. Саррена — если только он не прятался в одной из камер — в помещении не было.

— Не здесь, — едва слышно сказал Кэнин. — Нужно пройти в последнюю дверь.

Я никогда не была за последней дверью. В прошлый раз я добралась лишь досюда — именно тут Саррен застиг меня, когда выследил Кэнина, и тут я воткнула карманный нож ему в глаз. Вряд ли он это забыл. Кэнин внезапно выхватил свой клинок. Теперь пути назад не было. Ради Кэнина, ради Зика, ради всего Нью-Ковингтона мы должны были встретиться лицом к лицу с безумцем. Мы подошли к последней двери — она, разумеется, была не заперта — и распахнули ее.

Несколько мгновений мы стояли неподвижно, всматриваясь в темноту. Я могла различить несколько старых, покрытых пылью и плесенью коек. По бокам у них свисали толстые кожаные ремни, как в Вашингтоне. По спине у меня пробежал холодок. У одной стены стояли древний компьютер с потрескавшимся экраном и странный прибор с длинной трубкой. Вдоль другой стены тянулись камеры, их двери и окна были забраны снаружи толстыми стальными вертикальными прутьями. На нас дохнуло холодным затхлым воздухом — в нем еле заметно ощущалась кровь.

Из темноты донесся свистящий смех.

— О, ну вот и вы, — тихо промурлыкал голос из сумрака. — «Не желаете ли в гости? — Муху приглашал Паук». Нам многое надо обсудить.[1]

Меня пробрал озноб. Стиснув рукоять меча, я дернулась вперед, но Кэнин предостерегающе поднял руку.

— Я пойду первым, — прошептал он так, что слышно было только мне. — Если это ловушка, то хотя бы ты в нее не попадешь.

Я сглотнула:

— Осторожнее, Кэнин.

Опустив руку, Кэнин шагнул в комнату. Ничего не случилось: мина не взорвалась, дверь за ним не захлопнулась. Осмотревшись, Кэнин произнес уже громче:

— Саррен, ты наверняка ждал меня. Я пришел.

Из сумрака снова послышался злобный смех.

— О, Кэнин, — промурлыкал голос, а затем из темноты на середину комнаты выскользнул он. От вида обращенного к нам отвратительного, покрытого шрамами лица по спине у меня побежали мурашки. — Мне нравилось с тобой играть, старый друг, — сказал Саррен, складывая руки на животе. — Ты был самой увлекательной добычей, и я буду по тебе скучать. Но ты уже исполнил свою роль в этой симфонии. Твой голос, твоя мелодия затихают и скоро растворятся в тишине. — Взгляд его пустого безумного глаза обратился на меня, и лицо растянулось в улыбке. — Сейчас мне интереснее песни, которые споет маленькая пташечка.

Мне захотелось отпрянуть. Но вместо этого я шагнула в комнату и встала рядом с Кэнином, с вызовом глянув на Чокнутого Кровососа:

— Меня хочешь? Вот она я.

— Да. — Саррен хлопнул костлявыми ладонями. — Вот она ты, пташечка. Вот она ты, и вот мы, и весь мир вращается и умирает вокруг нас. — Склонив голову набок, он окинул меня оценивающим взглядом — Но где же твой принц? Я думал, он тоже сюда придет, чтобы увидеть конец симфонии.

— Его больше нет, — отрезала я, обнажив клыки. Я внезапно обрадовалась, что Зик не стоит с нами в этой жуткой комнате с безумным вампиром, готовым воспользоваться любой нашей слабостью. — Его забрал твой вирус, — продолжила я. Мне даже не надо было прилагать усилий, чтобы изобразить гнев и ненависть. Саррен поднял брови. — И прямо сейчас ты либо дашь нам лекарство, либо мы его из тебя выбьем.

— Лекарство? — с притворным удивлением переспросил Саррен. — С чего ты взяла, что у меня есть лекарство, пташечка?

Я зарычала и, хоть и почувствовала, как на плечо легла предостерегающая рука Кэнина, подняла меч. Я устала разговаривать с Чокнутым Кровососом, и я была не в настроении играть в его извращенные игры.

— У тебя есть лекарство или нет?

— Ой, дай подумать. Лекарство, лекарство… — Саррен шагнул к какому-то пульту. — Ты имеешь в виду… это лекарство?

Мне следовало бы знать, что доверять ему нельзя. Следовало бы проявить больше осторожности, быть внимательнее, но едва я успела понять, что Саррен что-то задумал, как он повернул на пульте выключатель, перед нами вспыхнул ослепительный свет, и мы с Кэнином застыли на месте. Я зашипела и отвернулась, прикрывая глаза. Кэнин сделал то же самое. И тут кто-то схватил меня сзади, прижал руку с мечом, и острый деревянный кол ткнулся мне под грудину, метя в сердце.

— Здравствуй, сестра, — прошептал в ухо знакомый голос. — Готов поспорить, ты не ждала увидеть меня снова.