Мы не пошли через ворота во Второй сектор. Сопровождавшие нас охранники должны были открыть их, но мы не собирались стоять и ждать, пока солдаты вернутся. Тем более что вернуться они могли в сопровождении разгневанного Государя и отряда вампиров-гвардейцев, наслушавшихся безумных историй Шеста о том, как мы пытались его убить.

Вместо этого Кэнин повел нас в туннели. Каким-то образом он отыскал вход в канализацию под развалинами дома, и мы снова спустились в Нижний город.

— Что ж, теперь можно с уверенностью сказать, — голос Шакала эхом отдался в длинном коридоре, — еще никогда и нигде я столько не торчал в канализации. Если бы месяц назад кто-нибудь вякнул мне: «Эй, Шакал, угадай, как ты будешь проводить время в Нью-Ковингтоне? Главным образом по щиколотку в дерьме!» — я бы этому кому-нибудь язык вырвал.

— Нам сюда, — не обращая на него внимания, проговорил Кэнин. — До старой больницы путь неблизкий, и раз или два придется подниматься наверх. Давайте не будем тратить время попусту.

Он направился в туннель, вглубь канализации, а мы последовали за ним. Все молчали, и у меня было достаточно времени обдумать то, что произошло. То, что я едва не сделала.

Сегодня я чуть не убила Шеста. От одной мысли об этом меня пробивал озноб и захлестывали гнев и горький стыд. Я и вправду собиралась убить его. Шеста, мальчишку, за которым я присматривала почти половину своей человеческой жизни, мальчишку, который полагался на меня во всем. Который был слишком слаб, вечно напуган и неспособен сам о себе позаботиться. Я едва не убила мальчишку, которого когда-то считала своим единственным другом. Если бы Зик меня не остановил…

Интересно, что он думает о тебе сейчас.

Зик шагал позади меня — почти бесшумно, даже когда перебирался через лужи и щебень; туннель был узким, шагать приходилось след в след. Зик ничего не сказал об инциденте с Шестом, и я гадала, что у него на уме. Жалеет ли он о том, что остался со мной, целовал меня, о том, что так слепо доверился вампиру? Понимает ли он, что означает произошедшее сегодня? Если я могла убить Шеста — человека, которого знала гораздо дольше, чем Зика, — что помешает мне наброситься на него?

«Я предупреждала тебя, что всегда буду демоном», — подумала я, обходя льющуюся сверху воду. Зик шел за мной, я спиной чувствовала его присутствие. Я закрыла глаза. Надо было последовать собственному совету. Кого я пытаюсь обмануть?

Кэнин остановился у ржавой лестницы, что вела к запечатанному люку на поверхность.

— Туннель дальше обвалился, — сообщил он, оборачиваясь к нам. — Отсюда мы попадем на Периферию, окажемся совсем рядом с Внутренней стеной. Мы сможем добраться до больницы, передвигаясь по большей части по Нижнему городу, но пару кварталов пройдем поверху.

— А если мы наткнемся на кровавцев? — спросил Зик. — Они больные и чокнутые, но все равно живые. Все равно люди.

— Постарайся их по возможности избегать, — ответил Кэнин. — Если ситуация настолько ужасна, как описывает Государь, нам не следует привлекать внимание толпы. Но в случае необходимости не медли — режь их, калечь, делай что угодно, лишь бы остаться в живых. Это наш главный приоритет. Мы никому не сможем помочь, если нас убьют, ясно?

Зик неохотно кивнул. Кэнин поднялся по лестнице, открыл люк и пролез в отверстие. Шакал последовал за ним, затем Зик, и наконец я тоже выбралась на пустынные улицы Периферии.

Хоть это и не был мой родной сектор, все здесь казалось знакомым: потрескавшийся асфальт, полуразвалившиеся здания и пробивающиеся из всех щелей, покрытые изморозью сорняки. Снег укутывал лежащие повсюду остовы машин, лужи на дороге подернулись ледяной коркой — путь нам предстоял скользкий и коварный. Когда я еще была человеком, то больше всего боялась этого времени года — все отвердевало и замерзало, еда практически исчезала. Каждую зиму кто-нибудь на Периферии умирал — от холода в пустынном проулке или в своей постели, от голода. Я помнила, как часто просыпалась, дрожа под одеялом, и приходила в ужас от одной мысли о том, что мне нужно будет выйти на лютый мороз, чтобы искать пропитание. Но если не выйти, придется голодать — и мне, и свернувшемуся у меня под боком Шесту, который точно на улицу не сунется.

Ни холод, ни голод — во всяком случае, человеческий — мне больше не грозят. И Шесту тоже. Мое внимание привлекло движение вдалеке на углу. Кто-то выскочил из дома на улицу и, неловко шаркая, зашагал босиком по оледенелой земле. Я заметила, что все лицо у человека залито красным, с рук свисают мокрые лоскуты оборванной кожи. Он бормотал что-то себе под нос, хихикал и шел не разбирая дороги.

— Тихо, — сказал нам Кэнин и нырнул в тень, растворившись в ночи. Мы как можно скорее последовали его примеру.

Быстро продвигаясь по Периферии, мы заметили еще несколько кровавцев — они смеялись, говорили сами с собой, иногда вопили в пустоту, раздирали себе лица. Чем дальше мы отходили от Внутренней стены, тем чаще натыкались на мертвые тела — на их лицах вокруг рта и на земле вокруг алели пятна запекшейся крови. Некоторых уже засыпал снег — они лежали тут несколько дней. Другие были свежее — умерли этой ночью или вчера: раны, что они нанесли себе, еще не подсохли. Трупов было больше, гораздо больше, чем когда мы с Шакалом только явились на Периферию. Вирус на финальной стадии бушевал вовсю.

— Этому городу трындец, — заметил Шакал, когда мы нырнули в старый продуктовый магазин с разбитыми окнами и без крыши. Узкие, усыпанные щебнем и битым стеклом проходы теперь были забиты телами, бледными, окровавленными, озаренными болезненным светом луны. Мы опасливо пробирались между торчащих рук и ног, лиц с остекленевшими глазами — вдруг кто-то из лежащих вскочит и с воем кинется на нас? — На месте Салазара я бы позволил вирусу сделать свое дело, уничтожить тут всех, а потом начал бы все сначала с теми людьми, что останутся. Во Внутреннем городе у него достаточно кровяных мешков, чтобы прокормить себя и остальных. Но не-е-ет, ему надо отправить нас, как дураков, искать этого психа и несуществующее лекарство.

— У него недостаточно людей, — тихо сказал идущий впереди Кэнин. — Во всяком случае, для того, чтобы сохранить город. Имеющихся слуг не хватит, чтобы прокормить всех вампиров Нью-Ковингтона, не урезав норму выдачи крови до критического минимума. Кто-то из вампиров сойдет с ума, и их придется уничтожить. Периферийцы — их главный источник пищи. Если все они погибнут, Нью-Ковингтон окажется под угрозой вымирания.

— Ой, пардон, ошибся. — Шакал переступил через лежащее поперек прохода тело. — Спасибо, что объяснил, старик. У меня остался к тебе только один вопрос. Какое нам до всего этого дело?

— Такое, что еще есть люди, которых можно спасти, — ответил Зик, специально не смотря на Шакала. В голосе его сквозило холодное презрение. — На Периферии остались незараженные — во Внутренний город им не попасть, и они никак не могут себя защитить.

— Ага, хорошо, я переформулирую вопрос. — Шакал бросил на человека полный отвращения взгляд. — Какое присутствующим здесь вампирам дело до того, сгорит город Государя синим пламенем или не сгорит? Эпидемия не распространяется за границы Нью-Ковингтона, он абсолютно изолирован. Слушайте, мы можем сейчас развернуться, спуститься обратно в канализацию, пройти под Стеной — и к полуночи будем уже за пределами города.

На мгновение бессердечие Шакала повергло меня в ярость. Дело было не в его совершенном пренебрежении судьбой людей и даже собратьев-вампиров — это вполне ожидаемо. Но он хотел обречь на погибель Кэнина, зная, что у того совсем мало времени, зная, что у того в запасе лишь несколько дней — а потом нашего господина уже ничто не спасет.

Но тут я вспомнила: Шакал не знает, что Кэнин болен. Потому что Кэнин ему не сказал. И Зик не знает. Только мне было известно о предательстве Салазара, о вирусе, убивающем Кэнина изнутри. Я не понимала, почему Кэнин держит это в секрете, но подозревала, что у него есть на то причины. Я знала Кэнина — если потребуется, он все расскажет сам. Мне это не нравилось, но, если он сам этого не хотел, я раскрывать тайну не собиралась.

— Ну же, старик, — не отставал Шакал от сосредоточенно идущего по проходу Кэнина. — Давай выбираться отсюда, что скажешь? Разве не ты меня учил не лезть в битву, которую не можешь выиграть? Забудь про Салазара. Забудь про эту дыру. Пусть Саррен нас сам ищет.

Я фыркнула:

— Твоя отзывчивость продолжает меня поражать, Джеймс.

Он злобно зыркнул на меня:

— Ой, прости, надо было выразиться яснее. Меня интересовало мнение только настоящих вампиров.

— Ну, если в этом дело, почему бы тебе не пойти искать Саррена без нас? Уверена, вам двоим будет о чем поговорить.

Кэнин наконец повернулся, устало взглянул на нас, словно спрашивая: «Вы там закончили?»

— Мы не можем останавливаться, — спокойно сообщил он. — Будем идти дальше. Надеюсь, Саррен оставил в лаборатории что-то, что нам пригодится.

— А если не оставил? — спросил Шакал.

«Тогда Кэнину конец, — бессильно подумала я. — Потому что нам не хватит времени изготовить для него лекарство. Он будет гнить, пока не сделается похож на того вампира в больничной палате». Мне стало дурно. Я стиснула кулаки, не понимая, как Кэнину удается сохранять невозмутимость.

— Тогда пойдем другим путем, — сказал Кэнин. — Если понадобится, будем охотиться на Саррена. Но я не покину город, пока не разберусь с эпидемией. Вы, однако, можете уходить. — Он кивнул в ту сторону, откуда мы явились. — Я вас здесь не держу и никогда не держал. Если хотите уйти, останавливать вас я не собираюсь.

— А тебе только того и надо, верно? — Ухмылка Шакала стала недоброй. — Что такое, Кэнин? Не хочешь, чтобы твоя юная доченька услышала о твоем величайшем разочаровании? О собственном творении, которое ты попытался уничтожить?

Кэнин не ответил, хотя я заметила, как в глазах его мелькнуло сожаление. О чем он сожалел — о том, что пытался уничтожить Шакала, или о том, что ему это не удалось?

— А в мире есть хоть кто-то, кто не хочет тебя убить, потому что ты его достал? — спросила я Шакала. Тот усмехнулся в ответ:

— Хм-м, дай-ка подумать. Ну была одна девчонка, она… А, нет, проехали. С ней тоже все плохо кончилось.

Позади нас прогремел выстрел.

Я развернулась, готовая вытащить из ножен меч и броситься в атаку. Зик замер, направив пистолет в проход. В нескольких ярдах от нас на полу вопил и корчился метко подстреленный человек. Другой перескочил через него и метнулся по проходу к нам, крича и размахивая кувалдой, — и тут пистолет Зика громыхнул снова. Хохоча, дергаясь, раздирая себе лицо, кровавец врезался в полки, осел на пол и наконец затих.

Зик мрачно убрал оружие в кобуру, и я заставила себя успокоиться.

— Я понимаю, что я тут единственный человек, — спокойно сказал он, обернувшись к нам, — но, может, отложим вампирские семейные разборки на потом? Может, прибережем их до того времени, когда мы уйдем с улиц и с открытого пространства? — Я удивленно моргнула, и даже Кэнин поднял бровь — на его лице мелькнула тень веселья. Но говорить он ничего не стал, лишь кивнул и отвернулся.

— Пойдемте. Мы уже недалеко от входа в туннель.

Выйдя из магазина, мы быстро двинулись по развалинам Периферии, в этот раз опасливо озираясь по сторонам — шум мог привлечь кровавцев. Кэнин шагал впереди, сразу за ним — Шакал. Мы с Зиком с небольшим отрывом завершали процессию.

— А что у Шакала с Кэнином? — тихо спросил меня Зик несколько минут спустя. — Кэнин его обратил, так? Что между ними такого произошло, что он об этом пожалел?

— Понятия не имею, — ответила я. — На самом деле мне самой интересно, но если хочешь получить ответ напрямую от кого-то из них — удачи. Кэнин никогда не рассказывал мне о своем прошлом, а Шакал нахамит из принципа. А зачем тебе? — Я покосилась на Зика, забыв на мгновение, что пытаюсь держаться в стороне от вампирских разборок. — Раньше ты их отношениями не интересовался. Что случилось?

— Ничего. — Зик отвернулся, по его голосу чувствовалось, что он хочет уйти от темы. — Просто любопытно.

Тут до меня дошло, и я широко распахнула глаза.

— Ты хочешь понять, собирается ли Кэнин убить Шакала прежде, чем тебе представится такая возможность, — сказала я, и Зик поморщился. — Ты до сих пор хочешь сразиться с ним, когда мы со всем покончим.

— Он убил моего отца, Эллисон. — Зик бросил на меня суровый, сердитый взгляд. — Джебедайя, Дэррен, Дороти, даже Рут — все они погибли из-за него. И извини, я не могу этого так оставить. Да, сейчас он нам помогает, но что будет потом? Прошлого не изменишь. Моя семья мертва.

— Убив его, ты их не вернешь, — сказала я.

— Знаю. — Зик снова отвернулся, плотно сжал губы. — Мне просто… мне нужно хоть как-то обрести покой. Если я отправлю его в ад, где ему самое место…

Внутри у меня все сжалось.

— Джеб хотел забрать вампира с собой в ад. — Я толком не знала, зачем говорю это Зику. — Меня.

Зик резко посмотрел на меня, но тут тишину внезапно нарушил треск — мы оба вздрогнули.

— Зик? — раздался еле слышный голос, и рука Зика метнулась к ремню, схватила странную прямоугольную коробочку. Голос шел из нее — еле пробивался сквозь помехи. — …там? Люди-кроты… идут… тебе нужно…

— Жук! — Зик поднес коробочку ко рту, лицо его было сосредоточенным. — Ты меня слышишь? Что случилось? Где ты?

— …помоги нам! — ответила коробочка. — Все… вход заперли… люди-кроты… убьют нас!

Рация зажужжала, потом зашипела — несмотря на все старания Зика, больше ничего услышать не удалось.

— Черт, — пробормотал Зик, и я удивленно моргнула. На моей памяти он никогда раньше не ругался. Зик оглянулся на меня. Было видно, что ему неловко, но менять свое решение он не намерен. — Мне надо идти.

— Идти? — переспросил Шакал — они с Кэнином обернулись. Желтые глаза с любопытством уставились на Зика. — И куда же это ты собрался, кровяной мешок?

— Беженцы в беде, — сказал Зик. Кэнин подошел к нему, смерил пристальным взглядом. — Люди-кроты осаждают их базу, и они убьют всех, если прорвутся внутрь. Я должен им помочь.

Кэнин нахмурился:

— Беженцы?

— Незараженные люди, которые живут в туннелях, — пояснила я, а Зик меж тем всматривался в дорогу позади нас, словно едва сдерживал желание умчаться прочь. — Но их база на границе территории людей-кротов, и кротам это соседство больше не по душе. Когда мы с Шакалом пришли в Нью-Ковингтон, они как раз угрожали выгнать беженцев.

— Сколько их? — спросил Кэнин Зика.

— Человек двадцать — по крайней мере, столько было, когда я уходил. — Зик провел пальцами по волосам, вид у него был подавленный. — Я не могу их бросить. Они заперлись изнутри, но кроты поджидают снаружи, и никакой еды у беженцев нет. Я обещал им, что вернусь, если они попадут в беду, тем более что Салазар не присылает никакой помощи.

— Ну развлекайся. — Шакал скрестил руки на груди. — К тому времени, как ты туда доберешься, они, скорее всего, уже будут мертвы. Но ты иди, а нас не жди. У нас нет времени забавляться с каннибалами.

Он сам не подозревал, насколько он прав. Сейчас, как никогда раньше, время играло против нас. Отпущенный Кэнину срок медленно истекал, пока мы стояли и спорили. Но я знала, что Зик никогда не бросит тех, кому обещал помочь.

— Вы идите, — сказал он, собираясь уходить. — Ищите лабораторию. Я вас найду, когда смогу.

— Зик, не надо. — Я встала у него на пути. — Кротов слишком много. Тебя убьют. — И, зная, что смерти Зик, в отличие от всех разумных людей, не боится, я добавила: — Мертвый ты уже никому не поможешь.

Зик помедлил. Пристально поглядел на меня, словно хотел что-то сказать, но передумал. И еле слышно прошептал:

— Пойдем со мной, Элли?

Это был вопрос. Не требование, даже не просьба. Он предоставлял мне выбор: человек или вампир. Помочь беженцам или отправиться дальше с Шакалом и Кэнином. Я не знала, что делать. Я отчаянно хотела пойти с Зиком. Я не могла отпустить его сражаться в одиночку с армией кротов. Его бы убили, и я никогда не простила бы себя.

Но… Кэнин умирал. Ему буквально оставались считаные часы. Если мы не найдем Саррена и лекарство, Кэнин обречен. Его я тоже не могла оставить. Если я пойду с Зиком, потом вернусь и обнаружу, что мой господин мертв, что его убил Саррен или пожирающий его изнутри вирус…

Проклятье. Как сделать выбор? Это невозможно.

Я чувствовала на себе взгляды трех пар глаз — все ждали, когда я приму решение. Охваченная паникой и отчаянием, я с трудом подавила порыв зарычать и врезать кулаком по стене.

— Зик… — начала я, толком не зная, что скажу дальше. — Я…

— Где они? — внезапно спросил Кэнин.

Мы все с удивлением посмотрели на Мастера — тот невозмутимо ждал от Зика ответа.

— Четвертый сектор. — Зик покосился на меня. — Бывший сектор Эллисон.

— Это недалеко, — устало, точно сдаваясь, пробормотал Кэнин. Он закрыл глаза, будто готовился к чему-то или собирался принять решение, потом вздохнул: — Хорошо. Пойдемте.

— Что? — ахнула я, а Кэнин меж тем подошел к нам. — Кэнин… ты уверен? А как же… — Я замолчала, не сомневаясь: он поймет, о чем я.

Господин утомленно кивнул мне.

— Не волнуйся, Эллисон. Это важно, это обязательство, которое мне надлежит выполнить. Я… — Он помедлил, на пару секунд опустив веки. — Я в долгу перед вами обоими, — почти прошептал он. — Вы пришли в Нью-Ковингтон ради меня, и я должен вам несколько жизней. Надо же с чего-то начинать. — Выйдя из задумчивости, он жестом предложил Зику следовать вперед. — Пойдем. Если поторопимся, будем там через пару часов. Остается надеяться, что твои люди выдержат столько.

— Погодите, я что-то запутался, — сказал Шакал, когда мы развернулись и направились в ту сторону, откуда пришли. — У нас тут мир с ног на голову встал? Мы теперь спасаем кучку вонючих кусков мяса от кучки вонючих каннибалов? А может, еще парочку брошенных котяток подберем по пути и бездомных щеночков покормим?

До туннеля, что вел в Четвертый сектор, идти пришлось дольше, чем мы надеялись. По улицам между зданий бродили кровавцы, вынуждая нас прятаться, искать обходной путь или ждать, пока они пройдут. Это несказанно бесило Шакала — подумаешь, какие-то люди, надо просто прорубиться сквозь них, а там пусть Господь разбирается. Но остальные, особенно Зик, были против бессмысленного убийства, и к тому же мы не знали, сколько кровавцев тут ходит. Меньше всего мы хотели встретиться с несущейся на нас огромной толпой.

Отрезок перед самым туннелем оказался странно пустым. Кэнин провел нас по заброшенной парковке, заросшей обледенелыми сорняками и обрамленной полуразрушенными зданиями. Мне не нравилось идти по открытому месту, тем более что один раз я споткнулась обо что-то большое, оказавшееся мертвым телом, обратившим к небу безглазое лицо.

Поморщив нос, я ускорила шаг. Здесь было слишком спокойно. Дома по обе стороны парковки, казалось, пристально наблюдали за нами. Я чувствовала на себе чьи-то взгляды, и, хотя кругом стояла абсолютная тишина, в воздухе висел густой запах крови и открытых ран.

— Кэнин, — прошептала я, поравнявшись с ним. — Мне тут не нравится. Мы уже пришли?

Он кивнул, и я заметила, что он тоже напряжен.

— Мы почти на месте. Вход в туннели будет через сотню ярдов от…

И тут поднялся крик.

Десятки людей высыпали из домов — оборванная орда. Завывая, воняя кровью и болью, они выскакивали из дверей и окон и мчались к нам, застигнутым врасплох посреди парковки.

Рыкнув, я вытащила из ножен меч, а ко всеобщему гвалту присоединился грохот пистолета Зика. Повернувшись к нему, я увидела, как он подстрелил еще двух кровавцев, вытащил мачете и рубанул по горлу бросившегося на него третьего. Кровавец дико расхохотался и упал в сорняки, не переставая тянуться к Зику. Тот отступил, едва не врезавшись в меня, и я развернулась так, чтобы мы стояли спиной к спине.

На меня кинулась женщина: вопя что-то о сгоревшем белье, она замахнулась ножкой стула. Я разрубила ее оружие пополам, вонзила меч ей в грудь, выдернула — и женщина, рассмеявшись, упала. Мужчина с кровавой дырой на месте носа схватил меня за плечо и, грозя ножом, потребовал, чтобы я его поцеловала. Взмах катаны — и безносая голова улетела в сорняки.

— Не останавливаемся! — Громоподобный голос Кэнина перекрыл вопли и хохот толпы. На долю секунды в гуще кровавцев образовался просвет, и я увидела, как мой господин сражается бок о бок с Шакалом. Кэнин орудовал тонким коротким клинком так стремительно, что за ним невозможно было уследить: быстрые смертоносные выпады следовали один за другим, казалось, Кэнин не прилагал никаких усилий. Убив противника одним режущим или колющим ударом, он обращался к следующему — а предыдущий даже не успевал понять, что умер.

Шакал, оскалившись в зловещей ухмылке, размахивал топором. От его ударов противники падали и уже не поднимались. Один кровавец ухватился за лезвие, и Шакал просто пробил кулаком его грудь: рука вошла в тело по локоть — хрустнули кости, — а потом вышла обратно, вся в крови.

— Эллисон! — позвал меня Кэнин. — Сюда! До входа в канализацию сто ярдов по прямой!

Я воткнула катану кровавцу под ребра, пригнулась, избегая удара гаечным ключом по голове, и сбила противника с ног.

— Поняла! Зик!

Я обернулась и похолодела: кровавец бросился на Зика сбоку, врезался в него. Вцепившись Зику в руку, он завыл ему в ухо и вонзил зубы в плечо, рыча, как злобный пес. Я кинулась к нему, но Зик оттолкнул кровавца. Тот бросился на него снова, и Зик поднял пистолет. Раздался выстрел, пуля угодила кровавцу прямо между глаз, и он бесшумно рухнул.

— Зик! — Зарубив еще двоих, я добралась до него, схватила за плечо и потащила за собой — Зик все еще палил по толпе. — Ты в порядке?

— Все нормально. — Там, где его укусил кровавец, прямо под шеей, на рубашке алели два пятна. Мрачно стиснув зубы, Зик выстрелил еще дважды, опустошил магазин и взмахнул пистолетом. — Пошли. Я за тобой.

Кровавцы кричали на нас, совершенно обезумев.

Мы медленно продрались сквозь толпу к центру парковки, где стояли Шакал и Кэнин. У ног Кэнина виднелся квадратный люк — металлические дверцы были открыты, ржавая лестница вела во тьму, но напиравшие со всех сторон кровавцы не давали нам спуститься.

Шакал, рыкнув, ударил женщину рукоятью топора в лицо — взвыв, та отлетела в сторону.

— Вот же чертовы упорные ублюдки, — проворчал он, сбивая с ног очередного кровавца. — Если мы сейчас спустимся, они просто полезут вслед за нами.

— Нет, не полезут, — негромко сказал Зик и вытащил что-то из кармана бронежилета — зеленый, цилиндрической формы предмет с ручкой и металлическим кольцом сверху. Я понятия не имела, что это такое, но Шакал, взглянув на таинственную штуку, восхищенно выругался.

— Ты все это время таскал с собой гранаты? — Он отбил удар кровавца, метившего ему в голову, и с разворота загнал лезвие топора противнику в лицо. — Мог бы и сказать.

— Эта последняя. — Зик бросил взгляд на Кэнина, стоявшего у входа в канализацию. — Светошумовая. У нас будет лишь один шанс.

Вампир коротко кивнул.

— Все спускаемся, сейчас же, — велел он, указав на меня. — Шакал, Эллисон, шевелитесь!

Шакал среагировал мгновенно. Схватив ближайшего кровавца, он швырнул его в толпу, развернулся, прыгнул в люк и исчез в темноте. Чертыхнувшись, я зарубила еще одного и последовала за ним. Приземлилась на твердый бетон и тут же посмотрела вверх — как там Кэнин и Зик?

Сквозь отверстие люка я увидела, как Зик отбрасывает очередного кровавца, делает шаг назад и кидает что-то в толпу. Кэнин махнул ему, и Зик нырнул в люк, к нам.

— А как же Кэнин? — спросила я, когда Зик спустился по лестнице и тут же отошел подальше. — Как…

Наверху вспыхнул ослепительный свет, и все содрогнулось от чудовищного грохота. Эхо взрыва прокатилось по туннелю — с потолка посыпалась грязь вперемешку со льдом. Выругавшись, я присмотрелась, пытаясь разглядеть Кэнина, но Мастер, закрыв за собой металлические дверцы, уже спускался по лестнице.

— Это их порядочно отвлечет, — пробормотал он, бросив взгляд наверх. Потом посмотрел на Зика, и на невозмутимом лице мелькнуло одобрение. — А ты не теряешь голову в бою, — сказал Кэнин. — Славная работа. Ты ранен?

Зик коснулся рукой шеи, лицо его помрачнело.

— Ничего страшного, — ответил он. — Я в порядке. Нам надо идти.

Кэнин кивнул, молча развернулся, и мы углубились во тьму туннеля.