Нас заметили сразу же. Едва мы прошли сквозь пролом, трое людей-кротов у костра подняли глаза. Несколько мгновений они смотрели на нас, изумленно мигая. Шакал с усмешкой кивнул им.

— Вечер добрый, — провозгласил он сердечно, и люди-кроты с яростными криками и шипением вскочили на ноги, привлекая внимание остальных. Сверкнуло оружие, поднялся вой, кроты всколыхнулись, точно кровожадное море. — Тихо, тихо! — крикнул Шакал, и его отчетливый уверенный голос прогремел на всю базу. — Давайте не будем совершать поспешных действий! Мы пришли сюда не резню устраивать! И вам, ребята, не стоит с нами драться, уж поверьте!

То ли дело было в его самообладании, то ли во внезапно сверкнувших клыках, но люди-кроты все как один замерли в нескольких ярдах от нас с широко распахнутыми, полными ненависти глазами. Я бросила изумленный взгляд на кровного брата — тот с улыбкой взирал на враждебную толпу, явно чувствуя себя в своей стихии.

— Так-то лучше, — сказал Шакал, продолжая непринужденно ухмыляться. — Давайте все немного успокоимся. Вы знаете, кто мы, а нам бы не хотелось заливать тут все кровью, чтобы получить то, что нам нужно. Мы все можем вести себя прилично, верно?

По толпе поползли шепотки, они становились все громче и беспокойнее. Я снова напряглась, но тут кроты расступились, и вперед вышла старуха с жидкими седыми волосами. Бóльшая часть зубов у нее выпала, голубые глаза были подернуты пленкой, но, поджав губы, она вытянула вперед костлявую руку — и показала не на меня или Шакала, а на Зика.

— Ты! — прошипела страуха, и Зик удивленно моргнул. — Верхний! Я тебя знаю! Ты чужак, который привел всех сюда, наполнил туннели светом, который привлекает кого не надо. Все из-за тебя. Ты распугиваешь крыс своим вечным шумом, а теперь ты привел с улиц их, как мы и боялись! Будь ты проклят! — Она плюнула в Зика. — Будь проклят ты и все твое воровское племя! Вы, как чума, проникаете туда, где вам не место, приносите с собой смерть! В Нижнем городе теперь уже не будет безопасно!

— Наверху тоже небезопасно, — спокойно ответил Зик. — Мы не могли там оставаться — болезнь распространяется слишком быстро. Мне жаль, что нам пришлось вторгнуться на вашу территорию, но больше нам пойти было некуда. — Не удовлетворенная этими словами, старуха снова плюнула в него, и Зик поднял руки: — Мы уберемся отсюда, как только сможем, обещаю.

— И это подводит нас к следующему пункту повестки, — вмешался Шакал, слегка раздраженный тем, что потерял внимание аудитории. Он шагнул вперед, и старуха отпрянула — Шакал улыбнулся. — Нам нужно попасть во Внутренний город. А поскольку все ворота наверху заперты, пройти можно только по низу. И тут нам не обойтись без вас.

Старуха в ужасе воззрилась на Шакала.

— Вампир, ты хочешь, чтобы мы показали тебе туннели во Внутренний город, чтобы ты вернулся и сказал своим, кто живет прямо у них под ногами? — Она тряхнула иссохшей головой. — Ни за что! Убей меня, если хочешь, мы скорее умрем, чем пустим сюда чудовищ.

— Мы никому о вас не расскажем, — заверила я, прежде чем Шакал успел произнести что-то вроде «Это можно устроить». — Мы не из Внутреннего города, мы даже не из Нью-Ковингтона. — Ну вампир Элли в любом случае не может назвать этот город своим домом. — Вампиры наверху нам не друзья. Как думаете, почему мы пришли сюда вместе с человеком? — Я не смотрела на Зика, когда говорила это, но ощущала на себе его взгляд. — Я понимаю, у вас нет причин доверять незнакомцам, но нам необходимо попасть во Внутренний город, и мы не уйдем из туннелей, пока не попадем туда.

В толпе снова забормотали и зашептались. Я чувствовала, что некоторые люди-кроты обдумывают мои слова, но большинство выглядели напуганными до смерти. Сбылся их худший ночной кошмар — вампиры пробрались под землю, на их территорию. Именно страх перед чудовищами загнал их под землю, а теперь чудовища пробрались в их убежище. Я внезапно поняла их нежелание сотрудничать.

— Твои слова ничего для нас не значат, вампирша, — наконец сказала старуха. — Ты лишь пообещала не рассказывать о нас, а этого мало. Мы не можем просто надеяться, что вы останетесь наверху. Если за вами в туннели спустятся новые чудовища, нам нечем будет защищаться.

— Тогда позвольте мне кое-что вам предложить. — Зик выступил вперед, и все взгляды обратились на него. Зик спокойно осмотрел собравшихся и заговорил громче, чтобы слышали все. — Кто знает самый простой способ убить вампира? — спросил он.

Люди-кроты принялись переминаться с ноги на ногу и бормотать. Говорить они не хотели, но в то же время были заинтригованы. Сама мысль об убийстве вампиров им, похоже, нравилась. Наконец в толпе раздался голос, за ним второй, третий.

— Сжечь.

— Отрезать голову.

— Воткнуть деревянный кол в сердце.

Я неловко поежилась. Не обязательно проявлять столько энтузиазма.

Зик кивнул.

— Но для этого надо подобраться к вампиру ужасно близко, верно? — спросил он все тем же спокойным тоном. — А подходить к вампиру близко, чтобы он тебя заметил, никому не захочется, так ведь? Лучше действовать с расстояния.

— Ты к чему ведешь, верхний? — прошипела старуха.

Зик прищурился. Одним плавным движением он снял с плеча арбалет, натянул тетиву и выстрелил в дальнюю стену. Кол с пронзительным звоном вонзился в ржавую металлическую бочку, наполовину вошел в ее бок, и люди-кроты заахали и принялись яростно перешептываться.

— Я отдам это тому, кто проведет нас по туннелям ко Внутреннему городу, — заявил Зик, когда шум стих. Поймав мой изумленный взгляд, он пожал плечами. — Я все равно не смогу взять его с собой, — тихо сказал он. — Только не наверх. У вампов от одного вида этой штуки крышу снесет.

— Парень дело говорит, — неохотно заметил Шакал. — Если размахивать этой штуковиной во Внутреннем городе, тебе в один момент оторвут голову. Но и мысль о том, что она окажется в руках у кучки каннибалов-вампироненавистников, тоже не приводит меня в восторг.

Один из кротов вышел вперед, опасливо на нас посматривая. Как и остальные, он был чудовищно тощ, руки и лицо покрывали язвы, но этот парень выглядел еще потрепаннее прочих. Половина лица у него представляла собой мешанину шрамов, кусок губы был оторван, а один глаз затянут белой пленкой, делавшей его слепым и бесполезным.

— Я вас отведу, — прохрипел парень, бросив возбужденный взгляд на арбалет Зика. — За это оружие. Я вас отведу туда.

— Эймос, — прошипела старуха, сверля его своими блекло-голубыми глазами. — Не будь дураком. Они вампиры. Они убьют тебя и бросят тело крысам.

Человек-крот пожал костлявыми плечами.

— А что мне за печаль, если и так? — спросил он тусклым, равнодушным голосом. — У меня ничего не осталось. И я устал жить в страхе. — Он шагнул к Зику, приблизил к нему свое изуродованное шрамами лицо. Зик не шелохнулся. — Дай мне оружие, — сказал крот, — и заключим сделку. Я прямо сейчас отведу вас во Внутренний город.

Зик кивнул.

— Хорошо, — ответил он, снова закидывая арбалет за плечо. — Но сначала приведи. Я отдам тебе оружие, как только мы пройдем под Стеной, но не раньше.

Крот обнажил гнилые зубы в мрачной ухмылке:

— Идите за мной.

Мы выбрались из логова через туннель в дальней стене, пройдя сквозь толпу, сверлившую нас холодными, подозрительными и злыми взглядами. Я чувствовала запах страха, видела, как напрягаются изможденные тела, как крепко кроты стискивают свое оружие, и надеялась, что мы успеем убраться до того, как дело примет скверный оборот. Однако никто не пошевелился, все лишь смотрели, как мы уходим вслед за своим проводником и растворяемся в темноте.

Эймос шагал быстро, не оглядываясь, не проверяя, идем ли мы за ним. Никакого света у него не было, и в абсолютной темноте он ориентировался без каких-либо затруднений, легко и непринужденно скользя по туннелям и пролезая сквозь трубы. Этот проржавевший, сырой и заплесневелый бетонный лабиринт был его миром так же, как улицы и развалины домов наверху когда-то были моим. Меня посетила странная мысль о том, что люди-кроты и Неотмеченные очень похожи. Несмотря на их нелюбовь к свету и пугающую привычку поедать человеческую плоть, кроты были всего лишь падальщиками — они боролись за еду, избегали вампиров, делали все, чтобы выжить.

Несколько часов мы шли за нашим молчаливым провожатым по бесконечным туннелям и темным проходам. Крысы разбегались от нас, один раз мы заметили, как в воду скользнула большая змея, но больше никого в нашем путешествии под городом мы не встретили.

До рассвета оставалось меньше часа, и я начинала немного нервничать, но тут Эймос наконец остановился. Ржавая лестница вела в темную, прикрытую металлической решеткой дыру в потолке. Сквозь прутья проглядывала трава, сорняки, ветки кустов, с них нам на головы капала вода.

— Внутренний город там, — прохрипел Эймос, глядя вверх со смешанным выражением страха и отвращения. — Решетка не закреплена, но никто ее не трогал уже много лет, и вампиры о ней не знают. Мы наверх не ходим, особенно сюда. А теперь… — С жадным прищуром он повернулся к Зику. — Ты обещал мне то оружие, если я приведу вас во Внутренний город. Давай его сюда, и я уйду.

Зик тут же снял с плеча арбалет.

— Спасибо, — сказал он, протягивая оружие человеку-кроту. — Передай остальным, что мы не скажем вампирам, где вы живете.

Эймос выхватил арбалет из его рук и попятился, злобно смотря на нас.

— Поздновато, верхний, — проворчал он, покосившись на меня и Шакала. — Вампиры уже знают.

Мы ничего не успели ответить — Эймос развернулся и, крепко сжимая в руках свою награду, скрылся в туннеле. Темнота мгновенно поглотила его.

Шакал скорчил ему вслед рожу, а затем задумчиво поглядел на решетку.

— Что ж, — проговорил он, прищурившись, словно пытаясь рассмотреть город сквозь заросли, — вот мы и пришли. Но не думаю, что мы явимся на порог к Государю сегодня.

— Да уж, — пробормотала я. Рассвет был совсем близко. Идти по неизвестной территории, когда горизонт вот-вот озарит солнце, рискованно и опасно. — Солнце почти поднялось. Похоже, придется проспать здесь день. — Я посмотрела в туннель, где исчез Эймос, и нахмурилась. — Пока в окрестностях бродит крот с арбалетом. Будем надеяться, никто не потревожит нас во время сна.

— Я не из-за крота беспокоюсь, — тихо проворчал Шакал.

Я удивленно моргнула, растерявшись. И тут Зик сделал то, чего при мне не делал никогда раньше.

Он улыбнулся. Холодной зловещей улыбкой, в глазах его сверкнуло обещание чего-то недоброго. По спине побежали мурашки — я осознала, что передо мной уже не знакомый мне человек. Раньше я доверяла Зику свою жизнь, и не раз он охранял меня, пока я спала днем. Вначале я волновалась, но потом поняла, что Зик не тот, кто станет хладнокровно убивать спящего, даже если это вампир.

Теперь я уже не была в этом уверена. Этот мстительный Зик с суровым взглядом тревожил меня — я не знала, считает ли он до сих пор меня своим другом, или я для него просто очередной враждебный вампир. Что до Шакала, то тут я вообще ни в чем не была уверена.

— Опасаешься? — спросил Зик тихо, угрожающе. — Опасаешься, что человек, которого ты оскорблял всю ночь, будет днем сторожить твое мертвое тело? Возможно, следовало подумать об этом до того, как ты начал говорить о моем отце.

Шакал окинул Зика оценивающим взглядом. Зик посмотрел на него в ответ, положив руку на один из своих кольев. Я напряглась, готовая броситься к ним, если начнется драка.

Мгновение спустя Шакал обнажил клыки в звериной ухмылке.

— Что ж, я в шоке — у парня есть яйца. Он сможет-таки выжить во Внутреннем городе. — Отступив назад, он кивнул на меня. — Тут, на мой вкус, тесновато. Вы двое развлекайтесь, а я вернусь, когда солнце сядет. Да, и вот еще что, человек… — Взгляд его янтарных глаз снова обратился к Зику. — Вопреки твоим убеждениям, я могу проснуться посреди дня. Так что если ты планируешь меня найти и отрезать мне голову в качестве трофея, то лучше приготовься сражаться за свою жизнь, потому что я не отступлю, пока один из нас не окажется размазанным по стене. Просто по-дружески предупреждаю.

Одарив нас ослепительной и крайне недоброй улыбкой, он развернулся и ушел в ближайший туннель. Его высокий худой силуэт моментально растаял в темноте.

Между мной и Зиком повисло неловкое молчание. Зик рассматривал меня в падающем сквозь металлическую решетку слабом свете. Мы наконец-то оказались одни, и до надвигающегося утра еще оставалось время. Я наконец-то могла задать ему все те вопросы, что жгли меня изнутри, но поняла, что не знаю, как начать. Зик был уже не тот человек, которого я знала.

И я тоже изменилась.

Наконец Зик вздохнул, оперся о стену и вытащил из кобуры пистолет. Он быстро, умело проверил патроны в патроннике.

— Тебе пора идти, — сказал Зик, не глядя на меня. — Найди себе место для сна. Я останусь здесь, буду следить за туннелями на случай, если появятся люди-кроты или кто-то еще.

— Ты ведь не ложился всю ночь. Разве тебе тоже не надо поспать?

— Не беспокойся за меня. — Зик со щелчком вернул патронник на место. — Меня учили выживать без сна, если потребуется. Со мной все будет хорошо.

— Зик…

— Эллисон. — Он наконец поднял на меня глаза. — Я знаю, у тебя много вопросов, — судя по его голосу, ему было неловко, — но я не могу на них ответить — во всяком случае, сейчас. Могу сказать только, что остальные в безопасности. Они остались в Эдеме, и живется им теперь хорошо. Перед тем как уйти, я проследил за тем, чтобы обо всех позаботились. — По лицу Зика пробежала тень улыбки, и он покачал головой. — Калеб велел передать тебе привет и сказать, что они с Бетани назвали в честь тебя козу.

Я рассмеялась, чувствуя странный ком в горле.

— Я рада, что у них все в порядке, — сказала я, и Зик кивнул — в его взгляде сверкнула тоска. Всего на мгновение он стал похож на того мальчика, которого я оставила в Эдеме, упорного, полного надежды, одержимого одним желанием — найти для своей семьи безопасный дом. — Хорошо, — пробормотала я, отступая назад. — Раз у тебя все схвачено, я пойду поищу место для сна. Если Шакал проснется раньше меня, постарайся не обращать на него внимания, ладно? Я не хочу, проснувшись, обнаружить тут бойню.

— Погоди. — Зик отошел от стены, вид у него был такой, словно он больше не мог сдерживаться. Рука с пистолетом бессильно повисла, Зик смотрел на меня мрачным взглядом. — Почему, Эллисон? — сурово спросил он. — Ты так и не сказала мне, почему Шакал здесь. Ты знаешь, кто он такой и что он сделал. Почему ты здесь с ним?

Внутри у меня все сжалось. Я понимала, что рано или поздно услышу этот вопрос, но у меня так и не было на него должного ответа. Такого ответа, который Зик примет. «С чего бы мне тебе об этом рассказывать? — мелькнула в голове бунтарская мысль. — Ты мне свои секреты больше не доверяешь, даже не можешь сказать мне, что ты тут делаешь. Я ничего не обязана тебе объяснять, Зик Кросс».

Но… если я отвечу ему так, он лишь укрепится в своих подозрениях. Подумает, что я что-то утаиваю. А в эту игру я играть не хотела. Я знала, кто я, и мне больше нечего было скрывать.

— Я встретила Шакала, когда искала кое-кого другого, — призналась я. — Думала, что иду по следу, но ошибалась. Вместо того, кого я искала, я нашла Шакала — он меня ждал.

— И он не попытался тебя убить?

— Нет, — покачала я головой, и Зик недоверчиво поднял бровь. — Шакал шел по тому же следу, когда я его встретила. Мы отправились в Нью-Ковингтон вместе, потому что мы оба ищем Кэнина. Сейчас его держат во Внутреннем городе. Я хочу вызволить его, и для этого мне нужна помощь Шакала.

Зик задумался, лицо его ничего не выражало.

— Так вот о ком вы говорили, — пробормотал он. — Ты сказала, что кое-кого ищешь, что ты перед ним в долгу. — Я кивнула, хоть это был и не вопрос. — Кто он? — тихо, серьезно спросил Зик.

Я помолчала. Как объяснить, насколько дорог мне Кэнин, человеку, который ненавидит вампиров и считает, что все они — возможно, за исключением одного — злобные бездушные демоны? Вряд ли Зик будет рад узнать, кто такой Кэнин и какие у нас с ним отношения внутри вампирского сообщества. Я снова выбирала помочь вампиру и, возможно, предавала своих некогда-собратьев — людей, но бросить Кэнина я не могла. Ни ради Зика, ни из-за Саррена, ни по какой другой причине. Слишком велик был мой долг перед этим вампиром.

— Он мой господин, — наконец призналась я, и Зик нахмурился, не совсем поняв, что я имею в виду. — Он тот, кто меня обратил, — пояснила я. — Тот, кто сделал меня вампиром.

Зик побледнел от изумления.

— Так вот кого ты ищешь? — прошептал он. — Вампира? Монстра, который убил тебя?

— Он предоставил мне выбор, — строго напомнила я. — Я выбрала стать вампиром, Кэнин меня не принуждал. Он не такой.

Я уже рассказывала Зику о том, как Кэнин спас меня от бешеных и дал выбор — умереть или стать вампиром, но он все равно смотрел на меня с недоверием и ужасом. Возможно, потому что для Зика все вампиры были чудовищами. По крайней мере, так он считал до того, как в его жизни появилась я, и даже теперь я точно не знала, что он обо мне думает. В отчаянии я тряхнула головой.

— Он научил меня всему, что я знаю, — продолжила я со всей искренностью. Я хотела, чтобы Зик понял, чтобы он увидел, что Кэнин не просто один из тех монстров, которых он ненавидит и боится. — Он взял меня под опеку и обучил всему, что мне требовалось, чтобы быть вампиром. Его никто не обязывал это делать, но он выбрал остаться со мной и наставлять меня. Если бы не он, меня бы сейчас не было в живых.

Тут меня словно громом поразило — я ведь не на шутку скучала по Кэнину. Я не позволяла себе долго о нем думать, лишь повторяла, что мы должны найти Кэнина и отбить его у Саррена, стараясь не представлять, что приходится терпеть моему господину. Но я помнила его низкий голос, его уроки о том, как кормиться и драться, о вампирской культуре, помнила раздраженный взгляд, которым он встречал мое упрямство. Я из последних сил надеялась, что с ним все в порядке, что он по крайней мере жив и в своем уме. Вампир-Мастер был холоден, строг и резок порой, но его наставления, по сути, спасли мне жизнь. Если бы не Кэнин, я была бы сейчас мертва или еще хуже — превратилась бы в бездушного хищника, поглощенного жаждой крови, способного быть лишь чудовищем и никем больше.

Зик обдумывал услышанное. Я видела, как он размышляет, пытается смириться с тем, что мы пробираемся во Внутренний город спасать не человека, а вампира.

— Ты не обязан с нами идти, — тихо сказала я. — Ты не знаешь Кэнина, и у тебя нет никаких причин оставаться здесь. Я не буду держать на тебя обиду, если ты уйдешь.

Но Зик тут же замотал головой.

— Нет, — тихо и твердо произнес он. — Нет, я столько усилий приложил, разыскивая тебя. И беженцы рассчитывают на мою помощь. Я не уйду.

Он явно что-то недоговаривал, и я хотела спросить об этом, но Зик быстро сменил тему.

— Этот Кэнин… — задумчиво начал он. — Ты объяснила мне, почему ты хочешь ему помочь, и я тебя понимаю, но почему Шакал здесь? У него была целая армия мародеров, он управлял городом — и все бросил? Почему ему так интересен этот вампир? Кем ему приходится Кэнин?

Я подавила рвущееся из горла рычание и пробормотала:

— Зачем ты задаешь такие сложные вопросы?

Зик смотрел на меня все с тем же выражением лица, и я вздохнула.

— Кэнин, — медленно начала я, надеясь, что Зик не станет делать скоропалительных выводов, — господин и Шакала тоже. Он обратил его давно, еще до моего рождения. А это значит, что мы, по крайней мере в вампирском сообществе…

— Родственники, — тихо договорил за меня Зик. — Шакал… твой брат.

Я кивнула.

— Мой кровный брат, — подтвердила я, вглядываясь в Зика и ожидая его реакции. На его лице не отразилось ничего, и это меня смущало — раньше я легко считывала его эмоции. — Это не значит, что он мне нравится или что я забыла о том, что он сделал, — добавила я. Зик по-прежнему не реагировал. — Я не сомневаюсь, что он набросится на меня, как только получит то, чего хочет. Но Кэнин — наш господин, и, насколько я понимаю, найти его сможем только мы.

— Почему?

— Потому что… — Я помедлила, готовясь объяснять еще один аспект вампирской истории, раскрывать который Зику мне совсем не хотелось. — Иногда мы можем… чувствовать своих кровных родственников, членов нашей семьи. Мы понимаем, где они, что они ощущают, особенно если они охвачены сильными эмоциями или страдают. Кровь связывает нас. Самый сильный зов идет от твоего господина, но, кроме того, один отпрыск всегда будет чувствовать другого, если знает о его существовании. Вот почему ковен Государя обычно состоит из его отпрысков — Государь всегда знает, где они, и так им труднее будет восстать.

Зик нахмурился:

— Выходит, ты можешь чувствовать, где находится Шакал? Прямо сейчас?

— Не могу объяснить во всех подробностях, — ответила я. Внезапный интерес Зика мне совсем не понравился. — Я просто знаю, что он там, — я указала на стену, — но, где конкретно, сказать не могу. И чтобы что-то почувствовать, мне необходимо на нем сосредоточиться. С Кэнином не так. Кэнин… сейчас страдает. И зовет нас.

Зик молчал, но при этом, строго прищурившись, глядел в том направлении, которое я указала. Я неловко переступила с ноги на ногу.

— Зик… — начала я. Задавать этот вопрос ужасно не хотелось, но не задать было нельзя. — Ты же не пойдешь искать Шакала? Он будет этого ждать, и он, скорее всего, не врал насчет того, что может проснуться посреди дня. Некоторые сильные вампиры на такое способны. Обещай, что не пойдешь за ним.

Зик сурово посмотрел на меня — теперь он точно рассердился.

— К чему ты это говоришь? — резко спросил он. — Ты действительно такого низкого мнения обо мне, что считаешь, будто я способен убить кого-то во сне? — Зик с отвращением покачал головой. — Нет, когда я убью этого вампира — а я убью его, Эллисон, можешь не сомневаться, — я хочу, чтобы он был в полном сознании. Я хочу, чтобы он видел мое лицо. Я хочу, чтобы он понимал, кто его убивает и за что. — Зик поглядел в глубь туннеля, на лице его мелькнула мука. — Джеб заслуживает этого, — сказал он тише. — И Дэррен, и Рут, и Дороти. И все, кого он прикончил ради собственного развлечения. Кто знает, скольких он убил и сколько людей от него пострадали? — Зик снова строго посмотрел на меня. — Так что нет, я не буду нападать на твоего брата, пока он спит. Я подожду, пока мы спасем твоего господина и обеспечим беженцам надежное убежище, — а кто знает, сколько времени это займет? Но когда все будет кончено, я прикончу этого вампира, Эллисон. Ради моей семьи, ради тех, кто остался в Эдеме, я лишу его жизни. Вопрос лишь в том… — Он поглядел мне прямо в глаза, на лице его мелькнула тень сомнения. — Придется ли мне драться не только с Шакалом, но и с тобой?

Я прикусила губу, чувствуя, как меня разрывает надвое. Шакал когда-то был моим врагом. Если подумать, он и сейчас мой враг. Но мы вместе пустились в это путешествие, вместе сражались. Он не бросил меня на растерзание бешеным в туннелях под Вашингтоном. И хоть мне чудовищно не хотелось это признавать, он был моим братом. По человеческим меркам мы не родственники, но по вампирским — мы семья. Обратиться против Шакала, едва получив то, что мне нужно, — так бы поступил он сам, а я была не такой. Я не могла сегодня принять его помощь, а завтра попытаться убить его — если только он не нападет первым.

Но драться с Зиком я тоже не могла — как не могла вонзить меч в спину брату. Зика я отчаянно, любой ценой хотела спасти. Даже от себя самой, от демона, который до сих пор жаждал его крови. Даже сейчас меня одолевало желание накинуться на него и вонзить клыки ему в горло. Я не знала, что буду делать, если Зик бросится на Шакала, одержимый желанием убить его, но, скорее всего, я попытаюсь остановить обоих.

— Не знаю, — сказала я наконец, и надежда на лице Зика сменилась отчаянием, а потом его лицо стало каменным. Внутри у меня больно кольнуло — с точки зрения Зика, я только что предпочла его Шакалу, но я не стала бы лгать и говорить, что помогу ему убить своего брата. Даже если Шакал этого заслуживал. — Будем надеяться, до этого не дойдет.

Зик отвернулся и отрешенно уставился в темноту. Я хотела поговорить еще, объяснить ему, что я не отвергаю людей ради вампиров. Но рассвет был все ближе, и, начав подыскивать место для сна, я невольно подумала, что так будет лучше. Пусть уж Зик меня ненавидит. Он был той «опасной привязанностью», о которой предупреждал меня Кэнин. Откровенно говоря, самой опасной привязанностью. Все наши чувства друг к другу были не более чем фантазией, причем таящей в себе смертельную угрозу. Человек и вампир не могут быть вместе — одна мысль об этом заставляла моего внутреннего демона смеяться. Один промах с моей стороны, одна крохотная ошибка — и я убью его. Пусть считает меня чудовищем, как и Шакала, и держится подальше. Так будет лучше для нас обоих.

С тяжелым сердцем я направилась к боковому туннелю, гадая, когда я успела обрасти всеми этими невозможными связями. Насколько легче было принимать решения, когда я была всего лишь Элли-периферийкой, когда заботилась только о том, как прокормить себя и Шеста, когда меня не волновало ничего, кроме выживания.

У входа в туннель я обернулась на Зика. Он стоял, прислонившись к стене под металлической решеткой, склонив голову, закрыв глаза. Дождевая вода капала на его светлые волосы, и они сверкали в рассветной дымке. Он казался… очень одиноким — человек в наводненном чудовищами мире, тусклый луч света во мраке. И какими бы благими намерениями я ни руководствовалась, как бы ни старалась не быть чудовищем, я была частью того мира, которого он страшился. Частью тьмы, готовой поглотить его и разорвать.

— Прости меня, Зик, — сказала я и нырнула в сумрак, прежде чем он успел ответить.