Дафна резко развернулась.

— Хью!

Малкольм перехватил ее за шею и оттащил назад, приставив нож к горлу.

— Еще раз шевельнешься, и я тебе глотку перережу, — прошипел он ей в ухо!

— Стендиш! — радостно воскликнул Калитен, когда Хью въехал в маленький круг света факелов и фонаря. — Ты сегодня вовремя, друг мой. Что, не терпелось со мной повидаться?

Перед ними возвышался барон Рамзи верхом на Паше. Дафна отчаянно искала глазами подмогу, но за спиной у Хью был только Кемаль. Ее сердце, только что бешено заколотившееся от радости, замерло. Как могут два человека справиться с целой командой головорезов?

— Хью! Это ловушка! Есть еще люди в…

Рука Малкольма вдавилась ей в шею, оборвав на полуслове и не давая вдохнуть. Дафна попыталась вырваться, но почувствовала, как кончик ножа коснулся ее лица прямо рядом с глазом.

— Закрой пасть, дрянь!

Калитен повернулся к ним и цокнул языком.

— Ну и ну, маленький лорд: негоже так обращаться с леди. Ослабь хватку и опусти нож. Мы же не хотим, чтобы у тебя рука дрогнула и ты сам себе выколол глаз, правда же?

Его слова были учтивы, но прозвучали угрожающе.

От Дафны не укрылась внутренняя борьба у Малкольма в голове, но нож он опустил и хватку ослабил, так что можно было дышать.

Калитен опять повернулся к Хью:

— Вот видишь? Не о чем беспокоиться: она в полной безопасности.

Дафна взглянула на Хью, и тот одарил ее одной из тех своих улыбок, от которых она таяла, как снежинка на ладони. Элегантно соскочив с Паши, барон бросил поводья Кемалю и подошел к мужчинам, не отводя взгляда от Дафны. Он двигался с ленивой уверенностью, которая сразу же вдохнула в нее жизнь и прибавила сил. Она больше не одна: теперь с ней рядом мужчина, который готов за нее сражаться. Дафна перевела взгляд на Кемаля, и тот, успокаивающе улыбнувшись, кивнул. Ну что же, теперь их трое.

— Ни шагу больше! — предупредил Калитен Хью.

Лорд Рамзи остановился. На нем сейчас не было повязки, и его разные глаза показались ей прекрасными до боли. Он был очень странно и в то же время элегантно одет. Все на нем: плащ с капюшоном, рубашка, перчатки и кожаные сапоги на тонкой подошве — было кромешно-черным и облегало тело словно вторая кожа. Единственным светлым пятном был чудовищный меч, висевший на плече. Дафна аж рот разинула от удивления: оружие было так велико, словно вышло из легенды о короле Артуре.

— Неплохая у тебя лошадка, Стендиш, — пропел Калитен, но его напряженная поза никак не вязалась с непринужденной речью. — Пожалуй, заберу ее, когда отправлю тебя в мир иной.

— Попробуй, — дружелюбно сказал Хью, однако взгляд его был полон презрения. — Но я не думаю, что ему это понравится. Видишь ли, он терпеть не может предателей и грязных работорговцев.

Кажется, слова Хью скорее повеселили Калитена, чем оскорбили. Лишь безумные глаза выдавали его беспокойство, нервно скользнув взглядом от противника к лодке, которая подползала к берегу со скоростью улитки.

— Мои деньги… Где они? — буркнул Калитен, больше не пытаясь притворяться веселым.

— Деньги? А чего ради мне давать тебе деньги?

Ночной воздух наполнился грохотом калитеновского смеха, и он положил руку на рукоять сабли.

— Я не собираюсь состязаться с тобой в остроумии, Стендиш. Давай деньги или его милость, — дернул он подбородком в сторону Малкольма, — убьет твою девку.

Дафна взглянула на Хью, и тот посмотрел сначала на нее, потом ей под ноги и чуть заметно кивнул. Все ясно: надо падать на землю. Малкольм крепче сжал ей горло, но, помня слова Калитена, нож не поднял. Это был ее единственный шанс, и Дафна его не упустила, что есть сил укусив своего мучителя за руку.

Малкольм оглушительно взвыл и, вырвав руку, толкнул Дафну в спину. Она пошатнулась и, запнувшись ногой в подоле, потеряла туфлю, а когда нагнулась за ней, Малкольм ударил ее по голове, так что она упала на четвереньки.

— Сука! — Он перевел взгляд с нее на прокушенную до крови руку и замахнулся ногой в сапоге, намереваясь ее пнуть, но удара не последовало.

Дафна откатилась в сторону, когда его нога поднялась, закрыла глаза и обхватила руками голову.

Малкольм все еще стоял над ней, но больше на нее не смотрел. Его внимание было приковано к острию стрелы, торчавшей у него из груди. Он открыл рот, но звука не последовало. Его взгляд метнулся от металлического острия к ней.

Из уголка его губ потекла струйка крови, присоединившись к пятну на груди, которое расцветало подобно алой розе. Он конвульсивно вцепился в стрелу, глаза его закатились, и он мешком рухнул на землю.

Дафна не единственная таращилась на него разинув рот. Калитен и Жан-Поль начали отступать, а потом, словно очнувшись от сна, одновременно выхватили оружие, озираясь в поисках лучника.

Дафна поднялась и бросилась к хижине, в любой момент ожидая жестокой стрелы в грудь. Когда она сползла по стене на землю, живая и невредимая, рядом с ней очутился, присев на корточки, Кемаль, на обычно непроницаемом лице которого играла улыбка.

— Пойдемте, миледи.

Он положил руку ей на плечи и повел к деревьям, где были привязаны две лошади.

Хью проследил за ней взглядом и подмигнул, прежде чем повернуться к противникам. Движения его были расслабленными, даже с ленцой, а вот Калитен и Жан-Поль встали спиной к спине, поворачиваясь по кругу и вытягивая шею, чтобы рассмотреть людей в лодке. Ялик пристал к каменистому берегу, и на него начали выскакивать люди, срывая с себя темные плащи.

Дафне не нужны были очки, чтобы узнать приближающуюся фигуру Двух Каноэ с массивным луком в руках — новая стрела уже лежала на тетиве, готовая к полету.

Калитен с натянутой улыбкой отвернулся от приближавшихся мужчин. Что касается Хью, Дафна видела лишь его профиль, и в кои-то веки он не улыбался, а потом, указав на Жана-Поля, сказал:

— Тебе лучше бросить оружие. Это наши личные счеты.

В следующее мгновение гигантский меч с шипением выскользнул на свободу, и Хью отбросил портупею прочь.

Какое-то время Жан-Поль и Калитен смотрели друг на друга. Дафна не могла разглядеть, что между ними произошло, но, наконец, оторвав взгляд от пирата, напарник бросил меч на землю, вытащил три ножа — один из-за пояса и по одному из каждого сапога, — швырнул все это под ноги Двум Каноэ и прошел к группе вооруженных людей, подняв руки.

Калитен усмехнулся Хью.

— Давно не виделись, а? С тех пор, как я убил предыдущего владельца этого меча, Вюстенфалька. Скажи, что ты сделал с моей командой? — В его голосе было больше любопытства, чем волнения.

— Их перегруппировали. — Хью держал меч почти небрежно.

— А мой корабль? — Голос Калитена был напряжен, левый глаз дергался.

— Твой корабль? — Хью рассмеялся. — Нет, уже не твой. Теперь он принадлежит тому, кто лучше подходит на роль его хозяина. Помнишь Мартена Бушара, того самого, что основательно потрепал тебя и твою команду, когда в прошлый раз наткнулся на «Золотой серп»? — Хью не стал дожидаться ответа. — Он уже давно у меня выпрашивает собственный корабль. «Дайте, дайте, дайте!» Так что, когда мы нашли «Серп», простаивавший без дела и готовый к захвату — прямо-таки напрашивавшийся на него, учитывая, какую жалкую горстку людей ты на нем оставил, — я решил поддаться его чертовым уговорам. Когда мы в последний раз виделись с Мартеном, он перетаскивал свои пожитки в твою каюту. — Хью ухмыльнулся. — Еще жаловался, что платяной шкаф маловат.

Весь этот день Дафна имела возможность видеть, как стремительно двигается Калитен, но она и предположить не могла в нем такую жажду крови. Если бы она стояла на месте Хью, то ни за что не успела бы отбить чудовищный удар, который этот дикарь нанес с молниеносной скоростью, а Хью просто улыбнулся и отступил в сторону, и сабля Калитена рассекла воздух там, где всего секунду назад была его голова. Когда безумец развернулся к своему мучителю, Хью уже наседал на него, орудуя огромным мечом, словно тот был частью его тела. Он нанес быстрый и сильный удар пятью футами стали, оба меча столкнулись с громким лязгом металла о металл, мужчины тут же опять разошлись и принялись ходить вокруг друг друга, как коты в переулке.

Даже совершенно не разбираясь в фехтовании, Дафна понимала, что Калитен очень опасен: не только очень быстр и силен, но его непредсказуемость требовала от противника сверхбдительности. Он наносил удар и отлетал, словно рассерженный шершень, вновь нападая со слепой стороны и заставляя Хью отступать снова и снова. Хью двигался быстро для такого крупного мужчины, но ему не под силу было обогнать Калитена. Он был не только медлительнее, но и уязвимее из-за слепого глаза, чем Калитен не преминул воспользоваться. И тем не менее мужчина шести с половиной футов ростом, размахивающий пятифутовым мечом, представляет серьезную угрозу. Каждый раз, как его меч встречался с саблей Калитена, сила удара заставляла того содрогаться словно гудящий колокол. Если Калитен пропустит хоть один подобный удар, все будет кончено.

Их мечи были такими разными, что сразу становилось ясно: этот поединок не станет развлечением. Противники двигались рывками, всякий раз принимая решение второпях, а не в рамках определенного стиля, но были настроены очень решительно.

Единственными звуками, помимо звона металла о металл, были шаркающие шаги — наблюдающие отступали, давая место дерущимся. Соперники были в своем отдельном мире и тяжело дышали. Их танец завораживал, опасная красота сверкающей стали убаюкивала, вводила в своего рода транс. Но тут в самый разгар сражения Калитен нарушил танец и сделал ложный выпад с такой скоростью, что ни Дафна, ни Хью не успели уследить за его саблей. Она поняла его ошибку даже раньше, чем Хью ее допустил: парировал по слишком большой дуге, так что не смог вовремя заблокировать размашистый горизонтальный удар Калитена. Зловещий кривой скимитар вспорол рубашку и кожу с одинаковой легкостью.

Дафна закричала и рванулась было к Хью, но Кемаль удержал ее железной хваткой.

Она попыталась вывернуться из его рук и крикнула молчаливым наблюдателям:

— Остановите их! Кто-нибудь… помогите ему!

Но никто не тронулся с места, а Кемаль не дал ей вырваться.

Характерный звон металла о металл привлек внимание Дафны, и она ахнула. Поперек торса Хью шел длинный порез, кровь сочилась на тонкую черную ткань вокруг широкой прорехи через всю грудь.

Вид крови, кажется, ободрил Калитена, и он рассмеялся с безумным восторгом, продолжая делать выпад за выпадом и шаг за шагом теснить противника назад.

Хью отбивал вихрь ударов, лицо у него было мрачное и сосредоточенное, единственный глаз трудился за два. Дафна заметила корягу в тот самый момент, когда каблук его сапога запнулся о нее и он пошатнулся, парируя мощный удар. Хью на мгновение потерял равновесие, и оттого не смог толком увернуться от резкого взмаха сабли, нацеленной ему в голову.

Меч Калитена едва не попал по незрячему глазу, оставив тонкий кровавый след у Хью на лбу.

— О, сколько воспоминаний, а? — расхохотался пират, из последних сил дразня противника, который быстро вернулся в боевую стойку, но продолжал отступать. — Может, тебе и второй глаз не нужен? Могу посодействовать, как советовал Барбароссе годы назад — в тот день, когда он перебил твоих друзей и повысил меня. — Калитен ухмыльнулся. — Но он сказал, что ему нравится, чтобы ты видел, что он с тобой делает. Слишком уж ему это пришлось по душе, а, Стендиш? Но в конечном счете это стоило ему головы. Я не повторю его ошибки.

Калитен двигался стремительнее хвоста гадюки. Хью пригнулся и увернулся вправо, чтобы избежать удара. Его крупное тело двигалось плавно, как вода. Дафну удивляло, как менялось его лицо. Секунду назад это было просто залитое кровью и потом лицо человека, которого она знала и любила, и вдруг он сделался воплощенным духом мщения. Кто-то иной смотрел его глазами — обоими, хоть это и было невозможно, — и они сочились ненавистью, как его тело — кровью.

Вместо того чтобы отступить, он сделал шаг вперед. Калитен так оторопел, что отшатнулся и допустил мгновение промедления, прежде чем нанести новый удар. Этого мгновения Хью хватило, чтобы с усилием поднять огромный меч и взмахнуть им по большой стремительной дуге, так что тяжелая сталь вспорола воздух подобно гигантской косе.

Калитен, споткнувшись, ушел от массивного клинка, пошатнулся и перестарался, восстанавливая утраченное равновесие в попытке избежать страшной раны.

Снова выпрямившись, он успел отбить следующий удар и больше не улыбался. Хью размахивал мечом как топором, тесня отступавшего противника, и звон металла о металл оглушал.

Калитен отступал каждый раз, блокируя такие чудовищные удары, что Дафна поражалась, как лезвие его сабли не переломилось пополам.

Поединок на мечах закончился, превратившись в битву на уничтожение. Хью снова, снова и снова налетал на отступавшего спотыкаясь противника. Правая рука Калитена все сильнее тряслась, и его утомленное тело все медленнее откликалось на его волю, пока оглушительный удар не выбил саблю из онемевших пальцев. Он вскрикнул, развернулся и бросился к лачуге.

Но Хью был подобен карающему ангелу, когда бросился за ним. Он перехватил рукоять меча и ударил плашмя, так что широкое лезвие с оглушительным хрустом приложило Калитена по плечам и опрокинуло на землю.

Он закричал, упал на четвереньки, потом перекатился на спину и уперся лопатками в стену, закрыв голову руками.

— Давай! Прикончи меня, ублюдок! — Каждое его слово вырывалось со свистом между рваными вдохами. — Ты об этом мечтал пятнадцать чертовых лет! Чего ты ждешь?

Хью занес меч над головой, взявшись за рукоять обеими руками.

Дафна в ужасе открыла рот, но не смогла издать ни звука.

В отсветах факела массивный клинок казался пылающим. Он висел в воздухе целую вечность. Все молчали, никто не двигался и даже не дышал.

И тут руки Хью начали опускаться, и Дафна зажмурилась, но жуткого звука разрубленного пополам человеческого тела не последовало. Она приоткрыла глаза и увидела, что Хью стоит над поверженным врагом. Рука с мечом висела неподвижно, клинок снова стал холодной тусклой сталью.

— Пятнадцать лет я был убежден, что ты разрушил мою жизнь, и все эти годы единственным моим желанием было разыскать и убить тебя. — Он с отвращением покачал головой. — И пятнадцать лет я позволял тебе иметь надо мной власть, Эмиль.

Калитен поднял глаза, услышав свое имя, и были они чернее бездны ада.

Хью, глядя на него сверху как на грязь под ногами, продолжил:

— Я был глупцом — но с этим покончено. Смерть для тебя — слишком милосердное наказание, а для меня недостаточно. Ты торговал людским несчастьем и погубил тысячи жизней, но моя жизнь тебе не принадлежит.

Он отвернулся, и Дафна, безвольно прислонившись к огромному коню Хью, закрыла глаза, чтобы сдержать слезы. Слава богу…

Что-то теплое и бархатистое коснулось ее щеки, и, открыв глаза, Дафна увидела возле самого лица морду Пашц. Конь фыркнул и посмотрел на нее так, словно ему было скучно, словно хотел сказать, что такие истории приключаются с его хозяином постоянно, так что пусть привыкает. Его челюсти снова начали флегматично двигаться, уничтожая то ли яблоко, то ли морковку. Конь наслаждался вкусным угощением и не намерен был позволять человеческой глупости помешать этому.

Дафна утерла слезы и погладила бархатистую морду. Паша одобрительно фыркнул и для пущей убедительности стукнул огромным копытом.

— Ты правильно делаешь, что не волнуешься, — прошептала Дафна и повернулась к группе людей, сгрудившихся вокруг ее возлюбленного. — Впрочем, рядом с таким мужчиной волноваться не о чем. — Она поцеловала мощное животное в нос и направилась к его хозяину.

Мужчины расступились, пропуская ее.

Кемаль поклонился:

— Демонов больше нет.

Дафне ни к чему было спрашивать, о ком он говорит: она видела их своими глазами.

Она тронула Хью за плечо, страшась увидеть его лицо, но прежде всего заметила окровавленные порезы на лбу и груди.

— Хью! О боже…

Большая рука мягко приподняла ей голову, чтобы она посмотрела в лицо, а не на грудь.

— Здравствуй, любимая.

Ее взгляд опять метнулся к окровавленному лбу. Кровь сочилась из свежего пореза, но он был не так глубок, как тот, что на груди.

— Хью, твои раны. Нужно…

Хью приподнял ее над землей и сжал в объятиях так крепко, что Дафна едва могла дышать.

— Моя прекрасная взбалмошная возлюбленная! — пророкотал он ей на ухо, прижимая к себе. — Сколько раз тебе надо повторять, чтобы ты не запрыгивала в карету к незнакомым мужчинам?

Смешок отдался дрожью в его груди.

— Хью… Не могу… дышать.

— Прости, милая, — прошептал Хью, поставив ее на землю, и накрыл ее губы своими. Этот лихорадочный поцелуй говорил больше любых слов. Он отпустил Дафну и чуть отстранился, чтобы ее оглядеть. — Боже, что я натворил с твоим чудесным платьем. А мне так нравится этот оттенок желтого!

Дафна рассмеялась:

— Боюсь, с этим уже ничего не поделаешь.

— Мы купим тебе еще десяток подобных. — Он провел пальцем по глухому вороту и с сожалением вздохнул.

Дафна прижалась щекой к его руке:

— Ты хоть о чем-нибудь еще можешь думать?

— Хочешь сказать, помимо дамской моды?

Дафна вздохнула, и Хью расхохотался, опять притягивая ее к себе.

— Поедем домой.

Он повел ее к лошадям, но Дафна остановилась и показала на тело Малкольма.

— А как же он? И остальные…

— Сэр Малкольм трагически погиб при пожаре в своем рыбацком домике. Увы, он много выпил и не заметил запаха гари. А что до этих… — кивнул он на Калитена и Жана-Поля, которых, связанных, уже вели к ялику. — Думаю, пора им самим изведать то, на что они обрекли тысячи людей. Мартен отвезет их к нашим знакомым, которые сделают все, чтобы эта компания работорговцев как можно дольше не увидела свободы.

Хью обхватил Дафну за талию и подсадил на спину Паше, прежде чем вскочить в седло у нее за спиной почти так же элегантно, как всегда. Одной рукой он обнял ее и прижал к себе, жарко прошептав ей на ухо с плутовским смешком:

— Поедем домой, моя любимая будущая жена, чтобы я мог избавить тебя от рваного платья и уложить в постель. Или попробуем выяснить, получится ли это сделать прямо здесь, верхом на коне?

Он недвусмысленно прижался к ней бедрами, и Дафна делано возмутилась:

— Что я слышу, милорд? Вы собираетесь выбрать что-то одно?

Хохот Хью разнесся по поляне, и Дафна заметила мысленно, что, похоже, научилась кокетничать.