Подъезжая к дому Люка, Виви-Энн пыталась придумать, что ему сказать.

Извини. Я не хотела сделать тебе больно.

Я не собиралась так поступать. Это случилось само собой…

Все это звучало банально, как в мыльной опере, но правда ничуть не лучше. Как выразить словами ее страсть к Далласу? Это намного больше, чем просто секс. В его объятиях… в постели с ним… она чувствовала себя настоящей. Это не имело никакого смысла, она сама это понимала, но все равно это правда.

Затормозив у дома Люка, она пробежала по всем комнатам, зовя его.

Никого…

Ну конечно. Он где-то в городе, стоит в толпе, ждет ее. Она сняла помолвочное кольцо и оставила его на кухонной столешнице, отделанной плиткой цвета авокадо. А потом поехала в город. У заправки за ней встала «скорая» с включенной сиреной и мигалками.

Она съехала на обочину, потом снова встроилась в поток, медленно двигаясь по городу в поисках машины Люка. Подъезжая к боулингу, она посмотрела налево. Увидела вдали край Уотерс-Эдж, сумрачные пастбища на холмах. В темноте мигали красные и желтые огни. «Скорая» стояла там.

Виви-Энн газанула. Припарковавшись на подъеме, она выскочила из машины. Она бежала по траве, когда два фельдшера вынесли из домика носилки. На них лежал Даллас, пристегнутый ремнями.

Она остановилась как вкопанная. Его правая щека была рассечена. Глаз распух и почернел.

– Привет, принцесса, – сказал он, моргая и стараясь улыбаться.

– Ох, Дал… Прости…

– Пропустите, – сказал один из фельдшеров, и она кивнула и шагнула в сторону.

– Я поеду в больницу, – пообещала она.

– Не надо.

Она наклонилась и поцеловала его в здоровую щеку.

– Сейчас такие разборки начнутся, Виви…

– Я сама виновата. Не надо было врать.

Больше она ничего сказать не успела. Фельдшеры погрузили Далласа в машину и уехали.

Во внезапно наступившей тишине и темноте Виви-Энн смотрела на дедушкин домик, стараясь найти в себе силы на встречу с Люком.

Решившись, она вошла.

Но ждал ее не только Люк. Он стоял у раковины вместе с Вайноной и папой.

У Виви-Энн подкосились ноги, но она направилась прямо к ним.

– Прости, Люк. Я поехала к тебе, чтобы все рассказать.

– Слишком поздно, Виви, – сказал он.

– Но…

– Твой любовник – ссыкло, даже не сопротивлялся.

Оттолкнув ее, он вышел и захлопнул за собой дверь. Завел машину и уехал. В наступившей тишине Виви-Энн смотрела на отца и Вайнону.

– Прости, папа. Должно быть, ты так себя чувствовал, когда встретил маму…

Он так врезал ей по щеке, что она пошатнулась.

– Завтра ты идешь на парад со всей нашей семьей, и посмей только снова опозорить меня.

Виви-Энн всю ночь просидела в бабушкином кресле. Она не спала, разве что только чуть-чуть подремала. Почти все время она смотрела в окно на темные просторы Уотерс-Эдж.

Завтра ты идешь на парад. Посмей только опозорить меня.

Понятно было, что все это значит. Отец напоминал, что ее фамилия – Грей, а значит, она должна считаться со своей семьей. Он знал, как и она, что эту интрижку ей простят, простят даже то, что она оскорбила Люка. Легко и безболезненно не будет, но со временем прощение она получит. В Ойстер-Шорс все шло своим заведенным порядком, и правила все знали. Ей всего-то нужно раскаяться и вернуться домой, признав свой грех.

Отцовский ультиматум напоминал о силе семейных связей. Всю жизнь она принимала эту силу как данность, которая не подлежит обсуждению. Но вчера она заметила незнакомую ей прежде уязвимость, брешь в едином семейном фронте. Никогда прежде она не думала, что их единство зависит от определенных условий, что стоит сделать неверный выбор, шагнуть не туда – и монолит треснет пополам, а все они провалятся в образовавшийся разлом.

Теперь перед ней стоял нелегкий выбор: Даллас или семья. Ей как будто приходилось выбирать между рукой и ногой, легкими и сердцем.

Наконец в Уотерс-Эдж пришел рассвет, осветив серый, как сталь, Канал и снежные вершины на том берегу. Она сходила в конюшню и покормила лошадей, потом вернулась к жилищу Далласа и села на крылечке.

Вот отец вышел из дома и направился к своему пикапу.

Посмотрел ли он в ее сторону? Кто знает? Но он проехал мимо ее машины, не снижая скорости. Вскоре он припаркуется у закусочной, где встречается с другом за завтраком, а в полдень поедет в их парк, так называемый Парк Грея. Перед городскими праздниками семья всегда собиралась в одном и том же месте. Здесь кусочки мозаики складывались воедино. Для отца очень важно, чтобы они приходили на праздники вместе, тем самым напоминая, что их семья сыграла важную роль в развитии города. Сначала отец встретится с Авророй (она всегда приходила заранее), а потом с Вайноной.

От этой мысли ее пронзило болью, и она постаралась отогнать ее. Вчера сестра ее предала, и с этим нужно будет разобраться. Позже.

Теперь настало время принять решение. Она может вернуться в семью, а может пойти к Далласу.

Выбор оказался совсем не сложным. Она хотела Далласа Рейнтри.

С тех пор как он впервые взял ее за руку и вывел на танцпол.

Она оделась и пошла к машине. На выезде из города до нее донеслись звуки начинающегося парада, но на заправке уже ничего не было слышно, и у нее было время подумать и поволноваться в тишине.

Он еще в больнице?

Он вообще ее хочет? Он даже ни разу не признался ей в любви.

Он стоял в больничной палате, глядя в окно. Открылась дверь, он повернулся и сказал:

– Уходи, Виви. Между нами все кончено.

Обойдя койку, она встала рядом с ним. Она скользнула взглядом по его избитому лицу, останавливаясь на каждом шве и синяке. Из-за нее у него на щеке будет новый шрам.

– Зря ты не защищался.

– Да?

– Ты ничего плохого не сделал. Это я была помолвлена.

– Уходи, Виви-Энн.

– Скажи, что ты меня не хочешь, и я уйду.

– Я тебя не хочу.

Она увидела ложь в его светло-серых глазах.

– Какое у меня любимое мороженое?

– Ванильное. А что?

– Давай поженимся, – сказала она, удивив саму себя.

– Ты сумасшедшая.

– Мы с самого начала вели себя как сумасшедшие.

Время на мгновение остановилось. Она осознала, как страстно хочет, чтобы он согласился, и испугалась. Всю жизнь она получала то, чего хотела. Но что, если сейчас она потеряет того, кто для нее важнее всех на свете?

– Скажи что-нибудь, – умоляюще произнесла она.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Вайнона сразу поняла, кто это. Она села на краешек постели, ожидая гостью.

Аврора вошла в комнату в облаке духов «Джорджо».

– Какого черта?

Вайнона принарядилась для парада, но знала, что хотя и завилась, и накрасилась сильнее обычного, все равно выглядит плохо. Бессонная ночь не прошла бесследно.

– Ты уже все знаешь.

– Шутишь, что ли? Все знают. И, кстати, спасибо, что оставила меня там одну. Когда Миртл Микелян мне все выложила, я ей сказала, чтобы она прекратила врать.

Вайнона решилась:

– Вчера был большой скандал.

– Что произошло?

– Виви трахалась с Далласом Рейнтри.

Аврора села на стол у окна и вздохнула:

– Господи. Думаю, это многое объясняет. Как Люк об этом узнал?

Вайнона изучала свои ногти, которые вчера обгрызла до мяса.

– Когда я зашла в дом, Люк избивал Далласа. А тот просто стоял, улыбаясь, как будто ему это нравится. Я побежала за папой, он их разнял. Но когда вернулась Виви-Энн, папа дал ей пощечину и сказал, что она его опозорила.

– Он дал ей пощечину? – нахмурилась Аврора.

Вайнона видела, что сестра пытается представить картину произошедшего целиком. Пока она не успела найти неувязку, недостающее звено, Вайнона добавила:

– Пожалуй, это все к лучшему.

– Что ты имеешь в виду?

– Пусть лучше Люк сейчас поймет, что она его не любит. И видит бог, нельзя безнаказанно трахаться с таким парнем, как Даллас. Это ей урок. Хорошо, что она попалась. Позорище.

Аврора замерла.

– Что ты натворила, Вайнона?

– Ты о чем?

– Это ты все рассказала Люку, да? Я поняла, что дело кончится плохо, когда ты не стала говорить Виви-Энн правду.

Вайнона встала:

– Что за бред ты несешь. Пойдем на парад. Виви-Энн там будет. Даллас уедет, и все наладится. Вот увидишь.

– Думаешь, Виви-Энн там покажется?

– А как иначе?

– Что, если она тебя не простит?

На этот вопрос Вайнона не ответила, а только, шаркая ногами, вышла с Авророй из дома. По дороге в Парк Грея она старалась не думать о вчерашнем вечере, но слова Авроры живо ей обо всем напомнили. Теперь она ничего не могла забыть… ни своей мучительной ревности, ни отчаянного желания, ни зародившейся злобы…

Она помчалась вслед за Люком, чтобы как-то исправить то, что натворила, а когда увидела, что он избивает Далласа, кинулась за помощью, вытащила отца из постели.

Люк лупит Далласа. Иди разними их.

Люк… лупит Далласа? Почему?

Потому что Виви с ним трахалась.

Именно этот момент она все время проигрывала у себя в голове. И сколько ни убеждала себя, что разболтала все в состоянии аффекта, но правда есть правда. Она хотела, чтобы отец все узнал.

В парке, который ее дед подарил городу, она увидела, что отец стоит рядом с Ричардом и детьми под роскошным земляничным деревом. Уже больше пятнадцати лет они встречались здесь перед каждым городским праздником или парадом. Эту традицию заложила мама, когда ей нужно было собрать в одном месте трех дочек и юниорскую группу по конному спорту. Но сегодня важно только одно: кого не хватает.

Каждая проходящая минута казалась толчком после землетрясения, основание их семьи содрогалось, и по нему пролегала очередная трещина. Без пяти двенадцать отец подошел к урне, выкинул пустой пластиковый стаканчик и повернулся к ним. Его морщинистое лицо будто еще больше постарело.

– Значит, она приняла решение. Пошли.

Аврора непонимающе посмотрела на Вайнону, грызя свой акриловый ноготь с нарисованным флажком, словно кролик морковку.

– Не можем мы просто так уйти. Она придет. Правда?

Вайнона вынуждена была признать, что отсутствие сестры ее ошеломило. Такого она не ожидала.

– Пошли, – жестко повторил отец и направился к выходу.

Не зная, что еще делать, Вайнона последовала за ним.

Следующие два часа она простояла рядом с отцом, каждую минуту ожидая, что Виви-Энн проедет мимо них на одной из платформ или проскачет на Клем.

Но сестра так и не появилась.

– Беда-беда, – вздохнула Аврора, когда их миновали последние участники парада. – Расскажи мне все. Почему ты…

Вайнона отошла от нее, бросив через плечо:

– После поговорим.

К машине она почти бежала, только бы не слышать пересуды на улицах. Скорее к Люку. Он один поймет и оценит ее поступок. Как она и предполагала, Люк сидел на крыльце своего дома и смотрел в пустоту. Она заметила на его левой руке ссадины и засохшую кровь.

– Привет, – сказала она.

Он едва заметно кивнул, и она села рядом. У нее сжалось сердце, как будто разделяя его боль. Ту же боль она ощущала с тех пор, как Люк влюбился в Виви-Энн.

– Я тебе очень сочувствую.

Он ничего не ответил, даже не посмотрел на нее, и Вайнона почему-то занервничала.

Она попыталась обнять его.

– На самом деле все это к лучшему. Она же тебя не любила, ты должен был об этом узнать. Теперь ты можешь идти вперед.

Он оттолкнул ее руку.

– Люк?

– Зачем ты мне рассказала?

– Что? Ты должен был узнать, чем она с этим мужиком занимается. Я догадывалась, как больно тебе будет…

– Вот именно.

Он встал и отошел к перилам, подальше от нее. Стоя к ней спиной, Люк смотрел на свою землю.

– Но это не моя вина, Люк. Я-то не спала с ним. Я тебе не изменяла и твоего сердца не разбивала. Она плохо поступила. Конечно, она попалась. А я пытаюсь тебе помочь. Посмотри на меня, Люк.

Не поворачиваясь, он сказал:

– Уйди, Вайнона. Я не могу сейчас с тобой разговаривать.

Она не знала, как реагировать. Все это не имело никакого смысла.

– Но…

– Уходи. Пожалуйста.

Именно это «пожалуйста» придало ей уверенности. Она слишком рано пришла к нему, вот и все. Конечно, он еще не готов к утешениям. Но настанет и ее час. Время лечит. Ей просто надо проявить терпение.

– Хорошо. Но ты можешь обратиться ко мне в любое время. Позвони, если захочешь поговорить по-дружески.

– По-дружески, – повторил он с какой-то странной интонацией.

Вайнона остановилась на последней ступеньке – вдруг он еще что-то скажет?

– А на парад она пришла?

– Нет, – горько ответила Вайнона, оглянувшись. – Струсила.

– Думаешь? – вздохнул он, не оборачиваясь. – Зря ты мне все рассказала.

– Когда я увидела их вдвоем в постели, – тихо сказала она, – мне это разбило сердце. Я знала, что ты подумаешь.

– Я люблю ее.

– Любил, – поправила Вайнона. – И ты даже ее не знал толком.

Виви-Энн и Даллас расписались в суде округа Мейсон, брак зарегистрировал мировой судья, а секретарь выступил в качестве свидетеля. После церемонии они сели в машину и включили радио. Зазвучала песня Уилли Нельсона «Моими героями всегда были ковбои», и Виви-Энн засмеялась и подумала: «Будет наша песня».

По дороге из города в глушь Олимпийского национального парка они все время разговаривали. Когда небо потемнело, а дорога запетляла среди вековых деревьев, они приехали к реке Сол-Дак, неподалеку от которой арендовали сторожку.

– Знакомая обстановка, – сказал Даллас, перенося ее через порог.

Внутри остро пахло сосной.

Четыре дня они провели в постели, занимаясь любовью, лаская друг друга, разговаривая. Виви-Энн рассказала Далласу все, что следовало о ней знать: когда она потеряла девственность и с кем, что она чувствовала, когда умерла мама, почему она так любит Ойстер-Шорс и даже какую еду она терпеть не может. Чем больше она с ним разговаривала, тем легче он смеялся, и теперь у нее появилась новая навязчивая привычка: ей все время хотелось его рассмешить.

На пятый день они прошли по прекрасным и диким тропам к знаменитому водопаду на реке Сол-Дак. Здесь, совсем одни в старом дождевом лесу, они занялись любовью под грохот падающей воды, среди брызг, на полянке у двухсотлетнего кедра.

– Знаешь, я тебя раскусила, – сказала она потом, прислонившись к замшелому стволу упавшего дерева.

Он достал перочинный ножик и лениво принялся вырезать сердечко на морщинистой коре.

– Да, правда?

– Я о себе все рассказала, а ты мне ничего. Каждый раз, когда я задаю тебе вопрос, ты меня просто целуешь.

– Только это и важно.

Он вырезал сначала свои инициалы, потом ее.

– Вообще-то нет. Мы теперь женаты. Вдруг меня что-нибудь о тебе спросят, а я не буду знать, что ответить.

– Мы что, собираемся участвовать в телешоу для новобрачных?

– Я серьезно.

Он закончил вырезать и, спрятав нож, взглянул на нее:

– Если бы ты увидела человека на краю обрыва, который собирается прыгнуть, что бы ты сказала?

– «Отойди подальше».

– Так вот, отойди подальше, Виви.

– Но ведь я только хочу узнать тебя, что в этом опасного?

– То, что ты узнаешь, тебе может не понравиться.

– Научись доверять мне, Даллас, а то у нас ничего не получится.

– Хорошо, – сказал он после долгой паузы. – Спрашивай.

– Где ты родился?

– Ты сейчас удивишься: в Далласе, в Техасе. Мои родители познакомились в закусочной. Мама жила в резервации со своей сестрой.

– Как ее зовут?

– Ее настоящее имя «Смеющаяся как ветер». Муж звал ее Мэри. Она умерла.

– А отец?

– Жив.

Она прикоснулась к шрамам на его груди. В сумерках они казались серебристыми, как мотки разорванной лески, вросшие в плоть.

– Откуда у тебя эти шрамы?

– Провода и сигареты. Старик особо не выбирал, хватал то, что под рукой.

Виви-Энн дернулась.

– А твоя мама, она…

– На сегодня хватит. Может, обсудим по-настоящему важный вопрос? – спросил он.

– Типа? – Прислонившись к нему, она любовалась фиолетовым небом сквозь кружевные хвойные лапы.

– Вайнона.

Виви-Энн вздохнула. Она думала о сестре, хоть они и не говорили о ней в эти дни.

– Она не смогла снести того, как мы… как я поступила с Люком, и резко среагировала. Для Вин всегда существовало только черное и белое, правильное и неправильное. Я знаю, что я должна на нее злиться, я и злюсь, но если на то пошло, она мне помогла. Как я вообще могу на кого-то злиться, когда я вышла за тебя замуж?

– Значит, ты хочешь вернуться, – сказал он.

– Это мой дом, – тихо сказала она. – И я хочу, чтобы наше ранчо стало домом и для тебя, и для наших детей.

– Это будет нелегко. Сплетни пойдут.

– Люди всегда сплетничают, и я наконец-то дала им повод.

– Я люблю тебя, Виви, – сказал он с неожиданным пылом, и напугавшим, и обрадовавшим ее. – И я никому не дам тебя в обиду. Даже Вайноне.

Она рассмеялась:

– Не беспокойтесь, мистер Рейнтри. Мы, Греи, хозяева ранчо. Мы знаем, как чинить заборы.

В первую субботу сентября Вайнона проснулась еще до рассвета и потащила свою усталую задницу на ранчо. По дороге она забрала Аврору, которая умудрялась выглядеть абсолютно собранной даже в такую рань.

– Поверить не могу, что она до сих пор не вернулась домой, – сказала Аврора, когда они припарковались у фермы.

– Она хочет, чтобы мы понервничали. И план работает. Папа уже понял, как она ему нужна.

– Вряд ли она так думает.

– По-твоему, она вообще думает?

Аврора закатила глаза:

– Господи, какая же ты вредная. Ну а Люк как после всего этого? Уже поклялся тебе в вечной любви?

Вайнона резко ударила по тормозам, чтобы заткнуть сестру.

– Тесто для печенья в холодильнике. Сделай сколько сможешь и отнеси всю еду в ларек.

– Ага.

Аврора вылезла из машины и исчезла в доме.

Отец на арене утаптывал почву для сегодняшнего джекпота. Она помахала ему и отправилась в комментаторскую будку настраивать громкоговоритель.

За следующие несколько часов Вайнона переделала кучу дел по списку: ограждения и таймеры поставили, бычков завели, замотав им рога, микрофон работает. К десяти утра она вернулась в комментаторскую будку, пытаясь по анкетам организовать команды для первого заезда. Сложнее всего разобраться с гандикапом. Ассоциация родео присваивала каждому участнику определенный уровень мастерства, и все эти цифры нужно сложить и определить гандикап для каждой команды, чтобы все было честно. Тут только профессиональный математик разберется.

Дверь в комментаторскую будку распахнулась, и на пороге в облачке пыли появился раздраженный отец.

– Что ты так долго, Вин? Ты же семь лет в колледже училась. Математику хоть помнишь?

– Не могу разобраться.

– Фигня все эти ваши колледжи.

Схватив с фанерного стола коробку с кассой, он вышел из будки.

Вайнона последовала за ним на парковку, где собрались десятки всадников.

– Что случилось, Генри? – спросил Дик, поправляя ковбойскую шляпу.

– На сегодня мы закрываемся, – ответил отец. – Все получат свои деньги обратно. Вайнона никак не разберется с гандикапом.

У нее от стыда вспыхнули щеки.

Отец открыл коробку и начал отсчитывать деньги, но тут на парковке остановился еще один пикап. Глубоко униженная Вайнона не сразу расслышала, что люди шепотом повторяют имя Виви.

Вайнона вгляделась сквозь толпу.

Машина-то и правда Виви-Энн.

Всадники поворачивались в седлах, чтобы посмотреть на нее. Первым делом Вайнона подумала: слава богу. Потом она увидела, что Виви-Энн и Даллас держатся за руки, как самая обычная влюбленная пара, приехавшая посмотреть на соревнования, и поняла, что дело плохо. Виви-Энн в поношенных джинсах и помятой майке была так прекрасна, что глазам больно на нее смотреть, будто она золотой, искристый солнечный свет, а Даллас – тень, суровая и темная.

Толпа тревожно молчала, прекрасно понимая ситуацию. Люди не знали, как реагировать, особенно мужчины, которые в трудные моменты обычно полагались на женщин.

– Привет, папа, – сказала Виви-Энн как ни в чем не бывало. – Тебе помочь?

Отец выдержал паузу, достаточно длинную, чтобы показать: он сердится, но не порывает с дочерью.

– Ты опоздала, – сказал он, вручая ей кассу.

Вот так запросто Виви-Энн вернулась на свое место. Ковбои сразу заулыбались, приветствуя ее возвращение, а Даллас непринужденно расхаживал между ними, помогая советами ребятам помладше.

Вайнона не могла поверить своим глазам. После всего, что произошло – секс, ложь, пощечина, – Виви-Энн, вальсируя, возвращается в Уотерс-Эдж, и ее принимают с распростертыми объятиями.

Вайнона подошла к ларьку, где Аврора деловито жарила котлеты для бургеров.

– Ты не поверишь, что сейчас случилось.

Аврора повернулась к ней:

– Что?

– Виви-Энн вернулась. Вместе с Далласом.

– И они все это время были вместе?

– Я тебе что, ясновидящая? Не знаю, но они прямо сладкая парочка.

– Нехорошо выходит. Ты перед ней извинилась?

– Я? Это она начала.

– Нет, – строго сказала Аврора, – проблема в тебе.

– С чего бы это? Разве это я трахалась с Далласом Рейнтри, будучи помолвленной с Люком? Просвети меня, Аврора. Я не обладаю твоим высшим разумом.

– Люк – твой друг, Вайнона. А Виви – родная сестра. В критической ситуации ты выбрала Люка. И весь город об этом знает. Сколько времени тебе понадобилось, чтобы выболтать все ему и папе?

– Я этот бред выслушивать не собираюсь, – сказала Вайнона, выходя из ларька.

На арене она вдруг почувствовала, что все на нее смотрят. Интересно, как люди оценивают ее роль в этом скандале, не повредит ли это ее репутации? Она не могла остановить поток тревожных мыслей. Забравшись на последний ряд, она просидела в тени до конца соревнования, а потом вернулась в ларек.

– Об этом и судачат в городе? Что я все рассказала Люку?

Аврора выключила жарочную панель и протерла ее от жира.

– В нашем городке секретов нет.

– Это нечестно. Я поступила правильно. И люди в конце концов это поймут.

Аврора вздохнула.

– Пойду поищу Виви-Энн. Ты со мной? Или будешь прятаться?

Удержавшись от едкого ответа, Вайнона вслед за сестрой пошла на парковку. Пикапы с прицепами выезжали в обратный путь многоцветной змейкой. Довольно скоро на парковке никого не осталось. Вайнона с Авророй поджидали у забора, отец – возле навеса.

Виви-Энн и Даллас подошли к ним, держась за руки.

Все пятеро стояли в сиреневатых сумерках, окруженные черными полями. Лошади бегали туда-сюда вдоль забора и ржали, волны, шурша галькой, отступали в море.

– Мы его тут видеть не хотим, – сказал отец.

Даллас спокойно обнял Виви-Энн.

– Мы поженились.

Все молчали, на мгновение время как будто остановилось.

– Папа, я готова продолжать управлять ранчо, это наш дом, но если ты считаешь, что нам лучше…

Тут Вайнона поняла, что Виви-Энн совсем не тупая. Она загнала отца в угол, чтобы добиться своей цели.

– Похоже, особого выбора у меня уже нет, так? – С этими словами отец повернулся и скрылся в доме, хлопнув дверью.

Аврора подошла к Виви-Энн и обняла ее:

– Он тебя простит. Не переживай.

Виви-Энн прижалась к Авроре:

– Надеюсь.

Аврора неловко обняла Далласа и направилась к своему автомобилю. Мотор BMW заревел, а Вайнона так и стояла не шелохнувшись и от потрясения не могла вымолвить ни слова.

Виви-Энн подошла к ней, не отпуская руки Далласа, ведь они теперь пара. Вместе навсегда.

– Что делать будем, Вин? – спокойно спросила она.

– Я рассказала папе только потому, что Люк избивал Далласа. – Вайнона и сама слышала, что ее голос дрожит. Как ее это бесило. Она хотела быть сильной, а проявляла слабость. – Я хотела спасти Далласа.

Даллас шагнул вперед, будто ему так и полагалось – стоять между сестрами.

– Ты хотела забрать у сестры все, – сказал он.

– Неправда, – ответила Вайнона, но она знала – они все знали, – что так оно и было.

– Ты мне помогла, Вин, – сказала Виви-Энн, – хоть и хотела навредить. И знаешь что? Мне на все это сейчас плевать. Я нашла свою любовь, и мы вернулись на ранчо. Остальное для меня неважно.

Как такое возможно? Виви-Энн нарушила все правила: разбила сердце хорошего человека, переспала с незнакомцем и привела его в родной дом – но каким-то невероятным образом вышла сухой из воды. Золотая девочка.

– Я знаю, что ты бываешь злопамятной, – сказала Виви-Энн, – но придется уж нам простить друг друга. Я на это готова. А ты?

Вайнону загнали в угол, как до этого отца. Теперь она могла только согласиться, чтобы не показаться мелочной и злобной.

– Конечно, – ответила она, сдержанно обнимая сестру. – Забудем прошлое.