К северо-западу от устья реки под водой пряталась зазубренная скала. Она была довольно приметной, про нее все всё знали и понимали. Тем не менее суда снова и снова напарывались на ее зубья.

Кораблекрушения стали случаться здесь с тех самых пор, как колониальные суда начали робко заходить из океана в русло реки, то есть за сто двадцать пять лет до рождения Неда. Тогда многие корабли цеплялись днищем за подводную скалу, и волны в щепки разбивали их о берег. Лодки более скромных размеров – кечи, шхуны, динги – тоже исчезали без следа.

Нед слышал про эти крушения всю свою жизнь. Причины называли самые разные: плохая погода, невнимательность экипажа, ошибки при чтении флагов, поднятых на лоцманской станции, пьянство, неправильное толкование приливов и отливов, саботаж, скалы, во время шторма похожие на разинутые пасти гидр. Каждое объяснение в отдельности имело смысл, но все же было неясно, почему происходит так много крушений. Местные привыкли ожидать катастрофу всякий раз, когда вдалеке различали паруса. Садоводы вроде отца Неда не решались выходить на лодках из устья.

По мере того как Нед приближался к осуществлению мечты обзавестись лодкой (или, по крайней мере, ему так казалось), истории о кораблекрушениях начали проникать в его речные сны. Наткнувшиеся на подводную скалу корабли вплывали в его фантазии – с пробоинами в корпусах, шлейфом из грузов и серых тел моряков, покачивающихся на волнах. Нед пытался сосредоточиться на простых радостях, которые сулило будущее приобретение: ветре, сдувающем соль с его носа, свободном течении реки, тайных местах, которые ему предстояло открыть, изумленных лицах братьев, когда они увидят его на воде.

И по утрам, когда сон отступал, словно отлив, желание владеть собственной лодкой сгущалось в его крови.

* * *

Однажды утром на обратном пути от ветеринарши Нед услышал позади урчание мотора. Он съехал на обочину гравийной дороги, освобождая место грузовику, который остановился, вместо того чтобы проехать мимо. Стекло опустилось, из кабины блеснула улыбка Скворца.

– Подвезти? Мы едем в город.

Он открыл дверь и подвинулся. Нед не спешил.

Скворец похлопал по сиденью возле себя:

– Ну, давай. Что тебе еще сегодня делать?

Отец Скворца наклонился и крикнул с водительского сиденья:

– Бросай велосипед в кузов! Можем, если нужно, заехать к тебе и забрать остальные. – Он показал на кроличьи шкурки, торчавшие из сумки Неда.

Нед сомневался. Если он поедет с ними, придется показать Скворцу добытые шкурки. С другой стороны, так он избежит двух долгих поездок в город на велосипеде. Это целый день охоты. Нед положил велосипед в кузов и залез в кабину.

Скворец тут же начал рыться в его сумке, пальцы быстро ощупывали кроличий мех. Нед старался смотреть вперед как можно безучастнее. Когда грузовик притормозил у подъездной аллеи, он побежал к сараю, собрал остальные шкурки и вернулся. При виде вороха шкур в руках у Неда Скворец не сдержался:

– Что такого тебе сделали кролики?

Отец положил ладонь Скворцу на затылок, потом выехал на дорогу.

– Это ничто в сравнении с тем, что он уже продал. Нед трудится не покладая рук, сынок, – глядя прямо перед собой, сказал он, и Скворец провел ладонью по тому месту, где пару мгновений назад лежала отцовская рука. – Сплю и вижу, что тебе передастся хотя бы часть его трудолюбия.

Добравшись до города, они договорились со стариком Скворца, что вернутся к грузовику не позже чем через час, и ушли. Скворец без умолку сыпал вопросами, Нед отвечал кратко и уклончиво. Он чувствовал, что теряет контроль, и не знал, как с этим справиться. В лавке у Синглайна он попросил Скворца вести себя тихо, и тот в кои-то веки умолк.

Все прошло быстро: осмотр шкурок, краткое обсуждение цены, компромисс. Синглайн подвинул деньги по деревянной лавке, Нед сунул шкурки в угол, подальше от солнечных лучей. Он чувствовал, как нервничает и суетится за его спиной Скворец. Когда они вышли на улицу, его друг дрожал от нетерпения.

– Ну? Сколько?

– Кое-что выручил.

– Значит, много.

– Я этого не сказал.

– Ты мне вообще не собирался рассказывать?

– Что тут рассказывать? Я ставлю капканы и охочусь. Думал, ты тем же занимаешься.

– И что ты сделаешь с деньгами?

– Пока не уверен, что вообще что-то с ними сделаю.

– Ерунда. – Скворец двинулся вперед по дороге, пиная камни и тараторя без остановки: – Можешь купить новую катушку. Новые крючки или грузила. Леску получше. Тогда мы что-то сможем ловить. Или, может быть, новый велосипед. Тебе не помешал бы новый. На твоем цепь совсем проржавела. Да и ботинки тебе новые нужны. Прости, приятель, но это чистая правда. Тебе вообще все новое нужно. И кстати, как насчет нового ружья? С телескопическим прицелом. Можно было бы в птиц стрелять. А еще…

– Я думал про лодку.

Слова вылетели сами собой. Нед не смог удержаться.

Скворец остановился. Его глаза округлились.

– Ох, Недди. – У него даже дыхание сбилось. – Здорово.

Он побежал через улицу. Нед позвал его, но выбора не было – пришлось идти следом. Нед злился и бранился, скорее на себя, чем на Скворца. Он ругал себя за то, что так легко выболтал свой секрет. За то, что не сумел удержать себя в руках.

Нед догнал друга возле забора из проволочной сетки. По ту сторону выстроились в два ряда яхты с воткнутыми в землю килями и пронзающими небо мачтами. Позади яхт в беспорядке лежали динги. Нед повернулся к Скворцу.

– Нет.

– У нас полно времени, – сказал Скворец, проходя в ворота.

Нед подумал было остаться на улице, но потом понял, как это будет грубо, и пошел следом за другом. На территории лодочной мастерской больше никого не было. Кругом только сухие яхты, сухие лодки, сухая земля. В дальнем углу высился белый эвкалипт, с бледного ствола которого спиральными полосками свисала кора.

Стоило Неду оказаться здесь, среди блестящего металла и гладкого дерева, и зудящая тревога пропала без следа. С тихим трепетом он оглядывался по сторонам. Джек Скворец перебегал от одной яхты к другой, наклонялся, присвистывал, оценивая размеры, но Нед направился прямиком к динги. Они были разных размеров, разного цвета, некоторые с простыми деревянными сиденьями, другие – с полузакрытыми кабинами. Все казались чистыми и в хорошем состоянии. Каждая деревянная дощечка, каждая даже самая мелкая деталь ярко сверкала на солнце свежей краской. Красная, синяя, белая. Нед подумал: «Не француз ли владеет этой мастерской?»

Динги были исключительно хороши. Нед попытался представить себя в каждой из этих небольших лодок, в своем воображении он спускал каждую на воду. Пытался представить, как идет галсами. Как каждая из динги справится с течениями в районе Лимберлоста. Он положил руку на корму. Вообразил, как отталкивает лодку от берега и вода ласкает его икры. Как секундой позже он запрыгивает внутрь.

– Так вот на что ты копишь.

Отец Скворца. Он стоял у Неда за спиной, скрестив руки на груди. Нед вздрогнул всем телом, ему невольно захотелось извиниться. Отец Скворца подошел ближе.

– Сейчас мало кто покупает лодки. Думаю, ты сможешь что-то купить – и по неплохой цене. Только на одну из этих тебе точно не хватит.

Он смотрел на деревянную табличку на борту ближайшей динги. Табличку, которую Нед видел и старался игнорировать. Сумма, указанная на ней (как и на всех других лодках этой мастерской), была гораздо выше, чем он ожидал. Гораздо выше, чем он мог себе позволить, даже если бы удвоил объем добычи, если бы уничтожил всех до единого кроликов в долине.

– Конечно, сэр.

Отец Джека Скворца похлопал его по плечу.

– Но посмотреть все равно полезно, я считаю. Хотя, уверен, ты не собирался покупать новую лодку.

Нед кивнул, хотя это не было правдой. Он вообще не собирался пока ничего конкретного и не представлял, что хочет купить: новую лодку, подержанную лодку, полную развалюху. Ничего определенного. Он пока не позволил своим амбициям перерасти во внятную стратегию. Он просто решил сначала заработать денег и предполагал, что появление лодки последует за этим так же естественно, как зелень следует за дождем. Но на территории лодочной мастерской среди красивых яхт и непомерных цен он почувствовал себя глупцом. Алчным мечтателем.

Скворец как завороженный бродил между яхт. Его отец снова посмотрел Неду в глаза. Прочел в них беспокойство.

– Хорошая новость в том, что я знаю одного парня.

* * *

По пути домой они свернули на узкую неровную дорожку налево, к югу. Дорожка бежала через рощицу высоких шаровидных эвкалиптов и мимо каменистых пастбищ. Вскоре перед ними возникла невысокая скала с желтоватыми и белыми прожилками.

Отец Джека Скворца повернул на едва различимую слякотную тропинку и по ней подъехал к небольшому дому, окруженному хозяйственными постройками. Рядом с одной из построек лежали четыре динги. Нед отвернулся. Он разглядывал что угодно, только не лодки: жухлую траву, песчаные скалы, коричневато-желтые железные крыши сараев.

Когда грузовик остановился, Нед и Скворец замешкались возле него, не желая разбредаться по чужому участку; старик между тем постучал в дверь. Она открылась, послышался разговор. Из дома вышел мужчина в годах, впрочем, определить его возраст было непросто. Седой, измученный, в заплатанных штанах и пыльных ботинках. Глаза выглядели опухшими. Лицо было изрезано глубокими морщинами, но кожа не провисала. Мужчине могло быть как сорок пять, так и семьдесят лет. Он взглянул на парней без особого интереса. Отец Скворца жестом позвал их подойти ближе.

– Мальчишки, это мистер Фалмут. – Он указал на мальчиков. – Это мой сын Джек, а это младший Уильяма Уэста, Нед.

Фалмут смотрел на них в упор. Жесткие волосы рогожей прикрывали его голову, бросая тень на подбородок. Неду показалось, что внутри этого человека что-то щелкнуло и сломалось. Он весь был как вольный набросок – незаконченный, местами смазанный.

Отец Скворца продолжал:

– Нед ищет себе лодку. Ничего такого особенного. Я подумал, можно у тебя посмотреть… Так ведь, Нед?

Нед почувствовал, что взгляд Фалмута остановился на нем. Он хотел пожать плечами, сказать «нет», «может быть» или «я пока не знаю».

– Да, так и есть, мистер Фалмут.

Фалмут фыркнул и пошел в сторону динги. Нед последовал за ним, Скворец пихал его локтем в бок. Фалмут остановился возле первой лодки.

– Все продаются.

Его голос царапался, как металлическая проволока. Нед принялся внимательно осматривать динги, точно не зная, что именно ищет. Лодки разной степени ветхости лежали на голой земле. Фалмут тоже смотрел с большим интересом, просветлев лицом так, словно видит эти лодки впервые.

– Они принадлежали моему сыну. Он собирался их починить. Но навсегда остался в Тихом океане, и с этим планом покончено. – Фалмут моргал, глядя на лодки. – Много всяких забавных идей у него было… Не знаю. Что уж там забавного.

Нед обнаружил, что после этих слов не может смотреть Фалмуту в глаза. Он отвернулся и сосредоточился на лодках. Если представить их как коллекцию, то ничего особенного она из себя не представляла. Четыре видавшие виды посудины, наверняка дырявые, наверняка с сюрпризами. Самая маленькая едва ли выдержит двоих взрослых, а самая большая выглядела как береговая спасательная шлюпка с длинным кормовым веслом. Все четыре были сильно повреждены, и многие повреждения нельзя было назвать поверхностными: искривленные и покоробленные обшивочные доски, щели с неровными краями, через которые пробивались лучи света.

У одной лодки была мачта, только она лежала внутри и не была прикреплена к шверту. Именно к этой лодке сразу потянуло Неда. Раз есть мачта, значит, должен быть и парус, а Нед считал парус важной деталью. Правда, самого паруса он нигде не увидел. По выцветшей оливковой краске бежали длинные царапины. Рукоять одного из весел, тоже лежавших в лодке, треснула ровно посередине. Сиденье полностью сломалось. Имелось отверстие под руль, но самого руля поблизости не было видно. И все же конструкция этой лодки не пострадала, по крайней мере, на взгляд Неда. Не было и зияющих в корпусе отверстий, как у других динги. Да и древесина под осыпающейся краской была не серой или коричневой, а необычно светлого оттенка.

Скворец заметил внимание Неда к этой лодке. Он толкнул ее ногой и едва не перевернул, подняв облако пыли.

– Эта как будто бы из цельного ствола, – ска-зал он.

Нед повернулся к Фалмуту:

– Сколько такая?

Мужчина словно бы и не задавался этим вопросом. Он хлопнул ладонью по волдырю из краски, тонкий слой ее раскрошился, оставив на коже руки масляный след и зеленые чешуйки. Из-под краски проглянул еще один светлый участок дерева, яркий, почти блестящий. Фалмут назвал цену.

Лодка была старая, с повреждениями. Возможно, не подлежала восстановлению. У нее не хватало жизненно важных деталей.

Нед кивнул.

– Сначала мне нужно кое-что проверить.

Цепкие пальцы схватили и сжали его легкие.

* * *

По дороге домой Скворец не переставая болтал о том, что они будут делать с лодкой. Ловить рыбу, ходить под парусом, открывать новые места – все, о чем сам Нед мечтал с начала лета. Но идеи Скворца этим не ограничивались: он предлагал ставить ловушки на акул, заарканивать и приручать дельфинов, чтобы превратить лодку в подобие океанской колесницы, а также стрелять в альбатросов и уговаривать дочерей богатых скотоводов с восточного берега реки сплавать с ними до самого острова Флиндерс.

Во время этого бурного монолога Нед вспомнил, что Скворец не бывал посреди устья реки во времена господства безумного кита. Реку он видел только в спокойном состоянии.

Лишь после того, как отец прямо сказал сыну, что владельцем лодки будет Нед, а не они оба, и что потребуется много работы, чтобы спустить ее на воду, Скворец угомонился. Но теперь он бросился расспрашивать Неда, когда тот собирается покупать лодку, как будет ее чинить, где станет хранить. Нед отвечал крайне скупо.

Они приехали в Лимберлост только ближе к вечеру. Нед поблагодарил отца Джека и попрощался, но не пошел ни в дом, ни в сарай. Он решил прогуляться по саду. Нед прошелся вдоль каждого ряда деревьев, внимательно оглядел каждый лиственный коридор. До сбора урожая оставалось больше месяца, но яблоки уже налились и покраснели. Ветки гнулись под тяжестью плодов.

Не встретив никого среди деревьев, Нед направился к пустым пастбищам. Пересек две небольшие возвышенности в дальнем конце их владений. Прошел через рощицу старых черных эвкалиптов, которые семья сохранила на дрова. Он посмотрел на дорогу, подъездную аллею, издалека взглянул на сарай. Подумал, где еще не был и не пойти ли к дому, чтобы помочь Мэгги, проверить, как там куница, почистить картошки. Но вместо этого он все шел и шел вперед, пока не добрался до реки, где и нашел отца, который тащил тачку, набитую досками, к северным пределам участка.

Увидев сына, отец остановил тачку и поправил шляпу. Он ждал, что сын заговорит первым. Нед видел, что старик заметил его нервное возбуждение, и чувствовал себя насекомым, насаженным на булавку.

Наконец он нашелся что сказать.

– Ты же знаешь, что я продаю кроличьи шкурки.

– Я в курсе.

– Так вот, все это время я копил деньги.

– Молодец.

– И скопил довольно много. – Нед ждал реакции отца. Не дождавшись, сглотнул и напрягся всем телом. Выдержал паузу. – Я подумал, что могу купить небольшую лодку.

Стоило Неду произнести это вслух, как у него закружилась голова. Отец смотрел на него с непроницаемым лицом. Нед не мог различить, то ли он злится, то ли изумлен, то ли счастлив или даже испытывает отвращение. Поля шляпы затеняли лицо отца, мешая Неду.

Старик снова взялся за рукоятки тачки.

– Пойдем со мной.

Он катил тачку по едва различимой в траве тропинке. Нед шел следом. Он перебирал в уме объяснения, оправдания. Ждал, что скажет отец. Что он предполагал, будто Нед собирался помогать армии в войне, будто сын сдавал шкурки на шляпы вроде тех, что выдали его братьям. Что им не нужна лодка, что ее содержание будет обходиться дороже, чем ее покупка. Что разве Нед не осознает, в каком они положении, разве не подслушивал вечерние разговоры отца с Мэгги. Что лодка – это роскошь, в которой они не нуждаются и которую не заслужили. Что хуже его недомыслия только его эгоизм. Но отец молчал. Нед решил, что молчание – это часть наказания. Или что отец не может подобрать слов, настолько он разочарован.

Нед наблюдал за собственными шагами, мысли рвались на части, горели в голове, – и вдруг отец остановился. Нед едва не уткнулся ему в спину. Они стояли на берегу, в излучине одного из речных рукавов. Перед ними был небольшой галечный пляж. В его уголке возле рощицы чайных деревьев с шелушащейся корой прятался небольшой сарай.

Нед прошел к пустому дверному проему. Увидел старые, бывшие в употреблении доски, из которых были построены стены, настелен грубый пол. Неровные стропила еще не обшитой крыши. У Неда застучали зубы: он не догадывался о существовании этого сарая. В голове не осталось ни одной мысли.

Отец подошел и встал рядом.

– Надо покрыть крышу и сделать помост.

Нед повернулся:

– Как давно ты знаешь? – Голос у него дрожал.

– С тех пор как поговорил с Телль, на следующий день после того, как ты отвел к ней хромую лошадь.

Нед покопался в голове и вспомнил имя: Эстелль. Ветеринарша. Этим именем ее однажды назвал отец Скворца. Нед положил руку на стену сарая.

– И сколько ты его строишь?

– Примерно с тех пор.

– Я собирался тебе рассказать.

– И рассказал.

Нед увидел, как непроницаемое выражение сошло с отцовского лица. Заметил на губах старика намек на улыбку. Искорку радости в его глазах, чистых, как ручей.

– Забавный ты парень. Нет ничего зазорного в том, чтобы работать ради достижения своей цели. Это едва ли не самое лучшее, на что способен человек. До тех пор, пока ему удается воплощать свои мечты.

– Я занимался этим и ради шляп для армии тоже. – Нед слышал, как честно и серьезно звучат его слова, слышал высокую ноту оправдания. – Из моих шкурок получатся хорошие головные уборы. Ты сам так говорил.

Отец взял из тачки одну доску и поднял ее к кровельному прогону, примерил на глаз нужную длину.

– До шляп мне нет никакого дела. – Он опустил доску, приставил ее к стене сарая и начал подбирать к ней другие. – А эта лодка. Тебе на нее денег хватит?

– Да.

– А как ею управлять, ты имеешь представление?

– Кое-какое да.

– Достаточное?

– Наверное, нет.

– Так. – Отец едва заметно кивнул на сарай. – По крайней мере, тут она будет в безопасности, когда будешь вытаскивать ее из воды.

Нед сглотнул.

– Спасибо.

Он знал, что нужно сказать что-то еще, но больше не мог найти слов. В его короткой напряженной жизни ничего не могло бы подготовить его к тому градусу благодарности, какую он ощущал и какую нужно было выразить.

Отец взял из тачки еще одну доску.

– Подарка на день рождения не жди.

Вдвоем они выгрузили остальные доски. Когда закончили, отец Неда распрямился и посмотрел на воду. Позади них догорало солнце, бросая длинные лучи на едва заметную рябь. От удовлетворения на его лице не осталось и следа. Он сморщился и внезапно стал похож на Фалмута. Разрушенный возрастом, опустошенный старик.

– Обещай покатать сестру, когда купишь лодку.

– Обещаю.

Отец все еще выглядел усталым, измученным и что-то высматривал под поверхностью воды. Нед понял, что пора возвращать его на землю.

– А что еще сказала ветеринарша?

Отец пошевелился и посмотрел на Неда. На его лице засветилось подобие улыбки.

– Все рассказала от начала и до конца. Я ее с детства знаю. С тех пор как мы были детьми. И родителей ее знал.

На Неда обрушилось облегчение. Он медленно выдохнул.

– А я думал, ты разозлишься из-за куницы.

Брови отца опали. Взгляд ожесточился. Вернулось характерное для него пустое и непроницаемое выражение лица.

– Куницы?