Проснулся Алексей оттого, что кто-то тряс его за плечо. Рефлекс сработал быстрее мысли — он дёрнулся, сжался, ожидая удара, но над ним стоял Юсуф и смотрел с лёгкой насмешкой.

— Тихо, тихо, северянин. Не на рынке. Вставай, скоро рассвет, а до общего зала идти надо.

За узким окном-бойницей было ещё темно, лишь на востоке небо начинало сереть. Где-то далеко запел муэдзин — протяжно, гортанно, его голос плыл над спящим городом, перекрывая крики первых птиц. В комнате горела одна масляная лампа, и в её скудном свете Алексей разглядел, что Хасана уже нет — его топчан пуст, одеяло скомкано в ногах.

— А где... — начал Алексей, кивая на пустое место.

— Ушёл, — буркнул Ахмед с соседнего топчана, не открывая глаз. — Он всегда раньше всех уходит. Сначала на молитву, потом в малый зал — говорит, что ему надо дольше готовиться, потому что он из знатных, а учится хуже всех. — Рыжий приоткрыл один глаз и криво усмехнулся. — Машалла, гордости много, ума мало.

В голосе Ахмеда слышалась неприкрытая неприязнь, смешанная с усталостью. Алексей уже заметил, что рыжий вообще не жаловал Хасана, хоть и старался не лезть в открытые конфликты.

Алексей поднялся. Тело ломило, в глазах темнело при резких движениях — три дня отдыха после ритуалов вернули силы лишь наполовину. Он натянул ту же рваную рубаху, в которой его привезли, — другой не было, и это напоминало о том, кем он здесь был ещё вчера.

— Пошли, — Юсуф махнул рукой. — Сначала к магистру за бумагой и пластинкой, потом в общий зал. Ты ж без документов никто.

Они вышли в коридор. Холодный камень под босыми ногами заставил Алексея поёжиться — даже здесь, в тёплом климате, ночи были прохладны, а стены хранили сырость. Юсуф шёл быстро, уверенно ориентируясь в переходах, словно родился в этих стенах. Алексей едва успевал за ним, хватаясь за грубо отёсанные блоки, когда темнело в глазах.

— Магистра все боятся? — спросил он на ходу, чтобы отвлечься от слабости.

— Аль-Гураба? — Юсуф обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благоговейный ужас. — Не то слово. Он древний, говорят, четыреста лет живёт. У него ученики шестого ранга под началом — целая армия магов. Если он прикажет — любой из нас голову сложит, не задумываясь. Но и защищает, если свои. Главное — не предавать.

— Аль-Гураб — это его имя?

— Прозвище. «Ворон». Из-за глаз, говорят. Чёрные, без зрачков, как у птицы. Или из-за того, что всегда в чёрном. Ты к нему на «господин» обращайся или «магистр». Если назовёшь по имени — может и испепелить. Я серьёзно.

— Понял, — кивнул Алексей, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Они поднялись по винтовой лестнице, прошли через арку с резными деревянными дверями и оказались перед знакомой дверью — той самой, обитой медными полосами, за которой скрывалась лаборатория. Юсуф остановился.

— Дальше сам. Я здесь подожду. Не задерживайся, а то на лекцию опоздаем.

Алексей толкнул дверь.

В лаборатории было пусто, если не считать утреннего света, пробивавшегося сквозь узкие окна и ложившегося на каменный пол золотистыми полосами. Только вчерашний раб — молодой парень с цепью на шее, которого, кажется, звали Малик, — мыл пол у дальнего стола, тщательно оттирая тёмные пятна. При виде Алексея он вздрогнул и вжал голову в плечи, словно ожидал побоев.

— Где... — начал Алексей, но договорить не успел.

Из боковой двери, скрипнув, вышел аль-Гураб. Всё в том же чёрном, с тем же непроницаемым лицом, выточенным из камня. Чёрные глаза-провалы остановились на Алексее, и тому показалось, что маг видит его насквозь.

— Явился, — сказал аль-Гураб. Голос звучал ровно, без тени эмоций. — Ждал тебя раньше. Рассвет уже полчаса как наступил.

— Простите, господин, — ответил Алексей, старательно выговаривая слова и низко кланяясь, как учил Юсуф. — Я не знал, когда вставать. Слаб ещё.

Аль-Гураб усмехнулся — той же холодной усмешкой, от которой у Алексея внутри всё сжималось.

— Учись быстро. Здесь опоздания не прощают. — Он подошёл к столу, взял небольшой свёрток, перевязанный бечёвкой, и бросил Алексею. Тот едва успел поймать. — Вот твои документы. Без них ты никто. С ними — ученик первого ранга, имеешь право на бесплатное обучение, место в общежитии и паёк. Всё остальное — за деньги.

Алексей развернул свёрток дрожащими пальцами. Внутри оказалась грубая бумага, исписанная витиеватыми буквами, и медная пластинка на кожаном шнурке — такая же, как у Малика, но с другими символами: три переплетённых круга и стилизованное око.

— Пластинку носи всегда, не снимая, — продолжал аль-Гураб, не глядя на него. — Это твой пропуск в общий зал, в бесплатную библиотеку, в столовую. Потеряешь — будешь месяц доказывать, что ты это ты. Понял?

— Да, господин.

— И ещё. — Аль-Гураб сделал паузу, и в этой паузе повисла тяжёлая тишина. — Я буду следить за твоим прогрессом. У меня есть способы. Если будешь лениться — узнаю. Если будешь стараться — тоже узнаю. От того, как ты проявишь себя, зависит, получишь ли ты имя.

— Имя?

— Девятый — не имя. Это номер. Клеймо. Заслужишь имя — станешь человеком. Нет — так и останешься скотом. Через полгода экзамен. Покажешь результат — получишь имя. Нет — пойдёшь в работники или обратно на рынок.

Алексей молча поклонился ещё раз, спрятал пластинку под рубаху, бумагу сунул за пазуху и вышел, стараясь не шататься.

Юсуф ждал его в коридоре, прислонившись к стене и нервно теребя край своей джуббы.

— Ну что? Дал? — спросил он, увидев Алексея.

— Дал, — кивнул тот, похлопав себя по груди, где под тканью лежала пластинка. — Пошли.

Общий зал оказался огромным помещением с низкими каменными сводами, подпираемыми толстыми колоннами из жёлтого песчаника. Колонны были покрыты резьбой — аяты из Корана, магические символы, имена древних магистров. Вдоль стен тянулись ряды тяжёлых дубовых скамей, на которых уже сидели десятки молодых людей — кто с книгами, кто с дощечками для письма, кто просто так, с пустыми глазами, пытаясь не заснуть после бессонной ночи. Пахло потом, пылью и дешёвыми благовониями, которыми пытались заглушить вонью тесноты.

В центре зала, на небольшом возвышении, стоял пожилой маг в тёмно-синей мантии, расшитой серебряными нитями. При виде Алексея он поднял голову — острый нос, кустистые брови, глаза-щёлочки.

— Новенький? — спросил он скрипучим голосом. — Бумагу давай.

Алексей протянул документ. Маг пробежал глазами, хмыкнул, вернул.

— Девятый. Бывший. Садись вон туда, — он махнул рукой в сторону дальних скамей, где сидели такие же оборванцы, как сам Алексей. — И слушай. Не мешай.

Алексей сел, куда указали. Рядом оказались молодые парни в поношенной одежде, с усталыми лицами и въевшейся в кожу грязью. Бесплатное место, понял он. Те, у кого нет денег на лучшее обучение.

Лекция была о теории магических потоков. Маг говорил монотонно, бубня себе под нос нараспев, и Алексей с ужасом понял, что не понимает половины слов. Языковой ритуал дал ему основы бытовой речи — объясниться, спросить дорогу, попросить еду. Но термины, названия, имена древних магов, понятия «поток», «резонанс», «структура» — всё это пролетало мимо, оставляя в голове звонкую пустоту.

Он попытался записывать — но чем? Ни бумаги, ни чернил, ни даже грифельной дощечки у него не было. Пришлось просто сидеть и слушать, впитывая хоть звучание слов, надеясь, что со временем они обретут смысл.

После лекции, когда ученики потянулись к выходу, к нему подошёл Юсуф.

— Ну как? — спросил он, заглядывая в лицо.

— Ничего не понял, — честно признался Алексей. — Слова знакомые, а смысл ускользает, как вода сквозь пальцы.

— Это нормально, — усмехнулся Юсуф, поправляя сползающий тюрбан. — Я первые полгода тоже ничего не понимал. А потом привык. Тут главное — не понять, а запомнить. Слова, имена, названия. Потом само сложится, иншалла. Мозг как губка — сначала впитывает, а уж потом можно отжать.

Они вышли во внутренний двор. Солнце уже поднялось, и камень, нагреваясь, начинал отдавать накопленную за ночь прохладу. Вокруг сновали ученики в разноцветных одеждах — кто с книгами, кто с какими-то непонятными инструментами, похожими на астролябии и мензурки. Где-то журчал фонтан, пахло жасмином и нагретой пылью.

— Слушай, — сказал Алексей, останавливаясь. — А где взять бумагу и чернила? Мне записывать надо. Иначе я ничего не запомню.

Юсуф посмотрел на него с удивлением, даже с тенью уважения.

— Купить. В лавке при академии. Бумага — два медяка за лист, чернила — пять. Есть ещё дощечки вощёные, они дешевле, но на них много не напишешь.

— А где взять деньги?

— Заработать. — Юсуф пожал плечами, словно это было очевидно. — Можно помогать старшим ученикам — убирать, носить, что скажут. Можно в лабораторию к магистру наняться, но это опасно. В прошлом году один парень пошёл, так его потом вынесли вперёд ногами. Говорят, эксперимент не удался. Можно конспекты продавать — если хорошо пишешь и быстро, купят. Ещё можно в городе подрядиться, но туда без разрешения нельзя, пока первый ранг не получишь. Стражники на воротах проверяют пластинки.

Алексей задумался. Денег у него не было ни гроша. Еда в столовой — бесплатная, но баланда жидкая, от которой уже через час сосёт под ложечкой. Одежда — рвань, в которой он замёрзнет, когда начнутся холода, а они в пустыне хоть и тёплые днём, но ночи бывают холодными. Бумага, чернила, книги — всё стоило денег.

— А как платить за обучение? — спросил он. — Ты говорил, есть платные уроки.

— Есть. Хочешь быстрее учиться — плати старшим ученикам, они занимаются с младшими. Урок у ученика четвёртого ранга — серебряный в час. У пятого — три серебряных. У шестого — золотой. Сам понимаешь, это не для таких, как мы. — Юсуф вздохнул. — Но есть и другой путь: прилежно учиться бесплатно, сдавать экзамены, получать награды от магистров. Некоторым везёт.

Алексей кивнул. Серебро, золото — для него это были просто слова. Он не знал цен, не знал, сколько стоит еда, сколько — одежда. Но знал одно: без денег он здесь не выживет.

— Спасибо, — сказал он Юсуфу. — Мне надо подумать.

— Думай, — ответил тот, хлопнув его по плечу. — Только быстро. Здесь время — тоже деньги. Опоздаешь с решением — останешься у разбитого корыта.

Алексей вернулся в общежитие. В комнате было пусто — только смятые одеяла на топчанах да масляная лампа, в которой догорал фитиль. Он сел на свой топчан, привалился спиной к холодной стене и уставился в одну точку.

Нужно было искать способ заработать. Первое, что пришло в голову — лаборатория аль-Гураба. Там платили, но опасно. Что значит «опасно»? Можно умереть при эксперименте? Можно получить увечья, как тот парень, которого вынесли вперёд ногами? Алексей поёжился. Нет, туда он пока не готов.

Второе — помощь старшим ученикам. Носить, убирать, делать мелкие поручения. За это, наверное, платят медяками, но лучше медяки, чем ничего.

Третье — продажа конспектов. Для этого надо сначала научиться писать и понимать лекции. Замкнутый круг.

Алексей лёг на топчан и закрыл глаза. В голове крутились обрывки лекции, слова, которые он не понимал, образы, которые ничего не значили. И вдруг, как вспышка, пришло воспоминание.

Он вспомнил, как в прошлой жизни, работая в офисе, пробивался через горы отчётов и инструкций. Как научился вычленять главное, отбрасывать второстепенное, видеть систему там, где другие видели хаос. Здесь было то же самое. Только вместо цифр и графиков — символы и заклинания. Вместо Excel — магические формулы. Но принцип тот же: понять структуру, выучить язык, найти закономерности.

Он сел, чувствуя, как внутри разгорается знакомое пламя — то самое, что когда-то помогало ему выживать в бетонных джунглях.

Язык — он уже знает основы. Читать и писать — надо учиться, но если найти книги, которые учат алфавиту... В бесплатной библиотеке должны быть такие. А если читать медленно, по слогам, с каждым днём быстрее...

Теория — если записывать непонятные слова, потом искать их в книгах, складывать по кусочкам, как мозаику...

Деньги — можно работать по ночам, когда все спят. Убирать, носить, делать что угодно. Главное — не бояться грязной работы. Он не боялся.

Он встал, расправил плечи, несмотря на ломоту в теле.

— Я справлюсь, — сказал он вслух, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Иншалла, справлюсь.

За дверью послышались шаги. Вошёл Ахмед, увидел Алексея стоящим посреди комнаты с горящими глазами, удивился.

— Ты чего? — спросил он, снимая с пояса флягу с водой.

— Думаю, — ответил Алексей. — Где здесь бесплатная библиотека?

Ахмед махнул рукой куда-то в сторону окна.

— В соседнем корпусе, через двор. Большая дверь с медными ручками, не ошибёшься. Только учти, бесплатно дают только самые простые книги.

— Спасибо.

Алексей вышел.

Бесплатная библиотека оказалась в соседнем корпусе, куда вёл открытый переход с резными деревянными перилами. Он миновал внутренний двор, где у фонтана уже толпились ученики, и толкнул тяжёлую дверь.

Огромный зал с высокими стрельчатыми потолками тонул в полумраке. Вдоль стен тянулись стеллажи до самого верха, заставленные книгами в тяжёлых кожаных переплётах, свитками в медных тубусах, коробами с рукописями. В воздухе висел густой запах пыли, старой кожи, воска и ещё чего-то неуловимо древнего. Где-то капала вода — может, в углу стояли водяные часы.

Алексей подошёл к высокой конторке, за которой сидел худощавый маг в очках с толстыми линзами, похожими на донышки бутылок. Он был одет в шерстяной плащ, несмотря на жару, и читал какую-то книгу, водя пальцем по строкам.

— Мне нужны книги, — сказал Алексей, протягивая свою медную пластинку. — Самые простые. Для начинающих. По алфавиту и письму.

Маг поднял голову, близоруко прищурился, разглядывая пластинку, потом Алексея. Усмехнулся.

— Новенький? Из рабов?

— Да, — не стал скрывать Алексей.

— Похвально, что сразу в библиотеку, а не в кабак. — Он хмыкнул, но в голосе слышалось одобрение. Он поднялся, покряхтывая, покопался на ближайших полках и вытащил три тонких тома в потёртых обложках. — Вот. «Азбука», «Прописи», «Первые уроки чтения». Бесплатно, на месяц. Вернёшь в срок — продлим. Задержишь — заплатишь штраф. И смотри не заляпай чернилами.

Вечером, когда солнце село за горизонт и в комнате воцарился полумрак, зажгли масляную лампу. Масло было дешёвым, пахло прогорклым жиром, и пламя коптило, оставляя на потолке чёрные разводы. Но света хватало, чтобы разбирать буквы.

Алексей сидел на топчане, поджав ноги, и водил пальцем по страницам «Азбуки». Буквы складывались в слова, слова — в предложения. Медленно, с трудом, с запинками, но складывались. Голова кружилась от усталости, руки дрожали, перед глазами плыло, но он заставлял себя читать страницу за страницей, слог за слогом.

Юсуф, вернувшийся с вечерней прогулки, застал его за этим занятием. Остановился в дверях, присвистнул.

— Ты чего это?

— Учусь, — ответил Алексей, не поднимая головы. Голос охрип от долгого молчания.

— Ночью? Все спят, а ты учишься?

— Все спят, а я хочу жить. — Алексей на мгновение оторвался от книги и посмотрел на Юсуфа. В его глазах горел тот самый огонь, который Юсуф уже замечал раньше. — И имя получить. Не хочу оставаться Девятым.

Юсуф хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Лёг на свой топчан, накрылся одеялом и через минуту уже похрапывал.

Алексей учился до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами, а в висках не застучала тупая боль. Тогда он закрыл книгу, задул лампу (экономия масла!) и лёг, чувствуя, как солома топчана впивается в спину.

За окном кричали ночные птицы, пахло нагретым за день камнем и далёкой пустыней. Где-то в городе залаяла собака, ей ответила другая.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений — тяжёлый, глухой, какой бывает только после долгой изнурительной работы.

Но даже во сне он знал: завтра будет новый день. И новый шаг вперёд.