Утро после празднования встретило Алексея непривычной тишиной. В комнате общежития никого не было — Юсуф ушёл на рассвете, Ахмед, видимо, так и не вернулся после таверны. Только на топчане, где вчера сидел Варг, остался вмятый след и запах звериной шерсти.

Алексей сел, потёр лицо ладонями. Голова гудела — не от вина, он пил только шербет, — от мыслей. Три недели. Ровно три недели до мобилизации, до севера, до войны. Времени — как воды в пустынном колодце: вроде есть, но каждый глоток на счету.

Он знал, что для всех вокруг он теперь Али — вольноотпущенник, ученик второго ранга. Но внутри себя, в мыслях, которые не слышал никто, он оставался Алексеем. Когда друзья называли его новым именем, он откликался, но в собственных размышлениях всегда оставался самим собой. Это помогало не потерять себя в чужом мире.

Сполоснув лицо холодной водой из кувшина, он натянул чистую рубаху — ту, что купил на последние медяки перед экзаменом, — и вышел во двор.

Солнце ещё только золотило верхушки минаретов, но академия уже гудела. Слухи о вчерашнем экзамене разлетелись быстро. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то кидал любопытные взгляды, кто-то почтительно кивал. Всё это было непривычно.

У ворот его ждал рассыльный — мальчишка лет двенадцати в ливрее гильдии магов.

— Али ибн-Ибрагим? — пискнул он, протягивая запечатанный свиток. — Вам надлежит явиться в гильдию сегодня до полудня. Для получения награды.

Алексей взял свиток, сломал печать. Внутри — короткая строка: «Явиться для получения выплаты за успешную сдачу экзамена. При себе иметь пластинку ученика». И внизу — каллиграфическая подпись: «Учётчик гильдии, Абдулла ибн-Хакам».

Награда. Три золотых. Он слышал об этом от старших учеников — гильдия поощряла тех, кто сдал экзамен на второй ранг с отличием. Денег, по местным меркам, приличных. Хватит и на снаряжение, и на зелья, и, может быть, на коня.

Он сунул свиток за пазуху и направился к выходу.

Здание гильдии магов располагалось в восточной части города, недалеко от султанского дворца. Алексей бывал здесь всего раз, когда получал официальное подтверждение о вступлении в гильдию, — тогда ему показалось, что он попал в другой мир. Теперь, зная магию чуть лучше, он понимал: так и есть.

Вход охраняли две статуи воинов в полный рост, высеченные из чёрного обсидиана. Их лица были скрыты шлемами с забралами, из-под которых тускло светились изумрудные глаза. Статуи не двигались, но Алексей кожей чувствовал, что его сканируют, оценивают, пропускают. Когда он подошёл, воины синхронно скрестили копья, освобождая проход, и снова замерли.

Внутри было прохладно и просторно. Высокий купол поддерживали колонны из полированного оникса, по стенам тянулись стеллажи с книгами в кожаных переплётах, свитками в медных тубусах, заспиртованными образцами магических существ. В воздухе пахло благовониями, старой бумагой и чем-то ещё — тем неуловимым запахом, который бывает только в местах, где магия стала такой же обыденной, как вода в фонтане.

Служители гильдии — в тёмно-синих мантиях, с серебряными пластинками на груди — сновали по коридорам. Один нёс стопку книг, которая парила в воздухе на полметра над его ладонью. Второй, не останавливаясь, на ходу чертил руну, и дверь перед ним открывалась сама. Третий разговаривал с огненным духом, который кружился вокруг его головы яркой багровой искрой.

Алексей проводил взглядом духа и пошёл к стойке учёта.

За высокой конторкой сидел пожилой маг с длинной седой бородой, заплетённой в косицы. На носу — очки с квадратными линзами, на поясе — связка ключей, каждый из которых светился своим цветом. При виде Алексея он отложил перо и улыбнулся:

— Али ибн-Ибрагим? Я Абдулла ибн-Хакам, учётчик гильдии. Поздравляю с успешной сдачей экзамена.

Он порылся в ящике, достал кожаный мешочек, звякнувший металлом, и три золотые монеты одну за другой выложил на стойку.

— Награда за второй ранг. Можешь пересчитать.

Алексей взял монеты. Золото было тяжёлым, с арабской вязью по краю и изображением султана на лицевой стороне. В его прошлой жизни такие деньги называли динарами. Здесь их называли просто — золотые.

— Благодарю, почтенный. — Он спрятал мешочек за пазуху и, помедлив, спросил: — Могу я задать несколько вопросов о гильдии? Я… недавно в этих краях.

Абдулла усмехнулся, поправил очки.

— Вопросы — это ключ к знаниям, сынок. А тот, кто не спрашивает, обречён брести во тьме. Садись, я отвечу.

Алексей опустился на скамью напротив.

— Скажи, почтенный, всякий ли может стать магом? Или это удел избранных?

Учётчик погладил бороду, и его глаза за толстыми стёклами заблестели.

— Каждый человек в нашем мире носит в себе искру дара. Даже раб, даже погонщик верблюдов. Но искра эта может быть слаба, как светильник в ветреную ночь. Чтобы её разжечь, нужны учителя, зелья, время. А главное — свобода. — Он помолчал, глядя на Алексея с особым выражением. — Ты знаешь это лучше других. Рабу редко дают шанс, но твой господин оказался… необычным.

— Значит, многие остаются неучёными магами, даже не зная о своём даре? — уточнил Алексей.

— Многие, — кивнул Абдулла. — А те, кто знает, но не может платить, так и живут с одним-двумя открытыми центрами, пользуясь магией на бытовом уровне. У нас это называют «искрой». Аристократы же, напротив, открывают по три-четыре центра, нанимают лучших наставников, передают знания из поколения в поколение. Есть целые роды, где магия течёт в крови, как вода в реке Умм-эль-Хайят.

— А сколько центров обычно открыто у мага? — спросил Алексей, хотя уже знал ответ.

— У большинства — два-три. У сильных — четыре-пять. Шесть и выше — редкость. — Учётчик понизил голос. — А у тебя, как я слышал, все девять. Это дар, который даётся раз в столетия. Но помни: центры — лишь врата, через которые мана поступает в твоё магическое ядро. Чем их больше, тем быстрее и обильнее течёт сила. Но наполнить эти каналы умением — дело самого мага. У иного с пятью центрами может быть меньше мощи, чем у того, кто годами оттачивал два.

Алексей кивнул, запоминая. Он вспомнил слова аль-Гураба: центры работают как насосы, но без знаний и тренировок они так и останутся пустыми трубами.

— А ранг? — спросил он. — Он же отражает силу?

Абдулла усмехнулся.

— Ранг — это как пояс на халате: он показывает, куда ты дорос, но не говорит, как ты дерёшься. Есть маги второго ранга, что сильнее иных третьих, просто не сдавали экзамен или не нашли нужных покровителей. А есть четвёртые, чья сила — лишь в дорогих артефактах, а не в умении. Гильдия даёт звание, но настоящая мощь — это резерв, знания, опыт. И твой враг, Хасан ибн-Саид, — яркий пример. Он второго ранга, как и ты, но его род вложил в него целое состояние: артефакты, зелья, обучение у лучших наставников. А ты… — старик окинул его взглядом, — ты вырос из грязи, но догнал его. Это дорогого стоит.

Алексей задумался, потом спросил:

— А кроме гильдии, есть другие объединения магов?

— О да, — оживился Абдулла. — Куда ж без них. Есть Ахль аль-Байт — родовые дома, хранящие секреты магии веками. Есть Ковен ведьм в Западных горах — говорят, их старейшины помнят ещё досултанские времена. Орден Флористов превращает пустыню в сады, Братство Целителей возвращает с того света. Хашашины — маги-наёмники, их боятся даже визири. А ещё есть суфийские ордена, где дервиши через зикры и молитвы открывают такие врата, что иному магу и не снилось. И все они, даже самые скрытные, платят налог гильдии. Ибо государство без магии — что верблюд без воды.

Алексей кивнул, запоминая.

— И последнее, — сказал Абдулла, протягивая ему свиток с печатью гильдии. — Для идущих на фронт есть государственное поощрение — зелья, ускоряющие развитие дара. Их выдают в академии, у Исмаила. Сходи, он знает. Но помни: они не творят чудес. Они лишь расширяют каналы, но ты сам должен наполнить их умением.

— Спасибо, почтенный Абдулла.

— Иди с миром. И помни: если на тебя вызовут на дуэль — гильдия даст судью. А если кто попытается тебя унизить из-за твоего прошлого… — он усмехнулся, — докажи им, что вольный человек сильнее родовой гордости.

Из гильдии Алексей направился в мастерскую Фархада. За медью и кристаллами — и, если честно, просто поглазеть на удивительные механизмы, где магия и металл сплетались в причудливый танец.

Когда он спустился в подвал западного крыла, знакомый запах масла, горячего пара и озона ударил в нос. Дверь была открыта, и изнутри доносились голоса.

— …руны на левом наплечнике рассыпались, смотри. Вот здесь, и здесь, и здесь — трещины по всей пластине.

Голос был низкий, с металлическими нотками, незнакомый.

— А ты уверен, что дело в рунах? Может, база плохо закалена? — Это Фархад, ворчливый, как всегда.

— Моя броня закалена лучшими мастерами Исфахана. Дело не в стали.

Алексей вошёл и замер.

Посреди мастерской, у главного стола, стоял высокий мужчина в лёгком стёганом халате, без доспеха. Сам доспех лежал на столе — пластинчатый, из тёмной стали с золотым тиснением, покрытый рунами, которые слабо мерцали, даже будучи повреждёнными. На груди, там, где крепился наплечник, зияла глубокая трещина, и несколько рун погасли совсем.

Мужчина обернулся. Ему было лет тридцать, смуглое лицо с жёсткими чертами, короткая чёрная борода, ухоженная, но без излишеств. На поясе — длинный меч в ножнах, отделанных серебром, и кинжал с рубином на рукояти. Глаза — тёмные, цепкие, оценивающие.

— Ещё один ученик? — спросил он, глядя на Алексея.

— Али, — представился Алексей, невольно выпрямляясь. — Пришёл за материалами.

— Али ибн-Ибрагим, тот самый, — кивнул Фархад, не отрываясь от брони. — Выжил после ритуалов Ворона. Недавно экзамен сдал. Второй ранг.

Мужчина приподнял бровь.

— Я слышал о тебе. — Он протянул руку. — Джавад аль-Фахр, фейсал из дома аль-Фахр.

— Фейсал? — переспросил Алексей, пожимая крепкую ладонь.

— Рыцари пустыни, — пояснил Фархад, не поднимая головы. — Не просто воины — маги-всадники. Фейсал — это звание, которое даётся тем, кто владеет и мечом, и заклинанием. Обычно четвёртый-пятый ранг. И броня у них соответствующая.

— Была броня, — поправил Джавад с горечью, кивнув на повреждённый доспех. — После того как на нас напали хазарские лазутчики с магической поддержкой, от моей защиты осталось одно название. Фархад обещал починить, но руны придётся наносить заново.

— Заново — это не быстро, — проворчал техномант. — И дорого.

— Я заплачу. — Джавад вздохнул. — Главное, чтобы к отправке на север было готово. Мои земли на границе, и я не могу оставить их без защиты.

— На север? — Алексей насторожился. — Вы тоже идёте на войну?

— Я и мой отряд. — Джавад провёл рукой по стоящему у стены голему, похожему на медного стража. — Хазары не только магов убивают. Они жгут деревни, угоняют людей. Мой долг — защищать свои владения.

Алексей хотел спросить ещё, но взгляд его упал на полку, где Фархад выставил новые изделия. Небольшие кристаллы, оправленные в серебро, с едва заметным свечением внутри.

— Это что? — спросил он, подходя ближе.

— Левитационные артефакты, — Фархад отложил броню и подошёл. — Магам второго ранга перед фронтом выдают. Позволяют парить в воздухе несколько минут. Не летать, конечно, но перепрыгнуть ров или взобраться на стену — вполне.

— Сколько стоит?

— Для своих — ползолотого. — Фархад покосился на него. — Слышал, ты сегодня награду получил?

Алексей усмехнулся.

— Возьму один. И ещё медь, пять малых кристаллов для накопителей и… — Он запнулся, вспомнив, зачем ещё пришёл. — Тонкие ингредиенты для телекинеза. Нить из серебра с руной «управление» есть?

— Есть. — Фархад полез в ящик. — Нить — три серебряных, кристалл-накопитель для неё — ещё золотой. Зачем тебе?

— Хочу усилить телекинез. Ментальная сила у меня неплохая, а с артефактом будет точнее.

Джавад, наблюдавший за торгом, шагнул ближе.

— Телекинез? — переспросил он. — Говорят, он требует огромной концентрации. Ты уверен, что справишься?

— Моя ментальная подготовка — сильная сторона, — ответил Алексей. — Я много работал с магией разума, и телекинез для меня — естественное продолжение.

Джавад задумался, потирая подбородок.

— На войне стрелы летят не по одной. Десятками. Ты успеешь их отклонить?

— Пока не всё, — честно признался Алексей. — Но у меня есть три недели, чтобы научиться.

Джавад посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.

— Приходи завтра на рассвете к Восточным воротам. Я покажу, как держаться в седле под стрелами. И захвати арбалет — посмотрим, чего ты стоишь без магии.

— Приду, — ответил Алексей.

Уже собравшись уходить, он заметил в углу мастерской необычные фигуры. Вдоль стены стояли пять големов: один напоминал паука с длинными медными лапами, второй — скорпиона с хвостом, на котором тускло горела руна, третий — человечка с клешнями вместо рук, четвёртый и пятый были похожи на небольших стражей, замерших с копьями наперевес.

— Големы, — пояснил Фархад, заметив его взгляд. — Каждый выполняет простые команды: переносить, сверлить, охранять. Вот этого, — он указал на самого большого стража, — отправят в Ак-Сарай. Живые часовые слишком часто гибнут.

За работой наблюдали двое помощников: молодой парень с чёрными от масла руками и девушка-полуэльфийка, наносившая на детали руны с поразительной точностью.

— Мои ученики, — кивнул Фархад. — Тоже на фронт собираются, но пока помогают.

Алексей проводил взглядом механического паука, который вдруг ожил и, перебирая лапами, полез на стену, цепляясь за камни. В его мире такое называли робототехникой. Здесь — техномантией. Суть была та же: человек создаёт помощников, чтобы не рисковать собой.

— Джавад, — сказал он, оборачиваясь, — у вас в отряде есть воины, которым нужны усиления? Кристаллы под кожу, например?

Джавад помрачнел.

— Есть один, старый воин. Руку ему почти оторвало в прошлом бою, срослась плохо. Фархад обещал поставить ему кристаллы в предплечья, чтобы удар вернуть. — Он кивнул на стоявшего в углу здоровенного мужчину в потрёпанной кольчуге. — Мой оруженосец, Халид. Если не поможет, придётся отпустить. А он служит мне двадцать лет.

Фархад вздохнул и кивнул Халиду. Тот молча снял кольчугу, обнажив мускулистую руку, покрытую шрамами. Техномант сделал два аккуратных надреза, вложил в раны маленькие кристаллы, светящиеся алым, и запечатал их магией. Халид стиснул зубы, но не издал ни звука.

— Через неделю сможет пробивать щит, — пояснил Фархад, вытирая руки. — Но если кристаллы сместятся — руку придётся отрезать. Для тех, у кого нет дара, это единственный способ сравниться с магами. Дорого, больно, но многие идут на это.

— На войне все средства хороши, — хмуро сказал Джавад. — Лучше рискнуть, чем остаться калекой.

Алексей смотрел на Халида, который сжимал и разжимал кулак, привыкая к новым кристаллам, и думал о том, что в его мире такие операции называли бионикой. Здесь — техномантией. Суть была та же.

Он забрал свои покупки, попрощался и вышел. На душе было странно — тревожно и спокойно одновременно. Три недели. Много или мало? Он решил, что много. Успеет.

В тот же день, перед тем как идти к Исмаилу, Алексей направился в лабораторию аль-Гураба. Архимагистр обещал ему урок метаморфизма — и откладывать его на потом не стоило.

В башне было тихо. Малик, раб, прислуживавший магистру, молча отворил дверь и скрылся в полумраке коридора. Аль-Гураб сидел в своём кресле, перебирая какие-то кристаллы. При виде Алексея он отложил их и указал на подушку напротив.

— Явился. Думал, ты отложишь урок до последнего. Многие боятся.

— Я не боюсь, господин, — ответил Алексей, садясь. — Но хотел бы начать как можно раньше, чтобы было время освоиться.

Аль-Гураб усмехнулся — холодно, одними уголками губ.

— Разумно. Тогда смотри и слушай.

Он поднял руку, и на его ладони начали меняться пальцы. Они удлинялись, утончались, кожа приобретала перламутровый отлив. Через несколько мгновений рука мага стала похожа на лапу какой-то древней ящерицы — с когтями, перепонками между пальцев. Потом так же плавно вернулась в прежнее состояние.

— Метаморфизм, — сказал аль-Гураб, — это управление собственной плотью на уровне, который обычному магу недоступен. Твоя атлантская кровь даёт тебе эту способность, но она требует концентрации, понимания своего тела и… готовности к боли.

— Я терпел и не такое, — заметил Алексей.

— Терпеть — одно, а сознательно менять себя — другое. — Маг подался вперёд. — Метаморфизм — это не просто изменение плоти. Это умение убедить своё тело, что оно может быть иным. Твоя душа уже однажды сделала это — вселилась в чужую оболочку. Теперь научи тело делать то же самое, но по своей воле.

Алексей задумался. Душа — оболочка. Он чувствовал это каждый раз, когда просыпался и на мгновение забывал, где находится.

— Попробую ещё раз, — сказал он.

Аль-Гураб кивнул.

— Начнём с малого. Попробуй изменить форму кончика пальца. Представь, что он становится острее, как игла. Не дави на него силой — просто… разреши ему стать таким. Твоё тело помнит, что когда-то умело это делать.

Алексей сосредоточился. Он смотрел на указательный палец правой руки и пытался представить, как ноготь удлиняется, заостряется, как под ним перестраивается кость. Сначала ничего не происходило. Потом он почувствовал зуд, жжение, словно палец начинали протыкать изнутри тысячей мелких игл.

— Не останавливайся, — голос аль-Гураба звучал отстранённо, как у хирурга. — Боль — это сигнал, что ткань перестраивается. Пусть идёт своим путём.

Секунда, другая. Палец дёрнулся, и ноготь вытянулся на добрых полпальца, став тонким и острым, как шило. Кожа вокруг побелела от напряжения, но боль утихла.

— Держи, сколько сможешь, — велел маг.

Алексей задержал дыхание, глядя на преображённый палец. Прошло секунд десять, прежде чем ноготь начал втягиваться обратно, а за ним — и кость. Палец снова стал обычным, только слегка покрасневшим.

— Десять секунд, — констатировал аль-Гураб. — Для первого раза — удовлетворительно. Теперь попробуй ускорить заживление. Порежь себе кожу.

Алексей взял со стола острый нож, провёл по предплечью — ровная полоса, выступила кровь. Он сосредоточился, представляя, как края раны срастаются, как под ними стягиваются сосуды, мышцы. Боль ушла почти сразу, но порез затягивался медленнее, чем хотелось бы. Только через минуту от него остался тонкий розовый шрам.

— Медленно, — прокомментировал аль-Гураб. — Но ты понял принцип. Твоё тело будет запоминать эти изменения. Чем чаще ты практикуешься, тем быстрее и естественнее они будут проходить. Научишься менять форму пальцев, потом — кисти, потом — всего тела. Это может спасти тебе жизнь.

Он встал, давая понять, что урок окончен.

— Тренируйся каждый день. И помни: метаморфизм отнимает много сил. Не пытайся менять себя во время боя, пока не наберёшься опыта. Иначе останешься с половиной лица там, где надо быть целым.

— Я понял, господин.

— Тогда иди. И не забудь, что у тебя есть три недели. Используй их с умом.

Алексей поклонился и вышел, чувствуя, как кончики пальцев всё ещё покалывает от недавнего превращения.

Вечером, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец и золото, Алексей направился к центральному саду столицы. Сад Благоухающих Роз раскинулся у подножия султанского дворца — оазис зелени среди каменных стен, выращенный великими флористами прошлого. Говорили, что каждый куст здесь помнит заклинания, которые заставили его цвести даже в самую жестокую засуху.

У входа, на высоких постаментах, сидели два каменных льва с раскрытыми пастями, из которых струилась вода, наполняя мраморные чаши. Их глаза, вырезанные из тёмного обсидиана, следили за каждым входящим с неподвижным вниманием. При приближении Алексея львы не шелохнулись, но в глубине их зрачков на миг вспыхнул холодный огонь — магия признала своего.

Внутри было прохладно и влажно. Журчали фонтаны, в воздухе пахло жасмином, розами и чем-то пряным, неуловимым. Дорожки вились среди кустов, уводя в глубь сада, где за деревьями угадывались резные беседки.

Лейла ждала его у старого платана, ствол которого был увит плющом. На ней было платье из тёмно-синего шёлка, открывающее плечи, волосы распущены, и в них запутались лепестки жасмина — то ли случайно, то ли нарочно. В полумраке сада она казалась ожившей иллюзией.

— Али, — она улыбнулась, и в её голосе было столько тепла, что у него перехватило дыхание. — Я слышала, ты сегодня получил награду. Поздравляю.

— Спасибо. — Он подошёл ближе, чувствуя, как от волнения сохнет во рту. — А ты как? Экзамен сдала?

— Сдала. — Лейла кивнула, и прядь волос упала на лицо. — По астральной связи — высший балл. И по магии духа — тоже.

— Магия духа? — переспросил Алексей. — Это… про душу?

— Про неё, — подтвердила Лейла, и в её глазах мелькнуло что-то глубокое, почти мистическое. — Душа есть у всего живого. Без души нет жизни. И если научиться с ней работать, можно черпать силу отовсюду. Это неисчерпаемый источник, Али.

Она подняла руку, и вокруг её пальцев закружился маленький вихрь, в котором заплясали искры.

— Это магия воздуха и её производная — электричество, — пояснила она. — А это…

Она коснулась земли, и из сухой почвы пробился росток, через мгновение превратившийся в цветок с нежно-голубыми лепестками. Он пах мятой и мёдом.

— Флористика. В пустыне такой дар ценится выше золота. Могу вырастить целый сад, если нужно.

— Ты ведь учишься на связистку, — заметил Алексей. — Откуда столько умений?

Лейла усмехнулась, поправляя непослушную прядь.

— В знатных семьях детей обучают всему, что может пригодиться. Мой отец, хоть и не признавал меня долгое время, но, когда увидел дар, нанял лучших учителей. Я владею основами гидромантии, геомантии, защитной магии, демонологии — теоретически. А ведьмовские заговоры — это от бабки, она была из ковена.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Но главное моё направление — магия духа. Без неё не обойтись ни в одном искусстве. Со временем, когда наберусь сил, смогу лечить не только тело, но и душу.

— Это… возможно? — удивился Алексей.

— Всё возможно, если знаешь, как. — Лейла взглянула на него внимательно, и он почувствовал, как её взгляд скользит по нему, изучая, оценивая. — У тебя, кстати, аура… необычная. Словно два слоя, один на другом. И каналы шире, чем у большинства второго ранга.

Алексей не удивился, что она знает. В академии тайны долго не держатся.

— Это из-за крови атлантов?

— Наверное, — кивнула она. — Но ты и сам много работал над собой. Я чувствую твою ментальную силу. Она растёт с каждым днём.

Она шагнула ближе, и запах её духов — сандал, роза, что-то пряное — ударил в голову сильнее любого зелья.

— Если хочешь, я помогу тебе с энергетическим зрением, — сказала она. — Это основа. Без него ты не увидишь, где у противника слабое место.

— Поможешь? — спросил он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Конечно. — Она взяла его за руки. Пальцы у неё были тёплые, мягкие, и от них исходило едва заметное тепло. — Закрой глаза. Сосредоточься на том, что внутри.

Алексей закрыл глаза. Сначала ничего, кроме тепла её ладоней. Потом — вспышка. Там, в груди, зажёгся слабый огонёк, пульсирующий в такт сердцу.

— Вижу, — прошептал он.

— Открой глаза. Смотри на меня. Не на лицо — сквозь него.

Он открыл глаза. Лейла стояла рядом, и вокруг неё… светилось. Слабое золотистое свечение, переливающееся на плечах, на волосах, на кончиках пальцев.

— Это твоя аура, — сказал он.

— Да. У каждого она разная. У сильных магов ярче, у слабых — тусклее. У растений и животных — совсем слабая, но есть. — Она отпустила его руки, и свечение померкло. — Ты быстро учишься.

— Голова болит, — признался Алексей.

— Привыкнешь. — Она улыбнулась, коснулась его виска кончиками пальцев, и боль чуть отступила. — На войне пригодится. Ментальные атаки почувствуешь раньше, чем они тебя достанут.

Они помолчали. В саду уже зажглись магические светильники, разгоняя сумерки. Где-то вдалеке пел муэдзин, призывая к вечерней молитве.

— Лейла, — начал Алексей.

— Да?

— Почему ты помогаешь мне? Я бывший раб. У меня нет ни рода, ни богатства.

Она посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах было что-то такое, от чего у него перехватило дыхание.

— Потому что ты другой, Али. — Она взяла его за руку. — Ты не смотришь на меня как на вещь. Не пытаешься оценить, сколько я могу принести в приданое. Ты просто… рядом. И это дорогого стоит.

Она придвинулась ближе, так близко, что он чувствовал жар её тела. Её пальцы скользнули по его запястью, поднялись выше, к предплечью, и он вздрогнул от этого прикосновения.

— Ты боишься? — прошептала она.

— Боюсь, — честно ответил он. — Не тебя. Того, что не вернусь.

— Вернёшься. — Её голос был твёрдым, но в нём слышалась мольба. — Ты сильный. Ты выжил там, где другие умирали. Ты справишься и теперь.

Она наклонилась, и её губы коснулись его щеки, потом уголка губ. Он обнял её, чувствуя, как её тело прижимается к нему, и всё, что было до этого — страх, тревога, сомнения, — отступило.

Их поцелуй был долгим, глубоким, полным обещания. Она пахла жасмином и мятой, и он тонул в этом запахе, не желая выныривать.

Когда они отстранились, оба тяжело дышали. На её губах играла лёгкая улыбка.

— Теперь я точно знаю, что ты вернёшься, — сказала она. — Ты слишком много задолжал.

— Чего? — не понял Алексей.

— Поцелуя, — она рассмеялась. — И не одного.

Она встала, поправила платье, и вдруг стала серьёзной.

— Я иду с тобой на север.

— Что? — он вскочил. — Лейла, нет. Там война, там…

— Там нужны связисты и целители, — перебила она. — Я уже подала прошение в гильдию. Меня зачислили в отряд магов поддержки. И отец… — она усмехнулась, — отец был так рад избавиться от лишней дочери, что даже дал благословение.

— Но…

— Никаких «но», Али. — Она прижала палец к его губам. — Я не собираюсь сидеть в академии и ждать, сложа руки. Я могу быть полезна. И… — её голос стал тише, — я не хочу ждать. Мы не знаем, что будет завтра.

Он смотрел на неё и понимал, что спорить бесполезно. Да и не хотел спорить.

— Тогда береги себя, — сказал он. — Обещай.

— Обещаю. — Она поцеловала его в щёку. — А ты береги себя вдвойне. Потому что я не прощу, если с тобой что-то случится.

Она развернулась и пошла к выходу, но на полпути обернулась.

— Завтра после заката. Сад. Я покажу тебе, как видеть ауры на расстоянии. Приходи.

И скрылась за поворотом дорожки, оставив его стоять под платаном с колотящимся сердцем и чувством, что три недели — это и много, и одновременно до обидного мало.

На следующее утро Алексей отправился к Исмаилу за зельями.

Целитель встретил его в своей лаборатории, где привычно пахло травами и спиртом. На этот раз он не ворчал, а молча достал из шкафа три пузырька из тёмного стекла.

— Это то самое зелье. — Он поставил их на стол. — Пьёшь по капле утром, разбавляя водой. Не больше. Каналы расширятся, мана потечёт быстрее, но если переборщишь — пережжёшь них. Тогда даже я не помогу.

— Понял, — Алексей спрятал пузырьки.

— И ещё, — Исмаил понизил голос. — Будь осторожен. Хасан ибн-Саид не простит тебе позора. Он может попытаться вызвать тебя на дуэль. Если это случится — не отказывайся, но и не лезь в отчаянную рубку. Пользуйся тем, чему научился.

— Спасибо, — кивнул Алексей. — Я учту.

Первая неделя пролетела как один день.

Каждое утро Алексей пил зелье, и оно жгло каналы, расширяя их, заставляя ману течь быстрее. Он чувствовал, как растёт его сила, но платил за это головной болью и усталостью.

На рассвете он встречался с Джавадом у Восточных ворот. Джавад оказался не просто воином — его аура пульсировала мощью четвёртого-пятого ранга, а всадники его отряда, все пятеро, владели магией на уровне третьего.

— Это мои братья по оружию, — представил он. — Халид, Джафар, Малик, Надир и Усама. Все — фейсалы, как и я. У каждого свой дар, но всех нас объединяет одно: мы умеем держаться в седле под градом стрел.

Они выезжали за стены, на пустырь, где ветер гонял песок. Джавад учил его держаться на коне. Конь Алексея, рыжий жеребец породы буцефал — выведенной в султанате скрещиванием арабских скакунов с химерами пустыни, — стоил дорого, но окупал каждую монету. Буцефалы отличались выносливостью: их лёгкие были расширены магией, чтобы бежать дольше, кожа укреплена заклинаниями, а рефлексы усилены до такой степени, что конь сам уклонялся от стрел, если всадник не успевал поставить щит.

— Чувствуй его, — говорил Джавад. — Конь — продолжение тебя. Если ты боишься, он тоже будет бояться. Если ты спокоен — он понесёт тебя сквозь огонь и воду.

Стрелы летели одна за другой. Алексей ставил воздушные щиты, отводил их телекинезом, учился комбинировать защиту с иллюзиями. К концу недели он мог отразить пять стрел подряд, но десять — всё ещё пробивали защиту.

— Прогресс, — хвалил Джавад. — Но на войне стрел будет сотня. Учись уходить, а не только ставить стены.

Магию земли он осваивал с помощью отряда. Они учили его рыть окопы, поднимать стены из песка. За час он выкапывал траншею в рост человека, но стена держалась недолго — песок осыпался, если не подпитывать её маной.

— Хорошо для начала, — сказал Халид, рассматривая его работу. — Но в бою ты будешь не один. С тобой будут пехотинцы. Их тоже надо укрывать.

— Это сложнее, — признал Алексей.

— Вот и учись, — хмыкнул Джавад.

Вода и воздух давались тяжелее. Алексей учился превращать воду в лёд и пар, создавать ледяные иглы и туман. К концу недели он мог скрыть себя облаком пара на несколько секунд — достаточно, чтобы уйти от стрелы.

Молнии он впервые создал на пятый день — тонкую, извилистую, ударившую в мишень и расколовшую её пополам. Силы ушло много, голова закружилась, но Джавад одобрительно кивнул.

— Это пригодится. Но не трать всю ману на одно заклинание. На войне нужно беречь силы.

Вечерами Алексей занимался с дедом Умаром. Старик учил его сложным иллюзиям — не просто неподвижным образам, а движущимся фигурам, которые могли меняться по воле мага.

— Иллюзия — это ложь, в которую верят, — говорил дед Умар, глядя, как Алексей создаёт трёх своих копий, бегающих по залу. — Но чтобы ложь стала правдой, ты сам должен в неё поверить. Хотя бы на миг.

К концу недели Алексей мог удерживать три копии одновременно, и они двигались почти естественно. Дед Умар хмыкал, но не хвалил — считал, что похвала расслабляет.

Руны и печати он оттачивал каждый день. Теперь он ставил Ослепление, Страх и Тишину за долю секунды, а круг с тремя рунами держал тридцать секунд.

— Этого хватит, чтобы выиграть время, — сказал Рашид, наблюдая за его тренировкой. — Но не больше. На войне секунды решают всё.

В начале второй недели Алексей нашёл в платной библиотеке книгу.

Дед Умар, как всегда, сидел за конторкой, перебирая свитки. При виде Алексея он приподнял очки.

— А, Али. Ищешь что-то конкретное?

— Да. Есть у вас что-нибудь… о душе? О её строении?

Дед Умар хмыкнул, покопался на дальней полке и достал потрёпанный том в кожаном переплёте.

— «О природе души». Автор — маг, живший ещё до основания Султаната. Книга редкая. Вернёшь после войны.

Алексей взял книгу, поблагодарил и ушёл в читальный зал.

Трактат оказался удивительным. Автор утверждал, что душа — это не просто нематериальная сущность, а источник энергии, неисчерпаемый и вечный. Душа есть у всего живого. Без души нет жизни. И если научиться с ней работать, можно черпать силу отовсюду.

Но самое важное было в конце.

«Душа может покидать тело и возвращаться в него. В древних текстах описаны случаи, когда души умерших вселялись в тела живых, если те были достаточно сильны, чтобы их принять. Это называется «переселение». Оно требует огромной магической силы и… случая. Иб о даже самый могущественный маг не может предсказать, куда упадёт душа, покинувшая тело.»

Алексей перечитал этот абзац три раза.

Переселение. Значит, это не случайность. Кто-то или что-то направило меня в это тело. Но кто?

Он закрыл книгу и долго сидел, глядя в окно. За стенами библиотеки садилось солнце, окрашивая минареты в розовое.

Он проснулся от крика муэдзина. Рассвет золотил окна, и первая мысль была не о войне, не о душе, а о том, что аль-Гураб, возможно, знает.

В тот же день, после утренней тренировки, его настиг посыльный.

— Али ибн-Ибрагим? — мальчишка протянул запечатанный конверт. — Вам от ученика Хасана ибн-Саида.

Алексей развернул письмо. Бумага была дорогой, с золотым тиснением, почерк — витиеватый, с претензией.

«Ученик второго ранга Али ибн-Ибрагим. Настоящим вызываю вас на дуэль по правилам гильдии. Вопрос чести требует разрешения. Судья — маг гильдии. Время и место — по согласованию. Хасан ибн-Саид.»

Юсуф, заглянувший через плечо, присвистнул:

— Дуэль? Он что, с ума сошёл? Вы оба второго ранга, но у него артефакты от предков и родовая магия. Это нечестно.

— По правилам гильдии — честно, — возразил Алексей. — Дуэль до первой крови. Убивать он не станет — слишком много свидетелей. А вот унизить…

— И что ты будешь делать?

— Принимать.

Юсуф открыл было рот, но Алексей жестом остановил его.

— Если я откажусь, он объявит меня трусом. Это будет хуже, чем проигрыш. И потом… — он усмехнулся. — Мне нужно проверить, чему я научился.

Третья неделя началась с похода на рынок.

Золото жгло карман, и Алексей решил потратить его с умом. Вместе с Юсуфом, который знал все торговые ряды, он закупился.

Конь. Рыжий жеребец породы буцефал — выносливый, быстрый, с укреплённой магией кожей и расширенными лёгкими. Торговец клялся, что конь выдержит любой бой. Алексей заплатил ползолотого.

Снаряжение. Лёгкий стёганый халат с рунами защиты, поддоспешник с карманами для артефактов, запасной арбалет, дюжина болтов с рунами «пробивание», кинжал с зачарованным лезвием.

Артефакты. Малый щит-артефакт на грудь, левитационный кристалл, три одноразовых амулета.

Зелья. У Исмаила он докупил заживляющие и восстанавливающие ману.

А ещё, проходя мимо старика-торговца зверьём, Алексей заметил в клетке песчаного лисёнка. Шерсть отливала серебром, уши были больше, чем у обычных фенеков, а глаза смотрели умно, почти по-человечески. Старик сказал: «Чувствует магию. Может предупредить об опасности». Алексей отдал ползолотого и назвал лисёнка Заррой — «искра». Тот свернулся клубком в сумке и с тех пор не отставал от хозяина.

К концу дня от трёх золотых осталось полтора. Алексей пересчитал их и решил, что жизнь дороже.

В пятницу, за два дня до дуэли, Алексей в последний раз встретился с дедом Умаром.

— Покажи, чему научился, — сказал старик.

Алексей закрыл глаза, сосредоточился. Перед ним возникла фигура — не просто копия, а живой образ, движущийся, меняющий выражение лица. Это была Лейла — её улыбка, её взгляд, её грация.

— Неплохо, — хмыкнул дед Умар. — Но ты вложил в иллюзию слишком много чувств. Маг, который умеет читать эмоции, поймёт, где настоящее, а где ложь.

— Как это исправить? — спросил Алексей.

— Контролировать себя. Не думать о том, что дорого, когда создаёшь обман. Иллюзия — это инструмент, а не исповедь.

Алексей кивнул и стёр иллюзию. Вместо неё появилась фигура Хасана — надменная, самоуверенная. Она стояла, скрестив руки, и насмешливо смотрела на него.

— Лучше, — сказал дед Умар. — Злость — хороший двигатель для иллюзий. Но не переусердствуй.

Дуэль назначили на пятнадцатый день.

Арена гильдии магов располагалась в подвале главного здания — круг, выложенный чёрным камнем, с начерченными по кругу рунами, поглощающими лишнюю магию. Зрители сидели на каменных скамьях амфитеатра.

Алексей пришёл за час до начала. С ним были Юсуф, Ахмед, Захир, Варг. Лейла пришла отдельно, села в первом ряду, поймала его взгляд и кивнула.

Хасан появился с помпой. Его сопровождали четверо приятелей, и маг-судья в чёрной мантии с серебряной пластиной на груди.

— Ученик второго ранга Али ибн-Ибрагим, — объявил судья. — Ученик второго ранга Хасан ибн-Саид. Дуэль до первой крови или сдачи. Запрещены смертельные заклинания. Нарушитель будет наказан гильдией.

Хасан вышел на круг. На нём была дорогая джубба, расшитая золотом, на поясе — два амулета, один боевой, второй защитный. Его аура пульсировала силой, усиленной артефактами.

— Выходи, раб, — бросил он, не глядя на Алексея. — Я ждал этого дня.

Алексей шагнул на круг. Активировал артефактный щит, в руке сжал левитационный кристалл.

— Начали, — сказал судья.

Хасан атаковал первым. Огненный шар вырвался из его ладони — не такой огромный, как у магов высших рангов, но плотный, обжигающий. Алексей ушёл в сторону, выставив воздушный щит. Шар ударил, щит затрещал, но выдержал.

— Неплохо, — процедил Хасан.

Следом пошли земляные шипы — три, один за другим, из-под земли, целя в ноги. Алексей прыгнул, активировав левитацию, на секунду завис в воздухе, уходя от шипов. Один из осколков задел его левую руку — глубокая царапина, кровь. Алексей стиснул зубы и приказал телу: «Заживай». Сосуды стянулись, кровь остановилась. Метаморфизм сработал — пусть грубо, но рука перестала мешать.

В ответ — руна Ослепления. Хасан отмахнулся, но на секунду зажмурился.

Этой секунды хватило, чтобы Алексей создал иллюзию — три копии себя, разбежавшиеся в разные стороны.

— Жалкие трюки! — Хасан ударил огнём по одной из копий. Копия исчезла, но настоящий Алексей уже был с другой стороны.

Он послал молнию — тонкую, извилистую, в спину Хасана. Тот не успел уклониться, но амулет на поясе вспыхнул, принимая удар на себя.

— Твоя очередь, — бросил Хасан, разворачиваясь.

Бой затягивался. Мана у обоих подходила к концу. Алексей чувствовал, как каналы начинают ныть от перенапряжения. Хасан тоже устал — его движения стали медленнее, заклинания слабее.

— Кончай с ним! — крикнул кто-то из зрителей.

Алексей убрал иллюзии, сосредоточился. Телекинез — он поднял с земли камень и бросил в Хасана. Тот отбил его амулетом, но на секунду открылся.

Ледяная игла свистнула в воздухе и вонзилась в плечо Хасана.

Кровь. Алая, яркая.

— Стоп! — крикнул судья. — Первая кровь. Дуэль окончена.

Хасан смотрел на свою руку, не веря. Его лицо исказилось от боли, унижения, ярости.

— Это ещё не конец, — прошипел он.

— Конец, — спокойно сказал судья. — По правилам гильдии, ты проиграл.

Зрители молчали. Потом кто-то захлопал — Алексей узнал Захира. За ним — Варг, Юсуф, другие ученики. Лейла улыбалась, и в её глазах стояли слёзы.

Хасан развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Алексей стоял посреди круга, тяжело дыша, и чувствовал, как дрожат руки. Получилось, — подумал он. — Получилось.

Утром отъезда, когда небо только начало сереть, у Восточных ворот собралась огромная армия.

Маги — сотни, от первого до третьего ранга. Воины — фейсалы с отрядами, пехотинцы в лёгких доспехах, лучники, обоз с припасами. Всё это двигалось, шумело, перекликалось.

Но над всей этой толпой парило нечто.

Летающий ковёр-самолёт, расшитый золотом и серебром, парил в воздухе на высоте десяти локтей. На нём, поджав ноги и покуривая кальян, из которого тянулись ароматные струи дыма, восседал Шаммас ибн-Джафар, джинн-ифрит шестого ранга. Его кожа цвета тлеющих углей, маленькие рожки, прикрытые тюрбаном, золотые глаза, сверкающие из-под густых бровей. Вокруг него, на ковре, сидели три полуобнажённые ученицы в прозрачных шароварах, обмахивая его веерами из павлиньих перьев.

— О, великий день! — голос Шаммаса разнёсся над площадью, усиленный магией. — Сегодня мы идём на север, чтобы наказать хазарских псов и защитить земли Пророка!

Толпа загудела. Кто-то крикнул: «Да здравствует султан!» Другой: «Смерть хазарам!»

— Но прежде, чем мы отправимся, — продолжал джинн, выпуская клуб дыма, — я должен сказать вам правду. Многие из вас не вернутся. Это война, а не прогулка по садам. Но ваши имена останутся в свитках гильдии, и ваши души будут пировать в райских садах, если вы падёте за веру.

Он помолчал, и вдруг его лицо расплылось в скабрёзной улыбке.

— А те, кто вернётся, получат право требовать от султана любых наложниц! — Он подмигнул, и толпа захохотала. — Но сначала — выживите. А для этого — слушайтесь своих командиров, берегите ману и не лезьте под стрелы, если не уверены в своём щите.

Он щёлкнул пальцами, и ковёр взмыл выше. Вокруг него, в воздухе, парили другие маги высших рангов — кто на летающих платформах, кто на химерах.

Алексей вгляделся. В небе кружили грифоны с размахом крыльев в три человеческих роста, их клювы были окованы сталью, а глаза горели магическим огнём. Песчаные драконы — длинные, гибкие, с чешуёй цвета охры — вились в воздухе, из их пастей вырывались клубы раскалённого воздуха. Боевые барсы с металлическими когтями у них на спинах сидели всадники в тяжёлых доспехах. А один маг, весь в чёрном, восседал на огромном скорпионе с панцирем, покрытым рунами.

— Химеры, — сказал подошедший Джавад. Он был в полном облачении: тяжёлые латы из тёмной стали с золотым тиснением, на груди — руны защиты, на плечах — бармица из серебряных колец, на голове — шлем с забралом, украшенный конским хвостом. В руке — длинное копьё с наконечником, покрытым письменами. — Результат магической селекции. Улучшенные лёгкие, усиленные мышцы, кожа, не пробиваемая обычной стрелой. Такие звери стоят целого отряда.

— А вы, фейсалы, все в таких доспехах? — спросил Алексей.

— У кого есть деньги, — усмехнулся Джавад. — Моя броня стоила десять золотых. Но она держит удар мага четвёртого ранга и отражает стрелы как воду. — Он постучал по нагрудной пластине. — На войне без неё — как без рук.

Шаммас тем временем поднял руки. Воздух вокруг задрожал, пошёл рябью, словно над раскалённой пустыней.

— Сейчас я сожму пространство, — объявил он. — Дорога, которая заняла бы три недели, займёт у нас три дня. Держитесь крепче, не бойтесь, и не высовывайтесь из пределов каравана. Тот, кто отстанет, может не догнать.

Он опустил руки, и мир вокруг исказился. Алексей почувствовал, как его тело сдавило, воздух стал тяжёлым, звуки приглушились. Кони тревожно заржали, но всадники удержали их.

— Вперёд! — крикнул Шаммас.

Караван двинулся.

Рядом с Алексеем ехали его друзья: Юсуф, Ахмед, Захир, Варг. Лейла была тут же, на химеризированной кобыле, в лёгкой кольчуге, с амулетами на груди.

— Испугался? — спросила она, улыбнувшись.

— Немного, — признался он.

— Не бойся. Я с тобой.

Она протянула руку, и он сжал её пальцы.

Сарандия оставалась позади — розовая в лучах утреннего солнца, с минаретами, уходящими в небо, с башнями академии, где остались друзья и учителя. В сумке за спиной тихо посапывал Зарра, время от времени высовывая мордочку и чихая на песок.

Алексей коснулся амулета на шее, который подарила Лейла, почувствовал тепло.

Я вернусь, — подумал он. — Мы все вернёмся.

Караван шёл на север. Впереди была война.