День начался не с крика муэдзина, который пропел призыв всех правоверных мусульман на молитву ещё до рассвета, когда небо только начало светлеть. Его протяжный голос разносился над городом, заглушая предрассветную тишину. Алексея проснулся сам еще до рассвета, как делал это уже полгода.

Он лежал на жёсткой лежанке застеленном верблюжьей попоной, и смотрел в потолок — каменные своды, покрытые копотью от масляных ламп. Где-то за стеной уже скрипели колёса телег, перекликались ранние торговцы, пахло дымом от утренних печей и жареным тестом. Город просыпался, но в комнате общежития было тихо.

Рядом посапывал Юсуф, уткнувшись носом в подушку. Ахмед на своём кровати поджал ноги и тихо бормотал во сне какие-то алхимические формулы.

Алексей прокручивал в голове всё, чему научился. Мысли текли медленно, но упорядоченно — ментальные техники давно стали второй натурой. Он перебирал в памяти каждый урок, каждую ошибку, каждый момент, когда мог умереть, но выжил.

Иллюзии: от простого яблока до движущихся фигур. Дед Умар говорил, что у меня дар.

Руны и печати: Ослепление, Страх, Тишину могу создать за долю секунды. Руки запомнили движения на уровне рефлексов.

Магия кругов: огненный круг с тремя рунами внутри держится двадцать секунд. Не бог весть что, но для первого ранга — предел.

Целительство: отвод боли, диагностика, лечение ран. Исмаил вчера сказал: «Ты готов. Только не вздумай лечить всех подряд — сил не хватит». И сунул пузырёк с зельем быстрого заживления: «На всякий случай».

Алхимия: теория назубок — трактаты, таблицы совместимости, свойства ингредиентов. Практики мало, но для экзамена хватит.

Фехтование: ветеран Рашид аль-Харб сказал, что для новичка прогресс неплохой. «База есть, остальное нагонишь на войне».

Арбалет...

Алексей покосился на оружие, висевшее на стене. Лёгкий охотничий арбалет из рога и стали — подарок Карима, того самого коренастого парня с бритой головой, с которым они спарринговались на плацу. Карим был из бывших наёмников, теперь учился и подрабатывал инструктором. Две недели назад он сказал: «Магам тоже нужно уметь стрелять. Магия может кончиться, а враг — нет. Держи, научись».

И Алексей учился. Каждый вечер, когда солнце клонилось к закату, они с Каримом выходили за стены академии, в пустырь, где ветер гонял песок и редкие кусты. Карим ставил мишени — глиняные кувшины на палках — и показывал, как правильно держать арбалет, как целиться, как дышать.

— Главное — не дрожать, — говорил он, поправляя приклад. — Выдохнул — и плавно спустил. Дёрнешь — промажешь.

Алексей помнил его слова. И сегодня они могли пригодиться.

— Ты чего не спишь? — раздался сонный голос.

Юсуф приподнялся на локте, щурясь. Его чёрные волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка подушки.

— Или боишься?

— Боюсь, — честно ответил Алексей. — Но это тот страх, который заставляет быть собранным.

— Мудрёно говоришь — Юсуф зевнул, хрустнув суставами. — Эх, мне бы твою память. У меня сегодня экзамен по теории магии, а я половину формул забыл. Как там учили? «Круг огня требует концентрации трёх магий»? Или четырёх?

— Трёх, — усмехнулся Алексей. — Огонь, воздух, воля. Четвёртая — земля, но она для удержания, не для создания.

— Точно! — Юсуф хлопнул себя по лбу. — Три. А я всю ночь зубрил, что четыре. Пропади оно пропадом.

Он откинулся на подушку и уставился в потолок.

— Ладно, иди уже. А я ещё полежу, может, хоть что-то в голове уляжется.

Алексей встал и начал собираться.

Снаряжение лежало на самодельной полке, разложенное с вечера: арбалет, десяток болтов с рунами (половину нанёс сам, половину помог нанести Рашид), кинжал на поясе — простой, но надёжный. Аптечка с зельями — подарок Исмаила. Несколько рунных заготовок в складках одежды.

Он вышел во двор, когда солнце только начинало золотить верхушки минаретов.

Внутренний двор академии гудел, как растревоженный улей.

Десятки учеников толпились у фонтана, разбившись на группки. Кто-то нервно листал конспекты, бормоча себе под нос, кто-то, наоборот, хвастался перед приятелями, кто-то просто сидел на скамьях из резного мрамора, глядя в одну точку и пытаясь унять дрожь в коленях.

Солнце уже поднялось, и тени стали короткими. Каменные плиты двора нагревались, от них поднималось марево. В центре, у фонтана с бирюзовой водой, журчащей по синим изразцам, стояли несколько магистров в тёмных и белых одеждах. Рядом с ними — важные гости в богатых тюрбанах, с золотыми цепями на шеях. Один, особенно пышно одетый, с брюшком, перетянутым шёлковым кушаком, явно был из дивана — налогового ведомства. Он оглядывал толпу учеников с таким видом, будто прикидывал, сколько с каждого можно получить при продаже в рабство.

Алексей пробирался сквозь толпу, то и дело останавливаясь, чтобы пропустить кого-то или отодвинуться от слишком активных спорщиков. Он вслушивался в обрывки разговоров, пытаясь понять, кто из знакомых уже здесь.

— ...а я тебе говорю, что мой огненный шар больше твоего!

— Больше, да не точнее. Ты в прошлый раз чуть магистру бороду не подпалил.

— Зато он меня запомнил!

Алексей усмехнулся. Это говорили двое парней из группы стихийников, которых он иногда видел на полигоне. Один из них, коренастый, с густой чёрной бородой, действительно славился своей меткостью, второй — тощий и вертлявый — постоянно хвастался, но получалось у него редко.

Дальше, у стены, облицованной розовым камнем, стоял Захир. Полуджинн-ифрит с красноватой кожей и маленькими рожками, прикрытыми тюрбаном, выглядел сегодня особенно мрачно. Вокруг него воздух дрожал от жара — не специально, просто от природы. Рядом с ним никто не садился, и даже проходя мимо, ученики старались держаться подальше — слишком уж горячо.

— Салам, Захир, — кивнул Алексей, останавливаясь в паре шагов.

— Салам, Девятый. — Захир вздохнул, и от его дыхания в воздухе запахло серой. — Ты сегодня сдаёшь? Я слышал, тебя на боевой этап записали.

— Да. А ты?

— Я уже сдал теорию. Вчера. По огненной стихии. — Он криво усмехнулся. — Экзаменатор сказал, что у меня «природный дар». Это всё равно что сказать рыбе, что она умеет плавать. Я ифрит, огонь у меня в крови. А вот менталистика... Это не для нас. Как можно лезть в чужие мысли, когда у тебя в голове одно пламя?

— Тренироваться, — пожал плечами Алексей. — У нас с Рашидом получается.

— Тренироваться, — передразнил Захир, но без злобы. — Легко тебе говорить. Ты человек, у тебя мысли холодные. А у меня кровь кипит. Вот сейчас, например, я спокоен, а от меня всё равно за версту несёт жаром. — Он махнул рукой в сторону группы девушек-связисток, которые стояли у входа в башню. — Вон, посмотри на них. Красивые, да? А подойти боятся. Думают, я их поджарю.

Алексей посмотрел туда, куда указывал Захир. Девушки — пять или шесть — стояли в тени навеса, кутаясь в лёгкие шёлковые накидки, расшитые золотыми нитями. Их лица были открыты — значит, не из знатных семей, а из тех, кто учится ремеслу. Одна из них, с тёмными волосами, убранными под платок, но с непослушными прядями, выбившимися на лоб, вдруг подняла глаза и встретилась с Алексеем взглядом.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от чего-то другого, чему он пока не мог подобрать названия.

— Красивая, — оценил Захир, проследив за его взглядом. — Только не для нас, Девятый. Такие смотрят на магистров, не на учеников первого ранга.

— Я просто посмотрел, — буркнул Алексей и отвернулся.

— Ага, посмотрел. — Захир хмыкнул. — Ладно, иди давай. Удачи на экзамене.

— Спасибо.

Алексей пошёл дальше. У колонны, подпирая стену, стоял Варг. Оборотень был широкоплеч, с густой щетиной на лице и глазами, которые в любой момент могли вспыхнуть звериным огнём. На поясе у него висел грубый амулет — коготь медведя, оправленный в медь. Он скалился на проходящих, но никого не трогал.

— Мне главное, — прогудел он, заметив Алексея, — чтобы голема можно было порвать когтями, если магия кончится. Остальное не важно.

— А если голем железный?

Варг оскалился, обнажая клыки.

— Значит, буду грызть. Зубы крепкие.

— А магия?

— Магия — это для слабаков. — Варг сплюнул на плиты. — Шучу. Магия — инструмент. Но если инструмент сломался, остаются зубы. Так меня учили.

— Кто?

— Старый шаман в моём клане. Он говорил: «Зверь внутри тебя не должен спать. Он должен быть готов проснуться, когда понадобится». — Варг помрачнел. — Хазары убили его. Потому я здесь.

Алексей кивнул и пошёл дальше. Ему нравился этот оборотень — прямой, без хитростей.

И тут он снова увидел её.

Девушка стояла чуть поодаль, у самой стены, в тени навеса. На ней было скромное тёмное платье из плотного хлопка, не дорогое, но и не бедное — из такой ткани шьют одежду для прислуги в богатых домах, но на ней оно сидело ладно, подчёркивая тонкую талию и округлости бёдер. Лицо открыто — значит, не из тех, кто прячется под паранджой. Тёмные волосы убраны под простой платок, но несколько непослушных прядей выбились и падали на лоб, обрамляя высокие скулы и тёмные, чуть раскосые глаза.

Она смотрела прямо на Алексея.

Он подошёл ближе, и только тогда заметил, что девушка не одна — рядом с ней стояла пожилая женщина в сером, явно служанка или компаньонка. Но та держалась в тени, не вмешиваясь, только поглядывала настороженно.

— Ты Девятый? — спросила девушка. Голос у неё был тихий, но уверенный, с лёгкой хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки.

— Я, — ответил Алексей, стараясь не смотреть на вырез платья, открывающий ключицы. — А ты?

— Лейла, — она чуть улыбнулась, и в улыбке этой было что-то... притягательное. — Я слышала о тебе. От Ахмеда.

Алексей мысленно вздохнул. Ахмед, похоже, решил стать его личным биографом.

— И что же он рассказывал?

— Что ты упрямый, — Лейла улыбнулась шире, и ямочки на щеках сделали её лицо почти детским. — Что учишься как одержимый. Что дерёшься с какими-то людьми и побеждаешь. — Она помолчала, чуть склонив голову. — И что ты... не такой, как другие.

— Не такой? — переспросил Алексей.

— Не здешний. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — По глазам видно. Ты смотришь на мир иначе. Будто всё время что-то ищешь.

Алексей почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он не знал, что ответить.

— А ты? — спросил он, чтобы сменить тему. — Тоже сдаёшь экзамен?

— Да. Астральная связь. — Она кивнула в сторону высокой башни, видневшейся за крышами. — Туда скоро идти. Теорию я сдала вчера, сегодня практика. Буду с духами разговаривать.

— С духами?

— Ну да. — Лейла пожала плечом, и платье чуть сползло, открыв округлое плечо. Она поправила его, но Алексей успел заметить гладкую смуглую кожу. — Это не сложно, если уметь. Я с детства чувствую эфир. Мать говорила, что это у меня от прабабки.

— А отец?

Лейла на мгновение замялась. В её глазах мелькнула тень, но быстро исчезла.

— Отец у меня... важный человек. Но он не признаёт меня. Я от наложницы, понимаешь? — Она произнесла это спокойно, без горечи, но Алексей уловил в голосе что-то... давно спрятанное. — Так что я сама по себе. Учусь, живу в общежитии.

— Бывает, — сказал Алексей. Он вспомнил свою прошлую жизнь, где у него не было никого, кроме матери, да и той он не звонил неделями.

Лейла посмотрела на него с любопытством.

— Ты тоже один?

— Теперь — нет. — Алексей невольно улыбнулся. — Есть друзья. Юсуф, Ахмед... Варг, Захир. Они хорошие.

— Ахмед говорил, — кивнула Лейла. — Сказал, что ты за них горой.

— Они за меня тоже.

Она улыбнулась — тепло, искренне. В этот момент зазвенел колокол — медный, подвешенный под аркой у главного входа. Его звон разнёсся над двором, перекрывая гул толпы.

— Пора, — сказала Лейла. — Удачи тебе, Девятый. Может, увидимся после экзамена.

— Может быть.

Она кивнула и пошла к башне, увлекая за собой молчаливую служанку. Алексей проводил её взглядом, задержавшись на плавных движениях бёдер под тонкой тканью, и поймал себя на том, что думает о ней.

— Ого, — раздалось за спиной. Юсуф подошёл незаметно, как всегда. — Это кто? Я такую раньше не видел.

— Лейла. Учится на связистку.

— Красивая, — оценил Юсуф, причмокнув. — И фигурка что надо. Смотри, Девятый, охомутает она тебя. Такие девушки просто так не смотрят.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Алексей. — Ты же должен был теорию зубрить?

— Зубрил, — вздохнул Юсуф. — Ничего в голову не лезет. Пошли уже, а то опоздаем.

— Пошли.

Толпа заколыхалась, разбиваясь на потоки. Боевики потянулись к полигонам, теоретики — к главному корпусу, связистки — к башне. Алексей пошёл к главному корпусу, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться где-то в горле.

Теоретический этап проходил в большой аудитории с низкими сводами. Когда-то здесь, наверное, была монастырская трапезная — об этом напоминали остатки фресок на стенах, теперь почти полностью закрытые магическими формулами и аятами из Корана. Синяя вязь на белом камне, витиеватая, завораживающая, переплеталась с золотыми узорами, создавая причудливый орнамент.

Вдоль стен стояли тяжёлые дубовые скамейки, натёртые до блеска множеством поколений учеников. На каждой скамье — чернильница из резного оникса и стопка чистой бумаги. В углах тлели благовония в медных курильницах — дым тонкими струйками поднимался к потолку, отгоняя дурные мысли и, как говорили, помогая сосредоточиться. Пахло сандалом, ладаном и ещё чем-то сладковатым, дурманящим.

Экзаменаторов было четверо.

В центре, на возвышении, обитом персидским ковром с богатым растительным узором, сидел магистр Джафар ибн-Шаммас. Джинн-ифрит был высок — под два с половиной метра, даже сидя он возвышался над остальными. Кожа его цвета тлеющих углей, казалось, слегка светилась в полумраке аудитории. Маленькие рожки выглядывали из-под богатого тюрбана, расшитого золотом и усыпанного мелкими бирюзовыми камнями. Глаза горели как расплавленное золото. На шее висело массивное ожерелье из огненных опалов, каждый с кулак величиной. Говорил он с лёгким шипением, но жёстко и требовательно — каждое слово врезалось в память.

Магистр Джафар был учеником аль-Гураба шестого ранга — одним из самых старших и могущественных. Поговаривали, что он прожил уже больше трехсот семидесяти лет и помнил ещё те времена, когда Султанат только начинал свою историю. Его специализацией были стихийная магия (особенно огонь), магия пространства и ритуалистика. На экзаменах он появлялся редко, но сегодня, ради представителя Гильдии, сделал исключение.

Рядом с ним сидел дед Умар, закутанный в шерстяной плащ, несмотря на жару. Он читал какую-то книгу в потёртом кожаном переплёте, водя пальцем по строкам, и, казалось, не обращал внимания на происходящее. Но Алексей знал, что старик видит всё. Каждое движение, каждый взгляд, каждую попытку списать.

Третий экзаменатор — сухой, лысый маг в простой чалме, с лицом, изрезанным морщинами как старая кожа — раздавал листы с вопросами. Руки у него дрожали, но двигался он быстро и чётко. Это был магистр четвёртого ранга по имени Фарид, специалист по менталистике. Он носил длинную серую мантию, расшитую серебряными нитями, и на поясе у него висело множество мелких амулетов — говорят, для защиты от чужих мыслей. В академии его побаивались: говорили, что он может прочесть твои мысли, даже не глядя в глаза.

Четвёртый, сидевший чуть поодаль на низкой скамеечке, был молодым человеком лет тридцати, в тёмно-синей джуббе с высоким воротом. Это был Асиф, ученик пятого ранга, специалист по алхимии и целительству. Он пришёл помогать деду Умару проверять работы — сам он экзамены не принимал, но имел право голоса при оценке. Его светлые, почти прозрачные глаза смотрели устало — видимо, ночью он опять экспериментировал в лаборатории.

Алексей сел за одну из скамей, взял в руки тростниковое перо. Бумага была грубой, желтоватой, но чистой, с водяными знаками — такими пользовались только для важных записей. Он обмакнул перо в чернильницу и начал писать.

Вопросы были разными.

Основы теории магии — легко. Он писал быстро, почти не задумываясь, слова сами ложились на бумагу ровными строками.

Знание школ — без проблем. Иллюзии, стихии, менталистика, ритуалистика, целительство, алхимия — всё это он учил ночами, заучивая трактаты наизусть.

Свойства ингредиентов — он помнил каждую страницу из «Трактата о магических травах пустыни» и «Бестиария магической флоры и фауны Востока». Корень адраха, слёзы джиннов, огненные камни, — что с чем смешивать, чего избегать, где применять.

История магии в Султанате — тут пришлось подумать. Даты, имена, события. Основание династии, войны с хазарами, конфликты с Багдадом. Но память не подвела.

Законы Гильдии — это он учил особенно тщательно, потому что знал: на этом можно проколоться. Параграфы, пункты, исключения. Права и обязанности учеников, магистров, архимагистров. Наказания за нарушения.

Кто-то слева завозился, зашуршал бумагой. Алексей краем глаза увидел, как толстый ученик с маслеными глазами пытается заглянуть в свиток соседа. Дед Умар, не поднимая головы, щёлкнул пальцами. Чернила на бумаге толстяка вскипели и превратились в нечитаемые каракули, а перо в его руке вдруг ожило, клюнуло его в палец и выплюнуло кляксу прямо на рубаху.

— Ай! — пискнул толстяк, дёрнувшись.

Магистр Джафар медленно повернул голову. Взгляд его золотых глаз был красноречивее любых слов. Толстяк побледнел, уткнулся в испорченный лист и заскрипел пером, пытаясь хоть что-то написать.

Алексей усмехнулся про себя и продолжил.

Через час, когда он закончил и поднял голову, магистр Джафар смотрел прямо на него.

— Ты, — позвал он. — Подойди.

Алексей встал, подошёл к возвышению. Жар, исходивший от джинна, усилился — дышать стало труднее, воздух словно сгустился.

— Ты хорошо ответил на основные вопросы. — Голос Джафара звучал с лёгким шипением, но жёстко. — Но я хочу спросить тебя сам. Как ты думаешь, почему огонь и воздух — братья?

Алексей замер. Он вспомнил уроки Рашида, когда они создавали огненные круги. Вспомнил, как воздух помогал огню разгораться, но мог и погасить его. Вспомнил свои ощущения, когда впервые соединил две стихии в одном заклинании — как сила хлынула по жилам, обжигая и даря невероятную лёгкость.

— Они не братья, — сказал он наконец. — Они союзники. Огонь питается воздухом, но может задохнуться без него. Воздух носит огонь, но может и погасить. Они идут разными путями, но всегда рядом. Как в пустыне — ветер раздувает пламя костра, но если ветер слишком сильный, костёр гаснет.

Магистр Джафар приподнял бровь. Его глаза вспыхнули ярче, и на мгновение Алексею показалось, что он видит в их глубине бушующее пламя.

— Ты, человек, говоришь так, будто сам немного джинн. — Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжёлая, древняя сила. — Но в тебе есть иное. Я чувствую её. Древняя кровь. — Он усмехнулся, обнажив ряд острых зубов, и от этого усмешки по спине пробежал холодок. — Ладно. Ответ засчитан. Иди.

Алексей поклонился и вернулся на место. Ноги слегка дрожали.

— Высший балл, — сказал магистр Джафар, когда все сдали. — Следующий.

Полигон был залит солнцем. Огромная площадка, вымощенная каменными плитами, была разделена на сектора деревянными перегородками, увитыми колючими растениями — чтобы магия случайно не улетела к соседям. В центре каждого сектора стояли учебные големы: глиняные, медные, каменные, а в дальнем углу — один полностью железный, покрытый рунами, для самых сильных.

Экзаменаторы расположились на трибуне, укрытой пёстрым тентом от солнца. Магистр Джафар сидел в центре на подушках, рядом с ним — магистр Фарид и Асиф. Чуть поодаль стоял ещё один маг, которого Алексей раньше не видел — сухощавый, с длинной седой бородой, в тёмно-зелёной мантии. Это был магистр третьего ранга по имени Харун, специалист по магии земли и камня. Он должен был оценивать работу с големами.

Позади них, в тени, маячила знакомая фигура в чёрном — аль-Гураб. Архимагистр наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди, и его чёрные глаза без зрачков, казалось, видели всё сразу. От одного его присутствия воздух становился тяжелее.

Вокруг полигона, под навесами из верблюжьей шерсти, толпились ученики, уже сдавшие экзамен или ожидавшие своей очереди. Слышался гул голосов, кто-то перешучивался, кто-то нервно перебирал амулеты. Тут же стояли несколько преподавателей — кто-то в мантиях, кто-то в простых джуббах. Они переговаривались между собой, иногда поглядывая на сектора.

Алексей заметил среди них Рашида. Тот стоял в тени навеса и о чём-то беседовал с Каримом — своим старым приятелем, тем самым, который учил Алексея стрелять из арбалета. Карим, увидев Алексея, подмигнул и показал большой палец.

— Волнуешься? — спросил Рашид, подходя.

— Есть немного.

— Не бойся. Ты готов. Я видел, как ты тренировался. — Рашид похлопал его по плечу. — Иди. Покажи им.

Алексей кивнул и направился к своему сектору.

В центре сектора стоял голем — не глиняный, а составной, из каменных плит, скреплённых магией. Два с половиной метра росту, руки-кувалды, на груди светились руны, питающие его силой. От него веяло древностью и глухой, бездумной мощью.

— Задача, — объявил Рашид, выходя на середину, — продержаться против голема пять минут. Можно использовать любое оружие и любую магию. Главное — показать тактическое мышление и умение комбинировать навыки. Начали.

Голем ожил.

Руны на его груди вспыхнули ярче, он шагнул вперёд — тяжёлый, гулкий шаг, от которого дрогнула земля и посыпались мелкие камешки с ограды.

Алексей отпрыгнул назад, вскидывая арбалет.

Первый болт ударил в грудь — отскочил, оставив только царапину на камне. Второй — в руку. Руна «замедления» на болте сработала — рука голема дёрнулась и застыла в неудобном положении, слегка согнутая в локте.

Голем не обратил внимания. Он надвигался, мерно переставляя ноги, и от каждого его шага по плитам расходились волны, словно по воде.

Алексей отступал, стреляя. Третий болт попал в ногу, четвёртый — в корпус. Голем замедлился, но не остановился. Его руки двигались теперь не так быстро, но всё ещё опасно — каждая могла размолоть человека в лепёшку.

Когда между ними осталось метров пять, Алексей создал иллюзию. Сразу трёх своих копий, которые разбежались в разные стороны. Голем замер, его программа пыталась выбрать цель. Он повернул голову влево, потом вправо — медленно, со скрежетом каменных плит.

Иллюзии исчезли — Алексей не мог удерживать их долго, слишком много маны уходило на поддержание. Голем снова устремился к нему.

— Ослепление, — прошептал Алексей, и руна вспыхнула перед мордой голема. Тот дёрнулся, замешкался. — Страх. — Ещё одна руна. На камень они действовали слабо, но сбивали с толку, внося хаос в простую программу. — Тишина.

Голем замер, прислушиваясь к тишине, потом замахал кулаками вслепую. Один кулак просвистел в сантиметре от головы Алексея, второй вмял в землю камень, на котором он только что стоял, разлетевшийся на куски.

Алексей откатился в сторону, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Он выхватил копьё — длинное, с металлическим наконечником, на котором Карим помог нанести руны «прочности» и «остроты».

Он помнил уроки ветерана Рашида аль-Харба: «Голем — это механизм. У него есть слабые места. Суставы. Стыки плит. И главное — ядро. Если не можешь победить в лоб — зайди сзади».

Алексей нырнул под руку голема, уворачиваясь от тяжёлого кулака, и вонзил копьё в щель между плитами на боку — туда, где магические скрепы были тоньше. Руны на копье вспыхнули — и голем пошатнулся, потерял равновесие.

Но не упал.

Он развернулся, занося вторую руку для удара. Алексей едва успел отскочить — кулак вмял в землю ещё один камень.

— Три минуты! — крикнул Рашид.

Мало.

Алексей отбежал подальше, лихорадочно соображая. Мана была на исходе. Рука болела от напряжения, в глазах на миг потемнело. Голем надвигался снова, теперь быстрее — его программа адаптировалась к тактике противника.

Он метнулся в сторону, обходя голема с фланга. Тот повернулся, но медленно — каменная туша не отличалась поворотливостью. Алексей рванул вперёд, запрыгнул на выступ в стене, оттолкнулся и в прыжке, всем телом, вонзил кинжал прямо в светящееся ядро на спине голема.

Вспышка. Грохот.

Голем замер. Руки застыли в воздухе в нескольких сантиметрах от головы Алексея. Руны погасли, из щелей повалил серый дым с запахом горелой земли.

Тишина.

Алексей отшатнулся, тяжело дыша, и сполз по груде камней. Голем стоял неподвижно, каменный истукан, из которого ушла жизнь.

— Время! — крикнул Рашид. — Четыре минуты пятьдесят секунд. Зачёт!

Трибуны взорвались аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал «Молодец!». Алексей поднял голову и увидел в толпе улыбающегося Карима, показывающего два больших пальца. Рядом с ним стоял Варг и одобрительно скалился, обнажая клыки.

А ещё он увидел Хасана.

Тот сидел в первом ряду, скрестив руки на груди, и смотрел с откровенной злобой. Его приятели, такие же надменные и злые, перешёптывались. Когда Алексей встретился с ним взглядом, Хасан медленно провёл пальцем по горлу — жест, не оставляющий сомнений.

Это не конец, — подумал Алексей. — После экзамена надо будет держать ухо востро.

Но сейчас он был слишком вымотан, чтобы думать об этом.

А Лейла, стоявшая у ограды, улыбалась и хлопала в ладоши, и даже её суровая служанка одобрительно кивнула.

Награждение проходило там же, на полигоне, когда тени стали длиннее и жара спала. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, и лучи его золотили верхушки минаретов и купола мечетей.

Учеников вызывали по одному. Каждому вручали грамоты о присвоении звания мага второго ранга — свитки пергамента с шёлковыми лентами. Также вручали подарки. Церемония проходила под поторанжем гильдий и строгим контролем магистров. Гости из гильдии одобрительно кивали, сверкая золотыми перстнями на пальцах.

Алексей стоял в толпе и слушал.

Захир получил огненный амулет — маленький камень в оправе из красного золота, внутри которого пульсировало настоящее пламя. Он надел его на шею, и амулет засветился в такт его сердцебиению. Захир довольно оскалился и подмигнул Алексею: «Теперь я хоть ночью светиться буду, девушки оценят». И правда — несколько девушек из толпы проводили его заинтересованными взглядами.

Варг получил железные когти — тяжёлые, с рунами, надевающиеся на пальцы. Он покрутил их в руках, примерил, и даже в человеческом облике они смотрелись внушительно. Одна из девушек-полукровок, та самая с жёлтыми глазами, смотрела на него с явным интересом. Варг, заметив это, вдруг смутился и спрятал когти за пояс.

Ахмед получил доступ к закрытой библиотеке по алхимии и сиял как новенький дирхем. Он подбежал к Алексею, потрясая свитком: «Ты представляешь?! Там такие рецепты! Такие! Я теперь такое зелье сварю!..»

— Главное, не взорви академию, — посоветовал Алексей.

— Не взорву, — заверил Ахмед, но в глазах его плясали бесенята. — Ну, может, чуть-чуть...

Юсуф получил свиток с личной печатью магистра Джафара — подтверждение сдачи теории с отличием. Он чуть не запрыгал от радости, потом схватил Алексея за руку: «Ты понимаешь, что это значит?! Я теперь могу... ну, не знаю что, но звучит важно!»

— Рад за тебя, — искренне сказал Алексей.

— Девятый — объявил Рашид.

Алексей вышел вперёд. Магистр Джафар лично вручил ему награды: новый артефактный щит — медный диск с рунами, который вешался на грудь; кинжал с руной «ускорения» — тонкое лезвие, покрытое письменами.

— Ты заслужил, — сказал магистр Джафар, вручая награды. Его золотые глаза смотрели одобрительно. — Носи с честью.

— Благодарю, достопочтенный магистр.

Джинн кивнул и отошёл.

Хасан получил какой-то дешёвый амулет — простую медную бляху с одной-единственной руной — и скривился так, будто съел лимон вместе с кожурой. Он поймал взгляд Алексея — полный ненависти, смешанной с завистью. Алексей знал: это не конец. Но сейчас было не до того.

— Не смотри на него, — шепнул Юсуф, подходя. — Сегодня твой день. Забудь.

— Я помню, — ответил Алексей. — Просто... не забуду.

Башня аль-Гураба встретила его прохладой и полумраком.

Алексей поднимался по винтовой лестнице, вырубленной в толще стены, и с каждым шагом сердце билось всё сильнее. Не от страха — от волнения. Архимагистр вызывал к себе не каждый день. За все полгода он говорил с ним лично лишь несколько раз, и каждый такой раз менял его жизнь.

В личных покоях аль-Гураба было светло — горели магические светильники в виде стеклянных шаров, парящих под потолком, разгоняя темноту. На стенах висели древние карты и схемы, испещрённые непонятными знаками. В углу стояла клетка с какой-то неведомой тварью — не то ящерицей, не то маленьким драконом, которая тихо попискивала и сверкала глазами из темноты.

Сам архимагистр сидел в кресле, пил свой обычный отвар из голубой чашки, расписанной золотыми узорами. Чёрные глаза без зрачков смотрели изучающе, но в них не было враждебности — только холодное любопытство.

— Садись, — он указал на подушку напротив, расшитую серебряной нитью.

Алексей сел, поджав под себя ноги. Тишина длилась с минуту, наполненная лишь тиканьем водяных часов в углу.

— Шесть месяцев назад, — начал аль-Гураб, отставляя чашку, — я купил тебя как дохлого раба. Ты был материалом для эксперимента, не более. Я хотел проверить, насколько далеко можно зайти, расширяя каналы у уникумов. Ты выжил. Мало того — ты преуспел.

— Благодарю вас, господин, за науку и за... терпение.

— Терпение, — аль-Гураб усмехнулся одними уголками губ. — Ты сам проявил терпение и упорство. Я следил за тобой. Видел, как ты учился, как торговал, как дрался с наёмниками Хасана. Видел, как ты рос. Ты не просто выжил — ты вырос. Я доволен своим экспериментом.

Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть прожитых веков.

— Сегодня ты получишь имя. Отныне ты не Девятый. Ты — Али ибн-Ибрагим аль-Мавла. Вольноотпущенник, ученик первого ранга, доказавший своё право на место под солнцем.

Али поклонился, коснувшись лбом пушистого ковра.

— Но это не всё, — продолжал аль-Гураб. — У тебя есть потенциал, о котором ты даже не подозреваешь. Ты универсал, и мы это знаем. Но есть одно направление, в котором ты мог бы преуспеть, если захочешь.

— Какое, господин?

— Метаморфизм. В твоей крови — наследие атлантов. Древний, которые умели управлять своей плотью. Они меняли форму и размер тела, подстраивая его под любые задачи. Ты уже используешь это на базовом уровне — когда твоё тело запоминает движения быстрее, чем у других. Но это лишь крупица.

— Я не учился этому.

— Потому и не развил. Но если захочешь, я проведу для тебя один урок. Один. Научу основам. Дальше будешь развивать сам. Это моё личное поощрение за успешный эксперимент.

Алексей кивнул, не веря своему счастью. Метаморфизм — это могло стать ключом к выживанию на войне.

— Через три недели — мобилизация, — сказал аль-Гураб, и голос его стал жёстче. — Ты отправишься на север. Война не ждёт. Используй это время с пользой. — Он помолчал. — А теперь иди. И помни: ты теперь носишь имя. Будь достоин его.

Алексей поднялся, поклонился ещё раз и вышел.

Таверна «Захр аль-Сахара» — «Цветок пустыни» — стояла в переулке у Восточных ворот, в тени старого минарета. Двухэтажное здание из розового камня, увитое плющом, с узкими окнами и тяжёлой дубовой дверью, обитой медными полосами.

Внутри было шумно, пахло дымом кальяна, жареным мясом, сладким вином и ещё чем-то пряным, восточным, от чего кружилась голова. Просторный зал с низкими столиками и подушками, на которых возлежали посетители. В центре — небольшой фонтан с ароматной розовой водой, журчащей по камням, обложенным бирюзовой плиткой. По углам — кальяны, в воздухе плавали облачка дыма с запахом яблока, мяты и вишни.

На небольшой эстраде, устланной персидскими коврами, танцевали девушки. На них были полупрозрачные шаровары из тончайшего шёлка, расшитые золотыми монетками, и лифчики, едва прикрывающие грудь, с длинными кистями, которые хлестали по обнажённым животам при каждом движении. Монетки звенели в такт музыке — заунывной, восточной, с переливами уда и флейты, от которой хотелось то ли плакать, то ли танцевать. Девушки двигались плавно, как змеи, изгибаясь и поводя плечами, и глаза посетителей жадно следили за каждым их движением, за каждым изгибом тела.

Хозяйка заведения, полная женщина по имени Умм-Кульсум, бывшая танцовщица, стояла у входа и зорко следила за порядком. Она знала всех и вся, и если кто-то начинал буянить, одного её взгляда хватало, чтобы двое здоровенных орков вышибал-полукровок выкидывали наружу любого. На ней было пышное платье из зелёного шёлка, глубоко декольтированное, и на груди сверкало массивное золотое ожерелье.

Компания Алексея заняла большой стол в углу, застеленный ковром и уставленный блюдами с фруктами, орехами и сладостями. Юсуф, Ахмед, Захир, Варг, несколько других учеников, сдавших экзамен. Девушки-магички сидели отдельно, у соседнего столика, но то и дело поглядывали в их сторону, перешёптывались и хихикали, прикрывая рты ладошками.

— Эй, Девятый, — Юсуф, слегка подвыпивший, поднял чашу с вином. — То есть, уже Али. Ты сегодня герой! Давай выпьем за тебя!

— За Али! — поддержали остальные.

Али поднял свою чашу с шербетом — вино он не пил, надо было быть в форме.

— За друзей! — сказал он. — За тех, кто на севере! За тех, кто не вернётся! И за нас, кто ещё здесь!

— За нас! — грянуло в ответ.

Выпили. Захир, раскрасневшийся от выпитого (хотя жар от него и так шёл нешуточный), попытался произвести впечатление на танцовщиц, подойдя поближе к эстраде. Но от него исходило столько тепла, что они отодвигались, обмахиваясь веерами и бросая на него кокетливые взгляды. Он вздыхал и возвращался к столу: «Эх, моя кровь... Никто не хочет согреться?»

— Ты не кровью греешь, а паром, — смеялся Юсуф. — Ты как самовар, Захир. К тебе только чай пить подходить.

— Сам ты самовар, — обижался Захир, но беззлобно.

Варг сидел в углу, пил что-то покрепче и мрачно смотрел на веселье. К нему подсела та самая девушка-полукровка — с жёлтыми глазами и чуть более густыми бровями, чем у людей. На ней было простое, но облегающее платье, подчёркивающее сильную фигуру. Они заговорили тихо, и впервые на лице оборотня появилось что-то похожее на улыбку.

Ахмед показывал всем свой новый пропуск в библиотеку и сиял как новенький дирхем. К нему подошла одна из связисток — худенькая, с огромными чёрными глазами и копной кудрявых волос, выбивающихся из-под платка. Она что-то спросила про алхимию, и Ахмед, засмущавшись, начал что-то объяснять, то и дело сбиваясь.

И тут Али заметил Лейлу.

Она стояла у входа, рядом с Умм-Кульсум, и о чём-то говорила с ней. Потом повернулась, встретилась с ним взглядом и улыбнулась — чуть застенчиво, но в то же время призывно. На ней было другое платье — не то, что утром, а более нарядное, из тёмно-синего шёлка, с вышивкой серебром по подолу и на груди. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая тонкую талию и крутые бёдра. Волосы были распущены и падали на плечи чёрной волной, перехваченные лишь тонкой серебряной нитью.

Она направилась к их столу.

— Ого, — присвистнул Юсуф. — А вот и наша красавица.

Лейла подошла, остановилась рядом с Алексеем.

— Можно к вам? — спросила она, глядя на него.

— Конечно, — ответил Алексей, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться. — Садись.

Она опустилась на подушку рядом с ним — так близко, что он почувствовал запах её духов: сандал, роза и ещё что-то пряное, восточное. Её плечо почти касалось его плеча.

— Поздравляю с экзаменом, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — Я видела твой бой. Это было... впечатляюще.

— Спасибо. — Алексей вдруг почувствовал, что ему трудно подобрать слова. — А ты как сдала?

— Хорошо, — улыбнулась она. — Духи меня любят. Сказали, что у меня сильный дар.

— Это здорово.

Они помолчали, но молчание было не тягостным, а каким-то... тёплым.

— Девятый... Ах, прости, теперь Али, — внезапно произнесла она. — Я хотела спросить тебя...

Но договорить не успела.

Дверь таверны с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Хасан.

За его спиной маячили четверо приятелей — те самые, что всегда были с ним. Но сегодня они выглядели не просто злыми — они выглядели решительными.

В зале мгновенно стало тихо. Даже музыка стихла — танцовщицы замерли, музыканты опустили инструменты.

Хасан медленно обвёл взглядом зал и остановился на столике Аликсея. Его глаза горели ненавистью.

— Али ибн-Ибрагим, — произнёс он, растягивая слова. — Бывший раб, а ныне... кто? Ученик второго ранга? — Он усмехнулся. — А знаешь ли ты, раб, что здесь, в этом городе, есть свои законы?

Али медленно поднялся. Лейла рядом с ним напряглась, но не отодвинулась.

— Какие законы, Хасан? — спросил он спокойно. — Те, по которым твои наёмники нападают из-за угла?

— Осторожнее, раб. — Хасан шагнул вперёд, но его остановил взгляд Умм-Кульсум. Хозяйка таверны стояла, скрестив руки на пышной груди, и смотрела на него с холодной угрозой. Двое вышибал — полукровки с дубинками — выступили вперёд.

— В моём заведении не буянят, — сказала Умм-Кульсум голосом, не терпящим возражений. — Ты хочешь поговорить — говори. Но если начнётся драка, вылетите все. И больше не вернётесь.

Хасан помедлил, потом усмехнулся.

— Я просто хочу сказать, — он снова посмотрел на Алексея, — что это не конец. Ты опозорил меня сегодня. Я этого не забуду.

— Я тебя не позорил, — ответил Алексей. — Ты сам себя опозорил, когда не смог сдать экзамен. Это не моя вина.

— Слова, — Хасан сплюнул на пол. — Ты ответишь за них. Скоро. Очень скоро.

Он развернулся и вышел, жестом подозвав своих людей. Дверь за ними хлопнула.

В зале повисла тишина, потом кто-то выдохнул, и музыка заиграла снова. Танцовщицы продолжили танец, но уже не так задорно.

— Вот же гад, — выдохнул Юсуф. — Али, будь осторожен. Этот тип просто так не отстанет.

— Знаю, — кивнул Алексей, садясь обратно. — Но не сегодня.

— Кстати, — Юсуф понизил голос, — слышал, Фейсала отправили в Ак-Сарай первым отрядом. Так что теперь ты от него избавлен. По крайней мере, на время.

Он повернулся к Лейле. Та смотрела на него с тревогой.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да. — Алексей улыбнулся. — Это не в первый раз.

— Ты сильный, — сказала она тихо. — Я это вижу.

Их взгляды встретились. В её глазах было что-то, от чего у Алексея перехватило дыхание.

— Лейла... — начал он.

— Тсс, — она приложила палец к его губам. — Не сейчас. Просто... знай, что я рядом.

Она взяла его руку в свою. Её пальцы были тёплыми и мягкими.

Алексей почувствовал, как напряжение последних месяцев начинает отпускать. Рядом с этой девушкой было спокойно. Насколько это вообще возможно в его жизни.

— Эй, Али, — окликнул Захир, — а ну-ка, покажи тот кинжал, что тебе дали. Говорят, с руной ускорения?

Алексей нехотя отпустил руку Лейлы, достал кинжал, положил на стол. Руны на лезвии слабо мерцали в полумраке, отбрасывая причудливые тени.

— Хорошая вещь, — прогудел Варг, подходя и разглядывая оружие. — Таким и медведя завалить можно, если с умом.

— Если с умом, — усмехнулся Алексей. — А если без ума — самому без руки остаться.

— Это да, — согласился Варг. — У нас в деревне один охотник нашёл зачарованный нож. Думал, теперь ему всё нипочём. Пошёл на варана, а нож возьми и вывернись. Охотник теперь левой рукой крестится, а правой только ложку держит.

Все засмеялись. Напряжение отступило.

Лейла тоже улыбнулась, и Алексей поймал себя на том, что не может отвести от неё взгляд.

Время шло. Кальяны дымили, вино лилось рекой, танцовщицы сменяли друг друга на эстраде, сверкая обнажёнными животами и звеня монетками. Алексей сидел среди друзей, чувствуя тепло Лейлы рядом, и думал о том, что у него есть три недели.

Три недели, чтобы освоить метаморфизм.

Три недели, чтобы подготовиться к войне.

И, может быть, три недели, чтобы узнать эту девушку получше.

За окнами таверны опускалась ночь, тёплая, звёздная, полная запахов жасмина и пряностей. Где-то вдали пел муэдзин, призывая правоверных к последней молитве.

Алексей поднял чашу с шербетом и мысленно произнёс тост: За тех, кто вернётся. И за тех, кто останется ждать.

Имя у него теперь есть.

Сила — понемногу.

Друзья — рядом.

И, кажется, появилось что-то ещё.

Он посмотрел на Лейлу. Та встретила его взгляд и улыбнулась.

Это было хорошее начало.