Плац у городской стены просыпался раньше самого города. Ещё до первого крика муэдзина, когда небо только начинало сереть на востоке, здесь уже слышался стук деревянных мечей, тяжёлое дыхание бегущих и хриплые выкрики наставников: «Бей!», «Уходи!», «Ноги работают, ноги, чтоб тебя демоны побрали!»

Алексей любил это время. Солнце только золотило верхушки минаретов, жара ещё не навалилась на город раскалённой плитой, и песок под ногами был прохладным, даже студёным после ночи. Он пришёл, как обычно, засветло и застал уже знакомую картину.

Человек пятнадцать разминались кто где. У стены какой-то детина с бритой головой долбил манекен сериями по двадцать ударов — хук слева, хук справа, коленом в корпус, и так без остановки, пока пот не заливал глаза. В углу двое возились в партере, пытаясь заломать друг друга, взбивая песок тучами. У кувшина с водой сидели трое, перебрасываясь шутками и сплёвывая песок, пересыпая речь крепкими словечками.

Ветеран Рашид аль-Харб восседал на своём обычном месте — камне, отполированном задницами учеников до зеркального блеска. Левая рука машинально перебирала чётки из верблюжьей кости, правый пустой рукав болтался на ветру. Глаза его, выцветшие до белизны, цепко ощупывали каждого входящего, оценивая, выискивая слабину.

— Явился, — буркнул он, даже не глядя в сторону Алексея. — Разминайся. Сегодня у нас пополнение. Вон тот, с перевязанным ухом, — он мотнул головой в сторону долговязого парня, который неуклюже махал мечом, путаясь в собственных ногах, — третий день ходит. Уверен, что он великий воин. Позволишь ему спуститься с небес на землю?

Алексей усмехнулся, скинул рубаху и начал разминку. Наклоны, растяжка, пара простых связок, которым научил Карим. Тело уже не скрипело, как месяц назад. Атлантская кровь делала своё дело — мышцы запоминали движения быстрее, связки становились эластичнее, а ментальные тренировки с Рашидом позволяли анализировать каждую ошибку и больше её не повторять. Он действительно запоминал всё: каждое замечание ветерана, каждую уловку спарринг-партнёров, каждую секунду боя.

— Девятый! — окликнул его знакомый голос.

Из толпы учеников вышел Карим аль-Хадид — коренастый, с бритой головой и вечно насмешливым прищуром. Тот самый Карим, что стал одним из лучших спарринг-партнёров. Деревянный меч он крутил в руке с лёгкостью, от которой Алексею становилось немного завидно — но только немного.

— Спаррингуемся? — Карим подмигнул. — Я сегодня добрый. Обещаю не сильно калечить.

— А когда ты был недобрым? — отозвался Алексей, выходя на свободное место.

— В прошлый вторник. Помнишь, как ты три дня хромал?

— То был вторник?

— Ага. Среда, четверг и пятница ты хромал и материл меня на чём свет стоит.

Вокруг засмеялись. Кто-то крикнул: «Карим, не задавайся, он тебя в прошлый раз чуть не зацепил!» Карим отмахнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Давай, — сказал он, вставая в стойку. — Покажи, чему научился за эти недели.

Алексей сделал выпад. Карим ушёл в сторону, контратаковал — быстро, жёстко, но уже не с той лёгкостью, что в первый раз. Алексей успел подставить блок, отскочил, сделал ложный замах и попытался достать противника сбоку, целя в неприкрытый бок.

Карим парировал, но не чисто — меч скользнул по касательной, оставив на его предплечье красную полосу.

— О! — раздалось со стороны. — Новичок отметину оставил! Считай, убил!

Карим глянул на свою руку — царапина, ерунда, но факт оставался фактом.

— Растёшь, — сказал он без улыбки, но в голосе слышалось одобрение. — Ещё пара месяцев — и будешь меня гонять по всей площадке.

— Ещё пара месяцев — и мы все на севере будем, — буркнул кто-то из сидевших у воды, и смех мгновенно стих.

Атмосфера налилась свинцом, но Карим только рукой махнул:

— Успеем навоеваться. Давай, Девятый, ещё.

Они схлестнулись снова. Минута, две — Алексей держался, но потом Карим поймал его на ложном замахе, нырнул под руку и ткнул мечом в поясницу, да так, что искры из глаз посыпались.

— Всё, — выдохнул Алексей, опускаясь на песок и хватая ртом воздух.

— Не всё, а учиться, учиться и учиться, — назидательно произнёс Карим, протягивая руку и рывком поднимая его. — Как там наш уважаемый наставник говорит?

— Твой наставник говорит: «Хватит языком трепать, марш на манекены», — раздался скрипучий голос сзади.

Рашид аль-Харб стоял за их спинами, и вид у него был такой, будто он только что лицезрел свару нашкодивших котят.

— Карим, ты с ним уже долга возишься. Научил бы лучше, чем просто по песку валять.

— Я его валяю, чтобы характер закалялся, — осклабился Карим, ничуть не смущаясь.

— У него характер и без тебя закалённый, как подмётка хаджского сапога. — Ветеран ткнул пальцем в сторону долговязого парня с перевязанным ухом. — А вот этому, ишаку упрямому, характер бы не помешало. Третий день ходит, а всё туда же — в облаках витает, вместо того чтобы ноги тренировать.

Долговязый, услышав своё описание, густо покраснел и замахал мечом с удвоенной энергией, едва не сбив стоявшее рядом чучело.

— Слышь, Фарук, — крикнул ему кто-то из толпы, — у тебя техника как у верблюда на льду!

— Сам ты верблюд! — огрызнулся долговязый, но его выпад прозвучал неуверенно.

— Тишина! — рявкнул ветеран, и на плацу мгновенно стало тихо, только ветер шуршал песком. — Фарук, иди сюда.

Долговязый подошёл, опустив голову и волоча меч по земле.

— Покажи, что умеешь.

Фарук поднял меч, сделал несколько выпадов. Двигался он действительно странно — быстро, но хаотично, рвано, словно тело не поспевало за командами мозга, а мозг не поспевал за желаниями.

— Зелья пьёшь? — спросил ветеран, прищурившись.

— Пью, — буркнул Фарук, не поднимая глаз.

— Какое?

— «Быстрая кровь». Отец купил у заезжего торговца, сказал, поможет экзамен сдать.

Ветеран тяжело вздохнул и посмотрел на небо, будто искал там ответы на извечные вопросы бытия.

— Сынок, — сказал он наконец, — я понимаю, папа хочет как лучше. Деньги не считает. Но «Быстрая кровь» — это как купить ишеру и пытаться на нём в шахматы играть. Ты быстрее, да. Ты можешь десять раз махнуть, пока я один раз моргну. Но машешь ты как... как... — он запнулся, подбирая сравнение, — как торговец коврами, который первый раз в жизни меч в руки взял и решил, что он воин.

Кто-то хмыкнул, но под взглядом ветерана мгновенно заткнулся.

— База, — продолжал Рашид аль-Харб. — База, база и ещё раз база. А зелья — это после. Когда ты уже умеешь, тогда зелья тебя сделают лучше. А пока ты не умеешь, зелья просто ускорят твои ошибки. Понял?

— Понял, — убитым голосом ответил Фарук.

— Не понял. Но когда-нибудь поймёшь, если до севера доживёшь. Иди, работай. И без зелья. Я прослежу.

Фарук поплёлся к манекенам, волоча меч по песку, как нашкодивший щенок.

Алексей смотрел ему вслед и вспоминал, как сам впервые пришёл сюда. Тоже махал, тоже ошибался, тоже получал от ветерана по первое число. Теперь, спустя два месяца упорных тренировок, он уже не был самым зелёным.

— Девятый, — позвал его Карим. — Иди сюда, познакомлю кое с кем.

Они подошли к группе учеников, сидевших в тени навеса из верблюжьей шерсти. Там было четверо: двое смуглых арабов, один чернокожий здоровяк с мышцами, как у быка, и ещё один, совсем молодой парень с цепким, внимательным взглядом.

— Это Хасан, — Карим кивнул на молодого. — Не тот, что у тебя в академии, не бойся. Просто тёзка. Третий год ходит, скоро на север уезжает.

Хасан-второй поднялся, оглядел Алексея с интересом.

— Слышал о тебе, Девятый. Карим говорит, у тебя голова варит, а не только мышцы.

— Пытаюсь, — осторожно ответил Алексей, пожимая протянутую руку.

— Это хорошо. Голова — главное. — Хасан взял в руки деревянный меч, покрутил, примеряясь. — Спаррингуемся?

— Давай.

Они вышли на свободное место. Хасан двигался не так эффектно, как Карим, но очень чисто, выверенно. Каждое движение было на своём месте, каждый удар — там, где надо, без лишних затрат энергии.

Алексей продержался минуты две, но потом пропустил удар по рёбрам и выдохся, упав на колено.

— Хорошо, — сказал Хасан, помогая ему встать и хлопнув по плечу. — Для двух месяцев — очень хорошо. Ты чувствуешь ритм боя. Это редкость, этому не научишь — это или есть, или нет.

— А у тебя сколько лет?

— Пятый год. — Хасан усмехнулся, поправляя повязку на руке. — Я не спешу. Лучше один раз правильно, чем сто раз кое-как.

— На войну пойдёшь?

— Готов. Когда позовут. — Хасан посмотрел куда-то в сторону пустыни, туда, где за горизонтом лежал север. — Там, на севере, сейчас наших режут. Я не могу сидеть сложа руки, пока другие умирают.

— Успеешь, — вмешался Карим, подходя ближе. — Хазары просто так не пройдут. Ак-Сарай держится, там стены крепкие.

— Пока держится, — буркнул Хасан, и в его голосе слышалась горечь.

Настроение снова упало. Кто-то сплюнул, кто-то перекрестился по-своему, прошептав короткую молитву.

— Ладно, — сказал ветеран, подходя к ним и хлопая единственной рукой по столбу. — Хватит сопли жевать, вояки. Карим, покажи Девятому, как ты с тем амулетом работаешь. Пусть видит, что не всё зельями да амулетами решается, но и они могут пригодиться.

Карим кивнул, вытащил из-за пазухи кожаный шнурок с зелёным камнем, отполированным до блеска.

— Это «Глаз сокола», — пояснил он, держа амулет на ладони. — Удары быстрее наносить помогает. На доли секунды, но в бою этого хватит, чтобы успеть раньше врага. Особенно если враг быстрее тебя.

— Покажи, — велел ветеран.

Карим надел амулет на шею, встал в стойку и начал серию ударов по воздуху. Они и правда были быстрее — меч мелькал в воздухе, оставляя за собой полупрозрачный след, и даже свист был другим, более высоким.

— А теперь без, — скомандовал ветеран.

Карим снял амулет, повторил ту же серию. Разница была заметна — не огромная, но ощутимая: движения стали чуть медленнее, чуть тяжелее.

— Видишь? — ветеран повернулся к Алексею. — Это как крылья привязать. Бежать быстрее помогает, но крылья сами не бегают. Ты должен бежать сам. Амулет только усиливает то, что уже есть. Понял?

— Понял, — кивнул Алексей, внимательно разглядывая амулет.

— А теперь покажи-ка ты.

Алексей вышел, попробовал повторить серию Карима. Получилось медленнее, корявее, но он старался держать ритм и не сбиваться.

— Вот, — ветеран удовлетворённо кивнул. — Это твой уровень. Не зазнавайся. Ты только оторвался от дна. До Карима тебе как до луны пешком. До Хасана — как до Ак-Сарая верхом. Но голова у тебя работает — это главное. Пользуйся.

Солнце поднялось выше, и жара стала невыносимой, даже тени перестали спасать. Ученики потянулись к кувшинам с водой, кто-то уходил в город, кто-то просто валился в тень навеса, вытирая пот.

— Девятый, — окликнул его ветеран, когда Алексей уже собрался уходить. — Завтра экзамен?

— Завтра, — ответил Алексей, обернувшись.

— Не подведи. Ты мне нравишься, хоть и маг. — Он усмехнулся, показав жёлтые, но крепкие зубы. — После экзамена приходи. Не завтра, так послезавтра. У тебя ещё будет время до войны. А если не будет — значит, не судьба.

— Приду, — пообещал Алексей, поклонился, забрал рубаху и пошёл к академии. За спиной снова слышались крики и стук мечей — плац жил своей жизнью, не замечая его ухода.

Вдогонку ему прилетело, с этакой бравадой:

— Эй, Девятый! Передай тем своим магам, что если они нас на севере не прикроют, я им лично головы поотрываю!

— Сам передавай, — крикнул в ответ Алексей, не оборачиваясь.

Кто-то засмеялся, кто-то поддержал шутку.

Академия к этому часу уже гудела, как растревоженный улей.

Алексей шёл через внутренний двор, лавируя между учениками, которые сновали туда-сюда с книгами, свитками, магическими инструментами. Кто-то тащил фолианты, кто-то обсуждал лекции, кто-то просто сидел на скамьях в тени пальм, пытаясь проснуться после бессонной ночи.

— Девятый! — окликнули его.

Из толпы вынырнул Захир — полукровка-ифрит с красноватой кожей и маленькими рожками, прикрытыми тюрбаном. Вокруг него воздух дрожал от жара — не специально, просто от природы. Рядом с ним на скамью никто не садился, потому что сидеть рядом с ифритом — всё равно что сидеть рядом с печкой, даже зимой.

— Салам, Захир, — кивнул Алексей, останавливаясь.

— Салам, Девятый. — Захир вздохнул и захлопнул книгу, которую держал в руках — «Теорию магических потоков», судя по обложке. — Ты опять с тренировки? Слушай, я тут сижу, читаю эту... как её... уже третий раз, и ничего не понимаю. Как можно это понимать? Там всё как-то запутано.

— Можно, — улыбнулся Алексей. — Ты просто читай не быстро, а медленно. По предложению. И представляй, о чём речь. Визуализируй.

— Представлять? — Захир скривился, и от него полетели мелкие искры. — Я огонь представляю, воздух представляю, землю и воду — тоже легко. А тут... потоки. Как их представить? Как воду? Как ветер? Как змей?

— Можно как потоки ветра, — согласился Алексей. — А можно как потоки воды. Только невидимые. Или как движение маны по каналам — мы же это чувствуем?

— Для тебя невидимый, а для меня... — Захир махнул рукой, и из-под пальцев снова брызнули искры, опалив край тюрбана. — Ладно, пойду я. А то наставник опять ругаться будет, что я тут прохлаждаюсь.

Он встал и пошёл, но через пару шагов обернулся:

— Девятый, а ты на экзамен завтра?

— Завтра.

— Ну, удачи. Ты хоть теорию знаешь. А я... — он вздохнул и скрылся в толпе, оставив после себя лёгкий запах серы.

Алексей пошёл дальше. У лестницы, подпирая стену, стоял Варг — оборотень, которого все сторонились. Широкоплечий, с чуть более густой растительностью на лице, чем у обычных людей, он скалился на проходящих, но никого не трогал. На поясе у него висел амулет — грубый, явно самодельный, с каким-то звериным когтем внутри, оправленным в медь.

Варг перехватил взгляд Алексея и осклабился, обнажив крепкие клыки:

— Что, маг, амулет заинтересовал? Хочешь такой же?

— Просто смотрю, — осторожно ответил Алексей, останавливаясь на безопасном расстоянии.

— Смотри, — оборотень усмехнулся, поглаживая амулет. — Это коготь моего деда. Он был вожаком стаи, пока люди не убили его. Теперь он со мной. Силу даёт и память о нём.

— Помогает?

— Помогает не забывать, кто я есть. — Варг сплюнул на плиты. — А ты чего шляешься? Экзамен завтра, а ты по коридорам шастаешь, вместо того чтобы зубрить.

— Готовлюсь, — Алексей пожал плечами. — Книги читаю, тренируюсь. Сегодня последний день перед экзаменом, надо размяться.

— Книги, — оборотень хмыкнул. — Много ваши книги стоят, когда волки приходят. Я вот читать не умею, а живу.

— Наверное, поэтому и живёшь, что читать не умеешь, — раздался насмешливый голос сзади.

Алексей обернулся. К ним подходил Лаэртэль — эльф с острыми ушами и плавными, почти танцующими движениями. Одет он был в изумрудный плащ, а на поясе висел тонкий кинжал, украшенный самоцветами.

— Лаэртэль, — процедил Варг, и его глаза на миг вспыхнули жёлтым. — Не лезь, эльф. Не твоего ума дело.

— Не лезу, — эльф улыбнулся холодно, но в улыбке не было тепла. — Просто мимо шёл. А ты, Девятый, — он перевёл взгляд на Алексея, и тот почувствовал лёгкое ментальное касание, — молодец, что учишься. Книги — это хорошо. Но на экзамене покажи практику. Теория у нас у всех есть, а вот огонь зажечь может не всякий.

— Покажу, — пообещал Алексей, незаметно ставя ментальный блок. — Постараюсь.

— Ну-ну, — эльф кивнул и пошёл дальше, даже не взглянув на Варга, словно того не существовало.

Оборотень проводил его взглядом и сплюнул на плиты:

— Эльфы... все такие. Думают, что они лучше всех, потому что уши длинные.

— А ты что думаешь? — спросил Алексей, провожая Лаэртэля взглядом.

— Я думаю, что на войне все равны. — Варг развернулся и пошёл в другую сторону, бросив через плечо: — Удачи на экзамене, раб. Пригодится. Может, увидимся на севере.

Алексей остался один. Он посмотрел на водяные часы у входа в главный корпус — до платного урока у Карима оставалось полчаса. Можно было не спешить.

Он пошёл через внутренний двор, обходя лужи и камни, и думал о том, как по-разному устроены люди и нелюди. Каждый со своими тараканами, каждый со своей правдой. Джинны, эльфы, оборотни, люди — все они здесь, в этой академии, пытаются выжить, готовятся к войне, и каждый по-своему прав.

А мне повезло, — подумал он. — Атлантская кровь дала мне гибкость, а ментальные тренировки с Рашидом открыли память. Теперь я запоминаю всё: каждое движение, каждую ошибку, каждое заклинание. Осталось только не растерять это на экзамене.

Он свернул к полигону, где через полчаса должна была начаться его последняя платная тренировка перед экзаменом.

Полигон был уже полон.

Человек десять учеников разминались в тени навеса, обсуждая предстоящий экзамен. Кто-то отрабатывал заклинания на манекенах, выжигая на них руны, кто-то просто сидел на скамьях, перелистывая конспекты и нервно кусая губы.

— Девятый! — крикнул кто-то из знакомых. — Иди к нам, тут обсуждают, какие вопросы могут быть!

Алексей махнул рукой, но подходить не стал. У него были свои планы, и обсуждение с такими же нервными учениками могло только сбить настрой.

Инструктор Гаданфар аль-Хадид, маг четвёртого ранга, уже ждал его у дальнего щита. Он сидел на низкой скамье, попивая чай из медной кружки, и лениво наблюдал за учениками, но в его глазах читалась привычная внимательность.

— Явился, — кивнул он, увидев Алексея. — Садись, чай будешь? Последний перед экзаменом.

— Не откажусь.

Гаданфар плеснул из чайника в пиалу. Чай был обжигающе горячий, с мятой и чем-то терпким — может, чабрецом, может, ещё какой травой, бодрящей и проясняющей мысли.

— Завтра экзамен, — сказал Гаданфар, не глядя на Алексея, а глядя куда-то в сторону полигона. — Волнуешься?

— Волнуюсь.

— Правильно. Кто не волнуется, тот или глуп, или мёртв. — Гаданфар отхлебнул чай, обжигаясь, но не подавая вида. — Давай, показывай, что умеешь. Я должен знать, на что ты способен, чтобы сказать, готов ты или нет.

Алексей поставил пиалу, вышел на середину площадки, прикрыл глаза, сосредоточился.

Иллюзии.

Рядом с ним возник двойник. Не мутный силуэт, как месяц назад, а почти точная копия — черты лица, одежда, даже тень, даже лёгкое мерцание ауры. Двойник простоял шесть секунд, потом растаял, не оставив следа.

— Неплохо, — сказал Карим. — Очень даже неплохо. Дальше.

Алексей выдохнул, поднял руку. В ладони вспыхнул огненный сгусток. Он покрутил его, меняя размер от горошины до кулака, поиграл цветом — от красного до синего. Потом резким движением отправил в стоящий в стороне щит. Сгусток врезался в дерево, оставив чёрное, дымящееся пятно с оплавленными краями.

Воздушный толчок он сделал почти без подготовки — просто махнул рукой, и Гаданфар, сидевшего в десяти шагах, ощутимо качнуло назад, едва не сбив с лавки.

— Осторожнее, — проворчал Гаданфар, поправляя сползшую чалму. — Я же не враг, чуть с лавки не слетел.

— Извините, — улыбнулся Алексей.

— Ничего. Продолжай.

Огненная стрела вырвалась из пальцев, пробила щит насквозь и ушла в небо, оставив за собой шлейф искр. Алексей пошатнулся — стрела сожрала много маны, но он устоял.

— На экзамене так не рискуй, — посоветовал Гаданфар, одобрительно кивая. — Покажи то, в чём уверен на все сто. Магистры любят стабильность, а не выпендрёж.

Ментальный блок. Гаданфар попытался ментально «ткнуть» Алексея и наткнулся на глухую стену, от которой его мысль отскочила, как мяч.

— О! — удивился он, и в его глазах мелькнуло уважение. — А это хорошо. Второй ранг не пробьёт точно. Третий — пока не знаю, но прогресс огромный. Кто тебя учил?

— Рашид. И ещё дед Умар немного.

— Передай обоим, что они молодцы. — Гаданфар кивнул. — Дальше.

Руны. Ослепление, Страх, Тишина — Алексей выплёскивал их одну за другой, почти не глядя, на автомате. Руки уже запомнили движения на уровне рефлексов, и каждое заклинание ложилось точно в цель — в чучело, стоящее в стороне.

— Автоматизм, — одобрил Гаданфар. — Это то, что надо. В бою некогда думать и вспоминать жесты.

Самое сложное было впереди. Алексей закрыл глаза, представил круг — ровный, светящийся, как солнце. Открыл глаза — и в воздухе перед ним повисла тонкая огненная линия, идеально ровная. Он добавил внутрь руну Огня, потом руну Воздуха, чтобы пламя горело ярче. Круг мигнул, но устоял. Из центра вырвался язык пламени, закрутился в спираль.

— Раз, два, три... — считал Гаданфар вслух. — Пятнадцать, шестнадцать...

На двадцатой секунде круг погас, рассыпавшись искрами. Алексей выдохнул, вытирая пот со лба — рубаха прилипла к спине.

— Двадцать, — сказал Гаданфар, и в его голосе слышалось одобрение. — Для первого ранга — отлично. Можешь гордиться.

— Спасибо, — выдохнул Алексей, чувствуя, как дрожат руки от напряжения.

— Иди, отдыхай. Завтра покажешь то же самое — и имя твоё. А теперь проваливай, мне других учить надо.

Алексей поклонился и пошёл к выходу. На душе было спокойно — насколько это вообще возможно перед экзаменом.

Сад трав располагался в восточной части академии, террасами спускаясь к реке. Алексей любил здесь бывать, когда хотел побыть один. Пахло мятой, полынью и чем-то пряным, а воздух был прохладнее, чем в остальных местах, благодаря близости воды.

Он шёл между грядками, читая таблички. Шу’ба ан-на́р (огненное дерево). Ингредиенты для подкормки: Слёзы джиннов (Дэвастан, скалы). Огненные камни (окаменевшая кровь ифритов). Кровь василиска (яд, осторожно!).

В голове всплывали строчки из прочитанных трактатов. «Магические травы пустыни и Азии». «Бестиарий магической флоры и фауны Востока». «Таблицы совместимости магических ингредиентов». Сотни страниц, тысячи названий, десятки тысяч свойств — всё это лежало в памяти, как книги на полке. Достань и читай.

У одной из грядок возился знакомый рыжий силуэт.

Ахмед, согнувшись в три погибели, полол сорняки. Рубаха прилипла к спине, лицо раскраснелось от жары и усилий, волосы выбились из-под тюрбана и прилипли ко лбу.

— Тяжело? — спросил Алексей, присаживаясь рядом на корточки.

— А то! — Ахмед выпрямился, потёр поясницу, хрустнув позвонками. — За два медяка в день. Наставник сказал, если не буду работать, на экзамен не допустит. А экзамен — завтра, между прочим! Я тут как проклятый, а он...

— Знаю, — усмехнулся Алексей. — У меня тоже завтра.

— Ой, да у тебя всё хорошо, — Ахмед махнул рукой, разбрызгивая пот. — Ты вон какой умный, книжки читаешь, у магов учишься, на плацу тренируешься. А я... — он вздохнул. — Зелья вчера опять забраковали. Говорит, концентрация не та, состав грязный. Я уже не знаю, что делать.

— А ты пробовал корень аффикса добавлять? — спросил Алексей, вспоминая недавно прочитанное. — В трактате Ибн-Сины написано, что для зелий регенерации он нужен обязательно. Без него зелье не держит структуру.

Ахмед уставился на него, раскрыв рот.

— Ты читал Ибн-Сину? Оригинал?

— Читал. — Алексей пожал плечами. — Там ещё про совместимость с кровью василиска интересно написано. Если добавить в зелье от лихорадки, эффект усиливается втрое, но если переборщить хоть на каплю — труп.

— Откуда ты всё это знаешь? — Ахмед покачал головой, и в его глазах мелькнула зависть. — Ты же на алхимика не учишься, ты по боевой магии идёшь.

— Книги читаю. — Алексей усмехнулся. — В библиотеке много чего есть, если время найти и не лениться.

Ахмед посмотрел на него с уважением, смешанным с надеждой.

— Слушай, а можешь дать почитать? Ну, те трактаты? Я верну, честное слово.

— Могу. — Алексей поднялся, отряхивая колени. — Заходи вечером, дам список. И про корень аффикса не забудь — он реально работает.

— Не забуду. — Ахмед улыбнулся и снова согнулся над грядкой, но теперь с большим энтузиазмом.

— И не горбись так, — добавил Алексей уже на ходу. — Спина заболит — к Исмаилу пойдёшь, а он тебя залечит, но денег возьмёт. А у тебя их нет.

— Знаю, — буркнул Ахмед. — Вали уже, философ.

Алексей засмеялся и пошёл дальше. Настроение поднялось — Ахмед умел его поднимать, даже когда жаловался на жизнь.

Исмаил встретил его привычным ворчанием, которое уже стало ритуалом.

Алексей протянул ладони. Исмаил осмотрел мозоли, пощупал, нахмурился.

— Ты когда уже перестанешь железом махать? Скоро руки как у чернорабочего станут.

— Теперь, наверное, никогда, — серьёзно ответил Алексей. — Война на носу.

— Ну-ну. — Исмаил покачал головой, но в глазах мелькнуло одобрение. — Садись, показывай, чему научился за эти недели.

Он пододвинул клетку с белой мышью. Мышь была толстая, сытая, с блестящей шёрсткой, явно привыкшая к роли подопытного и не боявшаяся людей.

— Пациент, — Исмаил кивнул на мышь. — У неё перелом задней лапы. Я специально сломал вчера для тренировки. Диагностируй.

Алексей взял мышь, осторожно ощупал. Мышь пискнула, дёрнулась, но быстро успокоилась, почувствовав тёплую ладонь. Алексей закрыл глаза. В голове всплыли страницы анатомических трактатов, рисунки костей, мышц, сосудов, которые он заучивал ночами.

— Перелом ниже колена, — сказал он через минуту. — Кость не раздроблена, осколков нет. Смещение небольшое, влево и вверх.

— Лечи.

Алексей положил ладонь на лапку, представил, как кость срастается, как ткани восстанавливаются. Тёплая волна прошла по пальцам, перетекла в мышь. Минута — и лапка выглядела здоровой, мышь дёрнула ею, убедилась, что работает, и довольно запищала.

— Неплохо, — сказал Исмаил. — Очень даже неплохо. Теперь отвод боли.

Алексей без колебаний взял скальпель, чиркнул по пальцу. Выступила алая кровь. Он сосредоточился, заблокировал боль в кончике, представил, что палец онемел. Боль ушла, но палец чувствовал прикосновения, тепло, пульс.

— Минута сорок, — засек Исмаил, глядя на водяные часы. — Для первого ранга — отлично. Ты готов.

Он убрал клетку, сел напротив на табурет.

— Слушай, Девятый. Ты за полгода прошёл то, что другие за два проходят. Это не просто упорство. У тебя голова по-другому работает. И память феноменальная.

— Может быть, — уклончиво ответил Алексей, не желая вдаваться в подробности.

— Не может быть, а точно. — Исмаил усмехнулся. — Я таких учеников не видел за свои сорок лет практики. Ты, главное, не перегори. Экзамен сдашь, а потом... — он помолчал, и в его глазах мелькнула тень. — Тебя ведь на север отправляют?

— Да. Как и всех.

— Тогда вот. — Исмаил достал с полки небольшой пузырёк из тёмного стекла, заткнутый вощёной пробкой. — Зелье быстрого заживления. Не моё, хорошее, у знакомого алхимика выменял за рецепт. Пригодится там, где не будет времени на нормальное лечение.

— Спасибо, — Алексей спрятал пузырёк в карман, ближе к телу. — Я ваш должник.

— Не надо мне ничего. — Исмаил махнул рукой. — Просто вернись живым. А то кого я тогда учить буду? Таких, как ты, мало.

— А вы ещё кого-нибудь найдёте.

— Найду, — согласился Исмаил. — Но таких, как ты, — он покачал головой. — Иди уже. Отдыхай перед завтрашним днём.

В библиотеке было тихо, как всегда.

Дед Умар сидел на своём обычном месте за высокой конторкой, укутанный в шерстяной плащ, хотя в помещении было тепло. Магический светильник горел ровно, освещая страницы древнего фолианта, который старик читал, водя пальцем по строкам.

— О, Девятый, — он поднял взгляд поверх очков. — Ты, похоже, уже половину моих книг прочитал, а на вторую, видимо, пока денег не хватает? Или пришёл прощаться перед экзаменом?

— Здравствуйте, дедушка. — Алексей опустился на стул напротив. — И то, и другое. Хочу показать, что выучил за эти месяцы.

Дед Умар отложил книгу, снял очки, протёр их специальной тряпочкой.

— Ну, давай, показывай. Похвались.

Алексей закрыл глаза, сосредоточился, перебирая в памяти всё, что выучил. Начал перечислять:

— Тридцать готовых ритуалов из «Книги малых чар». Защитные, бытовые, боевые. Могу выполнить любой без подготовки, по памяти.

— Назови три.

— «Щит от стрел» — создаёт невидимый барьер на минуту, отражает лёгкие снаряды. «Согревание воды» — нагревает жидкость до кипения за несколько секунд, полезно в походе. «Печать покоя» — усыпляет человека на час, если воля слабая.

— Хорошо. Свои ритуалы составил?

— Два. — Алексей достал из-за пазухи сложенный листок с записями. — «Ритуал удачи в торговле» — комбинация рун Удачи и Богатства, усиленная кругом привлечения. Пока слабый, но работает — проверял на Халиде. И «Печать маскировки» — наложение иллюзии на руну, чтобы её не видели посторонние. Для ловушек и тайников.

Дед Умар изучил записи, хмыкнул, поцокал языком.

— Для первого ранга — отлично. Для самоучки — просто великолепно. А сложные рунные сети? Показывай.

Алексей поднял руку, сосредоточился. В воздухе вспыхнули три руны — Ослабление, Тьма, Слепота. Соединённые в треугольник тонкими светящимися линиями, они горели ровно, перетекая энергией друг в друга.

— Десять секунд держу, — сказал он, чувствуя, как мана утекает.

— Двенадцать, — поправил дед Умар, глядя на водяные часы в углу. — Двенадцать секунд. Для первого ранга — очень хорошо. Для твоего уровня — превосходно.

Он откинулся на спинку стула, посмотрел на Алексея поверх очков долгим, изучающим взглядом.

— Ступай, — Дед Умар махнул рукой. — Завтра тяжёлый день. И помни: на экзамене главное — не суетиться. Делай то, что умеешь, и не пытайся удивить магистров. Они всё равно удивятся, если у тебя получится.

— Спасибо, дедушка.

— Не за что. Иди.

Мастерская находилась в подвале западного крыла. Алексей спускался по каменным ступеням, и с каждым шагом запах металла, масла и горячего пара становился сильнее, гуще, въедливее.

Он открыл тяжёлую, обитую железом дверь и замер на пороге, как в первый раз.

Огромное помещение со сводчатыми потолками было заставлено столами, стеллажами, странными механизмами, чертежами на стенах. В углу стоял недостроенный паровой голем — железный каркас, трубки, поршни, магическое ядро в грудной клетке тускло пульсировало синеватым светом. На стене висел магический протез руки — медный, с тонкими суставами, покрытый рунами, которые слабо мерцали. Рядом — стеклянный глаз с зелёным камнем внутри, смотрящий в пустоту. В центре работал паровой двигатель, тихо шипя и крутя шестерни, приводя в движение какой-то сложный механизм.

— А, Девятый! — раздалось из-за стола, заваленного чертежами.

Пожилой маг-инженер Фархад поднялся с колен, вытирая руки ветошью, промасленной до черноты. Пятый ранг, седая борода в машинном масле, очки с толстыми линзами, на носу — следы копоти. Он был похож на безумного учёного из старых книг.

— Опять за материалами? Или просто поглазеть перед экзаменом?

— И то, и другое, — улыбнулся Алексей. — Люблю тут бывать. Здесь пахнет будущим.

— Ты единственный, кому это интересно. — Фархад усмехнулся, поправляя очки. — Остальным подавай стихийные заклинания, да боевую магию, да чтобы побыстрее и побольше. А тут — остатки древних знаний. То, что мы сами почти не создаём, а только копируем и пытаемся понять.

Алексей подошёл к протезу руки, осторожно коснулся холодного металла. Протез был тяжёлым, но пальцы шевелились, когда Фархад надевал его на специальный манекен.

— Это как работает? — спросил Алексей, разглядывая тонкую работу.

— А ты догадайся. — Фархад снял протез, протянул Алексею. — Подержи.

Алексей взял. Протез был тёплым — внутри что-то пульсировало, словно живое сердце.

— Энергетическое ядро, — пояснил Фархад, тыча пальцем в основание. — В нём — заряд маны, небольшой, но стабильный. Протез подключён к нервам владельца через эти контакты. Хозяин хочет пошевелить пальцем — протез шевелит. Хочет сжать кулак — сжимает. Нужно только подпитывать ядро раз в неделю или ставить новый накопитель.

— Что произойдёт, если ядро выйдет из строя?

— Протез перестанет работать. — Фархад пожал плечами. — Но их редко чинят. Проще новый сделать, если есть деньги.

— Дорого?

— Очень. — Фархад усмехнулся. — Но лучше без руки ходить, чем мёртвым лежать. А на войне такое часто бывает.

Алексей вернул протез, подошёл к паровому голему. Рассматривал механизм, вспоминая чертежи, которые видел в книгах из закрытой библиотеки.

— Техно-магия, — произнёс Фархад, подходя сзади. — Это слияние магии и механики. Магическое ядро питает энергией, а механизмы обеспечивают движение. Паровой голем почти как живой: выполняет простые команды, распознаёт врагов, может таскать грузы.

— А сами создаёте?

— Пытаемся. — Фархад вздохнул, и в его глазах мелькнула тоска. — Многое потеряно. Древние умели такое, что нам и не снилось. Мы пока только восстанавливаем крупицы знаний. Но потихоньку идём. Вот, смотри, — он подвёл Алексея к столу с чертежами, разложенными в несколько слоёв. — Это проект шагающего робота для переноски грузов. Если удастся построить, можно будет отправлять таких в опасные места. В шахты, в пустыню, на войну. Чтобы людей зря не рисковать.

— А оператор?

— Внутри сидит. — Фархад ткнул пальцем в кабину на чертеже, похожую на тесную клетку. — Управляет волей, через магический интерфейс. Тяжело, мозги плавятся, но можно. Тренироваться надо.

Алексей вспомнил, как впервые попал сюда два месяца назад. Искал материалы для ритуалов — медную проволоку, кристаллы, особые чернила для рун. Зашёл, увидел это всё — и влюбился.

— Я возьму меди, — сказал он, отвлекаясь от мыслей. — И пять малых кристаллов для накопителей.

— Плати, как обычно. — Фархад кивнул на ящик с монетами. — И приходи ещё. Ты понятливый, из тебя может выйти толк. Не то что эти... — он махнул рукой в сторону выхода. — Им бы только бездельничать да девок по базарам таскать, лентяи проклятые.

Алексей расплатился, забрал материалы — тяжёлые кристаллы, завёрнутые в тряпицу, и моток медной проволоки. Уже у двери обернулся:

— А где учат на такого, как вы? На техно-мага?

— Нигде. — Фархад усмельнулся, сверкнув очками. — Я сам учился. Книги, чертежи, пробы, ошибки, взрывы. Хочешь — приходи, покажу. Но после экзамена. А то завтра тебе имя получать, не дело это — в мастерской сидеть в последнюю ночь.

— Приду. Обязательно.

В комнате было темно. Масляная лампа у двери горела тускло, едва освещая топчаны, и от неё пахло прогорклым маслом.

Юсуф уже лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, где плясали тени.

— Явился, — буркнул он, не поворачиваясь. — А я уж думал, ты там и остался, в своей мастерской, с этими железками.

— Почти. — Алексей сел на свой топчан, развязал мешок с материалами, пересчитал кристаллы. — Завтра экзамен.

— Знаю. Весь город только об этом и говорит. — Юсуф повернулся, посмотрел на него. В полумраке его глаза блестели. — Ты готов?

— Готов.

— Не боишься?

— Боюсь, — честно ответил Алексей. — Но это не тот страх, от которого бегут. Это тот, от которого собраннее становишься. Как перед боем.

Юсуф хмыкнул.

— Мудрёно говоришь, Девятый. Прямо как тот старик из библиотеки.

— У него учусь. — Алексей усмехнулся. — У всех учусь, кто чему-то может научить.

— Учишься, учишься... — Юсуф вздохнул. — А мне отец говорит, бросай учёбу. Война, говорит, скоро. Надо делом заниматься, караваны охранять, деньги зарабатывать, пока есть возможность.

— А ты что?

— А что я? — Юсуф пожал плечами, и топчан скрипнул. — Я маг первого ранга, какой из меня охраняльщик? Так, пугало для разбойников. Они меня увидят, посмеются и ограбят, ещё и спасибо скажут за лёгкую добычу.

— Не скажи. — Алексей улыбнулся. — Ты хитрый. А хитрость важнее силы. Особенно в торговле.

— Думаешь?

— Знаю. — Алексей помолчал, глядя на огонёк лампы. — Ты главное, не лезь под стрелы. А если полезут к тебе — бей первым. И не думай, что они люди. В этой ситуации люди — это те, кто с тобой. Остальные — враги. И не важно, какой они расы.

В комнате стало тихо. Слышно было только, как за стеной кто-то храпит, да как ветер шуршит песком по камням.

— Слушай, — вдруг сказал Юсуф. — А я сегодня Хасана видел.

Алексей насторожился.

— Где?

— У ворот. С какими-то мрачными типами разговаривал. Из города, не из академии. По виду — наёмники или бандиты. Я не стал подходить, но вид у них был... нехороший.

Алексей помрачнел. Хасан не успокоился, это ясно. Но сейчас, перед экзаменом, ничего не поделаешь.

— Спасибо, что сказал. Буду осторожнее.

— Ты это... — Юсуф замялся. — После экзамена не расслабляйся. Мало ли что.

— Знаю.

Они замолчали. За окном, где-то далеко за дворцом, в небе сверкнула зелёная вспышка — то ли сигнальный огонь, то ли магия, то ли просто игра света. Алексей не стал гадать.

Он думал о завтрашнем дне. Об экзамене, о магах, которые будут смотреть на него, о Хасане, который наверняка будет ждать его провала. О войне, которая ждёт за порогом. О друзьях, которые останутся здесь или уйдут на север вместе с ним.

Но сейчас, в эту последнюю ночь перед решающим испытанием, он был спокоен. Сделано всё, что мог. Остальное — как Аллах даст.

Алексей отошёл от окна, лёг на жёсткий топчан, накрылся рваным одеялом и закрыл глаза.

Он уснул почти сразу, и ему ничего не снилось. Только ровная, спокойная темнота, в которой не было ни страха, ни сомнений.