С началом новой недели в мир вернулись спокойствие и порядок.

Нагато выздоровела и, как ни в чём не бывало, снова стала ходить в школу. Причём воспоминания о том, что она болела, и о том, как во время вступительных экзаменов тихонько читала книгу, сосуществовали, полностью перемешавшись; но при этом, сколько бы я к ним ни возвращался, почему-то совсем не возникало ощущения, что они друг другу противоречат.

Для меня обе эти истории являлись настоящими, так что вопроса о том, какая из них правдивая, а какая ложная, не было. Они происходили одновременно и на самом деле.

Когда я думал о том, что Коидзуми назвал версией «альфа», то спокойно вспоминал Ясуми и всех остальных, а когда о версии «бета» — свои разговоры с Сасаки и её спутниками, без какой-либо путаницы. Пока размышлял об одном и на нём сосредотачивался, другое просто в голову не приходило.

И только успокоившись и отстранившись, я мог представлять себе две линии событий прошлой недели одновременно. Они вились вокруг друг друга, как две спиральные лестницы: и там, и там я поднимался вверх, но пути при этом не пересекались, а точки старта и финиша совпадали.

И совершенно ясно, что разделился для движения по этим двум линиям не я один.

После насыщенной событиями недели наступил новый понедельник. Сидя за своей партой, обдуваемый из окна весенним ветерком, я осознал, что ничего в моем восхождении на школьный холм не изменилось, и какие бы странности ни происходили со временем, пространство оставалось стабильным. За минуту до звонка на урок в класс, как ни в чём не бывало, ворвалась та, с кого начался весь этот переполох.

Сегодня Харухи, усевшись за парту за моей спиной, странным образом выглядела наполовину довольной, наполовину расстроенной.

Пока я смотрел на её лицо, у меня в голове возникла грамматически неординарная мысль, что в последний раз я её видел месяц вперед. Странное использование грамматических времён, но что поделаешь, если так оно и было. Харухи пока ещё понятия не имела, что я ворвусь в её комнату посреди ночи и какую устрою шумиху.

…Но тогда почему у неё такое странное выражение лица?

— А кстати, — Харухи поставила локоть на парту и подперла рукой подбородок, — вчера ко мне домой заходила Ясуми.

…Ох.

— Она всё извинялась, но сказала, что ей придётся отказаться от приглашения вступить в команду.

…Ох-хо?

— Представь себе: она на самом деле учится в средней школе.

…Ах, вот как она всё представила.

— Ну так вот, она ходит в соседнюю среднюю школу, а форму Северной старшей умыкнула у своей старшей сестры, которая окончила нашу школу. Ей так хотелось вступить в «Команду SOS», что после занятий она к нам бегала. Ещё сказала, что в конце концов всё равно сможет поступить в нашу школу, но ей очень уж не терпелось. Какая же дерзкая.

Вот почему, сколько бы на перемене я не ходил и искал среди первокурсников, мне не удавалось её найти. Как бы я её нашёл, если она вообще в Северной старшей не училась? Ну разумеется, хех.

Харухи улеглась головой на столешницу, уставилась пустым взглядом в окно и пробормотала:

— Но зато Юки выздоровела, экзамен прошёл классно, погода сегодня отличная, так что жаловаться не приходится. У девочки большое будущее, но она ведь не сможет и дальше корчить из себя старшеклассницу.

Не знаю, на самом ли деле Ясуми ходила к Харухи. Вполне возможно, что этого и не было. Но раз Харухи так говорит, быть посему.

— Ну, значит, она в следующем году в нашу школу поступит. Вот и примем её в команду автоматом.

— Я забыла спросить, в каком она классе средней школы учится. Может, ей ещё два-три года ждать.

Стоило мне заметить, каким печальным тоном она это сказала, как Харухи подняла голову и оказалась у самого моего носа.

— Кстати, а ты ничего не скрываешь? Ты ведь на выходных с кем-то встречался. Ничего странного у меня за спиной не замышляешь?

С опытом твоя интуиция становится всё острее, Харухи. Пусть это и так, однако…

— Да ничего я не делал. Продрых всю субботу, а в воскресенье носил Сямисэна на прививку.

Несколько секунд она буравила меня взглядом Медузы-горгоны, но потом, наконец, отступила:

— Ну, если так, тогда ладно.

— Слушай, Харухи.

В весеннем солнце её профиль приобрёл какой-то мудрый вид; может, поэтому я вдруг и решил к ней обратиться.

— Чего?

— Предположим, вскоре изобретут машину времени, и на ней «ты» будущая сможешь перенестись на несколько лет назад и встретиться с «тобой» нынешней. Как ты думаешь, что бы она тебе сказала?

— А? — Харухи подозрительно нахмурилась. — Через несколько лет я, наверное, в университете учиться буду. И вот встречу я себя… Гм? По-моему, я не изменюсь. У меня есть взгляды, и вряд ли они пойдут по принципиально другому течению за два-три года, пусть пять лет. А почему ты спрашиваешь?

— Да просто в голову пришло. Подумалось, а насколько я повзрослею в будущем.

— А, не беспокойся. Ты-то, наверное, навсегда таким останешься. Или ты считаешь, что сейчас настолько духовно вырос, что мог бы читать нотации себе в средней школе?

Возразить на этот аргумент мне решительно нечем.

Но Харухи, через несколько лет тебе предстоит встретить «меня», только-только поступившего на второй курс старшей школы, и надеюсь, ты будешь ко мне снисходительна и одаришь хотя бы нежной улыбкой.

Ту же просьбу я адресую и будущему «себе».

Харухи открыла рот, сказать мне что-то ещё, но тут как раз прозвенел звонок, и прошагавший в кабинет наш классный руководитель Окабэ меня спас. Спасибо звонку и нашему неугомонному учителю.

* * *

Итак…

Воспоминания о разделённом мире слились воедино таким образом, что противоречий не возникло. Они сосуществовали, но сами собой были организованы таким образом, что когда я обращался к одним воспоминаниям, другие на ум не приходили.

Причём и Харухи помнила сразу и болезнь Нагато, и появление Ясуми.

Однако для большинства обывателей линии «альфа» и «бета», как выражался Коидзуми, ничем не отличались. Различия в наложившихся воспоминаниях были исключительно у тех, кто связан с «Командой SOS»: Танигути, Куникиды, Сасаки, ну и кого-нибудь вроде Кёко Татибаны.

В конце концов новых членов в команде оказалось ноль, и на этом вопрос, видимо, исчерпан.

Кстати, интуиция Харухи в тривиальных вопросах снова не подвела. В воскресенье ко мне действительно пришли Коидзуми с Нагато.

Точнее, я их позвал. Я слишком вымотался, чтобы куда-то идти, поэтому попросил их посетить мой дом. У меня к ним накопилось много вопросов.

Например: как так получилось, что, упав в руку «аватара» и держа Харухи, я перенёсся в будущее? А ещё что после этого происходило в клубной комнате, как произошло слияние миров, что случилось с Фудзиварой, Куё и Татибаной, и кем, в конце концов, оказалась Ясуми Ватахаси?

Месяц вперёд члены «Команды SOS», за исключением Харухи, выглядели так, будто были в курсе всего происходящего, а значит, им всё уже объяснили.

В назначенное время в дверь позвонили, и я зачем-то вместе с сестрой и Сямисэном вышел встречать гостей — Коидзуми, вырядившегося словно на свидание и натянуто улыбавшегося, и Нагато, одетую в школьную форму и похожую на мраморную статую. Во взгляде её чёрных глаз не было заметно ни капли хвори.

Как бы ни выглядел Коидзуми, видеть, что Нагато просто стоит, не выражая никаких эмоций, было большим облегчением.

В прихожей они разулись, а Сямисэн потерся об обоих своей головёнкой. В этом он проявлял не гостеприимство; просто кошачьи инстинкты подсказывали ему, что эти люди важны для него, и он старался оставить на них свой запах. А то, как он мурчал, пока тёрся о лодыжки Нагато, вероятно, связано с теми непонятными формами жизни, которые в нём запечатаны.

Моя сестра же сказала:

— Юкикко! Коидзуми-кун! Приве-е-ет!

С улыбкой, сияющей как жерло плавильной печи, она прикипела к гостям. Её присутствие было нам ни к чему, так что я кое-как прогнал девчонку на кухню, а посетителей провёл в свою комнату.

Нагато в какой-то момент подобрала Сямисэна, так что он некоторое время оставался с нами. Впрочем, разговаривать при коте я ни о чём не стеснялся.

— Итак, с чего начнём? — Коидзуми, закинув ногу на ногу, уселся на кровати. — Я бы хотел услышать, что было после того, как вы с Судзумией-сан вдруг исчезли из виду. Судзумию-сан я сразу нашёл, а вот…

И куда её принесло?

— К себе домой. Что в линии «альфа», что в линии «бета» она просто пришла домой. Вот и всё. Может, она испытывала какое-то беспокойство, но проблемы это не составило.

Нагато безмолвно сидела на полу и чесала пузо развалившемуся у неё на коленях Сямисэну. Тот раскатисто мурлыкал. Она явно была ему по нраву.

О кое-чём я хотел знать даже больше, чем о судьбе того перемешанного закрытого пространства.

— Нагато.

— ……...

Та, не переставая гладить Сямисэна, посмотрела на меня.

— Твоя болезнь прошла?

Нагато кивнула и принялась массировать Сямисэну подушечки на лапках.

— И тебе удалось… установить контакт с Доминионом небосвода?

— Выполнение задачи приостановлено. — Сямисэн перекатился на спину, и она стала чесать ему шею. — И Интегральное мыслетело, и Доминион небосвода заключили, что получили достаточный минимум информации. Передача информации через меня была признана неэффективной и ненадёжной, поэтому меня освободили от выполнения этой обязанности. Но теперь в дополнение к наблюдению за Харухи Судзумией я должна сообщать о перемещениях Куё Суо.

То есть долгожданное выздоровление Нагато состоялось лишь потому, что Доминион небосвода прервал с ней связь? В любом случае хорошо, что она вернулась в норму.

— Не совсем, — сказала Нагато без тени досады. — Стороны перешли ко второй фазе достижения взаимопонимания. Я отвечала за первую фазу, и было решено, что я не подхожу для второй. Мне не сообщили, какой интерфейс отвечает за вторую фазу, но уверена, что он справится с ней лучше.

Да надо было с самого начала Кимидори-сан всё поручить.

— Погодите-ка.

Так что, Куё осталась в нашем мире?

Нагато чуть потянула Сямисэна за усы:

— Она не исчезла и всё ещё числится в женской академии Коёэн. Её текущая цель заключается в достижении автономного мышления, что потребует некоторого времени.

— А Фудзивара?

На этот раз ответил Коидзуми:

— Весьма вероятно, мы его больше не увидим. Точнее, он больше не появится в нашем настоящем — его прошлом. По всей видимости, временная линия, связывающая нас с его вариантом будущего, была разорвана. По словам Асахины-сан-старшей, Судзумия-сан создала ещё один временной разлом, подобный тому, который мешает перемещаться в прошлое далее чем на четыре года.

И когда она смогла тебе об этом рассказать?

— Сразу после того, как пропали вы с Судзумией-сан, а потом и «аватар». Подобную сцену я видел не в первый раз. Затем обрушилось закрытое пространство — как порожденное Харухи, так и авторства Сасаки. В мир вернулся покой и порядок. В клубной комнате остались только мы со взрослой Асахиной-сан и Кёко Татибаной. А вот Фудзивара и Куё Суо исчезли.

Как и Ясуми Ватахаси.

— Так ты разговаривал с Асахиной-сан-старшей?

— Совсем немного. Кажется, ей было очень жаль Фудзивару. Уж не знаю, насколько искренне. Она сказала, что его действия были направлены на защиту своей временно́й линии, пусть и были наполовину импульсивными. Асахина-сан не стала приводить подробностей, так что мне нечего к этому добавить.

Интересно, что́ бы изменилось, если бы Фудзивара убил Харухи и сделал Сасаки богом. Обернулось ли бы это бедой для будущего Асахины-сан-старшей?

— Ну, Асахина-сан… — сказал Коидзуми, глядя на то, как Сямисэн машет хвостом, — упомянула, что даже если всё пространство-время было бы переписано отсюда и до их будущего, то в итоге всё сошлось бы к тому же самому состоянию. По всей видимости, она действительно так считает.

Гм... и что было потом?

— Она мне грустно улыбнулась и покинула клубную комнату. Я вышел сразу за ней, но её уже след простыл. Полагаю, она вернулась в будущее.

Гм, а насколько можно верить всему, что заявляют Коидзуми и Асахина-сан-старшая?

— А что насчет Кёко Татибаны?

— Слияние миров её потрясло. Некоторое время она охала и ахала, потом успокоилась и пожала плечами. Но выглядела, скажем так, весьма расстроенной.

Должно быть, да.

— Домой она ушла в подавленном состоянии. — Тут Коидзуми достал свой сотовый телефон. — Но прежде чем разойтись, мы с ней обменялись контактами.

Ты под шумок своего не упустишь, сердцеед.

— Почти тут же я получил от неё текстовое сообщение…

Судя по всему, Татибана по разным причинам решила выйти из своей группы. Она прекрасно понимала, что шансов управиться с инопланетянами и людьми из будущего у неё не было. Хотя надежды найти какое-то приемлемое для себя решение она не оставила.

Коидзуми закрыл свой телефон.

— Не беспокойтесь. Если потребуется, мы снова примем все необходимые меры.

Ты выглядишь как-то уж слишком довольным.

— В постскриптуме она указала, что временно отстраняется от дел, а её соратники переходят на подпольное положение. Так что она просто будет поддерживать дружеские отношения с Сасаки-сан. Посмотрим, как у неё это получится.

Очень сомневаюсь, что Кёко Татибане удастся подбить на новое дело Сасаки.

Пока мы с Коидзуми беседовали, Нагато полностью сосредоточилась на шкуре Сямисена, будто была его личной массажисткой. То ли её совершенно не интересовал наш разговор, то ли интерфейс больше занимала заточенная в коте форма жизни.

— Кён-кун! Юкикко!

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетела моя сестрёнка:

— Юкикко! Давай играть! И ты, Сями, с нами! У меня внизу куча игрушек! Ну, идё-о-ом!

— ……

С котом в руках Нагато тихонько встала и позволила моей сестре вытащить себя из комнаты. Может, посчитала это уместным, а может, решила, что в игре с девочкой и котом больше смысла, чем в обсуждении уже свершившихся фактов.

Спасибо. Теперь я могу поговорить с Коидзуми с глазу на глаз.

— Насколько я понимаю, там было закрытое пространство Сасаки. Крайне стабильное. Так откуда взялось закрытое пространство Харухи?

От одного воспоминания о смешении светлого и серого миров у меня началась каша в голове.

— На этот счёт сомневаться не приходится: Судзумия-сан сама его создала, чтобы запустить меня и создать «аватара».

Тогда непонятно. Харухи в тот момент не было на школьной территории, и она не могла осознавать того, что там происходило.

— А что, если скажу, что она вполне всё осознавала? — Коидзуми усмехнулся наподобие зловредного учителя вечерней школы, наблюдавшего, как ученик бьётся над формулой, хотя решение у него под носом. — Ты не забыл, что кроме нас там был кое-кто ещё, ворвавшийся без приглашения? Не инопланетянин, не гость из будущего, не экстрасенс, а лицо, чья принадлежность нам изначально была неясна. И это та самая особа, которая и позвала нас с тобой в клубную комнату. Я имею в виду нас с тобой из линии «альфа».

Ты про Ясуми Ватахаси…

Да кто же она такая?

На этот вопрос Коидзуми ответил с лёгкостью:

— Её истинная личность — Судзумия-сан. Она создала собственный дубль.

Я и раньше подозревал нечто подобное, но сейчас хотелось бы услышать поконкретнее. Когда ты пришёл к такому выводу?

— Так с самого начала обо всём можно было догадаться. Ничего сложного. Подай блокнот и ручку, пожалуйста.

Получив то, что просил, он элегантно вывел на бумаге иероглифами: «渡橋泰水» (Ватахаси Ясумидзу).

— Это несложная анаграмма, в которой можно разобраться и без подсказок. Достаточно просто прочитать всё как есть, и станет понятно.

Да хватит уже, выкладывай давай!

— Нас сбили с толку, сказав, что «泰水» нужно читать не «Ясумидзу», а «Ясуми». А оказывается, всё же надо «Ясумидзу». Давай запишем это имя латиницей:

WATAHASHI YASUMIZU

— А теперь немного переставим слоги…

WATASHI HA SUZUMIYA

То есть «Я — Судзумия».

Коидзуми отложил механический карандаш.

— Судзумия-сан неосознанно воспользовалась своими силами и выстроила линию обороны. Вот почему она расщепила мир надвое. На один мир, который был, и другой, которого не было. Видимо, даже не осознавая, Судзумия-сан ощущала приближение опасности и защитила этот мир. Если бы она его не разделила, противники распоряжались бы нами как им заблагорассудится. В конечном счёте, она спасала тебя и Нагато-сан.

У меня не нашлось слов, чтобы отреагировать на последнее утверждение.

— Остаётся лишь догадываться, когда всё началось. Скорее всего, где-то между окончанием каникул и первыми часами нового учебного года. Тогда Судзумия-сан почувствовала, чтó должно было произойти. Неосознанно, разумеется. Назовём это невиданное чудо интуитивным предвидением.

По моим воспоминаниям, мир оставался единым, пока я не пошёл принимать ванну. Так что разделение произошло в тот момент, когда я поднёс к уху принесённый сестрой телефон.

В одном мире мне позвонила Сасаки, а в другом — Ясуми.

— Судзумия-сан, видимо, предугадала, какие вас с Нагато-сан ждали неприятности, и заранее к ним подготовилась. И вот в той линии, которую я называю «альфа», появилось её альтер-эго. Она ведь не просто не знает о своих силах, она не хочет о них знать, даже если вся информация о них ей доступна.

Эти слова Коидзуми произносил как будто с трепетом.

— Ясуми Ватахаси — это воплощение бессознательного Судзумии-сан. Таким образом она совершает действия, которые сама же не осознаёт. Поэтому Ясуми Ватахаси не исчезла, а вернулась в состав основной личности. Как сон, когда ты просыпаешься утром. А может, это действительно и был сон. Судзумия-сан могла создать для нас мир-иллюзию, в котором невозможное могло бы стать реальностью.

Только не начинай. С нашей Харухи и так возможно всё что угодно.

— И всё же удивительно осознавать это. Я всегда скептически относился к её обожествлению, но, наверное, мне стоит пересмотреть своё отношение.

Вот уж нет, поклоняться ей я не собираюсь.

— Ранее я высказывал предположение, что Судзумия-сан постепенно теряет свои силы, но я мог полностью ошибаться. Она развивается. Быть может, учится контролировать проявления своих эмоций, о чём свидетельствует рациональное поведение «аватара». Но при этом она по-прежнему не осознаёт происходящего — вот что изумительно. Если беспорядочно нажимать клавиши на клавиатуре, шансов получить осмысленное предложение практически нет, а вот если действовать осознанно, задача принципиально упрощается. Но она все представления о вероятности выворачивает наизнанку. Это уже не божественность, а нечто большее.

Ну раз так, мы уже ничего не можем поделать.

— Это лишь мои догадки — полноценный психологический анализ Судзумии-сан я провести не в силах; тем более если она богоподобна. Почитай мифы: боги вечно капризны, их действия непостижимы. Нам они кажутся сумасбродами, но это не значит, что у них нет сочувствия к простым смертным. Ведут они себя на удивление по-человечески — но не потому ли, что мифологию придумали люди? А что такое бог с точки зрения самого бога, где его место, какова его природа?

Понятия не имею, но какая, собственно, разница?

Кстати, а какая связь между Асахиной-сан-старшей и Фудзиварой? И как всё это укладывается в теорию перемещений во времени?

— Мы имели возможность убедиться, что временны́е линии могут разветвляться. Когда пространство-время переписывается, нам с тобой этого не заметно, как с бесконечным летом. Наличие у нас воспоминаний сразу из двух линий является тому парадоксальным доказательством.

Ну так что?

— Пережитое нами разветвление стало результатом искусственного изменения пространства-времени посредством сил Судзумии-сан. Как оно повлияло на будущее Асахины-сан и Фудзивары, мы не знаем. Являются ли они вообще современниками? Может, они происходят из разных миров, может, кто-то из них лжёт, а может, оба давали ложные сведения. Мы ни в чём не можем быть уверены.

Люди из будущего не склонны к откровенности, и, по-моему, не только потому, что информацию им разглашать запрещено.

— И правда. Интуитивно я догадываюсь, что будущее разветвляется на несколько вариантов — будь это естественное положение вещей или результат какого-то вмешательства. Но способность этих ветвей существовать по отдельности ограничена, и рано или поздно они срастаются воедино. Течение времени можно представить как постоянный процесс таких расхождений и слияний. Давай изобразим это графически.

Коидзуми снова взял карандаш и сделал набросок в блокноте.

— Как я говорил, изначально мы должны были двигаться по линии «бета». Но Судзумия-сан вмешалась и создала линию «альфа», которая и привела нас к текущему положению. И кто знает, что бы сейчас было, если бы не версии «альфа» нас с тобой и Ясуми Ватахаси.

— С другой стороны, если у Асахины-сан и Фудзивары раздельные линии будущего, то, исходя из их расхождения и слияния, имеет место нечто в таком духе:

— Но возможны и варианты будущего, чьи линии расходятся и больше не пересекаются и не сливаются. И Асахина-сан прибыла в прошлое, чтобы мир никуда не сворачивал, а пришёл к её будущему.

Блинский блин, у меня всё это в голове не укладывается. Может, Нагато предложила бы другое объяснение… Пока я раздумывал, ко мне вдруг пришла мысль на совсем другую тему:

— Кстати говоря, а какие у тебя отношения с Мори-сан… и Аракавой-сан? Я предполагал, что Мори-сан — твоя начальница.

Коидзуми посмотрел на меня заинтригованно:

— С чего ты взял? У тебя есть какие-то претензии к нашей «Организации»?

— Мори-сан называет тебя без гонорификов. А когда нас рядом нет, как она к тебе обращается?

Коидзуми сначала опешил, но потом снова заулыбался, как ни в чём не бывало:

— Все мы товарищи с общей целью. Так что у нас нет иерархии по типу корпоративной. Никто не стоит выше или ниже, мы все находимся на одном уровне. Мори-сан — просто «Мори-сан», а она меня может называть, как пожелает.

Гм.

Что ж, ладно. Для меня это не настолько важный вопрос, чтобы выпытывать на него ответ.

— Да, и ещё кое-что, не столь важное, но, думаю, лучше рассказать. Я разослал фотографии того цветка, который Ясуми принесла в клубную комнату. Оказалось, это новый биологический вид. Для него даже придумали научное название на латыни. Так что обещание принести что-нибудь интересное она честно выполнила. Хоть она и альтер-эго Харухи, но очарованием превосходит оригинал… ах, кажется, я сказал что-то лишнее. Как бы то ни было, надеюсь, мы с ней ещё увидимся.

Смущённо улыбаясь, Коидзуми встал, тем самым завершая нашу воскресную встречу.

Кстати, моя сестра и Нагато, устроившиеся в комнате на первом этаже, были полностью поглощены игрой в детское сёги и даже на Сямисэна не обращали внимания. Потом я узнал, что моя сестра одолела инопланетный разум несколько раз подряд. Ну надо же.

* * *

Вот о чём я не перестаю думать.

А что, если бы я тогда…

…если бы я тогда выбрал Сасаки? Перешёл бы от Харухи к ней в состав псевдо-«Команды SOS». Кёко Татибана заняла бы место Коидзуми, Куё Суо — Нагато, Асахину-сан заменили бы на Фудзивару, ну а в центре — Сасаки.

Тогда меня могли бы убить. Скорее всего, руками Асакуры. Как говорится, где двое, там и третья. А Кимидори-сан не стала бы её останавливать. И неизвестно, как бы стала действовать Нагато. Наверное, я переоцениваю собственную важность, если считаю, что она восстала бы против Интегрального мыслетела.

Но ничего этого не случилось, да и не могло случиться.

Я давно уже глубоко увяз в делах «Команды SOS», и выбраться мне из них не проще, чем из глубины бездонной впадины безо всякого снаряжения.

Потому-то я и оставался на мелководье, где можно сидеть с друзьями на пляже у самых волн, а разглядывать горизонт никогда не надоест.

Я больше ни от кого ничего не хочу. Просто оставьте всё как есть, и своё мнение держите при себе. Харухи, Асахина-сан, Коидзуми, Нагато — их суждения, их ощущения я разделяю, и с ними я ни в чём не сомневаюсь.

Вот пусть дальше так и будет, и как можно дольше. Не надо прокладывать мне новые рельсы. Все рельсы, какие нам нужны, мы сами себе давно проложили.

С данного момента и до скончания времён.

* * *

В понедельник после уроков, ни с того ни с сего, а может, что-то придумав, наш лидер объявила, что сегодня команда собираться не будет, и ушла из школы, не задерживаясь. Мы с Асахиной-сан и Коидзуми тоже разошлись, не заходя в клубную комнату.

Лично я хотел обо всём хорошенько поразмыслить, и был рад, что для этого нашлось время.

Лишь Нагато, видимо, как староста литературного кружка осталась читать в клубной комнате. Остаётся надеяться, что никто из желающих вступить в нашу команду не посмеет переступить порог этого проклятого места. Не удивлюсь, если Нагато немного подколдует над данными, чтобы этого не произошло.

* * *

После школы я вывел свой велосипед со стоянки, но пропустил дорогу, которая вела домой, и поехал в другом направлении.

Направился я в сквер у станции, который в команде считался «обычным местом встречи». Кстати, а ведь вся эта история началась с того, что как раз там я вдруг повстречал Сасаки, Куё и Кёко Татибану.

Конечно же, я ни с кем ни о чём не договаривался. Просто подумал: может, если сюда приеду, то кого-нибудь встречу. Шансы были как в азартной игре: пятьдесят на пятьдесят, но, похоже, меня там уже ждали.

— Привет. — У входа в сквер стояла Сасаки и махала мне рукой. — Я подумала, вдруг я тебя сегодня здесь увижу. Без каких-либо оснований, но иногда стоит довериться интуиции. Главное — не злоупотреблять этим доверием.

Поставив велосипед в неположенном месте, я подошёл к Сасаки.

Та нежно мне улыбнулась и пригласила на расположенную рядом скамейку.

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за расходившимися по домам школьниками и всяким народом, сновавшим вокруг станции туда-сюда, будто рыба в реке.

И вот Сасаки заговорила:

— В пятницу ты за всех потрудился. Получилось так, что я вообще ничего не делала, и меня просто застало врасплох то, как я вдруг оказалась одна перед школьными воротами. Ты в то самое закрытое пространство угодил?

С тобой-то что потом было?

— А что мне было делать? Не торчать же мне там — домой пошла. Так ты каждый день на этот холм забираешься? Должна признаться, я впечатлена.

Подумаешь. Главное — привыкнуть. А потом ходить не труднее, чем по подземному торговому центру.

— Подробности я услышала от Татибаны-сан. — Сасаки не отрывала взгляда от своих туфель. — С Фудзиварой-кун нехорошо получилось, но, полагаю, ситуация разрешилась благополучно. В том числе и для меня. Твоими стараниями я освобождена от божественных обязанностей.

По её тону было ясно, что говорила она искренне. Не зря же я с ней провёл столько времени в средней школе. Но оставалось ещё нерешённое дело.

— Можно у тебя поинтересоваться кое о чём?

— И о чём же? По-моему, кроме как по учёбе, ты мне никогда никаких вопросов не задавал. Так со средней школы повелось.

— Когда ты зашла ко мне домой, ты сказала, что кроме Фудзивары и компании у тебя был ещё какой-то повод. И какой же?

Сасаки распахнула глаза и уставилась на меня:

— Ах, ты об этом. Вспомнил же. А я так говорила как бы невзначай, и надеялась, что ты давно уже забыл. Получается, я недооценивала твою память. — Девушка не то вздохнула, не то усмехнулась и посмотрела на небо. — Пару недель назад мне признались в любви.

Я замолк. Все японские слова, которые я знал, как ветром сдуло, и у меня не было сил ничего произнести.

Сасаки продолжила:

— Это был парень из моей школы. Я так поразилась и даже заволновалась: оказывается, я кому-то нравлюсь. Тогда мне ничего не пришло в голову, что ему ответить, он поймал меня врасплох. Так что я поставила всё на паузу.

А ведь, если подумать, Харухи и Сасаки в каком-то смысле похожи. Пока они держат рот на замке, их лица привлекают внимание противоположного пола, а только примут какую-то позу — взгляд сам собой начинает обходить их фигуру.

— Иными словами, я хотела спросить совет в амурных делах. Мог ли ты предположить, что я обращусь к тебе по поводу, не стоящему и одной ниточки информационной РНК? Ну, зато я с твоей сестрёнкой пообщалась.

Ну… прости, что от меня не было толку.

— Да ладно. При тех обстоятельствах поднимать в тот момент подобную тему ни к чему. Да и я сама в последний момент решила, что со своей проблемой должна разобраться самостоятельно. Зачем мне тебя лишний раз беспокоить?

Снова воцарилась тишина. Так и напрашивалось мне сейчас сморозить какую-нибудь дурость, но в голову ничего не приходило. Похоже, я и вправду должен поработать над словарным запасом. Может, наша библиотекарша Нагато какую-нибудь книжку порекомендует.

И снова ощущение того, будто я угодил в желе, пресекла Сасаки, сделавшая ещё одно шокирующее заявление:

— Мы с Судзумией-сан ходили в одну младшую школу. Хоть мы и учились в разных классах, но я её всегда замечала. Она светилась как солнышко, и свет её доходил даже до другого класса.

Это розыгрыш, что ли? Харухи и Сасаки были знакомы ещё до того, как я их повстречал?

— Я надеялась, что мы с ней окажемся в одном классе, но этого так и не случилось. А потом я узнала, что мы идём в разные средние школы. И с одной стороны, мне было как-то одиноко, а с другой — нельзя же постоянно смотреть на солнце. Но без его света, его тепла тоже ведь жить нельзя... гу, ты меня понимаешь, так ведь, Кён?

Да, в каком-то смысле.

— По семейным обстоятельствам после младшей школы я сменила фамилию. Так что, когда ты представил меня как Сасаки, Судзумия-сан, возможно, меня и не узнала. Да и внешне я довольно сильно изменилась. В детстве я отращивала волосы, чтобы быть похожей на неё, а теперь стригусь коротко. Только ты ей, пожалуйста, не говори, а то я застесняюсь. Мне и так всё это рассказывать неловко.

Я молча перевёл дух.

В который раз убеждаюсь, как тесно переплетаются человеческие судьбы, хотя мы этого и не замечаем. Задним числом всё кажется естественным. В мире миллиарды людей, они постоянно встречаются, расстаются, создавая всё новые бесчисленные связи, каждый раз порождая новые маленькие драмы.

И из всего этого я знаю только собственные отношения с окружающими меня людьми. Что бы ни случалось, какие бы романы ни крутились, в моём миропонимании эти факты не появятся.

— Это не так, Кён. — На лицо Сасаки вернулась задорная улыбка. — Разве фактами является лишь то, что тебе сообщают? Разумеется, наше человеческое знание ограничено. Но что находится на краю вселенной? А за её пределами? Абсолютная истина для меня недостижима. Но отсутствие понятия о чём-то не означает отсутствия ответов. Я вот что думаю: даже если человечество погибнет, но найдётся существо, превзошедшее его существование, способное наблюдать то, что мы не были способны воспринимать, его мы вполне могли бы назвать богом.

Когда ты переходишь на космические масштабы, я совсем перестаю тебя понимать.

— Мы, люди, наделены силой воображения. Это величайшее оружие, которым мы можем гордиться в мире природы. Это маленькая стрела, с которой мы можем выступить против богов. — Усмехнувшись, Сасаки продолжила: — Кён, если пожелаешь, я бы могла занять место Судзумии-сан. Гипотетически. Ведь я знаю, что ты бы этого никогда не захотел. А ты, в свою очередь, понимаешь, чего хочу я. В общем, такие ничтожные вероятности числами толком и не выразить. Даже ноль был бы перебором.

Ты, как всегда, права.

— И в конце концов, я так ничего и не сделала. Всё же не гожусь я быть богом.

В наше время, когда столько людей занимаются вещами, за которые они бы лучше никогда не брались, следует отдать должное чудесному благоразумию Сасаки, решившей не заниматься тем, чем ей не следует.

— Ну да. Мне совсем не хотелось становиться примитивным злодеем. Я не настолько высокого о себе мнения, чтобы соглашаться на подобные условия, да и не в таком отчаянном положении, чтобы хвататься за любое предложение. Шута хорошо может сыграть лишь актёр, который сам по себе эксцентричен. А я так и вовсе не актриса, и на сцене мне делать нечего. Хорошо ли это или плохо, но играть я не умею.

Из моих знакомых в вопросах актёрской игры разбирается, пожалуй, один только Коидзуми, уж точно не я. На сцене я бы только стоял и спорил с автором сценария.

— Иными словами, я умею быть только собой, как и ты можешь быть только собой. Никому не удастся изображать из себя Судзумию-сан. Наверное, у неё самой не получится осознанно сымитировать саму себя. Никаких способностей на это не хватит.

Завязывай со своими шарадами, Сасаки. Сколько ещё будет продолжаться эта философская болтовня?

— Грубиян. Всё, я уже закончила. — Её лицо вдруг посерьёзнело. — Кён, у тебя всё больше интересных друзей, с которыми ты здорово проводишь время. Но вот я смотрю и думаю, что лучше бы мне сосредоточиться на учёбе. Я не хочу маяться ерундой на уроках, как было в средней школе. Я теперь даже не пытаюсь выделяться тем, как разговариваю. Моя школа раньше была мужской, и девчонок там до сих пор мало, так что это просто неинтересно. Но не прикладывая усилий, ты в конце концов просто упираешься в стену. И потому, Кён, я предпочитала твоё общество, и то, что мы, сдвинув парты, вместе обедали, было для меня очень важно. Я бы ещё о чём-то хотела сказать, но, пожалуй, не стоит. Ты был единственным парнем, кто одновременно держал дистанцию, но и относился ко мне со вниманием, да и потом общался со мной совершенно нормально.

Она снова хихикнула.

— Что я несу? Как будто признание в любви получается. Пожалуйста, не пойми меня неправильно.

Да все тебя правильно понимают, исключая совсем уж повёрнутых. Вот у Куникиды мозг заточен на учёбу, поэтому он и помнит о людях что попало.

— Ну да. Если тебе что-то не хочется вспоминать, ты это забываешь сразу, как только отпадает надобность. Я вот ничего не помню из того, что было нужно для вступительных экзаменов в старшую школу. А из того, что помню сейчас, наверное, года через три в голове тоже ничего не останется. — Бодрым тоном Сасаки продолжила: — Ну и ладно. Зато я могу узнать много нового. И только то, что потом хотела бы помнить.

Будто почувствовав облегчение, Сасаки вскочила на ноги:

— Ну, мне пора в вечернюю школу. Хорошо, что получилось с тобой поговорить, Кён.

Не оглядываясь, Сасаки направилась к турникетам железнодорожной станции.

В сторону её стройной фигуры я изо всех сил крикнул:

— Пока, дружище! Ещё увидимся на встрече нашего класса!

По Сасаки не было понятно, услышала она меня или нет. Но даже если мы снова увидимся спустя годы, первыми словами будут «Привет, дружище».

* * *

Я, в свою очередь, пошёл в противоположном от Сасаки направлении. Даже не знаю, стоит ли мне сейчас спешить или можно расслабиться. Впереди ещё месяц, но хватит ли его на то, чтобы прийти к какому-то выводу? Ну, зависит от того, что ты, собственно, пытаешься решить.

В любом случае каждый шаг приближал меня к тому моменту, когда мне придётся выбрать подарок для Харухи.

Если у вас есть какая-нибудь идея, пришлите мне её электронным письмом или текстовым сообщением. Хороший совет мне бы сейчас очень пригодился.

* * *

Следующий день, вторник.

Тихо и спокойно я спускался с холма, хотя усталость от самого его наличия за год никуда не делась.

— Ё! Кёросукэ-кун!

Я схлопотал удар по спине, будто кто-то раздавил там таракана, но не подал виду.

Когда я обернулся, перед моим лицом оказалась улыбка старшеклассницы, сверкающая как ламинированная коллекционная карточка.

— С добрым утром, Цуруя-сан.

— Здорово, Кён-кун! Классный денёк, агась?

Я взглянул на небо и, убедившись, что оно затянуто облаками, посмотрел обратно на Цурую-сан. Та расхохоталась:

— Да я не о погоде. Я ж о тебе! Посвежел! Как будто все твои заботы за выходные как рукой сняло, — сказала она, как будто знала о всех моих злоключениях.

В каком-то смысле проницательностью она превосходит даже Харухи. Я больше не удивлялся тому, что она всё может прочитать по моему лицу. Мне удивительнее скорее то, что я перестал этому удивляться.

— Цуруя-сан, можно тебя кое о чём спросить?

— Выкладывай.

Я поравнялся с ней.

— По-твоему, что я за человек? Хочется услышать твоё мнение.

— Хэ? А что, с тобой что-то стряслось? На кой чёрт тебе моё мнение?

— Я хочу получить откровенный ответ. Нагато или Коидзуми спрашивать бесполезно: они ответят заумной чепухой или общими словами без всякого смысла.

Цуруя-сан захихикала:

— И от Микуру-тян толку не будет. Она ж только любезности говорить умеет.

Вдруг старшекурсница посмотрела мне прямо в лицо.

— Ну тут всё ясно, Кён-кун. Ты — в меру симпатичный персонаж второго плана. Необщительный, но если тебя спросить, умеешь ответить по делу. Не хохочешь, когда кто-то рассказывает что-то смешное, но и не корчишь недовольную рожу, когда слышишь что-то занудное. Короче говоря, ты — вполне адекватный, что в нашем мире так часто встречается. Вот ты кто!

А нельзя это как-нибудь более любезно сформулировать?

— В общем, ты неплохой парень. По-своему.

Как и ожидалось, по точности наблюдения ты не уступаешь LANDSAT[23]. Скажи ещё чего-нибудь.

— Ну, ты более-менее.

И моя надежда получить комплимент лопнула как воздушный шарик.

Цуруе-сан снова попала смешинка.

— Думаю, ты не пропадёшь — стопудово. К Микуру ты вот особо не пристаёшь. В старшей школе ты живёшь самой-пресамой нормальной жизнью.

Едва ли деятельность «Команды SOS» можно считать нормальной.

— Ну не знаю, — глаза Цуруи-сан загорелись. — Ты-то, кажется, должен был уже притерпеться. У тебя есть Хару-нян, Микуру, Нагато-тти, Коидзуми-кун. Чего тебе ещё надо для счастья?

На это я могу сразу ответить: ничего и никого. Попыток набрать в команду новых членов мне по уши хватило.

— Ня-ха-ха-ха, агась.

Цуруя-сан обогнала меня, но потом обернулась:

— Не забудь — в конце месяца у нас любование цветением сакуры. У меня уже всё распланировано, так что, если ты не придёшь, я сама к тебе с сакурой припрусь.

Напоследок она добавила:

— Насчёт той странной штуковины, которую ты у меня оставил: скажешь, когда она тебе понадобится. Покеда!

Девушка беззаботно мне подмигнула и зашагала в гору. Оставшись один, я наблюдал за тем, как она удалялась, и видел в ней человека, решительно настроенного взять от жизни всё.

Никогда я не смогу сравниться с ней. Но почему-то, хоть мне и было понятно своё низкое положение, тепло её жизненной энергии согревало мою душу.

* * *

Фигурка Цуруи-сан стала совсем маленькой, когда хлопком по спине мне дали о себе знать очередные знакомые. Я оглянулся и увидел стоявших бок о бок Танигути и Куникиду, которые каким-то чудом по-прежнему остались моими одноклассниками.

— Ё!

Судя по ухмылке на лице Танигути, инцидент с Куё Суо был исчерпан. С той самой встречи он поглядывал на меня с опаской, но теперь этот бабник уже полностью пришёл в себя.

— Слушай, Кён, а давай ты меня с девушкой познакомишь?

Ты чё, дурак?

— Куникида мне про эту Сасаки рассказывал, и я так понимаю, она вообще отпад. Тебе-то она ведь ни к чему? Не станешь же ты ради неё Судзумию бросать. Так ведь?

Заткнись и слушай, Танигути: если чего-то хочешь добиться, думай своей головой. Вот только хоть до тепловой смерти Вселенной голову напрягай, а результат будет тот же: Сасаки тебе не пара. И закончится для тебя всё гораздо хуже, чем с Куё. Где тебе это записать? На лбу?

Танигути театральным жестом показал своё недовольство:

— Похоже, вокруг меня нет не только симпатичных цыпочек, но и нормальных парней. Вот появятся у меня знакомые красотки из айдол-группы — я их с тобой знакомить не буду. Запомни это, потом каждый раз будешь рыдать и кусать локти.

Ага. Слёзы буду лить. От смеха.

— Говори-говори. А потом, на выпускном, после того, как ты три года Судзумию пас, будешь оглядываться и гадать, а куда делись годы твоей юности. Но огорчаться будет уже поздно.

Спасибо за предупреждение, но юные годы я проживаю весьма насыщенно. А ты можешь делать что хочешь. Главное — с инопланетянками, пожалуйста, больше отношений не заводи. Проблем потом не оберёшься.

Как будто больше не в силах терпеть бред Танигути, в разговор вмешался Куникида. Его лицо казалось относительно серьёзным.

— Знаешь, Кён, люди со сходными качествами обычно друг друга отталкивают, а противоположности лучше подходят друг другу. Таковы законы природы. Например, те же северный и южный полюса магнита или положительный и отрицательный заряды.

Для меня явно не тот разговор во время прогулки. Мы что, к экзамену по физике готовимся?

— Ну да, отсюда мы переходим к физике. На мельчайшем уровне, в мире атомов и молекул, мы наблюдаем наличие взаимодействия даже более сильного, чем электромагнитное. В ядре любого атома, не считая водорода, есть протоны и нейтроны. У нейтронов электрического заряда нет, а электрические заряды протонов должны их друг от друга отталкивать, преодолевая гравитационное притяжение. Так почему протоны держатся вместе? Как они уживаются в ядре, не расталкиваясь?

А фиг его знает.

— Ты ведь слышал о Юкаве Хидэки? Это первый японец, который получил Нобелевскую премию. Он предсказал, что есть ещё меньшая частица, которая связывает протоны друг с другом, и выдвинул гипотезу, что это взаимодействие между протонами сильнее магнитного и гравитационного, и впоследствии она подтвердилась. Так профессор Юкава стал Нобелевским лауреатом и указал учёным направление, позволившее открыть кварки и адроны.

И каким боком биография Юкавы Хидэки относится к нашей ситуации?

— Кён, с моей точки зрения, вы с Судзумией-сан весьма похожи. У вас одинаковая полярность. И казалось бы, вы должны отталкиваться, поэтому я не верил в ваши отношения. Ну не держатся вместе настолько похожие люди, так мне казалось. Но вместо этого вы оказались неразлучны. Вот тут-то мы и приходим к внутриядерной связи, чьё открытие было предсказано профессором Юкавой. Группу стремящихся разлететься протонов удерживает вместе мощная сила. Лишь такое объяснение я могу найти. Конечно, пока природа этого взаимодействия не установлена. Она не сильная, не слабая, не электромагнитная и не гравитационная — ни одна из тех природных, которые нам известны.

И что же, по-твоему, это?

— Это я знать не могу. Может быть, какая-то пятая сила. Ну, всё это не более чем гипотеза. Не стану делать голословных утверждений о природе этой связи, но полагаю, в ваших с Судзумией-сан отношениях связующую роль играют Коидзуми-кун, Асахина-сан и Нагато-сан. То есть строение «Команды SOS» подобно ядру атома. Большие объекты при столкновении разлетаются, а вот настолько микроскопические крепко держатся вместе, и их ничем не разделить. Чтобы разбить эту устойчивую структуру, её нужно бомбардировать частицами, способными взаимодействовать с её составляющими, вот только таких людей мало. Цуруя-сан могла бы, но она предпочитает ничего не делать.

Ну, насчёт этого я и так в курсе.

— Цуруя-сан — человек проницательный и мудрый. По правде сказать, из-за неё-то я и выбрал Северную старшую школу.

В самом деле? Сегодня просто день шокирующих открытий.

— Я стесняюсь говорить об этом, но думаю, с тобой можно быть откровенным. — Куникида искоса посмотрел на Танигути, который разглядывал группу первокурсниц, и прошептал: — Только Танигути не говори. Я считаю Цурую-сан истинным гением и хочу быть к ней ближе. Благодаря вам с Судзумией-сан я смог с ней познакомиться, чему весьма благодарен. Так я немного узнал о её невообразимых способностях. Хотя теперь я несколько подавлен. Знакомство с гением дало мне понять, насколько я сам далек от гениальности.

То, что ты смог всё это понять, само по себе впечатляет.

— Вовсе нет. В этом нет и толики гениальности. На такие высоты можно подняться лишь самосовершенствованием, но когда я думаю, какой путь мне ещё предстоит пройти, у меня голова кружится. Но и сдаваться не собираюсь. Однажды я буду на том же месте, что и она — сколько бы лет на это ни ушло. Конечно, к тому времени Цуруя-сан поднимется ещё выше. Я гонюсь не за ней, а за её местом, как Ахиллес за черепахой.[24] И вполне этим доволен. Я бегу за ней, не стремясь догнать, и меня это воодушевляет. Хотя звучит, наверно, довольно странно.

Что же тут странного? У тебя есть стимул к саморазвитию. Да и впервые я вижу тебя таким разговорчивым. Иногда и люди, которые всегда рядом, могут удивить.

Даже для Коидзуми Цуруя-сан была чем-то недосягаемым, так что у неё имелись основания смотреть свысока не только на учеников Северной старшей, но и на человечество в целом. Но ты, Куникида, дерзай. По-моему, Цуруе-сан по нраву люди, не дающие отдыхать голове. Я-то для неё в лучшем случае могу рассчитывать на место младшего брата. Или племянника.

* * *

Когда я зашёл в класс, Харухи уже сидела на своём месте и, пристально посмотрев на меня, сказала:

— С сегодняшнего дня переходим на обычный режим работы. После уроков быть в клубной комнате.

Ладно-ладно.

Я поставил сумку на свою парту и обернулся.

— Слушай, Харухи.

— Что?

— А почему ты поступила в эту школу?

Похоже, такого вопроса она не ожидала. Несколько секунд она смотрела на меня, как крокодил, который обнаружил стадо буйволов на водопое.

— Да просто так. Можно было пойти в частную школу, но я решила в эту. Думала, тут будут интересные кружки.

Гм…

— И нечего так лыбиться. Ага, знаю, что́ ты хочешь сказать. Что оказалось всё не так, и чутьё меня подвело — да?

Вовсе нет. Ведь интересный для тебя кружок теперь действительно существует. Стандартный кружок с табличкой «Место для послеурочных занятий» — это же не то сокровище, которое ты искала.

— Пожалуй, нет. Но самый обычный на вид кружок мог бы оказаться на самом деле действующей на территории школы тайной организацией. Но я такой так и не обнаружила. Да, и когда я говорю «тайной», я имею в виду слово «тайна», записанное по слогам, а не иероглифами: тай-на.

Глядя на то, как она по-детски произносила это слово, я кивнул.

Твое желание сбылось, Харухи. На территории школы действительно действует тайная организация, которая в обозримом будущем никуда не денется. Даже пришельцы из будущего и инопланетяне с ней не справятся.

Харухи метнула на меня сердитый взгляд, но потом, скрестив руки под головой, улеглась на парту, набрала в грудь воздуха и пропела:

Что бы это ни значило, на весеннюю песню совсем не похоже.

* * *

В тот же день после уроков:

— Привет, — сказал я, открыв дверь клубной комнаты. Харухи со мной не было: она сегодня дежурила по классу.

В комнате находились трое: Асахина-сан, уже в наряде горничной, Нагато, читавшая в углу, и Коидзуми, разглядывающий позицию на доске китайских сёги.

Нагато от чтения не оторвалась, Коидзуми поднял голову, чтобы меня поприветствовать, а Асахина-сан, как ни странно, стояла у окна, повернувшись ко мне спиной.

Я пригляделся к ней.

— Ах… — вздохнула она, меняя воду принесённому Ясуми цветку, и наконец повернулась ко мне и сказала: — Она была такая замечательная, такая прелесть. Сэмпаем меня называла…

После этих слов я понял, что сам я всегда называл её Асахиной-сан и никогда Асахиной-сэмпай. На вид она казалась младше меня, так что мне трудно было обращаться к ней как к старшей. Да и следует ли? Асахина-сан — это Асахина-сан. А её настоящий возраст мне неизвестен.

— Так значит, она из средней школы… Ну да, на вид казалась как младшая сестрёнка. — Похоже, насчёт Ясуми она полностью приняла версию, изложенную Харухи. — Вот бы с ней ещё поболтать…

Наблюдая за стоявшей у окна, готовой расплакаться старшеклассницей в наряде горничной, я вдруг кое о чём подумал.

Повлияв на присутствующую здесь Асахину-сан, можно повлиять и на Асахину-сан-старшую. Сейчас Асахине-сан-младшей почти ничего не известно. Если я расскажу ей о своих встречах с Асахиной-сан-старшей и Фудзиварой, вероятно, это будет иметь какое-то воздействие на будущее. Ну, как минимум, Асахина-сан-старшая будет действовать несколько иначе, так?

Пока я прикидывал, что́ можно сделать, Асахина-сан подошла ко мне:

— Вот, осталось в комнате.

Она подала мне вещицу, которая оказалась заколкой для волос. Мне не надо было её разглядывать, чтобы понять: это был тот самый смайлик, который носила в волосах Ясуми.

Она её специально здесь оставила или просто потеряла?

Асахина-сан погладила лепесток оставленной Ясуми орхидеи:

— Мы же с ней больше не увидимся. Ведь в следующем году я…

Асахина-сан не договорила, но я понял, что́ она имела в виду. Она — третьекурсница и в следующем году окончит школу. И её здесь больше не будет. Значит ли это, что на этом деятельность людей из будущего тоже завершится? Ведь им ничего не стоит зачислить Асахину-сан на тот же курс, что и Харухи. Но она училась классом старше.

Впрочем, кто их знает.

Разницы особой нет. Люди из будущего со своим будущим разберутся. А я — человек своего времени и ни с будущим, ни с прошлым напрямую не связан. Мои действия сейчас определяют то, что со мной случится через десять-двадцать лет. Пусть говорят с будущей версией меня. Не думаю, что я сильно изменюсь.

Я и в будущем, наверное, буду делать то, что надо, и избегать того, что мне ни к чему. А о правильности тех или иных действий пусть судит будущий «я». Разве в этом не заключается жизнь? Ведь, скорее всего, люди не только в старшей школе руководствуются этим принципом.

И вот, пока я упивался философскими рассуждениями…

— Простите, опоздала!

В комнату ворвалась Харухи, от характерной улыбки которой у меня возникли нехорошие предчувствия.

Тут и гадать не надо: во время уборки в классе ей в голову пришла какая-то дурацкая идея, от которой она так светилась, что на неё бы оборачивались подсолнухи.

Не обращая на меня внимания, Харухи прошагала в сторону командирского стола, но на полпути остановилась и посмотрела на мою руку.

— Что это? — Тут она выхватила у меня заколку и уставилась на неё. — Вспомнила: у меня ведь была точь-в-точь такая. Я-то думала, где её раньше видела, а я похожую ещё в младшей школе носила. А потом, когда я перешла в среднюю, она потерялась. Надо же, она носила такую же, — прочувственно сказала Харухи, а потом, не выпуская украшение из рук, прошла мимо меня.

Её вид со спины напомнил мне тот образ Харухи из будущего.

Так кто тогда позвал Харухи?

Знал ли я человека, к которому она обернулась, или это был абсолютный незнакомец?

Я поймал себя на мысли, что во втором случае воспоминание становилось каким-то неприятным. Не стану притворяться, что этому удивлён, просто приму как есть.

Но едва ли это будущее установившееся. В памяти всплыл бурный обмен мнениями между Фудзиварой и Асахиной-сан-старшей. Я ничего не знаю об изменении истории или расщеплении временны́х линий, но, по всей видимости, будущее может разделяться, сливаться и меняться.

На миг я стал свидетелем сцены, которую мне не забыть. И в которой снова хотел бы оказаться.

Но чтобы её достичь, нужно проделать большую работу. Например, пользоваться тем, что Харухи надумала подтягивать меня по предметам. Мне в старшей школе осталось учиться два года. И сомневаюсь, что хозяева Нагато, Асакуры и Кимидори-сан будут всё это время сидеть сложа руки, не говоря о Куё и Доминионе небосвода. А вместо Татибаны может объявиться ещё какая-нибудь тайная организация, которая станет промежуточным боссом, а потом же ещё и финальный…

Ну, что-нибудь придумаем.

К счастью, я не один. Со мной Нагато, Коидзуми и моя Асахина-сан. А ещё придурковатый Танигути, рассудительный Куникида и от природы идеальная Цуруя-сан. Благодаря своим приключениям я обрёл друзей, которые играют ключевую роль в моей судьбе. Не стоит забывать и про Сасаки. Несмотря на столь сентиментальное расставание, полагаю, она ещё появится в моей жизни. Ведь мне бы хотелось, чтобы она снова появилась.

Но сейчас нужно думать не о будущем событии, которого ещё могло и не произойти. Передо мной более насущная задача: спланировать сюрприз для нашего лидера на первую годовщину «Команды SOS». У меня впереди несколько недель, так что паниковать пока рано, но перед этим ещё должно состояться любование сакурой у Цуруи-сан, и не факт, что Харухи окончательно отказалась от идеи найти для команды новых членов. Так что месяц предстоит насыщенный.

Но когда мы впятером все вместе, нам горы по плечу.

И не важно, какой перед нами противник.

Но самая большая проблема даже не в этом. Главное — решить, что же я подарю (или уже подарил) командиру. Казалось бы, совершенно тривиальный вопрос, но мне в голову упорно ничего не приходит. Вот бы кто-нибудь посоветовал…

Пока я был занят своим затянувшимся мысленным монологом, Харухи убрала заколку в ящик командирского стола, тут же развернулась и подошла к висевшей на стене доске.

Не говоря ни слова, она взяла маркер и написала на ней фразу. Снова повернувшись к нам, девчонка заулыбалась с такой ослепительной гордостью, что чуть не сожгла мне сетчатку.

— Кён, зачитай.

Приказ командира не обсуждается, так что я подчинился.

— «Второе ежегодное собрание Команды SOS по случаю начала учебного года». Эй, меня никто не предупреждал о собрании!

— Я всем сказала, и никто не возражал, поэтому проблемы не вижу. А тебя что, пропустила? Ну извини. Вот теперь сообщила, так что всё в порядке.

Я огляделся в поисках вонючего клопа. Если бы нашёл, то разгрыз — так сейчас хотелось ощутить что-то настолько горькое. Но, к счастью или несчастью, подобных насекомых нигде не было, и я избавлен от данного испытания.

— Ну и что ещё за собрание ты устраиваешь?

Харухи стукнула по доске кулаком:

— Ты же знаешь, что Цуруя-сан пригласила нас на любование цветением сакуры. Но мы же не пойдём туда просто наедаться и напиваться — «Команда SOS» должна думать о своём достоинстве, о своём долге. Поэтому, Кён, Коидзуми-кун, Микуру-тян, Юки…

Коидзуми широко улыбался, Нагато, как обычно, ничего не выражала, Асахина-сан прикрыла рот руками, и все уставились на меня.

Дурное предчувствие как будто валилось на меня с опускающегося эскалатора.

— Мы устроим настоящее шоу! Придумаем какие-нибудь номера, чтобы нам все рукоплескали как сумасшедшие!

— Эй, стой, любование сакурой у Цуруи — это ведь довольно важное мероприятие. Туда ж какие-нибудь большие шишки придут, известные люди.

— Тебя так волнуют качества публики? Смеяться умеют все. Какой смысл от шоу, если оно не рассмешит чиновников или руководителей бизнеса? В этом и заключается великая сила искусства! Пусть веселье будет всеобщим! Для мужчин и женщин, для людей всех возрастов и любых национальностей!

Веселье — это замечательно, вот только, по-моему, она наделяет это слово каким-то новым значением, которого не найти даже в Британской энциклопедии. Моё стеклянное сердце уже начало покрываться трещинами.

— Устроим представление! И пусть оно станет главным событием. Проект «Команды SOS»: новое слово в индустрии развлечений, которого ещё не знало человечество, способное примирить целые народы посредством гомерического хохота!

Харухи, улыбаясь, будто в её улыбку втиснули все звёзды Плеяд…

… разинув рот, будто она собралась заглотить воды всего Красного моря…

… торжественно провозгласила:

— Подготовительное стратегическое совещание объявляю открытым!