Я открыл глаза и обернулся. Лизалия стояла на краю полянки, прислонившись плечом к стволу старого дуба. На лице — как обычно слегка проказливое выражение.
— Я не тороплюсь, — ответил я, вдруг осознав, что «закапываю» себя еще больше. — Просто проверяю…
— Проверять — это торопить, — эльфийка отлепилась от дерева, подошла ближе, присела рядом. — Семя приняло тебя, приняло кровь, приняло землю, твои намерения. Теперь оно растет без всяких волнений о будущем. Ты же не ждешь, что пшеница взойдет на следующий день после посева?
— Пшеница — это все же не лесной страж.
— Верно, — она мягко провела пальцами по влажной земле, едва не касаясь того места, где лежала моя ладонь. — Стражи растут медленно. Но укоренение у них — на века. Основа твоего стража — дубовая роща. Помни об этом.
Я невольно перевел взгляд на ее пальцы, тонкие, с аккуратно подстриженными ногтями, без колец и украшений. Простой костяной браслет на запястье — и все. А затем я вспомнил, как эти же кажущиеся слабыми пальцы сжимала лук в бою, хладнокровно натягивая тетиву до упора, почти касаясь стрелой собственного уха. Пожалуй, верно говорят: красота и смерть… ходят рука об руку.
— Лизалия, — внезапно спросил я, встречаясь с ней взглядом. — Почему вы это делаете? Имею в виду, вроде как идете наперекор своим традициям?
Она подняла на меня загадочный взгляд, полный едва заметного любопытства.
— Хочешь знать, почему я… мы сестрой продолжаем активно помогать тебе, хотя наш народ уже как триста лет старается не вмешиваться в дела людей?
— Примерно.
Она помолчала, взглянув куда-то в сторону и будто прислушиваясь к туманному лесу.
— Потому что скучно, — просто ответила она, — Сестренка любит говорить о долге, о чести, о союзе с людьми и лесом. А мне просто… интересно. Ты другой, Даллен. Совсем не похож на своего отца. Не такой, как те люди, что приходили раньше… Не говоришь с позиции силы, не рубишь лес, не жжешь траву, не стреляешь во все, что можно съесть. Опять же — стража оживил… — она помолчала. — Я никогда не встречала таких людей. Ты будто не из этого мира. И дракон у тебя есть…
Черт… Ее непринужденная проницательность впечатляет. Вон как смотрит прямо, глаза не отводит. А ее последние слова… Но я опытный «партизан» — таким меня не возьмешь.
— Последнее, я так понимаю, главная причина? — улыбнулся я, сводя все в «светский разговор ни о чем».
— Одна из, — она улыбнулась в ответ. — До встречи с твоим питомцем я никогда не видела драконов близко. Только на древних фресках, на алтарях, которые люди забросили сотни лет назад. А тут — живой, настоящий, и он тебя слушается… Как же тут не заинтересоваться?
Она будто бы тоже теперь попыталась свести все в шутку. А я внезапно подумал: несмотря на свой юный вид… она же ведь могла быть даже старше меня, если учитывать мою прошлую жизнь. Так что лучше не вестись на ее обманчиво наивную девичью харизму.
Помолчали. Так мы и просидели на влажной земле, вдвоем, посреди тихой спящей зимою рощи, подспудно ожидая, когда Росток снова появится наружу.
Через полчаса я ушел. Лизалия осталась.
Три дня пролетели в одно мгновение.
Спал я мало, выкраивал по два-три часа между собраниями, тренировками, проверками строек и бесконечными деревенскими вопросами, требующими личного участия. Эдгар озвучивал их каждое утро, а будь у нас достаточно пергамента — наверняка бы приносил целые стопки бумажек. Да и пергамента, к слову, уже не хватало — скоро придется тщательно скоблить или отбеливать известью груды старой кожи.
Из нового: был утвержден первый Устав — свод правил и законов поселения. Харлем с Эдгаром, скрепя сердцем, но составили его сообща. Основные пункты там были просты, как три копейки: не убей, не укради, не прелюбодействуй и прочие очевидные запреты… Из более распространенных вещей: за драку — штраф или работа на возведении оборонительных сооружений, где всегда требовалась достройка и пара лишних рук. За поджог или умышленный урон хозяйству — еще более тяжелая принудительная работа. Спорные вопросы решались через старосту.
По Уставу уже успело пройти первое разбирательство.
«Заседание» касалось двух соседей — Михея, старого гончара, жившего в Орлейне с рождения, и Игната, плотника-переселенца, прибывшего с третьей волной. Суть дела: они подрались из-за забора.
Звучало абсурдно. Я сидел за столом в своем кабинете, слушал их сбивчивые, полные взаимных обвинений речи и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Нет уж — в судебных делах я больше точно участвовать не собираюсь… Нужно делегировать эту срань кому другому. Мы тут ожидаем посланника от графа Росаля, готовимся к возможному столкновению с Морландером, достраиваем крепость, выращиваем Лесного стража и ждем пробуждения Файгера — а эти бесы тут делят три метра чахлой земли на задворках!
— Он мою доску взял! — рычал Михей, потрясая корявым пальцем. — Я ее намедни обтесал, к забору приставил, а он — хвать! И к себе на участок!
— Твоя доска на моей земле лежала! — огрызался Игнат. — Значит, моя!
— Это ты свой забор на три вершка в мою сторону подвинул!
— А ты межу запахал, когда канаву рыл, болван!
Я слушал их перепалку минут пять, потом хлопнул ладонью по столу.
— Хватит.
Оба замолчали. Лица из смелых и пышущих праведным гневом мгновенно стали подобострастными. Мужики уставились на меня.
Пришлось велеть старосте Эдгару принести старые схемы участков, отыскать межевые знаки, оставленные еще при отце Даллена. Выяснилось, что правы оба — и оба не правы. Межа действительно сдвинулась за зиму, канава, которую рыл Михей, отсекла кусок земли, принадлежавший Игнату, а «золотая» доска и вовсе оказалась ничьей — отвалилась откуда-то и прибилась к берегу после паводка, а кто ее выловил первым из деревенских — уже никто и не помнил.
Два часа на это дерьмицо потратил… С меня точно хватит. И вставать на чью-либо сторону в этом вопросе я тоже не собирался.
— Доску — на склад в общее пользование, — сказал я устало. — Михей, твой забор стоит на меже. Отодвинь на полметра в свою сторону. Игнат — канаву заровняй, воду пустишь в общий ров, по новой канаве.
— Но, милорд…
— Исполнять.
Они ушли, оба недовольные, но спорить не посмели. Эдгар проводил их взглядом, покачал головой.
— Мелочные люди, милорд. Извините, что отвлекаем.
— Не мелочные, — я потер переносицу. — Раз важно для людей — значит так оно и есть. Просто не я должен этим заниматься. Ты сам разбирай такие споры прямо на месте — ко мне тащи только если совсем непонятно будет.
— Слушаюсь.
Эдгар ушел, а я остался сидеть в тишине, но мысли то и дело переключались на другие заботы. Вспомнил про пиратов — десяток пленных головорезов, коих из-за прошлых заморозков из ледяных ям пришлось переместить в более теплое местечко. А обратно их пересаживать уже как-то рука не поворачивалась… Уже вторую неделю как греются в специально оборудованном утепленном сарае у жаровни вместе с бывшим старостой. Работы им хватало. Занимались на самых тяжелых участках — таскали камни, рыли котлованы. Пока вроде не бузят, понимая, в каком подвешенном положении находятся. Нужно будет велеть Марко напомнить им: как только отработают, не доставив нам лишних неприятностей, пойдут в штрафной отряд к Томасу по своему профилю. А то тот пока один мается, без компании.
Прикипев взглядом к карте, разложенной на столе, я вновь вернулся мыслями к двум мужикам и вновь почувствовал раздражение. Делегировать рутину судебных тяжб — для меня это жизненная необходимость. Как только Эдгар перестанет справляться, начнет жаловаться на нехватку времени, или на него начнут жаловаться, можно будет организовать полноценный суд присяжных, куда понабрать старейшин деревни и просто достойных поселенцев.
У нас тут на носу открытие второй кузницы, запуск пивоварни на полную мощность и укрепление дальних рубежей — вот куда нужно вкладывать время и силы, а не в разборки из-за досок.
Отогнав от себя сутяги, я поводил пальцем по карте. Расширение рва шло по графику, закладка фундамента под новую казарму для «Когтей» — тоже. Эльфийки обещали к весне помочь с разметкой новых полей за стеной — их чувство земли никогда лишним не будет. В общем, жизнь в баронстве кипела, и это не могло не радовать.
Той же ночью наконец проснулся дракончик.
Я лежал в полудреме, ворочаясь с боку на бок, как вдруг почувствовал толчок, не физический, а ментальный, словно кто-то тихо позвал меня. Я тут же сел на кровати, прислушиваясь к себе и пытаясь понять спросонья, что тут происходит.
Тишина. Только сердце бьется часто-часто.
А потом пришли они — не слова, а чистые эмоции. Голод, раздражение, смутное беспокойство и, под ними, глубокие, жизнерадостные образы, которые отдаленно можно перевести так: «Я проснулся. Я хочу есть. Где ты, папа?»
— Файгер! — выдохнул я, догадавшись, что за призрак дернул меня посреди ночи.
Я накинул плащ, сунул ноги в сапоги и выбежал во двор, даже не застегнув ремни. Едва я это сделал, как перед глазами вспыхнули сообщения Системы:
[Питомец: Файгер (Младший огненный дракон) — линька завершена]
[Новая стадия: Ювенильная (3/7)]
[Новые способности: Контролируемое пламя (уровень II), Полет (начальный)]
[Ментальная связь: усилена. Дальность: до 1 км]
Оказавшись у драконьего логова, я толкнул тяжелую дверь, обитую железом, и шагнул внутрь. Ангар встретил меня запахом раскаленного камня и железной руды с примесью легкого животного дыхана.
В полумраке горели угли и руда: я велел их закладывать каждый день, чтобы в логове держалась постоянная температура где-то плюс пятьдесят-шестьдесят градусов. Драконы любят тепло. А огненные — тем более, поэтому я и устроил Файгеру этакую угольную баньку. Курорт, ни дать ни взять.
Сам дракон лежал в дальнем углу, свернувшись клубком, почти погребенный под раскаленным топливом, и сначала я не понял, что изменилось. Разве что чуток подрос, та же черно-алая чешуя, тот же тяжелый, мерный ритм дыхания. А потом он выдохнул из ноздрей пар и поднял голову. Отражающий свет углей упал на его морду.
Чешуя вокруг глаз стала темнее. Густого, насыщенного бронзового отлива, с едва заметной краснотой в глубине. И сами глаза: я смотрел в них и видел не обычного зверя, а кого-то, кто уже начал осознавать себя.
— Ну, здравствуй, мордатый! — развел руки в стороны я.
Файгер моргнул, медленно, как сова, и медленно шевельнулся, вскинувшись на лапы. Чешуя на его спине встала дыбом и затопорщилась, отслаиваясь по краям, опадая вниз как шелуха и обнажая под собой новую и более плотную структуру — с четким металлическим блеском.
Я отступил на шаг, давая ему пространство. Файгер тряхнул головой, и куски старой чешуи полетели во все стороны, зашуршав по каменному полу. Молодой дракон фыркнул и чихнул — из ноздрей вырвался тонкий язычок пламени, тут же погасший. Затем он начал яростно тереться мордой о каменный выступ стены.
Я смотрел на это минут пять, потом не выдержал, осторожно подошел ближе, приподнялся на носки и принялся вырывать пальцами чешуйки, которые никак не отслаивались. Файгер замер, покосился на меня, но даже не зарычал, хотя вряд ли испытывал приятные ощущения. Только выдохнул шумно, почти согласно, и подставил шею, затем то одно место, то другое, при этом не забывая самому иногда «чесаться» то об стену, то об рудные насыпи.
Мы работали молча и сообща. Сгоняя сто потов, пришлось аж оголиться по пояс, чтоб не поймать тепловой удар в этой парилке, я счищал старую чешую, сухую, ломкую, похожую на твердые сегменты панциря огромного жука. Файгер терпеливо поворачивал телом и иногда вздрагивал, когда я вырывал особо крепко сидящие старые чешуйки. Под старой кожей быстро проступила новая: темная, блестящая, с тусклым маслянистым отливом, как вороненая сталь.
— Красавец! — выдохнул я, когда мы закончили и он полностью выполз из рудной груды. — Вымахал-то как! Издалека я сразу и не понял…
Файгер повернул голову и лизнул мою руку шершавым горячим языком. В его глазах плескалась гордость и самодовольство.
— А что ты там прячешь за спиной? — шутливо перевел я внимание ему за спину.
И тут он как дернет лопатками, расправляя огромные кожистые крылья!
Меня чуть не сдуло в стену от возникшего шквала ветра, благо успел поймать равновесие. Всего обсыпало горячей угольной пылью… Хорошо руку догадался выставить перед лицом, а то из логова вышел бы шахтером.
Прокашлялся, разогнал рукой взвесь и оглядел дракона.
— Ну что, я так понимаю, хочешь попробовать полетать? — усмехнулся я.
Файгер согласно заклокотал и под моим руководством выбрался из логова. Он быстро оглядел двор, и едва я собирался дать ему парочку непрошенных советов, как он примерился, взмахнул крыльями — и прыгнул. Тяжело, неуклюже, грудью вперед.
Первая попытка полета, да еще и ночного, едва не закончилась катастрофой.
Крылья распахнулись слишком поздно. Файгер зацепил когтем край забора и с глухим ревом рухнул в сугроб и покатился по склону холма, поднимая тучу снежной мги. Подбежав к краю, я уже увидел финал: как дракон замер, растерянно моргая.
И тут раздался его обиженный рев!
Да еще с огоньком… Снега подтопил он знатно.
Впрочем, не только снег — сегодняшней ночью от его драконьего вопля «подтопили» многие. Файгер разбудил абсолютно весь Орлейн. Собаки чуть с ума не сошли.
Пришлось спешно велеть дежурившим рядом с моей усадьбой дружинникам передать по цепочке и успокоить испуганных деревенских с их скотом. Дал экстренный наказ: не покидать свои дома, чрезвычайное положение, все дела, слово лорда оспаривать нельзя. Какие там слухи пойдут — сейчас не важно.
Как только дракон перестал буянить, я спустился и помог ему выбраться из устроенной им же грязевой ловушки. Право слово, как ребенок упавший в лужу и не способный выбраться. Ух ты ж — чуть пупок не разорвало… Только весит этот ребенок килограммов под двести.
Упертый дракон стал вновь подниматься по крутому склону. Я за ним.
— Первый блин всегда комом, не расстраивайся. Но и не спеши, — подбодрил его я, старательно скрывая полуулыбку и качая головой, мол, ну что с тобой поделаешь.
Вскоре мы снова забрались на высокий холм, на котором стояла усадьба. С этой стороны почти не было домов, немногим дальше располагался старый частокол. Там уже виднелось несколько очумелых наблюдателей из числа дозорных.
«Только давай больше без огненных фейерверков и звуковых сопровождений… А то окончательно испугаешь жителей, и они перестанут тебе подносить руду в логово», — «пригрозил» я по нашей ментальной связи.
Удивительно, но дракончик, кажется, меня прекрасно понял.
Вторая попытка вышла чуть лучше: Файгер пролетел метров десять, прежде чем плюхнуться брюхом в рыхлый снег и скатиться вниз. Третья оказалась еще удачнее: вышло все двадцать. А вот четвертая обернулась небольшим факапом: пролетел-то он далеко, побил свой рекорд, но заходя на посадку врезался в поленницу — дрова с грохотом рассыпались по всему чужому двору. Мда, надо будет компенсировать домочадцам… Люди из дому выйти, разумеется, побоялись.
На шум к этому моменту сбежались Марко и еще несколько дружинников, кому позволялось находиться на улице в комендантский час. Они застали дракона, болезненно барахтающегося в дровах и щепах, мокрого и злого — он все никак не мог отцепить своих когти от сломанной дровяной клети.
— Милорд, — произнес Марко осторожно. — Вы бы его, может, на поле… там просторнее…
— Угу, — вздохнул я. — Сам уж догадался.
И так мы перебрались за пределы деревни.
…К утру Файгер уже мог пролететь полсотни метров по прямой на самой малой высоте. Криво, шатко, с постоянным риском завалиться то на одно, то на другое крыло — но сам факт. Бреющий полет он осилил почти без моих подсказок и на своих инстинктах.
Я сидел на заснеженной скамье у стены, глядя, как темный силуэт описывает круги над ближайшим полем, периодически приземляясь и отталкиваясь. В душе я чувствовал странную щемящую гордость.
[Навык питомца «Полет»: прогресс +15 %]
[Файгер: получен летный опыт. Усталость: высокая]
[Рекомендация: дать отдых 24 часа для восстановления]
Не успел я радостно переварить сообщения Системы, как за спиной раздался хриплый удивленный голос.
Я обернулся. К дружинникам, стоявшим у стены, присоединился Ганс — прихрамывал после спаррингов, видно, кто-то его зацепил, или дала знать о себе старая травма. Ветеран легиона смотрел в небо, и на его обветренном, изрезанном шрамами лице читался ужас вперемешку с благоговейным трепетом.
— Хорош! А я ведь до последнего думал, что вы мне тут солому на уши вешаете… Дракон, мать его, это и в самом деле он. Не думал, что при жизни еще раз увижу такую здоровую тварину!
— Он еще совсем мал и неуклюж, — бросил я и с любопытством зацепился за его слова. — А что… доводилось раньше видеть?