— Кто конкретно? — я поднялся, на ходу застегивая плащ.

— Да Горд со своей кодлой! Всех подзуживают и плодят недовольство! — Марко сплюнул на пол и тут же смущенно растер плевок сапогом.

Это он у Ганса эту плохую привычку подцепил?

— Давай по порядку.

— Простите, милорд. Сил уже нет. Стоят у рва, лопаты побросали, ропщут, мол, мы горбатимся, а переселенцы, пока и не пашут даже, только жратву переводят.

Я вздохнул, припоминая, кто такой этот Горд. Биографию всех изначальных жителей деревни я теперь выучил чуть ли не наизусть.

Угу… Бывший охотник, лет пятидесяти. Припоминаю даже внешность — нос картошкой, ходит с вечно насупленными бровями. Помню, как-то раз, когда я только прибыл в Орлейн, он требовал изготовить оружие для охоты на волков, кричал, что старый барон погиб, потому что как раз не вооружал население, а только дружину. Зерно истины в его словах было, много кто тогда жаловался, всех и не упомнишь, но случилось ночное нападение волколака, и как только я решил эту проблему и посадил в кутузку бывшего старосту, Горд как-то сразу от меня отлип и затих. То ли понял, что я не старый барон, то ли оружие ему уже не так нужно стало. Дела закрутились, и я про него забыл… Выходит, он все это время копил обиду, или что? Обычная забастовка?

— Пошли, — сказал я. — Посмотрим, что там за «кодла».

На расширении рва вокруг стены собралось человек пятнадцать. Мужики стояли плотной группой у свежевырытой траншеи, опираясь на черенки лопат. Лица у них были хмурые и упрямые. Седой мужчина выдвинулся вперед, скрестив руки на груди, и при моем приближении не опустил взгляда, только дернул щекой.

— Барон, — сказал Горд без особого почтения. — Мы хотим выразить свое недовольство.

— Говори.

— А чего говорить? — он обвел рукой стройку, новые стены, уходящую вдаль ровную дорогу. — Ты тут город строишь, людей навез — тьму. А мы, старые, как волы упряжные, день и ночь горбатимся. Спины не разгибаем. А те пришлые, вон, сидят в тепле, чаи гоняют, обустраиваются. Или в дружину идут — сразу жалованье, мясо, почет. Разве ж это справедливо?

Я оглядел толпу. Кто-то отводил глаза, кто-то, наоборот, смотрел вызывающе и непокорно. Заметил пару печально знакомых лиц: братья Корбины, вечно недовольные; Тощий Эрик, лодырь, каких поискать; еще трое-четверо, которых я знал только в лицо. Да тут я смотрю вся «рабочая оппозиция» собралась.

[Обнаружен очаг недовольства — группа коренных жителей]

[Причина: неравномерное распределение благ (субъективное восприятие)]

[Лояльность Горда и группы: 35/100 (снижается). Риск народных волнений: низкий (повышается)]

— Горд, — сказал я ровно, без нажима. — Ты охотником сколько лет промышлял?

— Больше тридцати, — ответил он с вызовом.

— Тридцать лет. А сколько обычных волков за это время завалил?

Он запнулся.

— Волков… Ну, штук десять будет, при отце твоем еще. Вдвоем с соседом.

— Десять. За всю жизнь. А в тот день, когда искаженные волки пришли в деревню, ты где был?

Толпа затихла. Горд побледнел.

— Я… в лесу был. Капканы проверял.

— В лесу, — повторил я. — А когда мы с эльфийками вышли на стену и держали частокол, чтобы твой с женою дом не разграбили и не сожгли собакоголовые, ты где был? Когда мы от пиратов отбивались? А когда Гнездо жгли?

Горд насупленно замолк, сжав челюсти так, что желваки заходили под кожей.

— Я не упрекаю тебя, — все тем же тоном сказал я. — Ты не воин, ты охотник. У каждого свое дело. Но в таком случае не смей мне говорить о справедливости, если сам в стороне стоял, когда другие кровь проливали.

Я обвел взглядом толпу.

— Кто не хочет работать — не работайте. Я вас не заставляю, но и пайки не требуйте, сидите на своих запасах. Я за то, чтобы крестьяне на моей земле были свободными и подчинялись сугубо добровольно. Кто хочет уйти — уходите. Я никого не держу. Забирайте свой скарб, получайте провиант за отработанные дни и идите с миром, если считаете, что где-то вас лучше встретят и оценят.

Никто не двинулся.

— Но знаете что? — я повысил голос, чтобы слышали все, включая тех, кто сгрудился у ворот и наблюдал за происходящим. — Через год, когда в Орлейне будут каменные дома, мощеная рыночная площадь, отопление и новые мельницы с полными амбарами зерна — вы обратно сами пешком вернетесь, вспоминая, насколько здесь вам лучше жилось. Будете проситься обратно. И я вас обязательно приму. Но и работать тогда уже придется по-настоящему и без поблажек, которые у вас есть сейчас!

Я развернулся и пошел прочь, оставив их за спиной.

Марко догнал меня у ворот.

— Милорд, — сказал он негромко. — А если они все-таки решатся уйти? Нам ведь люди страх как нужны.

— Не уйдут, — тихо ответил я. — Некуда уходить, дружище. Надеюсь, Горд просто хотел, чтобы его услышали.

[Конфликт урегулирован. Метод: авторитет + красноречие + скрытая угроза изгнания]

[Горд: лояльность 40/100 (страх + неуверенность)]

[Население: общая лояльность не изменилась (96/100)]

— И вы его услышали, — Марко покачал головой. — А он теперь на вас еще злее. Надо бы за ним будет приглядывать.

— Может быть, — я остановился и обернулся на деревню. На новые стены, на дым из труб, на людей, расходящихся по своим делам. — Но теперь он получил свою порцию внимания. Намек и предупреждение.

Марко крякнул, но спорить не стал, только махнул рукой и побрел обратно к стройке — разруливать последствия «забастовки». А я еще с минуту постоял, глядя на суетящихся вдалеке людей. Горд и его недовольство уже казались мелочью, пылью на сапогах, которую можно стряхнуть и забыть. Впереди ждали дела поважнее.

День пролетел незаметно. А вечером, когда основная суета улеглась, я вновь заглянул в лабораторию Лоуренса. И не потому что хотел проконтролировать работу юного алхимика, просто здесь, среди склянок, тигелей и пучков душистых трав, я чувствовал себя… даже не знаю. Может быть, испытывал странную ностальгию по тому, что оставил за спиной. Там, на Земле.

— Господин барон, — видя, что я просто сижу и молча наблюдаю, витая в своих мыслях, Лоуренс оторвался от ступки, где растирал что-то серо-зеленое и остро пахнущее. — Вы как-то расспрашивали меня о магии. Если хотите… можем продолжить?

А неплохая идея… Я кивнул. Давно пора. Еще в поездке я невзначай расспросил его об основах магических кругов и маны. Тогда я слушал вполуха, занятый дорогой и мыслями об итогах переговоров. Теперь, когда большие угрозы отступили, возможно, пришло время разобраться в этом всем хоть немного всерьез. Раз уж от природы внутренней энергии на то, чтобы стать великим воином у меня недостает, может с магией чего выйдет, чем черт не шутит?

— Давай, с самого начала, — устроился я поудобнее. — Как будто я полный профан и ничего не знаю.

Лоуренс отложил пестик, вытер руки о ветошь и присел на край табурета, облокотившись на стол. В глазах его зажегся знакомый огонек, который я уже не раз замечал — когда он говорил о Ядре, о свойствах чешуи или о возможностях, которые открываются перед нами.

— Хорошо… — он сложил пальцы домиком, собираясь с мыслями. — Начнем с основ. Существует несколько концепций насчет природы магии, но я придерживаюсь того подхода, что магия в этом мире — не тайное знание и не дар богов. Это технология. Просто очень сложная.

Я заинтересованно приподнял бровь.

— Технология?

— Да. У нее есть свои законы, свои принципы, свои ограничения. Как у кузнечного дела или возведения домов. Кузнец работает с металлом, а маг — с разлитой в воздухе и вещах маной, — он помолчал. — Мана — это общее название переработанной первичной энергии, но чаще ее используют для обозначения резерва внутренней энергии магов, и чтобы не путать ее с внешней… Внешнюю энергию иногда называют эйфиром.

Эйфиром? Эфиром? — я аж невольно заулыбался. А ведь на Земле долгое время существовала схожая концепция «первичного субстрата», но с приходом развитой науки от нее пришлось отказаться, ибо подтвердить существование эфира никому так и не удалось.

— И как ты понимаешь? Что такое… эйфир? — спросил я, вернув серьезное лицо.

— Это… ну, представьте, что мир — это озеро, — попытался подобрать подходящую аналогию Лоуренс. — Все, что вы видите: камни, деревья, людей — это предметы, плавающие на его поверхности. А магия… Это то, что под водой. Течения, глубинные потоки, давление, неоднородности. Ее не видно, но она есть, и она влияет на все.

— И маг может управлять этими течениями?

— Может. Но не напрямую, — Лоуренс потянулся к стопке пергаментов, нашел чистый лист, быстро набросал несколько линий. — Смотрите. Вот это — маг. У него внутри есть личный резерв — мана. Это как… мышцы мага. Если тренировать — растет, если не использовать — атрофируется. Когда маг творит заклинание, он тратит ману, чтобы изменить внешний эйфир.

— А круги магии как с этим соотносятся?

— Круги — это уровень сложности. По аналогии с рыцарскими рангами силы. Рыцарь первого круга, второго, третьего…. Первый и второй круг магии — простейшие заклинания, доступные почти любому, у кого есть хоть капля маны. Согреть воду, зажечь свечу, почувствовать ложь. Я нахожусь на втором уровне. Третий и четвертый круг — сложнее, там уже нужны годы обучения у магов-мастеров и постоянная практика. Пятый и шестой круг — профессиональный уровень: боевые маги, признанные лекари, артефакторы, — на миг он запнулся. — Четвертый круг и выше — редкость. Таких магов по пальцам пересчитать, и все они служат либо королям, либо самому императору. Даже герцоги как правило при дворе имеют лишь магов третьего круга. Слышал еще, что многие идут в затворники или основывают свою собственную магическую организацию.

Его объяснения не прошли даром. Как только он договорил, перед глазами вспыхнули сообщения:

[Магическая система: базовые сведения добавлены в Базу Знаний]

[Открыт раздел «Теория магии»]

— Мана: внутренний резерв мага

— Эйфир: внешняя энергия

— Круги магии: уровень сложности (I–VI +), аналогично рыцарским рангам:

I–II: обычный уровни, простейшие заклинания (доступны многим)

III–IV: редкие уровни, требуют обучения у мастеров

V–VI: элитные уровни (единицы на империю)

VI I — ???:???

Хм, любопытно. А меня как-то можно классифицировать как мага за счет Ока, Длани или той же связи с Файгером или Ростком?

— А существуют ли какие-нибудь способности, которые выбиваются из обычных заклинаний? — сформулировал я свой вопрос по-другому. — Скажем, я слышал об одном леснике, способном чувствовать лес и видеть на далекие расстояния сквозь деревья, а также разлитую энергию вокруг… Те же эльфийки на такое способны. К какому виду и кругу магии относятся такого рода… единичные способности?

Лоуренс кивнул и задумчиво постучал пальцем по столу.

— Сложный вопрос, господин барон. Обычно магические способности имеют четкую структуру: учишь заклинание, повторяешь его, запоминаешь, закрепляешь. А в случаях же, о которых вы говорите… Это больше похоже на врожденный дар, только очень редкий, родословный, или за счет принадлежности к определенной расе, — он помолчал. — Я думаю, это не магия в привычном смысле. А что-то другое.

— Чародейство? — всплыло у меня в голове более подходящее слово для «врожденной или приобретенной особыми способами магии».

— Гм… Можно, наверное, и так назвать. Знаете, я тут вспомнил один трактат, и там иногда нечто, дающее уникальные способности, минуя долгий путь обучения, называли чернокнижием. Правда там же утверждалось, что это не значит, что нельзя этому научиться. Наоборот, если понять принципы магии, можно использовать врожденные способности эффективнее. И развивать их дальше.

— А почему именно чернокнижием, а не… белокнижием? — усмехнулся я.

— Наверное, потому что чаще всего это связано с черной магией… Хотя как по мне все это большие условности, — пошел на откровение Лоуренс и помрачнел. — В истории магии есть примеры, как темное колдовство использовали во благо, а белую магию… Для казней инакомыслящих.

— Да уж… Слышал о таком, — закивал я. Пожалуй, средневековье — оно и в другом измерении средневековье…

Я перевел взгляд на аккуратные рисунки Лоуренса, изображающие озеро и течения, и чувствовал, как в голове потихоньку складывается примерная картина. Не полная, не четкая, но уже и не туман и не каша разрозненных концепций из моего родного мира.

— Хорошо, — хлопнул по столу я. — Скажи, Лоуренс, а с чего бы ты мне предложил начать, коли я решу обучаться магии?

Лоуренс как-то совершенно по-другому на меня посмотрел и даже улыбнулся, при мне — кажется, впервые с тех пор, как ступил на землю Орлейна.

— Так вот, господин барон, куда вы клонили все это время… Ответ тут не будет однозначным. Но я бы рекомендовал начать с медитации, господин. С умения сидеть со спокойным разумом и слушать свое дыхание. Магия — это ведь не только сила. Это прежде всего контроль!

Да что б тебя… Я вздохнул. И тут эта медитация. С наскока не получится. Похоже, что местному воину, что магу, без нее никак на высокие ступени не запрыгнуть. А ведь у меня были некие смутные надежды: почитал пару умных книжек, нащупал резерв, выучил себе заклинания — и вперед швыряться файерболами… Все-таки здесь моя новичковая экспертиза вновь дала трещину. Эх.

Но отступать я не собирался. В расспросах просидел в лаборатории до самой ночи. Лоуренс оказался терпеливым учителем. Прямо ходячая энциклопедия. Повезло, что Харлем смог его выцепить из какой-то замшелой таверны. Стоит отметить, что Лоуренс умел повторять одно и то же по три раза, не раздражаясь и не повышая голоса, хотя тут, конечно, и про различие в статусе тоже забывать не стоило. Лишь иногда он позволял себе покусывать кончик пера то ли от раздражения, то ли от нервозности, когда я задавал вопросы, нарушающие его стройную картину мира.

— … Нет, господин барон, ману нельзя накопить впрок, как дрова на зиму. Это не запас — это поток. Чем больше тратишь до дна, тем быстрее восстанавливается, но если превысить свой лимит…

— Что тогда? Самоподрыв?

— … Не совсем. Тогда вы просто отключитесь. Организм сам заблокирует каналы, чтобы вы не сожгли себя изнутри, — он поколебался, нахмурившись и доставая из «эфира» уточняющую информацию. — В редких случаях, если давить на пределе слишком долго, можно повредить резервуар энергии, источник. Тогда магия уходит навсегда.

— Ты слышал о таком или это в теории?

— Слышал. В Витерхоке, у одного купца. Он в молодости пытался поступить в академию, переусердствовал на экзаменах… — Лоуренс поежился. — Ему повезло, что он вообще выжил. Всю жизнь ходит с тростью.

— А магический источник… Он вообще где находится? В груди? — задал я еще один каверзный вопрос.

— Нет, господин… У всех индивидуально, но чаще всего все тело является источником, и нет в нем конкретного места, в отличие от некоторых магических зверей или искаженных тварей. Лишь иногда источник колдовства концентрируется в кристаллы и ядра. Хотя, говорят, на высоких уровнях ядра сформированы уже у всех… — Лоуренс оборвал себя и крепко задумался.

Я прикрыл глаза, массируя переносицу. В висках начинало гудеть от обилия «старой» и новой информации, но я заставил себя слушать дальше и переспрашивать. Раз прет — решил себе сегодня полностью пройти теоретический курс ученика мага.

К полуночи Лоуренс устал, я видел, как слипаются его глаза, и как он постоянно трет веки пальцами, испачканными в реактивах. Я отпустил его спать, а сам остался сидеть за столом, перебирая в голове обрывки знаний, терминов, принципов. И пытаясь найти наиболее быстрый и оптимальный путь к вершинам магии. Что я не бездарен и у меня есть к этому задатки показывали целых две «чернокнижные» способности.

Мана. Эйфир. Круги. Источник магии…

Слова, которые раньше казались мне просто терминами из фэнтезийных книжек, теперь обретали вес и плотность. Магия — одна из немногих вещей в этом мире, что была недоступна на Земле и чему я искренне хотел научиться.

А еще я хотел понять «инструмент», который уже держал в руках, но которым до сих пор не умел нормально пользоваться. Возможно именно магия, в отличие от воинского искусства, поможет мне разгадать все тайны Системы Величайшего Лорда.

Хотелось бы когда-нибудь узнать: происходила ли она из этого мира и в любом случае принадлежала бы Даллену после вступления в наследство, либо же пришла в этот мир исключительно с моей душой — и только ждала «повода» для активации? Или же Система — это нечто большее и вообще происходит из третьего мира? Наверное, я слишком стар, раз меня волновали скорее метафизические вопросы на этот счет…

Я тряхнул головой, отгоняя лишнее, и поднялся в кабинет. Подошел к окну. Снаружи — чернота, только редкие огоньки в деревне. На восточной стене тускло горели факелы. Дозорные ходили по частоколу, сменяясь по графику каждые два часа. Все как обычно.

Уснул я быстро — вымотался за день. А утром, едва продрав глаза, первым делом направился в Заповедную рощу.

К моей неожиданности — Ростка на месте не оказалось.

Нахмурившись, я не сразу догадался, куда он пропал. Связью чувствовал — он где-то здесь…

А когда понял — удивился еще больше: он забурился под землю.

Я это определил прежде всего по характерно взрыхленной почве, и лишь когда опустился на корточки и положил ладонь — откуда-то с глубины пришло ментальное «приветствие» Стража. Он передал ощущение… Там ему теплее.

Понимаю. Я закрыл глаза.

Длань Земли отозвалась сразу. Не картинкой и не звуком, а чем-то средним. Там, глубоко под ладонью, пульсировала тонкая жилка жизни. Ровно и терпеливо, словно сердце спящего зверя.

— Торопишься! — раздался мелодичный насмешливый голос за спиной.