Мой меч обрушился сверху, его клинок взметнулся снизу. В последний момент я успел увести корпус — и острие лишь скользнуло по ребрам. Ганс не стал парировать — просто сместился на полшага в сторону, пропуская мой удар мимо, и тут же вернулся в стойку. Мы замерли друг напротив друга. Первая стычка не выявила победителя.

Во второй раз мы сошлись уже осторожнее.

Ганс двигался экономно, без лишних движений, каждое действие выверено годами практики и боевого опыта. Он не атаковал, скорее прощупывал, наносил быстрые, колющие удары в неприкрытые места, заставляя меня реагировать, уходить, блокировать. Я отвечал тем же, стараясь не вкладывать в удары силу, чтобы не забиться, а работать на скорость и технику.

Дерево глухо стучало о дерево. Мы кружили по плацу, то сближаясь, то расходясь, как два танцора, исполняющие опасный, но хорошо знакомый обоим танец. Ганс пару раз достал меня — легкое касание к боку, тычок в предплечье, — но и я сумел однажды поймать его на ложном замахе и ткнуть мечом в неприкрытое запястье. В его единственном глазу мелькнуло удивление, быстро сменившееся одобрением.

— С тобой по-другому, — одобрительно сказал он наконец, разорвал дистанцию и первым опустил меч. — Ты не чистый лист, а чему-то да обученный, — он коротко ткнул мечом в воздух, обозначая укол, и указал на парочку моих шероховатостей. — Первое: при атаке корпус чуть заваливаешь вперед, открываешь плечо. Легко ткнуть, пока ты меч тащишь. Второе: после замаха локти наружу лезут. Меч назад уводишь, а руку в сторону выбрасываешь — такой удар легко сбоку перехватить и одним движением кисти выбить, даже силы прилагать не надо. Ты в этот момент вообще беззащитный.

В целом, работаешь как надо, но думаешь, что надо это правильно. Но мы с тобой оба знаем: в настоящем бою правильно — это живым остаться. Не более, но и не менее.

Он помолчал, пристально глядя на меня, и, видимо, думая, что я буду с ним спорить. Нет, не буду. Все по делу разложил… Но какие мои годы?

— Ты лучше скажи… Берешься за работенку по своему профилю? — усмехнулся я, как только немного перевел дух. — Воевать за себя не заставляю, как хочешь, но вот наставник для моих молодцев мне сильно пригодится. Так что если окружающие условия не годятся, на днях отправлю тебя с миром за пределы владений. С ближайшим караваном.

— Нет уж, — скривил одну сторону лица Ганс. — Ты думаешь, я просто так ехал в такую задницу? Буду я учить твоих щенков, не переживай. Но запомни, барон: я не нянька. Если кто-то сломается на тренировке — не моя вина.

— Сломается — починим, — я вернул ему взгляд, спокойно, без вызова. — Учи их тому, что сам умеешь, и больше ни о чем можешь не переживать.

Ганс хмыкнул, сплюнул под ноги, и больше в этот день мы напрямую не обмолвились ни словом. Его прямолинейность мне пришлась по душе, хотя над манерами надо все же поработать, да. Любой другой дворянин на моем месте такого «пренаплевательского» отношения точно бы не стерпел.

После спарринга я отправил Марко разбираться с размещением новоприбывших, а Ганса отдыхать. Наказал им держать друг друга в рамках.

Сам же, пока окончательно не стемнело, прошел на стройку, перекинулся парой слов с плотниками, заканчивающими каркас будущей казармы, проверил, как идут дела в новой хлебопекарне, где уже вовсю месили тесто. Вернулся в усадьбу только к ужину, где под негромкие рассказы матери о деревенских новостях с трудом заставил себя проглотить пару ложек горячей похлебки — есть совсем не хотелось. Сил хватило только на то, чтобы добраться до кровати и рухнуть в нее, даже не раздеваясь.

Только когда по периметру деревенских стен зажгли факелы, а большинство людей разошлись по своим домам, на улицах остались лишь часовые, я проснулся и выбрался из дома.

Присел на крыльце усадьбы, прислонившись спиной к холодному бревну, и посмотрел вдаль — на заходящую луну. Пальцы машинально затеребили края плаща, выискивая прорехи — одна из старых привычек еще с Легиона. Снег под ногами к этому времени осел, сделался зернистым и жестким — дневная оттепель сменилась ночным морозцем.

Где-то там, за тридевять пространств и одну жизнь, сейчас, наверное, тоже зима. Только там зима — это тепло и уют, максимум всякие бытовые проблемы, остывший кофе, бесконечные пробки да вечерний звонок маме, девушке или жене.

В этом же мире «порядок» стоил крови и многих чужих жизней. Даже не знаю, когда я смогу по былой привычке спокойно посидеть и вспомнить об уже давно позабытом вкусе кофе. Не скажу, что скучаю, но его, как и многих других благ более развитой цивилизации, мне сильно здесь не хватало. Не ценил этого при жизни на Земле, чего уж там.

— Господин барон?

Я оглянулся ко входу. Лоуренс стоял в дверях, прижимая к груди пузатую склянку с мутной черной жидкостью. В тусклом свете из сеней его лицо казалось еще более изможденным, чем днем.

— Я проверил то, что вы оставили на столе, — сказал он тихо.

А он быстро… Я кивнул, сразу поняв, о чем речь. Прежде чем лечь спать, я принес ему трофеи с той звериной зачистки в лесу — бивни ледяного вепря и чешую огненной саламандры. Поручил изучить их, как будет время, и вызнать, можно ли как-то использовать эти части магических тварей хотя бы в качестве сырья для алхимии, а лучше — для оружия и доспехов.

— И как успехи?

— Там… действительно есть остатки сильной магии. Правда я обнаружил одну проблему.

— Хм?

Лоуренс помолчал, прикусив губу и наконец подобрал подходящее объяснение:

— Магия не чистая. Слишком много примесей Искажения. Из-за этого все работает эм… по-другому.

— По другим законам. Я понимаю, что ты хочешь сказать, — серьезно закивал я и на мгновение замолчал, обдумывая. — Странно, эти звери вроде не были заражены Искажением…

— Возможно начальная стадия? — предположил Лоуренс.

— Может быть… И чем это грозит?

— Если использовать такие материалы в зельях или создании снаряжения, процесс может пойти неправильно, мне не достает опыта. В лучшем случае я просто переведу материалы. В худшем…

Он не договорил.

Я кивнул, давая понять, что услышал.

— А очистить от примесей их можно?

— Попробовать-то можно, — задумался Лоуренс и поболтал склянку. — Может помочь длительное вымачивание в различных растворах… Однако это займет недели или даже месяцы. И нет гарантии, что свойства сохранятся.

— Пробуй, — я поднялся, стряхивая с плаща налипший снег. — Материалов у тебя хватает?

— Да, господин.

— Вот и славно. Расскажешь, как будет результат. Не к спешке. Я завтра к тебе зайду с утреца. По теме Искаженных из ущелья еще нужно будет кое-что обсудить.

Юноша молча склонил голову и пропустил меня в усадьбу. Я поднялся на второй этаж в свой кабинет и, по совместительству, спальню. Какое-то время посидел, изучая карту владений. Этого длинный денек наконец подходил к концу…

Проснулся я за час до рассвета.

В усадьбе было тихо. Мироника еще наверняка спала, камин почти погас, но от него все еще шло тепло, где-то в углах поскрипывало остывающее за ночь дерево. Я лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и перебирал в голове вчерашнее: прибытие, расселение, Ганса, успехи Лоуренса.

Вставал я всегда тяжело, особенно в холода. В Легионе подскакивал по горну за две секунды, но здесь, в теплой постели, организм расслаблялся до последнего. Пришлось заставить себя сесть, обжечь пятки о ледяной пол, нашарить сапоги и затянуть ремни на куртке.

На выходе из усадьбы я увидел шагающего по своим делам Марко. Он жил неподалеку, всего в трех дворах. Кажется, он уже давно на ногах. На рассеченной скуле красовался синяк после вчерашнего.

— Барон! — помахал он свободной рукой и на ходу поморщился, прикладывая льдышку к ушибу.

— Сильно он тебя?

— Да нет, — он убрал лед и повертел головой, прислушиваясь к ощущениям. — К вечеру опухоль спадет. Старый волк, однако, бить умеет.

— Он не старый, — сказал я. — Он битый. А битый опытного стоит. Учись.

Марко хмыкнул, не став спорить. Проводив его взглядом, я немного подышал свежим воздухом и вернулся в усадьбу, спустившись в подвал. Еще на лестнице заметил: в лаборатории горит свет. А паренек-то вообще спал этой ночью? И куда он так рвется? Я толкнул дверь и вошел.

Внутри пахло смесью уксуса и каких-то сушеных трав. Лоуренс сидел за столом, сгорбившись, и сонно водил пальцем по краю склянки, где поблескивала мутная жидкость. Он не обернулся на звук шагов — или не услышал, или сделал вид.

Я кашлянул и пододвинул табурет, сев сбоку и сложив руки на столешнице. Лоуренс аж подскочил, но быстро присел на место.

— Ах это вы барон…

Он заторможенно поднял голову. Глаза у него были красные, воспаленные — то ли от недосыпа, то ли от реактивов, то ли от того и другого сразу.

— Ты хоть спал? — я покачал головой. — Я же говорю, спешить не куда.

— Да нет, я спал, — он протер глаза и сквозь ладонь зевнул. — Просто давно так… спокойно не работалось. Я кстати успел перебрать части Искаженных, — он кивнул в сторону коридора, туда, где за стеной лаборатории располагалась кладовка с трофеями из Ущелья.

— И как? Удалось найти чего-нибудь стоящее?

— Есть одна любопытная вещичка, — Лоуренс кивнул и полез под стол. Там, в углу, стоял обитый железом сундук для особо ценных материалов. Юноша завозился с замком, пальцы его немного подрагивали, то ли от азарта, то ли он чего-то опасался. Надеюсь, не меня. Я вроде не давал повода…

Замок щелкнул.

Лоуренс быстро выпрямился, держа в руках небольшой сверток из грубой холстины, перетянутый бечевкой. Он отодвинул склянки и положил его на стол, освобождая место.

В холстине оказалась завернута камнеподобная вещь. Знакомая мне лично. Можно сказать, дополнительную проверку молодой алхимик прошел, раз в куче мусора смог отыскать, пожалуй, самый ценный предмет.

Размером с кулак, с острыми гранями, багрового цвета — но не того чистого, что бывает у рубинов или старого вина, а грязного, разбавленного, с темными прожилками, похожими на трещины в пересохшей земле. Камень не отсвечивал, не блестел. Казалось, приглушенный свет, падающий на его поверхность, просто проваливался внутрь и тонул в его мутной глубине.

Я протянул руку, чтобы коснуться камня.

— Господин барон, — голос Лоуренса сел до шепота. — Я бы не советовал…

Но я все равно коснулся. Как уже делал однажды. Камень был ледяным на ощупь, и его въедливый холод пополз от кончиков пальцев вверх по руке. Одновременно с этим пришла слабость — резкая, как удар под дых.

Система тут же отреагировала механическим голосом:

[Ядро Искажения (Уникальное). Статус: ожидает активации. Содержит огромные запасы энергии Искажения. Требует предельной осторожности в обращении]

Если же взглянуть на него Оком: от камня исходили колебания и в разные стороны тянулись тонкие, почти невидимые нити багровой энергии. Они вились вокруг моего запястья, ища, куда бы вцепиться, но не находили опоры, опадали и гасли, не достигнув цели.

Я разжал пальцы и перевернул ладонь. Камень глухо стукнулся о стол, перекатился и замер.

— Ядро Скверны… — почти благоговейным шепотом выдохнул Лоуренс, не сводя взгляда с камня. — По крайней мере, так его называют в старых трактатах. Я лишь слышал, что оно существует, но вижу впервые. В нем заключена концентрированная потусторонняя энергия.

— Угу… Я изъял его из тела искаженного чудовища. При жизни он напоминал гигантского скорпиона, — раскрыл правду я и вспомнил тот день.

После битвы в ущелье, когда мы собирали трофеи, я приказал обыскать туши искаженных вожаков. Именно тогда один из дружинников и обнаружил этот камень в останках скорпиона.

— Чудовище? — переспросил Лоуренс и задумался. — Тогда все как в книгах. Иногда энергия сильного искаженного существа не рассеивается после его гибели, а сжимается и кристаллизируется.

— А ты уверен, что при жизни у него этого ядра не было? — как бы невзначай спросил я.

— Не могу знать наверняка, господин барон. Может вы и правы, — пожал он плечами. — В трактатах об этом умалчивают. Одно можно сказать точно, оно не… мертвое. Цвет, структура, реакция на живое тепло… — он пожирал взглядом камень. — Не знаю, можете ли вы это видеть, но это ядро… Оно будто пульсирует изнутри.

Я сделал вид, что удивился, и пригляделся к ядру, разумеется, не став рассказывать о моей «системной» способности.

Багровые нити больше не появлялись, но камень будто бы дышал, медленно, глубоко, с интервалом в несколько секунд. Казалось, он будто застыл на стыке живой и неживой природы.

— От него исходит большая опасность, — продолжил Лоуренс. — Риск даже находиться рядом. Я попробовал провести несколько опытов, пока вы спали, — он указал на закрытую склянку с черной жидкостью — кажется, ту самую, что взбалтывал вчера у входа в усадьбу. — Опустил в дистиллят осколочек, крошечный, с половину рисового зернышка. Через час прозрачный раствор стал мутным, еще через два — черным. На третьем часу внутри проросла плесень на стенках сосуда, что очень странно… Я ведь все тщательно промывал и прокипятил.

От его слов я аж скривился. Только создания магико-биологического оружия нам тут не хватало. Пожалуй, я только убедился в своих подозрениях.

— Ты ведь пошел на ненужный риск, — не слишком строго, но попенял ему я.

— Да, простите, — юноша поднял на меня глаза. — Но мне хотелось выяснить, с чем мы имеем дело. И теперь я знаю: это не обычный артефакт, господин барон. Возможно… это только мое предположение, его можно использовать как оружие.

Я потер переносицу. В голове медленно заворочались мысли.

— Пока убери ядро обратно в сундук, — наконец принял решение я. — Ключ побудет у меня.

— Но, господин барон, исследования…

— Исследования откладываются, — оборвал я и поднялся с места. — Сейчас у нас есть более важные дела, Лоуренс, чем играть с этой дрянью. Не спеши. Займись чешуей, бивнями, травяными сборами и настоями. А это… — я кивнул на ядро, которое Лоуренс уже начал понуро заворачивать обратно в холстину, — пусть полежит. До поры, до времени. Как наберешься достаточно опыта, может чего и придумаем, как его использовать без рисков для себя и… для всех остальных.

Кажется, мой намек алхимик понял. Спорить не стал. Убрав ядро, спрятал сундук под стол, задвинул его в угол, к стене, и передал мне ключ.

Я вышел из лаборатории, потом из усадьбы, и только на крыльце вздохнул и покачал головой. В этот момент неожиданно отозвалась Система.

[Обнаружены новые данные!]

В обычных обстоятельствах ее сообщения возникали где-то на периферии зрения — полупрозрачные, не мешающие, если на них не смотреть в упор. Но сейчас они вывалились передо мной плотным, почти осязаемым полотном, перекрывая обзор, и я на мгновение ослеп — не физически, но информационно, если можно так выразиться.

[Напоминание: Вид «Падший Морф (Искаженное существо)» — доступен для разблокировки]

[Требования: 7000 серебряных крон, 1 × Ядро Искажения]

[Вид «Лесной Страж» — доступен для разблокировки]

[Требования: 5000 серебряных крон, 1 × Семя Лесного Стража.]

…

[ВНИМАНИЕ! Одновременная разблокировка может привести к непредсказуемым последствиям, а именно:

— видовой конфликт и гибель обоих (70 %)

— бесконтрольное заражение территории и мутация флоры (18 %)

— появление химерного вида, угрожающего всему живому (7 %)

— прочие незначительные, но крайне неприятные последствия для окружения (3 %)

Совет: Лорд, выберите исключительно один вид для взращивания!]

Я поднялся в кабинет и сел за стол, не глядя нашарил кружку с остывшим взваром, отхлебнул. Напиток отдал горечью и чем-то еще — то ли мятой, то ли просто привкусом вчерашней заварки.

Система только подтвердила некие мои подозрения, витающие в воздухе. Связываться с «веткой» морфов будет слишком геморно — и сейчас, и в ближайшем будущем. Ненужные риски. Да и цена… Не то чтобы велика разница между пятью и семью тысячами, но это тоже играет свою роль. Две тысячи — серьезные деньги, даже после пересчета всех пиратских трофеев.

У Харлема безусловно есть более подробные подсчеты и сведение баланса трат и поступлений, но я по-прежнему мысленно мог прикинуть остатки казны. Порядка десяти тысяч серебром в резерве, не считая того, что ушло на закупку материалов в Вайнгаре, найм и оплату рабочим. Плюс обязательства перед Товриным. Еще сюда стоит включить предстоящие траты на обустройство переселенцев…

Семь тысяч — это почти три четверти всех свободных средств. Вложить их в одноразовую активацию «мутного» Ядра — и остаться без подушки безопасности на ближайшие два-три месяца… Пять тысяч за Лесного стража выглядят намного выгоднее и стабильнее, с какой стороны не посмотри. Единственно, меня немного волновало: а сможет ли он «прорасти» зимой? Я так понимаю, у того же морфа таких ограничений нет?

Я вызвал интерфейс, пролистал до раздела «Бестиарий».

Иконка Падшего Морфа была тусклой, серой, по краям подсвечена темно-красным, туманные очертания существа расплывались, стоило задержать на нем взгляд дольше пары секунд. Я не мог разобрать, что там изображено. Отдаленно напоминало какую-то сгорбленную мускулистую фигуру на четырех конечностях…

Иконка Лесного стража, напротив, светилась ровным и спокойным зеленым светом. Там угадывался силуэт — высокий, широкоплечий, с опущенными вдоль тела длинными руками, похожими на ветви. Лицо или морда его не просматривались.

Невольно пощупал кожаный мешочек на поясе. Там лежало Семя стража — я на всякий случай носил его с собой с того самого дня, как Система соткала его из сгустка света прямо у меня на ладони после применения Капли Благословения. Маленькое, гладкое, с твердой, почти деревянной скорлупой. Иногда мне казалось, что оно чуть теплое на ощупь, иногда что холодное. Сегодня, когда я вытащил его и положил на ладонь, оно было слегка теплым.

[Семя Лесного Стража (Редкое). Статус: ожидание активации]

[Примечание: после активации и посадки Страж начнет рост. Полное формирование займет от 14 до 21 дня в зависимости от условий]

Две-три недели. Не быстро, но и не сказать, что долго.

Ради любопытства я вновь перевел взгляд на виртуальную иконку Падшего морфа. Там никаких сроков созревания не значилось — может даже, вынь да положь готового бойца или видоизмени уже существующего. Наверное, сильного. Наверное, опасного. Наверное, такого, на которого можно положиться в бою и не ждать, пока он созреет или прорастет… Велико искушение попробовать.

[Примечание: при создании Падшего морфа высока вероятность нестабильности его психики. Лояльность: переменная. Риск потери контроля: ВЫСОКИЙ]

Ну это прямо добивание… Я усмехнулся. Система либо умела читать мысли, либо просто хорошо просчитывала цену такого выбора.

Больше не колеблясь, я достал из баронского сундука многокилограммовый мешочек с серебряными монетами и бухнул его на стол. Прикоснулся к нему правой рукой, а в левой сжал Семя.

На самом деле, выбор, по сути, уже был сделан давно. Не вчера, не сегодня, не сейчас, а тогда — в ущелье, когда я убивал мутирующего скорпиона и чувствовал, как из его мертвого тела вытекает черная зловонная жижа, а дракончик Файгер прижимается к моему боку и дрожит от боли и яда.

Пока у меня нет повода собственными руками создавать точно такую же живучую дрянь и потом расхлебывать все последствия, о которых меня предупреждали все вокруг — Лоуренс, Система и даже моя интуиция. Тем более есть не менее впечатляющая альтернатива…

[Подтвердите выбор: разблокировать вид «Лесной Страж»?]