Как оказалось, долги Росаля банкирам Торна — это не только его личная проблема, но и поручительство за трех не слишком лояльных северных вассалов. Их земли сейчас опустошены неурожаем, налоги не собрать, а банкиры только и ждут повода напомнить о себе.

Если этим долгам «случайно» дать ход, вассалы Росаля могут взбунтоваться. Им придется либо еще дальше лезть в кабалу к банкирам, либо отказывать графу в поддержке. В лучшем случае — не дадут людей в армию. В худшем — переметнутся к другим сюзеренам. А Росалю, как поручителю, придется расплачиваться за них самому. Хотя казна у него очевидно и так пуста.

Арчибальд клялся, что его старые связи в Торне еще работают. Пара писем — и банкиры начнут требовать выплат. Скандал обеспечен, конфликт на три фронта — с Орлейном, с банкирами и с собственными вассалами… То, что мне нужно.

Верить вороватому старику на слово я, разумеется, не собирался. Но проверить эти сведения стоило. Если хоть половина из сказанного — правда, в будущем это может оказаться оружием посильнее любого меча.

Арчибальда я пока велел запереть обратно, но на приличные условия не поскупился — отдельная комната, нормальная еда, книги. А сам занялся более насущными делами.

Через пару дней случилось еще одно значимое событие. Пришло богато оформленное письмо от графа Бордияра.

Видимо, по своим каналам он узнал, что я наконец очнулся и встал на ноги после тяжелого ранения в битве.

Я сломал сургуч, развернул бумагу:

'Барону Даллену Сарскому, владетелю Орлейна.

Сей грамотой удостоверяю ваши законные действия и победу над силами графа Росаля и еще раз подтверждаю ваши права на земли, отвоеванные у барона Морландера. За проявленную доблесть и верность короне жалую вам титул Верховного Барона Орлейнского с правом вершить суд над другими баронами, чеканить малую монету и содержать дружину до трехсот человек.

А в коротком письме:

Надеюсь, твое восстановление после битвы прошло благополучно? Но не расслабляйся, барон, мой тебе дружеский совет. У дома Ламбертов длинная память и длинные руки…

P. S. Буду благодарен, если в ответном письме распишешь, как прошло ваше сражение за Орлейн и как тебе удалось разгромить его огромную армию, а то мои источники разнятся…

Граф Бордияр'.

Я усмехнулся. Угу, сейчас, уже побежал рассказывать. Я лениво откинул письмо на стол и посмотрел в окно.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в весенние оранжево-красные тона. Внизу, вдоль главной дороги, копошились люди — таскали воду из колодцев, перекликались бодрыми голосами, загоняли гусей и курей в загон. Где-то за амбарами стучали топоры — кто-то ладил новые поленницы.

Обычный вечер. Обычная жизнь.

Тут в мои мысли вмешался голос Системы:

[Получен первый официальный титул: Верховный Барон Орлейнский]

[Новые права: чеканка малой монеты, суд, дружина до 300 чел.]

[Репутация с фракцией «Графство Бордияр»: повышена до 60/100 (Граф Бордияр сильно опасается вашей возросшей мощи)]

А Система ведь довольно точно определила, почему граф настолько расщедрился. Не из дружбы ко мне, конечно. Бордияр — прагматик, теперь я это понимал совершенно отчетливо. Он видел, что Росалю переломили хребет, и решил примазаться к победе. Отправить письмо с титулом — это не войска на границу посылать. Титул — дешевый жест, но умный. Вешает мне на шею «не обязательные к исполнению» обязательства, а сам остается в стороне и в хороших отношениях со своим «вассалом». Неплохо.

А впрочем… Черт с ним. Титул есть титул. Все равно приятно. Официальное повышение прав лишним не будет.

Утро после вверения грамоты выдалось суетливым.

Слух о новом титуле лорда разнесся по деревне быстрее, чем я ожидал. Еще затемно у усадьбы начали собираться люди — сначала просто глазели, потом подходили поздравить, потом кто-то принес свежего хлеба, кто-то — кринку молока, кто-то — корзинку ягод, потом притащили вязанку сухих дров — «для баронова очага» и пару только что выловленных рыб. Приходили даже дети с полевыми цветами, которые только-только распустились за околицей. Усадьба за час превратилась в проходной двор, а у крыльца вырос целый склад даров. Харлем уже охрип, уговаривая народ не тащить все подряд, но его никто не слушал.

— Господин, — Эдгар протолкался сквозь толпу, запыхавшийся, но довольный. — Народ просит праздника. Говорят, давно не гуляли, а тут такой повод. А то пока вы были в постели — мы все откладывали и откладывали… Может, пора? — с надеждой взглянул на меня староста, как и еще несколько десятков человек.

Раздумывал я недолго.

— Убедил. Праздник так праздник. Но чтобы без глупостей. И проследи, чтобы пива было в меру.

— В меру так в меру… Прослежу!

— Ура-а!

Слова старосты потонули в радостном гуле. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то засвистел, мужики одобрительно закивали, бабы принялись обсуждать, кто что понесет на стол. Дети, услышав слово «праздник», тут же сорвались с места и побежали дразнить гусей. Эдгар, расталкивая толпу локтями, уже давал первые распоряжения. А я остался стоять на крыльце, с удовлетворением глядя на радостные лица расходящихся людей.

Праздник назначили на вечер того же дня. Вся деревня загудела, как растревоженный улей. Еще до обеда запахло жареным мясом и свежим хлебом — бабы раскочегарили печи в каждом доме и гремели посудой. Столы ставили прямо на главной улице — длинные, из свежеструганных досок, на козлах. Приносили скамьи из домов, из амбаров и даже из казарм. Мужики тащили к главной улице бочки с пивом, покрикивая на зевак, чтобы не путались под ногами. Дети сбивались в стайки и носились по переулкам и между ног взрослых, предвкушая, как вечером можно будет наесться досыта.

Я сидел в усадьбе, вчитываясь в записи Харлема, но мысли то и дело улетали туда, за окно, где с каждым часом шум и веселье все нарастало.

— Милорд, — а вот и сам управляющий явился не запылился. — Вас ждут. Без вас не начинают.

— Иду.

Я вышел во двор, и толпа взорвалась криками.

— Слава барону! Слава лорду! — кричали со всех сторон.

Памятуя о моем ослабленном состоянии, меня осторожно подхватили, усадили во главе стола, сунули в руки кружку. Я огляделся: за длинными столами собрались почти все жители Орлейна и его окрестностей, дружинники с семьями, гномы, эльфийки, хуторяне. Марко, Ганс, Лоуренс, Асалия, Лизалия и даже Криц.

— Речь! — задорно крикнул кто-то. — Барон, скажи что-нибудь!

Ничего не поделаешь… Пришлось подняться. Шум быстро стих.

— Да чего сказать-то? — задумчиво повел я кружкой и оглядел несколько сотен людей. — Вы сами все знаете. Сами все видели. Мы победили. Каждый из вас внес свой вклад в эту победу. Каждый старался и делал свое дело ради Орлейна. Все помогали, чем могли. Первым делом я поднимаю эту кружку за тех, кто не дожил до этого момента, — я замолчал. Над площадью повисла тишина. Даже дети перестали шуметь. Люди за столами опустили взгляды и закивали.

— От всей души я благодарю наших воинов и защитников, — продолжил я после минуты молчания, поочередно кивая в сторону отдельных групп собравшихся. — Храбрых ополченцев, дружинников, прекрасных союзниц эльфиек, наших новых союзников гномов. Убери хоть кого — и мы вполне могли не отстоять свой отчий дом. Нашу крепость.

Я обвел взглядом притихшую толпу.

— Мы построили стены. Облагородили поля. Защитили леса. Больше никто не посмеет у нас это все отнять. Потому что за этим всем стоит ваш труд. Ваша воля. И я всего лишь тот, кто эту волю объединяет!

Высоко подняв кружку, я запрокинул ее и выпил до дна.

— Ура! — заорал Марко. — До дна! Слава барону!

— Слава! — подхватили все и залили в себя несколько десятков литров пива, настоек и ягодных взваров.

А праздник тем временем только начинался. Музыканты — два парня с дудкой и самодельной скрипкой — грянули что-то залихватское. Молодежь кинулась в пляс. Женщины разносили пироги и жареное мясо, мужики тянули кружки, не забывая поглядывать на соседа — не налили ли меньше. Гномы сначала держались особняком, но после третьей кружки «Огненного солода» пустились в пляс с местными девками, и топоча сапогами землю так, что столы подпрыгивали. Лунные эльфийки, степенные и невозмутимые, отстраненно сидели на лавке ближе к крыльцу усадьбы, блестя глазами, и лишь Лизалия уже вовсю посмеивалась, сидя на поручне крыльца, свесив ноги и наблюдая как люди веселятся.

Как-то само собой неподалеку от меня подсел Ганс — весь перебинтованный, хромающий, но живой и с огромной кружкой в руке. Рядом пристроился Брэнди, тоже не с пустыми руками. Они о чем-то заболтали, потом дружелюбно чокнулись, выпили.

Краем глаза я обратил внимание на остальное застолье.

Марко уже вовсю шумел в компании дружинников. Харлем и Эдгар сидели рядом, тихо спорили о чем-то, тыча друг в друга пальцами, — похоже, даже на празднике не могли отвлечься от дел.

Асалия сидела чуть поодаль от всех, в тени, спокойная, как всегда, и я заметил, что она слегка улыбается, глядя на свою сестру и других воодушевленных эльфиек. Поймав мой взгляд, она кивнула, немного стушевалась, спрятав лицо за кружкой, и быстро постаралась вернуть себе прежнее отстраненное выражение лица, будто я поймал ее за чем-то постыдным.

Лоуренс что-то горячо доказывал мальчишке-ученику, водя пальцем по рассыпанной соли на столе.

Увидел еще несколько знакомых лиц. Коллен, с флегматичным видом подперев стену, потягивал эль и смотрел на танцующих с видом бывалого воина, который уже познал эту жизнь, а Малый Ханс, раскрасневшийся, отбивал дробь ногами в компании таких же молодых.

Старик Горд сидел в углу с парой таких же возрастных мужиков, привалившись к бревенчатой стене. Заметив мой взгляд, он молча приподнял кружку. Я кивнул в ответ. Его аура больше не давила недовольством и глухим раздражением — война переплавила старые обиды. Да и на стене он сражался, как я уже узнал, не хуже прочих.

— Хорошо сидим, барон! — привлек мое внимание Ганс и икнул — Давно бы так!

— Тебе уже хватит, — с усмешкой покачал головой я. — Не налегай, а то завтра утром не встанешь.

— Я встану в любом виде… — проворчал сотник. — Пока я жив… Ну-ка, барон, давай! — он протянул руку с кружкой.

Мы стукнулись. Я лишь пригубил, а Ганс осушил ее до дна и почти сразу нашел новую «цель».

Пир горой продолжался до самой ночи. По случаю победы распаковали трофейные запасы графской армии — вяленое мясо, крупы, сухари, сушеную рыбу. Столы ломились от еды.

Вместе с тем треть дружинников оставалась трезвой, бдила и охраняла Орлейн, пока другие праздновали. Марко наложил сухой закон на тех, кому выпало дежурить в вечернюю и ночную смену. Они сидели на стенах, жуя мясо, запивая компотом и водой и завистливо поглядывая в сторону гуляющей деревни. Но никто не роптал — завтра, когда проспятся — пивные страсти начнутся и у них.

Ближе к ночи, когда костры догорали и народ начал расходиться и разноситься по домам, ко мне подошла Асалия.

— Пройдемся? — внезапно предложила она.

Мы вышли за частокол и прошлись между старой и новой стеной. Трава под ногами была влажной от вечерней росы, и сапоги слегка скользили. Ветер тянул с полей, принося запах свежего сена и смешиваясь с дымом от догорающих костров. Отдаленно послышался стрекот ночных сверчков.

Луна висела высоко, заливая все вокруг серебристым светом, и в этом свете даже старые бревна частокола казались новыми, нетронутыми временем.

— Как тебе праздник? Доволен? — заговорила эльфийка, пока я предавался своим мыслям.

— А ты как думаешь? — усмехнулся я. — Люди гуляют, пиво льется, враг разбит. Чего еще желать?

— И правда… — тихо сказала она и спросила что-то странное. — Лизалия еще не говорила с тобой?

— Лизалия? О чем? — не понял я.

— О том, что… — Асалия остановилась, повернулась ко мне. — Ладно. Скажем так, моя сестра, она… неравнодушна к тебе, Даллен.

Я замер. Да неужели?

— Мне кажется, она больше к Лоуренсу тяготеет, — заметил я, взглядом показывая недоверие.

— Своим заходами в его лабораторию она пыталась привлечь именно твое внимание… — покачала она головой и вздохнула. — Ей ведь всего сорок. По нашим меркам — все еще наивное дитя.

— Сорок? — постарался не выдать своего удивления я, но не удержался от вопроса. — А тебе сколько?

— А тебе зачем? — искоса глянула на меня она знакомым, чисто женским взглядом.

— … Просто хотел сказать, что вам обоим больше двадцати не дашь, — ловко увернулся я, сказав чистую правду.

— Сладкие речи, — усмехнулась она.

Возникла затянувшаяся пауза.

Асалия вдруг посмотрела на меня странно, будто раздумывая над чем-то. Луна освещала ее красивое лицо, и я заметил, как слегка заострились ее уши — то ли от холодного ветра, то ли от волнения.

— А может… — она запнулась, — … я, а не сестра? — и в ее глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел.

Не зная, что ответить, я вдруг заметил, как она слегка покачнулась, поправляя равновесие, и до меня донесся сладковатый запах хмеля. Тогда до меня запоздало дошло. Да ведь она пьяна… Эльфийку разнесло от нашего «Огненного солода». Так вот откуда такие странные разговоры… Я невольно усмехнулся.

— Иди проспись, Салия. Давай завтра поговорим, если вдруг захочешь это обсудить.

Эльфийка фыркнула, будто обижаясь, развернулась и нетвердой походкой направилась в сторону главных ворот. Я молча смотрел ей вслед и уже хотел отвернуться, как вдруг заметил, что с каждым шагом походка эльфийки становилась все плавнее и тверже, приобретая былую ловкость и остроту, а прежде чем скрыться за поворотом — она полуобернулась, испытывающе глянув в мою сторону, и только после этого исчезла.

Ну и ну. И что все это значит? — почесал я за головой и задумался.

Ладно, не до того сейчас — глаза уже слипались. Ноги сами понесли меня в постель.

Утром, когда я спустился в обеденный зал, мысли о ночном разговоре еще крутились в голове, но Харлем, который уже ждал меня, быстро вернул с небес на землю. Управляющий нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а при моем появлении поднял голову и радушно поприветствовал.

— Чего это ты тут спозаранку делаешь? — спросил я, усаживаясь и пододвигая к себе накрытый полотенцем глинянок с кашей.

— Хотел узнать ваши дальнейшие планы, милорд, — блеснул он деловым взглядом.

— А что, есть предложения?

— Тратить деньги.

— Какие такие деньги? — на полпути я остановил ложку и, подумав, решил пока отложить.

— Трофеи, торговля, налоги… — управляющий деловито достал и разложил бумаги. — За время вашего отсутствия, милорд, я тщательно следил за поступлениями в казну. Пивоварни приносят стабильно — купцы из Талберга и столицы графства разбирают быстрее, чем мы успеваем варить. Трофеи после битвы сдали в переплавку и тоже можно с выгодой перепродать. Плюс налоги с хуторов — правда, там пока копейки, люди только обживаются. Если вспомнить изъятую походную казну графа — у нас сейчас почти тридцать тысяч серебра свободных. Плюс есть излишки весеннего урожая, включая зерно и бобовые — их тоже можно пустить в продажу или обменять на железо. Вскоре начнем добычу меди, с Брэнди я уже переговорил… Он подтвердил поставки олова. Если сейчас правильно перевложим средства — к осени станем намного богаче.

— И во что же вкладывать предлагаешь?

— В мельницы. В пивоварню. В дороги. В новые дома, — Харлем оживился, перебирая бумаги. — Еще я думаю о скупке железа и древесины у соседей — цены сейчас низкие, после зимы все распродают запасы. Излишки перепродадим через полгода с прибылью. Можно начать скупать рыбу и соль в прибрежных баронствах, разграбленных пиратами, — тамошние хозяйства разорены, отдадут за бесценок, а мы на месте уже разберемся, как поступить. И вот, — он вытащил отдельный лист, — я тут прикинул: если открыть торговую факторию в Талберге, сбыт товара можно будет наладить напрямую, без посредников. А это еще сверх двадцать-двадцать пять процентов прибыли от изначальной. Наши потери на содержание — всего пара процентов. А выгода — сотни серебра в месяц.

Я слушал, кивал. Все по делу. Вот уж спекулянт старый… Одобряю.

— Хорошо, — дал добро я. — Факторию открывай. С железом и лесом — действуй. Скупай рыбу и соль и… за одно к нам предлагай перебраться — рабочие и умелые руки у нас всегда в почете.

— Понял. И еще, — Харлем как-то неуверенно понизил голос. — Криц просится уже отпустить его… Вот я и хотел уточнить, милорд, вы… собираетесь? Или… — он неопределенно пожал плечами.

— За кого ты меня держишь? Да, как и обещал. Но чуть позже. Сейчас еще ситуация не совсем ясная. Передай ему мои слова, если я вдруг забуду и не встречу его по пути.

— Хорошо.

Я еще вчера распорядился, чтобы Крица переселили в отдельный домик. Так что теперь он из пленника стал важным гостем с ограниченным передвижением за пределы Орлейна.

Как только Харлем ушел, я задумался о планах на будущее.

Ганс, несмотря на травмы, по-прежнему оставался главным инструктором — вон, уже гоняет людей по плацу. Слышно даже сквозь закрытое окно. В ближайшие месяцы он собирался отобрать из дружины еще десятка два «Когтей» и довести их до ума. Старый ворчун уверял, что такими темпами к осени дружина сможет тягаться с любым графским элитным отрядом. Марко же в свою очередь хотел расширить казармы у стены и наладить постоянные учения — без боевых вылазок, в мирное время, чтобы бойцы не теряли форму. Я одобрил оба их намерения: пусть гоняют новобранцев до седьмого пота, лишним не будет.

Эдгар тем временем занимался гражданскими делами. Новые переселенцы требовали жилья, земли, инвентаря. Староста уже разметил участки под застройку между старым частоколом и новой стеной и зарезервировал лес для новых домов. К зиме планировалось возвести еще полсотни изб и как минимум две общие бани — чтобы люди не ходили осенью грязными и не просились к соседу помыться.

Наконец у меня появилось время, чтобы обдумать одну старую идею. Еще прошлой осенью я прикидывал, как обогреть дома без дров. У нас был Файгер — живой источник жара. Если провести от его логова к домам керамические трубы, а воздух гонять вентилями… В средневековье на Земле такое не делали, но я помнил принцип римских гипокаустов. Дракон будет греть воздух в камере, трубы потянут тепло под полы — и дома станут теплыми даже в лютый мороз. Правда, начать воплощать эту идею в жизнь можно будет не раньше конца лета. Сначала нужно наладить производство труб, проверить герметичность, да и Файгера подготовить.

Следующие полмесяца пролетели как один день.

Я восстанавливался и почти не вылезал из кабинета — бумаги, отчеты, планы, сметы. Харлем приносил стопки пергамента каждое утро, и к вечеру они таяли, но наутро появлялись вновь. Эдгар докладывал о переселенцах, Марко — о тренировках дружины, Лоуренс — об успехах в алхимии и магии.

Лоуренс особенно порадовал. Он наконец нащупал, как использовать Ядро Искажения в мирных целях. По его словам, если перетянуть из ядра энергию в очищенный кристалл, скажем, кварца, и пропустить сквозь него обжигающий поток эйфира, на выходе получим стабильную энергию, которую можно было накапливать быстрее, чем истощается резерв энергии в ядре. Далее он говорил что-то про «искру, что бежит по проволоке» и «свет без огня». Я слушал, не перебивая, а в голове уже складывалась хозяйственная картинка далекого светлого настоящего: электричество, моторы, вращающиеся жернова. Не сейчас, конечно. Но когда-нибудь… Главное — положить начало. Правда я по-прежнему опасался, что ядро могло оказаться нестабильным для таких вещей, так что эксперименты в любом случае будем ставить подальше от деревни…

Орлейн рос и развивался как никогда прежде.

За месяц прибыло еще шестьдесят семей. Кто-то бежал от голода в соседних баронствах, кто-то просто искал лучшей доли. Приходили в основном с земель Морланда, где вновь появились банды разбойников. Свято место пусто не бывает. Сыновья Морландера еще в открытую не конфликтовали, но в воздухе уже что-то витало. Фактически, замок был поделен на две части и две независимые дружины, которые, если верить слухам, волками смотрели друг на друга и покидать замок ради защиты окружающих деревень и налаживания порядка не стремились. А ну как потом обратно не смогут попасть? — так, похоже, думал каждый из братьев. Так что у них там была своя атмосфера недоверия и феодальной раздробленности в миниатюре.

Как там в восточной мудрости? Богомол бодается с цикадой, не подозревая об иволге позади? Как только останется один из них — тут-то я и вмешаюсь. Как раз лишние осадные орудия появились… Но это на крайний случай. Проще замок будет взять вместе с Лешим и Файгером… Благо есть у меня парочка отличных идеек, как это осуществить.

Возвращаясь к переселенцам. Харлем как-то спросил, когда я подписывал очередной указ на выдачу подъемных для новых жителей.

— Потянем ли, милорд? В деревне проживает уже больше пятиста жителей! А на хуторах сколько?

— Потянем, — ответил я. — Голодные люди — злые люди. А нам нужны добрые и сытые.

— Сытые, — вздохнул управляющий, наверняка мысленно подсчитывая, сколько в амбарах осталось зерна. — А сколько ж такими темпами у нас будет к зиме?

— Если темпы сохранятся… Тысяча. Может, больше.

Харлем невольно присвистнул.

— Это ж уже будет не деревня, милорд.

— Ага, малый городок, — согласился я. — Город Орлейн. Звучит, не находишь?

— Ну так-то да… — невольно заулыбался управляющий.

Как и я. Мечтать не вредно.

Город. Целый город под моим началом… Еще год назад я был простым легионером без гроша за душой, в чужом теле, в чужом мире. А теперь — мечу аж в целого лорда города. Жизнь вообще странная штука…

Медный рудник заработал на третьей неделе.

Мы наняли десяток мужиков из новых переселенцев — те, кто умел работать с камнем и рудой. Под моим присмотром и благодаря Длани Земли они быстро добрались до основных жил. Дальше дело пошло по накатанной: руду дробили молотами, обжигали в печах, чтобы выжечь серу, потом плавили в самодельных домницах — глиняных горшках с трубами тоже из глины, куда мехами нагнетали воздух. Расплавленный металл сливали в формы из мокрого песка и давали остыть.

Через пару дней мы получили первую партию. Я взял в руки еще теплый медный слиток — тяжелый, красноватый, с неровными краями. Повертел, глядя, как играет на нем свет.

Теперь требовалось олово. Тут-то гномы будут кстати… Правда у меня перед ними еще должок, который нужно вернуть. А там и начнем взаимовыгодные торговые сделки.

Без олова медь… Это просто медь. Мягкая, для доспехов не годится. А чеканить монеты я не собирался. Зачем? Бронзу делать будет выгоднее всего. Она выйдет крепче и лучше местной стали, если подойти с умом. До эпохи чугуна — так точно. Но даже помни я как делать чугун — залежей железа у нас всего равно пока нет, север не разведан, поэтому придется довольствоваться тем, что есть.

Литье пушек — вот моя следующая технологическая цель. Я первым в этом мире начну эпоху пороха, и тогда Орлейну станут не страшны ни герцоги, ни большие армии.

С долго играющими планами в голове я глядел в плавильную печь, наблюдая как в формах застывает красноватый металл.

Еще один шаг. Шаг в прекрасное будущее.

Сразу четыре пивоварни теперь работали на полную мощность.

«Огненный солод Орлейна» и еще парочка менее крепких сортов расходились на ура — купцы из Талберга, из Вайнгарда, даже из столицы графства лично приезжали за огромными партиями, которые начали расходиться далеко за пределы ближайших графств. Поговаривают, даже важные шишки в столице Империи уже успели оценить наш напиток по достоинству. Нам только что и оставалось каждую неделю заключать кипы контрактов, считать монеты и пополнять казну, чтобы затем распределять деньги на другие нужды.

Три тысячи серебра за декаду — ровно столько Орлейн зарабатывал на одном только пиве. Огорчало одно: запасы солода уже подходили к концу, и в следующем месяце, боюсь, придется немного сбавить обороты… И повысить цены, чтобы не потерять в прибыли. Похоже, к лету надо обязательно успеть удвоить пахотные поля. Благо рабочих рук хватало. Скоро скорее природных духов перестанет хватать, чтобы везде повышать урожайность. Златик, Грум, Боб и Роза и так сейчас уже от заката до рассвета носятся вокруг, еле поспевают за нашими ударными темпами развития.

На исходе апреля открылась магическая школа Лоуренса.

Конечно, школа — громко сказано. Обычная изба на окраине, переоборудованная под класс. Три стола, скамьи, доска, полка с книгами и реактивами. И семь учеников — трое мальчишек и четыре девчонки, самые смышленые дети, отобранные нами из семей старожилов и новых переселенцев.

Лоуренс подошел к делу со всей серьезностью. За месяц он умудрился не только обучить детей азам алхимии — различать травы, очищать реактивы, не взрывать лабораторию, — но и начал вводить их в теорию магии. Самые способные уже пробовали накапливать ману в простейших кристаллах.

И сам Лоуренс за это время заметно вырос в магическом плане. Не последнюю роль в этом сыграли подчиненные эльфийками маги, которые передали ему немало практических знаний. Если раньше алхимик тушевался на базовых заклинаниях, то теперь, по его словам, заметно продвинулся на пути к рангу полноценного мага небоевой направленности. Он мог зажечь свет без огнива, подогреть зелье одним касанием, заморозить небольшую емкость с водой и даже разделить смесь веществ, — такие прикладные вещи существенно ускоряли его алхимические изыскания.

К маю Система отозвалась следующими сообщениями:

[Поздравляем! Ваше влияние достигло новой ступени!]

[Система Лорда перешла на 4-й уровень]

[Открыта новая вкладка: «Вассалы и Союзники»]

[Доступные группы:

— Жители Орлейна (лояльность 93/100)

— Лунные Эльфы: Клан Серебряная Роса (лояльность 85/100)

— Духи природы (4 единицы, лояльность 100/100)

— Лесной Страж Леший (связь 97/100)

— Младший огненный дракон Файгер (связь 96/100)

— Гномы: Клан Каменных Топоров (предварительные переговоры, лояльность 61/100)]

[Добавлена долгосрочная цель: «Заложить основу Суверенного Государства»]

[Текущий прогресс:..12 %…]

А одним утром я проснулся и решил, что нечего больше откладывать помощь гномам с Искажением. Договорился с Брэнди: если помогу им сейчас, он на постоянной основе расположит в Орлейне гарнизон из минимум пятидесяти гномов.

Для нас это было выгодно по многим причинам. Лучших мастеров по камню и металлу, нежели гномы, не найти. Пока их не было — наши кузнецы работали как умели, но с появлением гномов дело пошло иначе. Они показали, как правильно закаливать сталь — не на глаз, а по цвету каления. Научили примешивать к расплаву толченый уголь, чтобы металл не слоился. Дали чертежи домниц с двойным дутьем — те же печи, но плавят вдвое быстрее. И еще пару секретов, о которых я даже не подозревал. Например, они умели определять руду по цвету породы — там, где наши видели просто серый камень, гномы находили медную жилу.

Кроме того, гномы — отличные строители. Они помогли укрепить внешнюю стену, подвели контрфорсы, переложили кладку в местах, где ее пробили требушеты. За пару недель стена после битвы с графом не только восстановилась, но и стала гораздо крепче, чем раньше. Гномы также взялись за перестройку дозорных башен, добавив хитрые бойницы для стрельбы вниз, под углом. Теперь, если враг подойдет вплотную, мы сможем поливать их стрелами сверху, не высовываясь.

И главное — постоянное присутствие гномов в Орлейне означало, что мы всегда можем рассчитывать на их помощь. Не надо ждать, пока прискачут гонцы, не надо надеяться на чужую добрую волю. Пятьдесят тяжеловооруженных бойцов, которые знают, как держать строй, как отбивать атаки и как строить оборону. Для Орлейна это сравни дополнительного слоя брони, в которую всегда можно облачиться.

Однако прежде чем гномы окончательно обоснуются в Орлейне и может даже создадут свою слободу — нужно выполнить свою часть сделки.

Вот так я в компании Брэнди и тридцати добровольцев с гружеными на обмен телегами отправился помочь горному народцу с их проблемой. Со мной увязалась Лизалия — захотелось ей, видите ли, посмотреть на житие-бытие коротконогих бородачей…