В Орлейне за старших остались Марко, Ганс, Харлем, Эдгар, а в лесу — Асалия и остальные эльфийские разведчицы. Еще и Леший перешел под их командование, поэтому я не сильно беспокоился, что Росаль или другие враги чего-то смогут сделать в мое отсутствие за такой короткий срок. Тем более они не знают, что я в любой момент мог вызвать Файгера и возвратиться обратно буквально за считанные часы.

По плану мы собирались вернуться через пару недель. Забегая вперед — этот срок пришлось увеличить вдвое.

Дорога до гор заняла три дня. Лес редел, сменяясь редколесьем, потом — каменистыми пустошами. Воздух становился холоднее, прозрачнее. На третий день к вечеру впереди показались горы — серые, каменистые, с белыми шапками снега на вершинах. У их подножий клубился туман.

Длань Земли почти сразу отозвалась глухим тревожным гулом. Там, под горами, действительно что-то было — огромное, нарывное, пульсирующее. Гнездо Искажения.

Вход в гномьи владения оказался широкой пещерой с остатками древних укреплений — ржавые решетки, полуобвалившиеся стены. За ней начинались бесконечные тоннели, в которых запросто можно было заблудиться. Гномы ориентировались по каким-то своим приметам — трогали камни, бормотали, кивали. По мере спуска в глубины подземелья атмосфера сгущалась, давила на уши, так что их начинало закладывать.

Спустя время, потеряв счет часам, мы вышли к подземному городу.

Тот выглядел так, будто его вырубили прямо в скале, в каменной утробе, где никогда не бывает солнца. Своды терялись в темноте, а прямо в стенах тянулись жилища с крошечными окнами-бойницами и крепкими двойными дверями. Вместо факелов горели какие-то светящиеся мхи и породы камня — тускло, но ровно. Откуда-то издалека доносился мерный стук кирок и приглушенные голоса. По центральной улице сновали гномы — ремесленники, женщины, дети. Последние без единого волоска на подбородках. Видимо, слухи о бородатых гномихах — всего лишь слухи. И это хорошо.

Гномий народ провожал нашу процессию настороженными взглядами. Но стоило им расспросить Брэнди и остальных сопровождавших гномов — их бледные лица расслаблялись и становились гораздо приветливее.

Клан Каменных Топоров, как я понял, был не самым богатым и могущественным кланом в этих горах — дальше на запад находились владения еще шести кланов, и, по словам Брэнди, все они отказались прийти им на помощь.

— Поэтому я и пришел к тебе, барон, — вздохнул Брэнди, когда мы остановились перед подземным дворцом, и тут он признался, что являлся сыном главы клана.

Его отец был слишком стар, чтобы командовать войсками, больше занимался ремеслами, но слишком упрям, чтобы просить помощи у людей. Брэнди пошел против его воли. За это, как выяснилось позже, ему грозило изгнание, если наша затея провалится.

— Не провалится, — заверил его я. — Показывай, где там это ваше Гнездо Искажения.

После короткого дневного отдыха и восстановления силы мы направились в сторону старой шахты, которую гномы забросили еще полвека назад — слишком глубоко, слишком опасно. И как на зло — теперь оттуда полезли твари.

Гномы уже пробовали запечатать шахту камнями — не помогло. Огромные кротообразные твари заново выкапывали проходы. Пробовали их жечь — только злили. Последние волны гномьи маги с трудом сдерживали натиск этих охочих до чужой плоти и крови монстров.

Еще в пути я предложил другой способ: взорвать шахту на глубине, чтобы обвалить тоннели на несколько сотен метров, включая саму область Искажения. Твари помрут под завалами, а гнездо если и уцелеет, то будет окончательно изолировано. Даже если искаженный источник магии останется — уже ни до кого не доберется.

От такого предложения Брэнди замялся. Другие гномы — тихонько заворчали. Оказалось, что старая шахта была не совсем заброшенной. Точнее — был заброшен один проход, а вот соседний… По слухам, на глубине там до сих пор лежали нетронутые залежи золота и редких руд. До них давно бы добрались, да путь лежал через «оккупировавших» шахту тварей. Взорвать — означало попрощаться с этими богатствами навсегда.

— Выбирайте, — обрубил я. — Золото или жизни.

Спорили долго. В итоге мне удалось доказать Брэнди и его товарищам, что до золота в будущем они при желании доберутся альтернативным путем, а вот жизни свои уж точно не вернут.

С собой в эту экспедицию я принес огонь-камни Лоуренса и горючие горшки, а также походу дела объяснил принцип работы пороха и из чего он состоит. Гномы чесали бороды и внимали с жадным любопытством. Их клан считался в первую очередь мастерами по камню и металлу — с алхимией они не слишком дружили, и секрет пороха не знали и подавно.

При них же высыпал на стол компоненты, показал пропорции. Растолочь, смешать, засыпать в мешки. Все компоненты в гномьем городе имелись, хотя пришлось подождать поставок серы от других гномьих кланов. Под моим руководством гномы тут же принялись за дело — и ступки нашлись быстро, и тонкое сито, и мешки из плотной кожи.

Работали споро и осторожно — под землей с пороховой пылью шутки плохи. Я велел мешки с готовым порохом держать подальше от пещер с открытым огнем, а ступки ставить в отдельной выработке, где воздух посуше.

За три дня мы намешали почти полтонны пороха. Упаковали в деревянные бочонки, обмотали паклей, пропитанной смолой. Фитили сделали из льняных веревок, вымоченных в селитре.

Первые пробы устроили на пустыре за городом. Бочонок подожгли с безопасного расстояния — грохнуло так, что гномы одобрительно заулыбались и принялись хлопать друг друга по плечам, а затем возносить мне дифирамбы. С этого момента они окончательно уверовали в мой «огненный порошок».

В назначенный час спустились в захваченную тварями шахту.

Брэнди вел боевой отряд гномов, я с дружинниками шел следом. Лизалия прикрывала позади — стрелять в тесноте пещер было сложно, но на случай, если вдруг полезут, ее ночное зрение и лук точно лишними не будут. Замыкали нашу процессию гномы с тягловыми ящерами, везущими бочки с порохом.

Добрались до развилки, где тоннель раздваивался. Один путь вел к Гнезду — оттуда уже тянуло характерной вонью Искажения. Второй — в старые выработки с залежами золота. По плану мы должны были заложить бочки в обоих тоннелях, в самых узких местах, и подорвать одновременно, чтобы обрушить перекресток и похоронить под камнями и тварей, и Гнездо.

Пока возились с фитилями, из темноты выскочили несколько разведывательных слепых тварей — мелких, зубастых, похожих на помесь крысы и паука. Гномы были начеку и встретили их топорами, срубив на подходе. Но больше никто не лез — будто чуяли, что сейчас здесь будет жарко.

Мы заложили бочонки в трех местах, соединили фитили в один. Я лично проверил каждый узел, каждую веревку. Если взрыв сработает не там, где нужно — мы откатимся на три дня назад, а в следующий раз твари уже могут не дать нам спуска. Есть ли среди них полуразумные искаженные главари — я, честно говоря, не горел желанием проверять. Даже их самые мелкие представители напоминают порождения сущего кошмара… Бр-р.

— Поджигай, — крикнул Брэнди, как только я дал добро.

Один из гномов чиркнул кресалом. Фитиль зашипел, и мы побежали на выход.

Тут нам пригодились тягловые ящеры — большие, но послушные создания с цепкими лапами, которые легко карабкались по крутым стенам и не боялись темноты. Гномы держали их наготове в соседнем зале. Мы вскочили на ящеров и рванули прочь.

Услышав топот десятков лап, в глубине шахты взревели десятки глоток, часть тварей явно кинулась было нами, но поздно. Взрыв грохнул так, что заложило уши, когда мы уже почти выскочили из шахты. Жаркая взрывная волна лишь придала хладнокровным ящерам ускорение.

Я пригнулся к шее скакуна, чувствуя, как горячая пыль обжигает затылок. Мы буквально вылетели в ведущий к городу туннель под перепуганных крики ожидавших нас там гномов. За нами повалило облако горючей пыли, смешанное с искрами. Спрыгнув с ящера, я оглянулся. Тоннеля позади больше не существовало. Сплошная рваная стена из камня.

— Живы? — спросил я, кашляя пылью и щурясь сквозь взвесь.

Брэнди сполз с ящера, ощупал себя, помотал головой.

— Живы, — выдохнул он.

Лизалия показала большой палец вверх. Ну этой непоседе все нипочем — это я и так знаю…

В следующие дни мы помогали гномам укреплять оборону — ставили подпорки в уцелевшем тоннеле и расставляли ловушки на случай, если взрыва тварям окажется мало. Теперь гномы по крайней мере знали, как с ними эффективно бороться.

На прощание глава клана — старый, седой гном с тростью — пожал мне ладонь и сказал, что клан Каменных Топоров никогда не забудет моей помощи и переданных знаний. Торговля и гарнизон гномов нам теперь были обеспечены. Да и многая гномья молодежь наверняка захочет мир посмотреть… Всегда будем рады и примем.

В подарок гномы передали нам несколько десятков тягловых ящеров — с ними удобно было перевозить грузы по горам и лесам. Ящеры оказались ловкими, послушными и почти всеядными. Мы погрузили на них олово — гномы расплатились с нами не только словом. Олова оказалось столько, что хватило бы на добрую дюжину бронзовых пушек.

Обратный путь занял пять дней. Лизалия почти все время сидела рядом со мной на одном ящере. Сначала я удивился — обычно она держалась на расстоянии… А тут — посмотрите-ка на нее. Выходит, Асалия была права?..

Когда показались знакомые реки и холмы, я с облегчением выдохнул. Дом, милый дом. Экспедиция прошла успешно.

— Вернулись! Барон вернулся!

У ворот нас уже ждали. Марко стоял впереди, махая лапищей, Эдгар — чуть поодаль, довольно улыбаясь в седую бороду. Файгер взмыл в небо и с оглушительным ревом описал круг над стеной. В деревне закричали, засуетились, и через минуту толпа радостно хлынула нам навстречу.

Нас быстренько накормили — горячей похлебкой с мясом, свежим хлебом, квашеной капустой. Напоили травяным отваром и по бокалу «Огненного солода» для аппетита. Потом разобрали по домам и баням — отмываться от дорожной пыли. Я рухнул на кровать еще до заката и проспал почти до полуночи.

Вечером, когда проснулся, и суета улеглась, Марко зашел с коротким отчетом. Харлем приплелся следом.

Говорил в основном воевода, управляющий лишь кивал и изредка добавлял детали. За четыре недели в мое отсутствие в Орлейне многое изменилось.

Во-первых, переселенцы. Прибыло еще три десятка семей. Поселили их на восточных и северных окрестностях, выделили лес на постройку, давали скотину в долг под будущий урожай.

Во-вторых, урожай. Озимые пережили паводок лучше, чем ожидалось. Яровые взошли дружно — духи потрудились на славу. Харлем прикинул, что к осени соберем зерна вдвое больше, чем планировалось. Излишки продадим — цены на рынке растут — многие соседние баронства из-за междоусобиц сидят на голодном пайке.

В-третьих, дружина. Марко и Ганс за месяц набрали и обучили еще полсотни новобранцев. Когти пополнились двадцатью отборными бойцами — в основном из тех пленных, кто согласился перейти на нашу сторону. Лоуренс благодаря ученикам наладил выпуск целебных мазей чуть ли не в промышленных объемах — теперь каждый десяток в дружине имел при себе походную аптечку. Асалия с сестрами расширила зону патрулирования до бывших земель Морландера. Теперь ни одна банда разбойников не могла подобраться к Орлейну незамеченной.

Росаль затих. По словам Товрина, сидит в своей столице и пока не высовывается, пытаясь наладить неразбериху в графстве. Слухи о разгроме его армии разлетелись по соседям, и теперь ему было не до нас — вассалы требовали объяснений и поблажек, банкиры — денег. Ни на то, ни на другое у него сейчас не было возможностей. Старый финансист Арчибальд, напуганный перспективой сидеть в яме до конца своих дней, настрочил десяток тайных писем в Торн. Банкиры расправили крылья. Графу придется несладко.

Из окна увидел, как над полями мелькнули знакомые искры — Роза проверяла всходы в полях. Боб копошился в горохе, Златик возился у теплиц, Грум, кажется, дремал где-то под кустом…

Последующие дни я в основном отдыхал и отъедался. Тело требовало восстановления после похода, и я не спорил. Только иногда, сквозь дрему, чувствовал присутствие Файгера — он лежал у себя в ангаре и чутко охранял мой сон. И Стража — он медленно оживал в своей родной роще, набираясь сил. После Слияния он пострадал куда больше меня. Кора его почернела, листва завяла, корни истончились. Сейчас я уже понимал: тогда он отдал мне часть своей жизненной силы. Без нее я бы вообще мог не выжить или остаться калекой. Так что я был ему благодарен и, коли придется, обязательно верну этот должок.

Вечером третьего дня передо мной большими буквами загорелась целая череда системных сообщений:

[Статус: ПРОГРЕСС]

[Эпоха «Выживания» завершена]

[Начинается Эпоха «Становления»]

[… Доступ к полному интерфейсу и новому навыку откроется по достижении 5-го уровня Системы Лорда… ]

[… Анализ паттернов пользователя завершен]

[Совпадение с архивными данными «Лорда-Хранителя» — 67 %]

[Совпадение с архивными данными «Лорда-Садовника» — 41 %]

[Совпадение с архивными данными «Лорда-Архитектора» — 33 %]

[Продолжай в том же духе, Лорд!]

Хм, любопытно… Лорд-хранитель? Садовник? Архитектор? И что все это значит? Ответа не пришло. Лишь догадки.

Быть может, Система — это не просто игровая механика, а своего рода наследие тех, кто был до меня? Хранитель — тот, кто защищает? Садовник — кто взращивает? Архитектор — кто строит? Похоже, у меня были черты всех троих, но ни с одним мой путь не совпадал полностью. И это обнадеживало. Не хочется быть кем-то одним… Хочется быть собой. Тем более, когда твоя душа происходит не из этого мира. Возможно поэтому я и не вписывался ни в один шаблон. А может, наоборот — потому и вписался, что не был ограничен чужими навязанными правилами и законами…

Вечер опустился на Орлейн тихо, как сон.

Я поднялся на стену. Внизу, в деревне, горели огни — люди расходились по домам. В одном из окон мелькнул силуэт женщины, укачивающей ребенка, в другом — я увидел двоих мужиков за столом — не то спорят, не то беседуют. Где-то хлопнула входная дверь, залаяла собака, и тут же смолкла. Пахло дымом и печеным хлебом — таким, что бывает только в деревне, когда суета дня улеглась и можно выдохнуть.

Асалия тихонько поднялась ко мне, села рядом.

— О чем думаешь?

— О будущем, — ответил я. — Росаль затих, но не сдался. Ламберты рано или поздно напомнят о себе. Да и очаги Искажения далеко на севере что-то давненько не дают о себе знать. Боюсь, что скапливают силы. Предчувствие.

— Наш народ уже сотни лет живет в таком предчувствии, — вздохнула эльфийка. — Другой жизни мы уже и не знаем.

— Понимаю. Значит… Орлейн тоже будет приспосабливаться.

Она кивнула.

Луна взошла над лесом, заливая все вокруг молочно-белым светом.

Мы перебросились еще парой слов, прежде чем Асалия как бы невзначай заметила:

— Лиза рассказывала, что ты кое-что ей обещал.

— И что же? — попытался припомнить я.

— Два слова — луна и озеро.

Я невольно улыбнулся. Кажется, старшая теперь окончательно в свахи заделалась?

— Передай ей, что я помню.

Асалия кивнула. Помолчали.

— А ты? — неожиданно спросил я. — Может, тоже хочешь как-нибудь посидеть с нами на берегу?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я пока понаблюдаю издалека, а там… Посмотрим, Даллен. Заманчивое предложение.

После этих слов она скрылась в сумерках, оставив после себя легкий аромат леса и трав. Я остался сидеть на стене до глубокой ночи, глядя на звезды.

Затем спустился и вернулся в усадьбу.

Утром, когда деревня только просыпалась, где-то заскрипела телега и закукарекал петух, я уже засобирался проведать Ганса и дружинников. Как обычно, размяться перед будним днем.

Мироника окликнула меня с крыльца.

— Сынок! — и помахала рукой, как только я обернулся. — Ты поел?

— Да, спасибо, матушка.

— Иногда я смотрю на тебя и не узнаю, — сказала она вдруг, поправила край белой шали, но затем улыбнулась той самой улыбкой, что делает любую женщину моложе на десять лет. — Но это и не плохо… Так, наверное, и должно быть?

— Наверное. Может, просто вырос? — тепло улыбнулся я, но на душе вновь немного заскребли кошки.

Надеюсь, настоящий Даллен сейчас находится в каком-то лучшем из миров… Эту тайну, похоже, придется нести до самого конца.

— Ну, я пошел, — помахал я рукой и скрылся за воротами.

Вокруг усадьбы уже вовсю шло строительство. Фундамент новой высокой стены охватил ее полукольцом. Когда закончат — сама усадьба окажется в центре небольшого, но крепкого замка. Не герцогские хоромы, но врагу просто так будет не взять. Последний оплот обороны.

Задумавшись, прежде чем идти на плац, я решил направиться к строящейся неподалеку башне. Она возвышалась в центре будущего монументального сооружения — толстые стены из песчаника, узкие бойницы, тяжелая дубовая дверь. В воздухе пахло известью и мокрым деревом, где-то наверху стучали молотки. Рабочие копошились на лесах, таскали камни, мешали раствор. При моем появлении они заулыбались и поприветствовали.

— Милорд! — крикнул старший бригадир, коренастый мужик с въевшейся в пальцы смолой. — А мы тут заканчиваем! Еще неделя — и верхний ярус для дракона будет полностью готов.

— Отлично. А подняться можно?

— Конечно, милорд! Лестница временная, но… вполне крепкая. Мы по ней туда-сюда вообще летаем. Но вы будьте уж осторожнее!

— Хорошо.

Я легонько усмехнулся и полез наверх.

Ступени были неровными, скользкими от утренней росы. Но я держался крепко, медленно и осторожно поднимаясь на самый верх. Наконец я достиг высоты последнего, пятого этажа. Ветер ударил в лицо — свежий, немного прохладный, пахнущий лесом и дымом.

Оказавшись наверху, я положил ладони на еще недостроенный парапет.

Внизу передо мной раскинулся весь Орлейн.

Усадьба, из которой я вышел. Логово, где спал Файгер. Домики жителей. Пивоварни, где уже раскочегаривали печи. Кузницы, где звенели молотки. Казармы, рядом с которыми уже строились дружинники на утреннюю тренировку. Огромные колосящиеся поля, где ощущалась аура природных духов, и лес, в котором чувствовался Леший.

Я вдохнул полной грудью.

Солнце пробивалось сквозь тучи и поднималось над лесом, заливая мир золотом. Внизу кипела жизнь, и каждый ее миг был и моим тоже. Эра процветания Орлейна только начиналась.

Впереди ждало жаркое лето. Новые проблемы и новые возможности. Осень. Зима.

А после зимы всегда приходит весна.

— Конец—