Больше сотни человек медленно, почти бесшумно скользнули, стелясь к земле, и окружили лагерь, разделившись на две группы.

Командиры Росаля не поскупились на освещение. Лагерь светился, как праздничная ярмарка — десятки костров, факельные шесты у каждого шатра, вдоль периметра даже горели масляные плошки. Похоже, после паводка граф приказал усилить освещение — боялся неожиданного прихода новых сюрпризов. И скажем так — не зря боялся.

— Дураки, — проворчал Ганс, словно почувствовав, о чем я думаю. — Темнота — друг, а они себя как на ладони выставили, и нихрена не видят, что вокруг.

— Зато ощущают мнимую безопасность, — тихонько хмыкнул я, и мы двинулись вперед, быстро, но осторожно, сокращая расстояние.

Кусты кончились, потянулся редкий березняк. В метрах пятидесяти уже виднелись первые шатры. Каструм, как и полагалось, был окружен рвом и частоколом, но с тыльной стороны, где мы затаились, укрепления еще не доделали — только наспех вкопанные колья да неглубокий ров. Видно, граф рассчитывал на естественную преграду — ельник. Мы перебрались через ров по двум бревнам, которые Когти бесшумно уложили заранее, и один за другим оказались рядом с кольями.

С этой стороны дозорные — человек пять, с факелами, лениво прогуливались вдоль линии крайних палаток.

— Асалия, — шепнул я в темноту позади себя. В ответ раздался едва уловимый порыв ветра. — Часовые на вас. Сразу после атаки Хельга.

— …

Замерли, вглядываясь в лагерь. Время тянулось медленно, как смола. Где-то вдалеке заржала лошадь, встревоженно залаяла собака, заспорили люди у костра.

И вдруг — крик. Тревога.

Откуда-то с восточной стороны. Затем звон оружия, топот многих ног. Часовые с нашей стороны обернулись в сторону шума и на мгновение застыли.

— Хельг… засранец, — одобрительно выдохнул Ганс.

И тут одновременно пятерых сняли точные эльфийские стрелы.

— В атаку! — тихо произнес я и указал мечом. Отряды дружинников спешно рванули, проникая сквозь проломы в частоколе.

«Файгер!» — мысленно позвал я. «Устрой-ка фейерверк!»

Дракон спикировал сверху на лагерь, напоминая быструю черно-алую тень, и сбросил с когтей горшки, наполненные горючей смесью. С характерными керамическими стуками они разбились, упав на землю. После чего дракон сделал вираж и прошелся над самым центром, раскрыв пасть, и выдохнул. Огненная струя ударила в разбитые горшки и охватила командирские шатры — те вспыхнули мгновенно, как сухая трава. Люди закричали и заметались, выскакивая из палаток.

— Вперед! — больше не скрываясь крикнул я.

Дружина проникла во внутренний периметр лагеря в считанные секунды.

Первые вражеские бойцы даже не успели понять, что происходит. Двое самых быстрых «Когтей» сработали быстро и грязно: ушли в тень и вынырнули уже за спинами воинов — короткие ножи вошли в шеи — двое людей упали, не издав ни звука. Третьего повалили на землю и тоже добили коротким ударом в горло.

— Следить за магами! — крикнул я, входя следом.

Центральные шатры полыхали ярко, освещая все вокруг. В свете огня меж палаток и бегающих как ошпаренные людей я разглядел троих магов в темных плащах — они пытались построиться и выставить защиту. Один из них заметил нас и поднял руки в сторону дружинников, а вокруг двух других стало разгораться защитное марево.

— Асалия!

Стрела ударила магу в плечо, одновременно с тем, как тот выпустил огненный шар. Дружинники ловко поотпрыгивали в сторону от горящего снаряда, успешно уйдя с линии атаки. В то же время маг дернулся и вскрикнул, уйдя под защиту других магов. Эльфийки и дальше подавили их огнем, не давая как следует атаковать.

В это же время часть дружинников рассредоточилась по лагерю, поджигая на ходу фитили из пакли. Они вспыхивали от кресала за секунду. Огонь-камни полетели во все стороны, создавая еще больший хаос. Мы делали так, чтобы не осталось ни одной не затронутой огнем палатки. Как и остальные, я поднес огниво, чиркнул — и одну за другой швырнул пяток пороховых гранат.

Другая половина дружинников выступала в роли прикрытия, сходясь в ближнем бою с едва построившимися защитниками. Маги и лучники врага не успевали уследить за такой толпой, постоянно уходящей из их поля зрения вдоль горящих палаток. Огонь-камни летели и в их сторону, отчего привыкшим работать на дистанции бойцам мягко говоря было не до сдерживания врага — самим бы уцелеть и не получить горячим порохом в лицо. Хаос умножался буквально каждые десять секунд.

Вспышки, дым, крики. Одни воины графа хватались за подпаленное лицо, другие отшатывались в стороны от огонь-камней, спотыкаясь о колышки горящих шатров. Кто-то случайно рухнул в костер и с ором стал кататься по земле. Дружинники не останавливались — неумолимо двигаясь по кругу лагеря, чиркая кресалами и швыряя огонь-камни в еще не тронутые огнем палатки. За их спинами полыхало уже десятка полтора временных жилищ. Дым застилал небо, искры взлетали выше деревьев.

Как саранча, мы оставляли за собой огненную разруху. Действовали слаженно, отрабатывали это на тренировках десятки раз: передние швыряли огонь-камни, средние прикрывали их щитами от редких ответных стрел и сдерживали передние отряды разрозненного противника, задние били тех, кто пытался контратаковать, зайдя в тыл. Палатки вспыхивали одна за другой, и крики «Воды!», «Стройся!» тонули в треске горящего полотна и дерева.

— Осадные орудия! — рявкнул Ганс и указал в сторону укрепленной части лагеря, куда мы к этому моменту успели добраться.

В той стороне темнели грубые деревянные конструкции с полусобранными деревянно-металлическими механизмами.

— Огонь, парни! — скомандовал я.

Дружинники заметали усиленные огонь-камни в деревянные сооружения. Те вспыхивали быстро — сухое дерево, смола, ветер. Через минуту уже заполыхал целый оружейный склад.

— Отступаем! — тут же приказал я.

Но чуть запоздал.

Из темноты, со стороны центра и основных шатров, вывалилась целая толпа. Человек восемьдесят, не меньше — с мечами, копьями, факелами. Они яростно бежали прямо на нас во главе с раздающими указания командирами, и в свете пожаров я видел их лица — злые, перекошенные, жаждущие крови и отмщения.

— Передние ряды в круг! — рявкнул Ганс.

Дружинники сбились плотно, прикрывая друг друга и отступление основных сил. Первые атакующие уткнулись в частокол копий — прорвать строй не получалось, но своей массой они постепенно оттесняли малочисленный заслон, сминая наши передние ряды.

— Асалия! — снова крикнул я.

Десятки стрел как по команде ударили из темноты. Часть нападавших упала, другие закричали, схватившись за незащищенные доспехами части тел. Но остальные продолжали остервенелый и воинственный натиск.

— Держать строй! — как-то самом собой я оказался в переднем ряду.

Первый удар я принял на щит. Он оказался тяжелым, от него загудела и отсушилась рука. Ответил мечом, коротко, в незащищенное бедро. Враг осел, но за ним тут ж возник следующий.

Ганс неподалеку работал молча и жестко. Несмотря на возраст, один глаз и легкую хромоту — убивать он умел лучше любого из тех, кого я знал. Трое упали от его меча один за другим.

Вскоре лавина врагов увеличилась еще на человек сорок. За ними бежали еще и еще. На каждого убитого появлялось трое новых. Ситуация принимала скверный оборот. Мы не успевали отступать к другому краю лагеря и вскоре противник имел все шансы окружить нас.

«Файгер! Подсоби!» — мысленно вскричал я.

Дракон снова спикировал из ночных облаков, но теперь поближе к нам.

На этот раз он не стал жечь, а просто прошелся над самой толпой, оглушая ревом и ветром от агрессивного взмаха крыльев. Люди шарахнулись, попадали, заорали. Это дало нам драгоценные секунды. Сюда бы еще Лешего… Но он сейчас прикрывал Хельга и остальных.

— Отступаем! — рявкнул я. — Быстро!

Под прикрытием щитовиков мы все-таки достигли северного края, фактически пройдясь более чем через четверть лагеря. И там же успешно прорвали немногочисленный заслон врага, проломили частокол и скрылись в темноте.

Бежали не по прямой — петляли между деревьями, прыгали через канавы, продирались сквозь кусты. В лесу и вдали от лагеря враги довольно быстро потеряли к нам интерес, особенно когда наш отход прицельно стали прикрывать эльфийки откуда-то сбоку, как в тире расстреливая преследующих: их стрелы постоянно находили цели в темноте — и не важно, держал ли враг факел в руке или нет.

Я оглянулся, когда мы уже скрылись в чаще. Над лагерем Росаля стояло зарево, почти как днем. Полыхало, наверное, больше половины шатров. И вновь мы смогли добраться до осадных машин, отложив штурм Орлейна еще на неизвестный срок.

С такими мыслями, тяжело дыша, я вместе с остальными продолжил осторожно углубляться в ночной лес. Злой, уставший, но довольный. Ковыляющий рядом Ганс как обычно после вылазки хромал сильнее обычного, но никому не давал себя поддержать, отпихивая излишне мягкосердечные руки. Быстрый подсчет показал: в нападении на лагерь врага мы потеряли пятерых, еще семеро дружинников оказались ранены легко, двое — средне и один тяжело — им помогали идти товарищи. Одному перетянули жгутом раненую ногу, другим — намазали целебной мазью места ранений.

На половине пути нас догнала пятидесятка Хельга. Вот там уже были потери посерьезней. Навскидку — больше пятнадцати человек. Леший не смог спасти всех, но успешно прикрыл отступление. Вовремя вышел со стороны болот, когда ударная контратака врага уже почти настигла Хельга и его людей. Корни взметнулись из-под земли, оплетая ноги преследователей. Ветви сшибали с ног тех, кто пытался обойти заслон. Леший в одиночку задержал более сотни людей графа, давая нашим уйти. Получил ранения, его даже пытались поджечь масляными смесями, но те еле-еле поджигали болотисто-илистую грязь на его коре.

Отряд Хельга скрылся в лесу немногим позже нас. Леший тоже растворился в ночи среди деревьев, оставив врагов в злобном негодовании и растерянности. Сейчас он прятался неподалеку от вражеского лагеря, выступая моими глазами и ушами.

В Орлейн мы вернулись под утро.

Нас ждали — Марко с товарищами, Эдгар с теплыми одеялами, женщины с теплой едой, травами и бинтами. Половина дружинников тут же после еды отправилась на отдых. Раненых и чье состояние ухудшилось по дороге унесли в лазарет, остальные присели у костров рядом с казармами, грелись и пили горячее.

Я тоже присел со всеми, отмечая удачную вылазку. Костер трещал, над ним висел котелок с горячей похлебкой. Кто-то перевязывал раны, кто-то молча жевал хлеб, кто-то просто сидел, уставившись в огонь. Усталые лица, но в глазах — удовлетворение. Рейд в целом прошел успешно. Жаль только, что совсем без потерь обойтись не удалось. Но это, наверное, было нереально.

Проведал Файгера — тот вернулся самым первым и уже дрых без задних лап. Последнее, что помню, прежде чем самому провалиться в сон прямо у брюха дракона: как где-то в сумерках в лесу ухнул филин. Этой ночью мы выиграли себе еще время.

Несколько дней прошли в затишье.

Утро седьмого дня встретило нас холодом и ветром.

Вражеская армия подступила к Орлейну из северо-восточного леса на рассвете. Они построились на холмах и не стали сразу же разбивать лагерь, напряженно уставившись в сторону Орлейна и подсыхающую грязь на полях. Стоя на стене, я насчитал около пяти сотен — пехота, конница, лучники, и это не включая тыловое обеспечение обозов и осадных машин. К сожалению, сколько мы не уничтожали изначальную армию, но врага меньше не стало. Резервы и подкрепления сделали свое черное дело. Похоже, не обошлось без помощи Ламбертов. Росаль решил бросить все силы на уничтожение Орлейна.

В центре, на холмике, враги развернули полевой шатер командования — и там, под черным драконьим знаменем дома Ламбертов, на высоком помосте уселся сам граф Росаль в окружении гвардии. А рядом расположились несколько баллист, задравших стволы в небо, и два мага в темных плащах — видимо, на случай, если баллисты промахнутся. Я присмотрелся — между ними суетились расчеты, крутили вороты, натягивали тетиву. Против дракона готовились. Очевидно ждали, что он кинется в атаку с воздуха, чтобы разобраться с командованием. Я хмуро усмехнулся. Пускай ждут — чего уж… Все равно сейчас отправлять дракона в воздушный рейд не собирался.

— Красиво, — сплюнул Ганс, стоя рядом и смотря в ту же сторону. — Прямо как на параде.

— Красивый парад — к скорым похоронам. Пусть красуется, пока может, — в тон ему ответил я.

— Хм, а эльфийки не достанут его? — сощурился сотник, прикрыв лицо рукой.

Сегодня погода играла противнику на руку. Солнце только-только поднялось из-за леса и висело низко над горизонтом, ударяя лучами прямо в глаза защитникам на восточной стене. Лучники щурились, целиться было трудно, а силуэты вражеских воинов на фоне рассвета казались размытыми, неуловимыми.

— Далековато будет, — покачал головой я. — Да и при броне сидит. Маги рядом. Защитят. А выдавать расположение эльфиек ради безнадежной попытки… Не, рановато.

Я обвел взглядом стену. На укрепленной восточной башне чернела обновленная аркбаллиста, и ее уже развернули к северо-востоку. Махина из толстых дубовых досок, скрепленных железными полосами, с тетивой толщиной в палец и воротом с зубчатой передачей. Лоуренс помог усилить тетиву, гномьи кузнецы подогнали механизм. Если Росаль пустит магов слишком близко — им будет несдобровать. Единственное, я волновался, что саму башню все же смогут разрушить вражеские требушеты, но тут уж ничего не поделаешь.

За зубцами внешней стены замерли все наши — сотни две дружинников и ополченцев, тридцать гномов и двое наших магов, пока эльфийские лучницы во главе с Лизалией скрывались за опушкой леса на востоке.

— По местам! — скомандовал я, как только заметил, что отряды врага пришли движение.

Первая атака началась в течение часа.

Граф не стал мелочиться. Требушеты и катапульты, которые они так долго готовили и собирали, невзирая на все наши полумесячные попытки их уничтожить, наконец ожили. Первые камни ударили в восточную стену с глухим, тяжелым гулом, от которого закладывало уши. Кладка затрещала, брызнули осколки песчаника, а дерево не выдержало и с хрустом проломилось внутрь. Один камень пробил деревянный парапет — трое дружинников упали, не успев вскрикнуть.

— Не кучно бьют, — прохрипел Ганс, вытирая лицо от щепок. — Но больно.

Ответная стрельба из аркбаллисты и парочки обычных баллист не заставила себя долго ждать. Аркбаллиста била тяжело, редко, но каждый ее болт заставлял вражеские катапульты замолкать надолго. Усиленные легкие баллисты работали быстрее — их стрелы косили и заставляли разбегаться расчеты у катапульт, не давая им опомниться.

В какой-то из залпов болтище нашей «царь-баллисты» наконец попало в один из требушетов — механизм дернулся, затрещал и рухнул, подмяв под себя парочку нерасторопных бойцов. Еще один гига-болт настиг катапульту — и вовсе разнеся ее в щепки.

Расчеты врага вжали головы в плечи, заметались, но оставшиеся орудия продолжили бить с завидной регулярностью. В то же самое время штурмовая пехота быстро двигалась к нам тремя колоннами — центр, левый фланг, правый. Впереди под прикрытием щитоносцев шли лучники, за ними — пехота с лестницами, таранами и двумя башенными конструкциями, за пехотой — конница. И все это под непрерывную канонаду осадных орудий. Камни метко ложились на стены, не давая нашим дружинникам особо пострелять. Один камень вскоре пробил парапет на восточной башне, превращая фасад в крошево, двое дружинников получили ранения, не успев вскрикнуть, но аркбаллисту не задело. Следующий камень угодил в основание стены — кладка пошла паутиной трещин. Еще один снаряд перелетел через стену и рухнул прямо на пустующую казарму, проломив крышу. Где-то за старым частоколом заржали лошади, заохали и закричали в страхе деревенские.

Стена держалась, но каждый следующий удар откалывал от нее новые куски. Если так пойдет и дальше — уже к полудню в стене обязательно появится проход. Разрушив стену, нас возьмут в клещи и задавят числом.

— Луки, готовсь! — крикнул Марко, как только возникло окно между снарядами.

Дружинники синхронно натянули луки. Гномы плотным строем замерли на стенах, сжимая щиты и секиры и прикрывая их от вражеских стрел.

Колонны в этот момент переступили черту тридцати метров от стен.

— Пли!

Стрелы ударили в первые ряды поверх щитоносцев. Одновременно с дружинниками из леса с фланга посыпались эльфийские стрелы. Будучи с легким оперением, они летели бесшумно, находя цели в гуще вражеских штурмовых командиров и особо опытных лучников. Над головами штурмующих также взметнулись первые зажигательные стрелы — они упали на телеги с таранами и лестницами — сухое дерево вспыхнуло мгновенно.

Враги падали, не сбавляя шага, но их место занимали новые. Не прошло и полминуты, как могучие лестницы взметнулись вверх и вцепились в стены, накрепко зафиксировавшись с помощью стальных крюков, вошедших в деревянные зубцы.

— Смолу! — рявкнул я.

Котлы опрокинулись, кипящая смола полилась на головы штурмующих. Крики, запах горелого мяса, месиво из грязи и крови — ноги скользили, люди падали, давя друг друга. Враг в испуге отхлынул, но тут же новая волна бросилась вперед, будто не замечая корчившиеся тела и агонию предыдущей.

— Файгер!

Дракон резко поднялся в воздух откуда-то из центра Орлейна и спикировал из облаков, выдыхая огонь параллельно стене. Десятки врагов вспыхнули как свечки, заметались и попадали на землю, пытаясь потушить огонь, но их было слишком много — на каждого охваченного пламенем на лестницу лезло пятеро новых, прикрываясь большими щитами.

— Братья, за мной!

Брэнди со своей тяжелобронированной элитой бросился на участок стены, где враги почти прорвались, подавляя дружинников. Топоры засвистели в воздухе, и я видел, как тяжелая пехота гномов успешно смяла неприятеля, не давая ему закрепиться на стене.

Но численное и метательное превосходство врага подавляло.

Больше всего проблем и хаоса доставляли именно камни. Они падали не только на стену — перелетали через нее, врезались в крыши домов, крушили постройки и казармы. Один угодил прямо в колодец, разворотив сруб. Другой — в конюшню, лошади с криками вырвались на свободу. Третий рухнул прямо на толпу ополченцев у ворот — я отвернулся, чтобы не смотреть, сколько из них там уцелело.

Я бился на стене, рядом с Марко и элитой Когтей. Меч входил в плоть, выходил, входил снова, не давая врагу перелезть через стену. Давно перестал считать убитых. В какой-то момент даже усталость отошла на второй план. Только ритм — удар, подшаг, блок, удар, шаг назад.

— Милорд! — глухо вскрикнул кто-то. — На левом фланге! Прорыв!

Я обернулся. Там, где стена была ниже, враги успешно преодолели стены с помощью троих близко поднятых лестниц. Десятка два, не меньше, запрыгнули на гребень стены и наши не успевали их сдерживать. Завязалась жестокая рубка. Каждый дружинник бился сразу в двумя-тремя.

— Держать строй! — заорал я и поманил за собой десятников с резервным ополчением под стенами. — Ганс, прикрой мою позицию!

Ветеран коротко отсалютировал.

Вместе с двумя десятками новобранцев и несколькими дружинниками мы врезались в назревающий плацдарм на стене. Я рубил справа налево, не глядя — только успевай подставлять щит, чтобы самому не быть зарубленным. Враги лезли и лезли — на каждого убитого на стену забирались четверо новых. Доски под ногами стали скользкими от крови.

— Не отступать! — заорал кто-то рядом.

В этот момент я почувствовал чужую боль. Боль Файгера раньше, чем увидел. Ментальная связь взорвалась яркой вспышкой — и дракон рухнул прямо между внешней стеной и частоколом.

Две баллисты противника таки достали его. Один болт скользнул по чешуе на боку, оставив глубокую борозду. Второй же угодил в перепончатое крыло, проткнув насквозь. Взревев, дракон сложил его, и кружащим пером рухнул вниз. Хорошо, что высота была небольшой — он не разбился.

— Файгер! — заорал я, дублируя мысленно и едва не прозевал мелькнувшую сверху булаву. Успел подставить щит.

«Живой», — пришли образы, полные ярости и боли. «Летать не могу. Буду сражаться на земле».

Следом пришли ощущения, как дракон с трудом поднялся на лапы, расправил здоровое крыло и заковылял к воротам. Там уже строились ополченцы, а от самих ворот из-за таранов уже почти ничего не осталось.

Все складывалось хуже некуда. Враг прорывался сразу с нескольких сторон. Я заметался взглядом, пытаясь понять, как выправить ситуацию, как вдруг отчетливо осознал: обычными средствами нам не победить. А даже если заткнем дыры — итог все равно будет один: огромные потери.

И тут я вспомнил о Лешем, что прятался в резерве, среди хозяйственных построек, в качестве последнего козыря. Можно его просто выпустить, а можно… использовать ту уникальную совместную способность.

Эта идея больше никак не выходила из головы, мешая текущему сражению. Только вот получится ли… И каковы будут последствия? — колебания и внутренняя борьба длились недолго.

Наконец я отбросил всякие сомнения и приготовился рискнуть.

'Леший! — крикнул я мысленно и послал образы. — Приди ко мне! Давай попробуем то, о чем ты мне говорил! Тогда, в лесу!