— Он самый. А ты кто будешь?

— Меня Брэнди звать. Из клана Каменных Топоров. Мы прослышали от эльфов о твоей напасти.

— И я так понимаю, пришли не просто так? — внимательно посмотрел на него я.

— Услуга за услугу, — слегка улыбнулся в бороду он.

Мы присели за столом.

— Слушаю. Помощь мне бы не помешала, да… Однако что твой клан хочет взамен? Какого рода услугу?

— Искажение под нашими горами, — коротко пояснил он. — Слышал, что ты уже имел с этими тварями дело, уничтожал гнездо и знаешь, как бороться.

— Допустим.

— Наши маги в последние годы их еле сдерживают. Само существование клана под угрозой. Нам нужна помощь и советы, — прямо заявил гном.

— Как ты можешь видеть, я сейчас сам в состоянии войны, — взвешивая каждое слово сказал я. — Не могу бросить все и выручить вас.

— Понимаю… — Брэнди помолчал. — Мы видели издалека… У твоего врага тьма людей. Наша проблема не так срочна. Поэтому я и пришел предложить тебе свою помощь в такой трудный момент. Как ты на это смотришь?

— Хорошо смотрю. В чем она будет заключаться?

Он подался вперед.

— Сейчас у ворот стоит три десятка моих братьев. Лучшие бойцы клана. Тяжелая пехота, какой нет у людей. Они останутся здесь, вместе со мной и будут драться за твое баронство, как за самих себя. Как только ты разберешься со своим врагом — поможешь уже нам. По-моему, все честно.

Как только он договорил, перед глазами возникли сообщения:

[Обнаружена новая фракция: Клан Каменных Топоров (раса: гномы)]

[Лояльность: 45/100 (предварительные переговоры)]

[Предложение: подкрепление — 30 гномов (тяжелая пехота). Взамен: будущая помощь в уничтожении очага Искажения]

— Да, это вполне честная сделка, — подумав, сказал я и прищурился. — Но с чего такая щедрость? Может, объяснишь?

— Правильный вопрос, — он вздохнул. — С того, что мы не хотим воевать на два фронта. Старейшины эльфов объяснили нам ситуацию. Если враг возьмет твои земли — ему откроется дорога в горы и неизвестно, как он поступит в будущем. А к тебе мы присматриваемся уже давно. Поэтому наш клан и решил помочь тебе сейчас, чтобы потом отбиваться от подземных тварей не в одиночку. А помощи от других гномьих кланов… — он скривился. — Как показало время — ждать не стоит.

Я задумался, смотря в глаза гному и Оком сверля его насквозь. От него не исходило недобрых намерений. Аура была желтой, но в сторону зеленого спектра, а не красного.

От этой сделки Орлейн ничего не теряет… Поэтому спустя минуту я протянул руку:

— Договорились. Тогда… Рассчитываю на вашу помощь.

Гном пожал ее — ладонь оказалась твердой, мозолистой.

— И это… — Брэнди сглотнул, покосившись на тарелку со свежими овощами. — Нам нужны срочные поставки продовольствия. У нас зимой… Урожай не задался. Мы уж в долгу не останемся.

— Это тоже как-то связано с подземными тварями? — проницательно спросил я и откинулся на спинке стула, мысленно подсчитывая, сколько продовольствия можем выделить гномам.

— Верно. Монстры разграбили наши грибницы, отчего нам даже пришлось выбраться на поверхность в поисках пищи. Кое-как сводим концы с концами… — откровенно признался Брэнди, подергав кольца на бороде.

— Будет вам продовольствие, — пообещал я. — Но в меру, у нас у самих, как понимаешь, в ближайшее время с этим будет туго.

— Я понимаю.

— Хорошо… — я поднялся с места. — Пошли покажу, где вы можете расположиться. Скоро уже обед… Будете?

— Не откажемся, — заблестели глаза Брэнди.

Расположить я их решил в казармах дозорных у внешней стены. Посчитал, что внутрь деревни запускать этих облаченных в доспехи бородачей будет слишком опрометчиво. Пусть для начала покажут себя, и не окажется ли их помощь только на словах.

Гномы пришли в Орлейн после долго марша и ночи наблюдений за тем, как армия графа тонет в грязи. Поэтому после сытной похлебки бородачи тут же завалились спать в предложенном месте, оставив всего двоих гномов на дежурстве. Такое доверие многого стоит. В свою очередь с моей стороны: что они не засланцы графа или какой-либо иной враждебной стороны я увидел не только по ауре Брэнди, но и всех остальных гномов, когда они располагались в казарме. После сытного обеда некоторые бородачи и вовсе заимели яркие салатовые оттенки в аурах.

Вскоре из казарм потянулся басовитый храп. Невольно усмехнулся и покачал головой. Еще всего полгода назад я был легионером без будущего. А теперь со мной заключают союзы эльфы, сами приходят гномы, на моей земле рождаются духи, а в питомцах ходят аж целый молодой огненный дракон и легендарный лесной страж.

Торговля при посредничестве Товрина приносила стабильный доход. Пиво «Огненный солод» уже известно на весь Талберг, а медная жила давала еще большую надежду на будущее. Было за что бороться. Орлейн рос, креп, становился на ноги. На северном приграничье империи нет большей силы, чем у меня. Мое маленькое баронство успешно противостояло армии целого графа. Тут бы главное не возгордиться и… просто делать свое дело.

Вечером, когда суета в Орлейне поутихла, меня неожиданно позвал Леший. Я встретился с ним на северо-восточной опушке леса, где он в данный момент неподвижно отдыхал.

Подойдя, я положил ладонь на прохладную, местами обожженную кору и мысленно поблагодарил его за поддержку. Без него наша вчерашняя операция не прошла бы настолько же впечатляюще.

Помимо знакомых спокойных образов от Стража потянулись сильные ментальные импульсы, будто он хотел мне о чем-то сообщить, но не мог это передать правильным образом. Я закрыл глаза и попытался разобрать этот хаотичный поток.

И вскоре разглядел кое-что более разборчивое. Два ствола, сплетающихся в один. Две кроны, тянущиеся к одному небу. Корни, переплетенные так плотно, что уже не понять, где чьи. Общая боль. Общая сила. На миг у меня даже возникло странное чувство единения, будто по всем нервам ударило током.

— Ты говоришь о… слиянии? — забормотал я себе под нос и открыл глаза.

Лапы-ветви Лешего чуть дрогнули, а зеленые нечеловеческие глаза не моргая смотрели на меня, слегка светясь в сумерках.

Я вновь прислушался к потоку его образов, которые постепенно складывались в понятную картину. Выходило так, что Леший недавно обнаружил у себя эту способность, когда симбиотически «зацепился» за дерево и смог в считанные минуты благодаря этой связи восстановить свою энергию, что ранее занимало часы. Тогда он и подумал — а нельзя такое же сделать со мной. И что это способно нам дать?

Могу предположить, что в момент Слияния я увижу мир его глазами и услышу землю корнями. И наоборот. Наши тела и сознания станут единым целым, человек и дерево, плоть и кора, кровь и сок. Откроются огромные возможности для синергии… А уж в боевом плане…

Но какова будет плата? Ни я, ни Леший не знали, какую цену за это придется заплатить. И неизвестно — вернется ли все как было.

Я похлопал стража по коре и сказал, дублируя ментальными образами:

— Сейчас не время на такие эксперименты, друг. Звучит слишком опасно и для тебя, и для меня. Давай попробуем эту способность после того, как все уляжется? Или… — я крепко задумался. — В крайнем случае?

Леший спокойно со мной согласился, не настаивая.

Я задержался на опушке еще на несколько минут, обсудив с ним сегодняшнее сражение, что можно было бы улучшить и как снизить риски ранений. Мне, например, понравилась его неосознанная идея покрывать кору плотным слоем мокрой земли для дополнительной защиты от оружия и стрел. Возьмем на вооружение. Заместо земли можно будет попробовать ему сделать глиняную броню… Правда, не отразится ли это критично на его и без того не быстрой скорости? Что еще есть помимо глины, но более легкое? Дополнительный слой старой коры? Живой мох? Везде были свои нюансы…

Попрощавшись со стражем, я вернулся в Орлейн.

Так минуло еще несколько дней.

Все «хорошее» когда-нибудь кончается и одним весенним утром вода почти полностью ушла, обнажая то, что после себя оставила: лужи, грязь, трупы людей и животины, гниль, обломки телег и опрокинутые шатры — если говорить о восточных подступах к Орлейну.

Теперь предстояло все полезное собрать с поля боя, а трупы снести в общие могилы и селитряницы, подальше от стен, чтоб запах не донимал и не началась эпидемия. Оружие, доспехи, все что уцелело — в кузню, на переплавку и доработку. Кожу с доспехов — кожевникам и подошвы для сапог. Колеса с уцелевших телег — в ремонт; оси и железные полосы — на склад. Лошадей без всадников, коих выловили по лесам, — в конюшни. Упряжь, седла, сбрую — в каптерку. Даже войлок из грязных мокрых шатров не пропадет даром — отдадим бабам на подстилки скоту и утеплители.

Пока егеря и эльфийки следили за передвижениями врага, сотня дружинников и простых мужиков методично освобождала территорию бывшего осадного лагеря. Работы хватило всем до самого вечера. Люди выходили в низину группами, с телегами, с носилками и мулами. Подбирали оружие, снимали доспехи с мертвецов, которые уже начали разлагаться по жаре и влаге. Тела складывали в стороне и накрывали трофейной холстиной с шатров.

Я сначала со стены контролировал процесс, а потом и сам спустился в поля, обозревая окрестности и прикидывая, где можно прикопать сюрпризы, если враг надумает еще раз расположиться в этих местах лагерем. Судя по тому, что тот не покидал восточный тракт — заходить на осаду с другой стороны он пока не планировал.

Ходить по размягченной грязи было тяжело — сапоги вязли и чавкали при каждом шаге. Запах стоял такой, что приходилось дышать через раз, а глаза постоянно щипало. Но я заставлял себя смотреть, примечая все детали и стараясь не обращать внимание на послебоевую разруху. Нет, нет, да взгляд цеплялся за лица тех, кто остался здесь навсегда, кому не повезло выбраться из лагеря под нашими атаками. Наверняка, как это обычно и бывает, здесь в основном была не профессиональная армия — такую на постоянной основе содержать любому лорду дорого выйдет, а обычные люди, крестьяне, которых согнали под знамена принуждением. Большинство погибших едва ли достигали двадцати пяти годов. Теперь они лежали в грязи, и никто не собирался идти за ними. Я покачал головой и вздохнул. Будь я менее расторопен, и к этому моменту неподалеку, у стен и за стенами, точно также лежали бы наши молодые парни. Мир жесток. Либо ты, либо тебя.

К вечеру насчитали тридцать семь тел несчастных.

Плюс еще десятка полтора, которых нашли в лесу поблизости и в основном убитых эльфийками при повальном отступлении. Трофеев собрали четыре полные телеги: оружие, доспехи, амуницию, даже несколько походных шатров, три баллисты в разобранном виде, чудом уцелевших, огромный запас мокрых стрел, несколько бочек с солониной и два упитанных мешка серебра. И по мелочи — посуда, походные котелки, ящики с инструментами — в хозяйстве все пригодится.

Чуть позже к опушке леса с востока прискакал гонец. Один и с белым флагом. С обманчиво расслабленным выражением лица — я сразу узнал эту мину. Гонец оказался тем самым дипломатом, что вел переговоры у старой башни от лица графа — сухой, холодный, с бесцветными глазами. Подпускать его к стенам Орлейна, разумеется, не стали. Я вышел к нему, как только он слез с лошади.

— Барон Даллен, — поприветствовал он. — Граф Росаль передает вам свое почтение.

— Пускай передает и дальше… — усмехнулся я, начхав на все правила приличия. — Говори. Чего он хотел?

— Вот.

Он вытащил из-за пазухи сложенный лист, и один из дружинников передал его мне, но я не стал его разворачивать.

— Давай на словах.

Собравшись с мыслями, посланник заговорил:

— Если вкратце, граф выражает уважение вашему уму и смекалке и просит перемирия на два месяца.

Я усмехнулся, но затем посерьезнел. Два месяца… За это время можно укрепить стены, натренировать новобранцев в дружину, наладить связи с гномами, подготовить новые ловушки, укрепить стены, накопить запасы стрел и огонь-камней. Тем не менее, что меня заинтересовало это предложение, виду я не подал.

— С чего мне идти на перемирие? Дождаться пока его войско восстановиться, а грязь в конец высохнет? — отрезал я. — Он за дурака меня держит?

— Но барон…

— Пока он находится на моей земле. Ни одной ночи он не проведет спокойно! — отчеканил я.

— Может тогда… вы озвучите свои условия? — тактично спросил посланник, глядя на меня с надеждой и пытаясь сделать свой визит не напрасным.

— Одно условие я уже озвучил. Но не полностью. Граф не только должен покинуть мои земли, но и уйти за пределы бывших земель Морландера. А также… выплатить мне военную контрибуцию в размере, которую он давеча сам запросил с меня.

— Неприемлемо, — посланец нахмурился и поджал губы.

— По справедливости. Срок даю тот же — ровно одна неделя, — продолжил я, не обращая внимание на его застывшее выражение лица. — Пока не получу ответ, военные действия в отношении армии графа будут продолжены. А еще мне хотелось бы узнать лично от тебя. Тот случай, у старой башни… Морландер напал на меня по наущению графа или как?

Посланник еще больше посмурнел.

— Не имею сведений на этот счет, — глухо произнес он.

— Ах не имеешь сведений… — с обманчиво дружелюбным видом покачал головой я. — Ну тогда так и передай графу. Если он хочет мира, но при этом не готов ответить за свои прошлые деяния — то пусть катится лесом. И ты давай шуруй к нему пешим ходом… Без лошади.

— Барон, вы…

Я отмахнулся, больше не вслушиваясь, что он там лепечет. Дружинники взяли коня посланника за уздцы, и тому в самом деле пришлось возвращаться по дороге на своих двоих. Его угрюмый и потерянный вид говорил больше слов.

Две следующих ночи эльфийки и диверсионные отряды Ганса не давали покоя армии графа, отчего ему даже пришлось сняться с простреленного со всех сторон лагеря и уйти еще дальше к границе, чтобы найти более удачное для обороны место. Там же они начали теперь сооружать полноценный каструм посреди леса без всяких бесполезных против эльфийских стрел буреломов.

На третий день разведчицы доложили, что к графу пришло подкрепление из более чем сотни свежих бойцов. А его лазутчики, несмотря на постоянную угрозу со стороны отрядов Асалии и Лизалии, стали активнее рыскать вдоль границы и заходить далеко на север и юг. Наверняка пытались найти более удобные места для вторжения. Поздновато он спохватился — почти все такие отряды лазутчиков были оперативно уничтожены. Я все ждал, когда он сделает следующую глупость: начнет посылать более крупные отряды, чтобы мы постепенно смогли разделить и уничтожить его войско по частям, но граф на такое не пошел. А жаль.

Прошло несколько относительно спокойных дней. Тихих, почти мирных. За это время мы успели восстановить часть затопленных полей. Вода хоть и нанесла урон, но полностью посевы не уничтожила — мы вовремя отвели каналы, и большая часть земли просохла всего за пару дней. Озимые кое-где полегли, но их удалось поднять и подвязать. Яровые только начинали всходить, так что паводок пришелся некстати, но не смертельно. Главное — корневая система уцелела, а значит, урожай еще можно спасти. Мужики чистили борозды от наносов, подсыпали землю там, где вода размыла грядки, пересаживали то, что можно было пересадить. Без фанатизма, но дело спорилось.

Жители Орлейна в целом попривыкли к подвешенному состоянию: когда ты знаешь, что враг на границе и в любой момент вновь может перейти в наступление. Тем не менее на лицах деревенских то и дело появлялись улыбки, а дети снова играли на улицах.

Но я не обманывался. Враг продолжал укреплять свой военный лагерь, копать насыпи, ставить новые шатры и вырубать лес вокруг, обнося все валом и частоколом. Я даже догадываюсь, чего он ждет: редких деталей для требушет и катапульт, которые не изготовишь в полевых условиях. То есть у нас есть где-то неделя, пока он их закажет и доставит с территории графства. Я, конечно, пошлю отряды для перехвата, но что-то мне подсказывает: граф это предусмотрит и сделает все, чтобы механизмы прибыли окольными путями, либо с крупным подкреплением.

Такие маневры врага сподвигли меня на мысль ударить первыми. Не пощупать с краю и уйти, а именно ударить. Чтоб он точно запомнил, что с Орлейном оттягивание времени и шутки плохи.

— Но как? — спросил Марко, когда вместе с Гансом и Асалией выслушал мое предложение на военном совете. — У него там все равно больше четырех сотен человек. Разве ж пробьемся?

— Пробьемся, Марко, — заверил я. — Ты думаешь, зря мы столько огонь-камней заготовили за это время и почти не использовали их при паводке? Как раз атакуем с разных сторон. Наша цель не людей выкосить, а добить материальную базу врага — обозы, припасы, осадные орудия. Обездвижить, обескровить, заставить отступить.

Я ткнул пальцем в точку на карте, где располагался вражеский лагерь, и переглянулся с Асалией, чьи сведения я сейчас и использовал.

— Смотрите. Они стоят на восточных возвышенностях, там, где вода не достала. Лагерь растянут вдоль левого склона по отношению к просевшей дороге. Чуть правее и в самой высокой точке — шатры командования и элитных воинов с магами. В левой части тыловой зоны — временные инженерные постройки, склады, укрепления. Правее — тщательно охраняемые обозы.

— У обозов там сейчас не продохнуть, не подобраться, — посетовал Ганс и скривился, держась за перебинтованный бок.

— Это маленькими отрядами не подобраться. Если прорвемся быстро и тихо, но большим отрядом, можно многое успеть накуролесить.

Ганс почесал затылок, все еще не до конца убежденный.

— Если заметят — встретят жарко… А впрочем — нам не привыкать.

Я кивнул и обвел взглядом троицу.

— Да, но если у нас получится… Росалю придется все начинать заново. И тогда я бы на его месте крепко задумался: а стоит ли продолжать?

— Так каков план? — нарушила молчание Асалия.

— Две группы. В первой Когти вместе с Гансом. Во второй — Хвост во главе с Хельгом. Сестры прикрывают.

Марко и Ганс удивленно переглянулись, а вот Асалия лишь спокойно посмотрела на меня.

— Да-да, с Хельгом, — подтвердил я. — Его люди теперь отлично знают приграничную местность, включая болотистую полосу, разделяющую Орлейн и Морланд. Обучались у лучших, — бросил я быстрый взгляд на эльфийку. — По нашему сигналу устроят шум со стороны болот, изображая атаку. Отвлекут внимание.

— А они того… — прищурился одним глазом Ганс. — Вместо этого не решат уйти по тихой или даже примкнуть к графу? Посчитают, так сказать, что с ним у них больше перспективы? До этого мы за ними присматривали, а тут…

На этот раз Марко с легким превосходством во взгляде посмотрел на сотника. Ему было известно кое-что, чего не знал старый вояка.

— Исключено, Ганс, — подтвердил я. — Ты может подзабыл, насколько за этот месяц разрослись наши хутора? Семьи Хельга и остальных перебрались к нам с опустошенных земель Морланда. Это ж кем надо быть, чтобы пойти на предательство тех, у кого твоя семья находится в тылу? Маловероятный сценарий. Уж слишком велики могут быть последствия.

— Да, запамятовал… Тогда все разумно, — кивнул ветеран.

— Я тоже пойду, — сказал я, и видя, что воевода хотел уже что-то возразить, быстро перебил. — Но-но! Хватит мне отсиживаться за стенами. Пора размять кости. Хочу проконтролировать весь процесс от и до.

— Как скажете, милорд… — вздохнул Марко.

— Прикрывать нас будут не только наши союзницы, — вновь посмотрел я на Асалию. — Но и Файгер с воздуха, а Леший — по земле. Дракон будет делать круги над лагерем, то сближаясь, то отдаляясь, и выпуская огонь. Создавать панику, суету, дым. Пока враг будет отвлечен на тушение пожаров, мы сделаем свое черное дело.

Ганс присвистнул.

— А не боишься, что собьют твоего огненного летуна?

— А он не будет летать слишком низко… — парировал я. — Они наверняка готовились встретить его лишь днем. Да и кто собьет? Маги? Вряд ли. Это надо будет постоянно следить за ночным небом. Лучники, баллисты? В темноте не попадут.

Я ждал еще возражений, но больше не нашлось.

— Хорошо, тогда решено. Выступаем завтра. С заходом солнца.

Всю ночь мы готовились. Натачивали оружие, перебирали снаряжение, укладывали огонь-камни в непромокаемые мешки. Асалия ушла в лес — распределять задачи сестрам, которые, как уже повелось, должны будут прикрывать отход.

Я присел рядом с Файгером в его логове, погладил шею и мыслеречью тоже детально ввел его в курс дела. В последнее время я в этом поднаторел. Уроки Лоуренса не прошли даром. Пускай я пока полноценно колдовать не мог, но теперь умел парочку базовых манипуляций с эфиром, как например усиление потока мыслеречи. Возможно даже у меня к этому были задатки.

«Ты понял?»

Дракон фыркнул.

«Круги над лагерем, огонь в центр, не подставляться…» — дракон тоже все лучше и лучше передавал образы. Разумный магический зверь, что сказать.

«Да, и не задерживайся. Сделал дело — сразу отход, не по прямой, из стороны в сторону…»

«Не по прямой…» — выдохнул он пар из ноздрей.

Убедившись, что он все правильно понял, я попрощался и вышел из логова. Теперь оставалось только ждать.

На следующий день, вечером, едва тонкий серебристый серп коснулся горизонта, несколько крупных отрядов под покровом темноты покинули Орлейн и разошлись по восточному лесу по хоженым знакомым тропинкам. Шли без факелов — и местность знали хорошо, и лунные проводницы отлично видели в темноте.

К полуночи мы успешно совершили марш-бросок к восточной границе. Леший уже был на месте. Его скорость передвижения по лесу за последнее время заметно увеличилась. Все свое «свободное время» он либо отдыхал, либо тренировался.

Файгер в свою очередь кружил высоко, невидимый с земли. Я чувствовал его напряжение — ему хотелось в бой, но он держался, ждал моего приказа.

— Вон, за зарослями, — шепнул Ганс, кивая на темную полосу кустов слева.

Я кивнул и присмотрелся. Впереди, метрах в двухстах, виднелись огни вражеского лагеря. Он раскинулся на западном склоне большого пологого холма. С юга его прикрывал овраг, с северо-запада — густой ельник, в котором мы и затаились. С запада, откуда враг ожидал удара, вдоль лагеря тянулись частоколы и свежесрубленные засеки, а также повозки, поставленные на попа. Протоптанная дорожка с восточного тракта упиралась прямо в центр лагеря, где на возвышенности стояли командирские шатры — их было видно по высоким штандартам.

Из ельника открывался хороший обзор на левый фланг лагеря и тыловую часть — склады и инженерные постройки. Охрана здесь была пореже, чем с фронтальной стороны, потому что место казалось непроходимым — но только не для нас.

Тишина стояла такая, что я слышал собственное дыхание. Спереди донесся приглушенный говор — часовые перекинулись словами, не ожидая беды. Расслабились. Как только враг укрепился, наши ночные атаки сошли на нет. И это теперь играло нам на руку.

Костры медленно догорали, люди расходились по палаткам. Лагерь погружался в сон. Самое время.

— Ждем сигнала, — тихо скомандовал я, глянул на восток и по привычке положил руку на гарду меча.

Первыми атаковать должны не мы.