Письмо оказалось длинным, витиеватым, составленным по всем правилам старого имперского буквоедства. Я еле продрался сквозь пышные титулы и цветастые обороты, выуживая суть.

Если убрать всю мишуру: граф Росаль предъявлял мне четыре обвинения. И к слову, даже не упомянул, что его войско уже движется к моим границам, находясь далеко за пределами своих исконных земель. Коварно-коварно. Думаю, как минимум несколько «его» баронов предоставили ему часть своих воинов. Не будь войско Морланда разгромленным — и наследники старого барона тоже бы существенно пополнили ряды графской армии. Но я заранее учел этот момент, и чтобы у них не возникло такого желания — профессиональных воинов в Морланде за пределами замка почти не осталось: Ганс с дружиной и эльфийками их либо выследили и перебили тех, кто решил податься в лихие ребята, либо предложили службу в моем войске. Если же граф захочет принудительно набрать себе ополчение в окрестностях замка — те, кто остался — погоды не сделают. Эльфийки сообщили о наступлении большой армии не только мне, но и во все деревни в Морланде, дескать, людей граф гребет как не в себя, забирает скот и припасы… Тут и без всяких намеков понятно, что армию графа встретят в основном пустующие деревни, а население тщательно спрячется и переждет бурю в каких-нибудь лесах…

Сами же обвинения были такими.

Первое: незаконное пленение дворянина Крица, племянника самого графа, и отказ в его освобождении. Ну да, будто бы я не соглашался его отпустить за достойный выкуп и сделку не сорвал один из его верных псов…

Второе: вооруженное нападение на союзное войско, кража и уничтожение имущества, принадлежащего графу. Тут я аж не сдержал улыбки. Союзники графства именовались в письме еще «вольными стражами торговых путей»… Ничего он так назвал морских головорезов, нанятых через подставных лиц. Прямо орден защитников. А Криц тогда какую «роль» сыграл во всем этом? Свадебного генерала?

Третье обвинение: темное колдовство и сговор с враждебными нечеловеческими расами — лунными эльфами, известными как «лесные отступники», которые на протяжении сотен лет отказывались платить дань и признавать власть Империи. Без комментариев. Допустим, в его словах есть доля правды, однако графы и герцоги даже не уполномочены собирать такого рода подать и предъявлять претензии. По законам Империи, право взимать поборы с нечеловеческих рас принадлежало только императору и его наместникам в столицах герцогств. Графы могли лишь подавать прошения, но не требовать. Росаль либо не знал этого, либо надеялся, что я тоже не в курсе. Или хотел взять на лоха.

Четвертое: незаконное разграбление и присвоение людей и земель барона Морландера, верного вассала империи, и создание укреплений на спорных территориях. Тут тоже есть за мной грешок, да. А что мне было смотреть как баронство вновь собирает войска и входит в силу? Пришлось немного заморочиться и, так сказать, вмешаться. Правда и тут возникает вопрос: какое ко всему этому имеет дело граф Росаль? Морландер не его вассал. Так что и здесь я могу теми же буквами послать его к черту.

Следом за обвинениями шли требования.

Немедленно освободить Крица и передать его графским представителям.

Выплатить компенсацию за нанесенный графству ущерб в размере тридцати тысяч серебром.

Расторгнуть союз с эльфами и изгнать их официальных деятелей с территории баронства.

Распустить войско и принять в Орлейне графский гарнизон численностью не менее пятидесяти человек для «поддержания порядка и защиты законных интересов империи».

Срок исполнения требований — неделя с момента получения письма.

В случае отказа — карательная экспедиция. Полное разорение владений. Конфискация земель в пользу графства. Суд над бароном, его семьей и приближенными.

Холодно посмеиваясь, я перечитал письмо. Потом еще раз.

— Тридцать тысяч, — просмаковал я вслух. — Гарнизон. Изгнать эльфов. Отдать Крица… Может еще рабский ошейник на себя навесить? А ты не много ли на себя берешь, граф?

Я жестко хлопнул по столу, поднимая в воздух пылинки, видимые в солнечном просвете из окна. Изнутри уже рвалась глухая ярость, которую я сдерживал все эти дни подготовки. В письме ведь читались не просто завуалированные угрозы… А насмешка, полнейшее унижение. Граф буквально не оставлял выбора семье Сарских. Любой барон, кто согласится на эти условия, перестанет быть бароном и станет посмешищем.

— Но мы еще посмотрим, кто будет насмехаться последним… — пообещал я и подошел к окну, щурясь от солнечных лучей. В этот момент отреагировала Система:

[Новое экстренное задание: Ультиматум графа Росаля]

[Варианты действий:

[1. Принять условия — крах развития, разорение казны, потеря союзников, статус подневольного вассала. Вероятность выживания баронства: 12 %]

[2. Отказаться и готовиться к обороне — высокая вероятность гибели и потери людей. Вероятность выживания баронства: 17 %]

[3. Найти иной политический выход — обратиться с прошением к графу Бордияру, использовать слабости Ламбертов, привлечь силы союзников. Вероятность выживания баронства: 21 %]

[4. Комбинированный вариант (защита + политика) — оптимальный. Вероятность выживания баронства: 33 %]

— Тридцать три, — повторил я вслух. — Не густо.

Но и не мало.

— Значит, будем комбинировать.

Система погасла, оставив после себя лишь рябь в глазах. Я отошел от окна и присел в кресло, перебирая варианты — что я еще успевал сделать, а что нет. Что уже было сделано.

Вскоре в голове сложился окончательный план, учитывая новые вводные о подходе врага за неделю-две. Первым делом распорядился присматривать за герольдом и не выпускать из Орлейна. Ничего личного. Пусть граф побудет в неопределенности.

Вторым делом — вызвал Харлема.

Как только он пришел, я коротко обрисовал задачу: нужен надежный гонец в столицу графства, к графу Бордияру. Письмо я напишу сам, лично, но доставить его должен незаметный, но надежный человек. И который при необходимости сумеет уйти от погони, если за ним увяжется хвост.

— Как насчет Коллена из Когтей? — подумав, предложил управляющий. — Долговязый такой. Он вроде в прошлый раз себя неплохо проявил при вашей вылазке к старой башне?

— Пожалуй… Да, выполнил все, как я и сказал. А почему ты именно его предложил?

— Он до того, как вступить в дружину, с обозами ходил, — пояснил Харлем. — Знает все тракты и окольные пути. Да и парень молчаливый — лишнего не сболтнет.

— Добро. Тогда передай, чтоб готовился к выезду. Письмо будет через час.

Харлем ушел, а я сел за стол, взял гусиное перо и чистый лист.

Письмо графу Бордияру — дело тонкое. Оно должно быть не раболепным, но и не слишком наглым. Нужно изложить факты так, чтобы граф увидел: Росаль, посягая на мои земли, посягает в том числе на его престиж и на его власть. Не то чтобы я верил, что он вмешается, но будет интересно понаблюдать, что тот сможет предложить мне в качестве мер поддержки, а я, мол, в долгу не останусь. Соразмерно его помощи. Он же там хотел, чтобы за мной был должок?

Между строк я завуалированно написал, что мне прежде всего нужно, чтобы он придал огласке наш конфликт среди других графов, и чтобы недруги Росаля или Ламбертов в целом — об этом конфликте хотя бы узнали.

Я писал медленно, тщательно подбирая слова. Упомянул, что я признаю, что граф Бордияр является владетелем окружающих земель согласно имперскому праву и что согласно этому праву он законный сюзерен баронства Орлейн… Над которым нависла угроза, способная поколебать мир во всем графстве. Рассказал я и о циничном ультиматуме и что Росаль требует незаконной выплаты контрибуции и размещения своего гарнизона на территории баронства, а, следовательно, и земель графства, что может в будущем повлечь за собой большие последствия.

Как только они успешно разорят мои земли — это может значительно повысить аппетит Ламбертов. Фактически, Орлейн — это форпост на северной границе Империи, и я не раз доказывал свою верность ее интересам, отражая набеги Искажения и защищая торговые пути. Урожаи, которые снимают мои крестьяне, в последние два сезона стабильно идут на рынки графства, в том числе в столицу. Пиво, которое варят мои мастера, отличается крепостью и хорошим вкусом.

И Росаль все это способен угробить в один свой поход. Так что помощь в утверждении справедливости мне будет не лишней. Вместе с тем я конечно же понимал, что Бордияр вряд ли пойдет на открытый конфликт с Росалем. В отличие от него, у Бордияра не было родственников среди герцогов. Скорее всего он планировал даже закрыть глаза на вторжение на его земли. Мне требовалась в первую очередь его пассивная юридическая поддержка. Тем более он сам же первым пошел на контакт, поэтому в письме я целых два раза поблагодарил его за ценные сведения.

Параллельно я стал набрасывать письма и другим баронам, но в более краткой форме, предупреждая их об угрозе и участи, что может постигнуть их следом за мной и упомянув, что случилось с землями отступника Морландера. В общем, придавал огласке как мог и посылал скрытое предупреждение, чтобы те трижды подумали, чтобы тоже пойти по скользкой дорожке. Действия чужого графа не должны остаться без внимания.

Парочку писем я продублировал и наказал Харлему нанять в Талберге посыльных, чтобы те отправили их ко двору ближайших герцогов, в том числе к сюзерену Бордияра. Где это видано, мол, чтобы граф барона притеснял и всей армией на него шел? В этих же письмах я без зазрения совести намекнул, что Ламберты «кое-что замышляют», у них далеко идущие планы и неплохо бы другим герцогам быть настороже. Там же я более подробно раскрыл его претензии на мои земли и почему он под разными предлогами так хочет ими завладеть уже не в первый раз. Ранее — чужими руками, а теперь и своими собственными. Половину причин выдумал, половину предположил. Упомянул, что Ламберты уже не раз пытались захватить Орлейн — через наемников, пиратов и самого Морландера. Что приграничные земли нужны им как плацдарм для выхода к северным и южным торговым путям, а также для контроля всего западного приграничья. Что Росаль — лишь пешка в руках дяди герцога, а настоящая цель — ослабить графа Бордияра и оттяпать солидный кусок его территорий. И что если сейчас не остановить Ламбертов — они замахнутся куда как выше — прозрачный намек на соседних графов и самих герцогов.

Я перечитал написанное, поправил пару фраз и запечатал письма своей печатью — щитом с вписанным в него венцом и латной рукавицей, сжимающей меч.

— Пойдет, — кивнул я своим мыслям вслух.

Свернув письмо Бордияру, я вышел во двор. Коллен уже ждал у коновязи, проверяя подпруги. Я протянул ему сверток и шепнул пару слов, взяв за локоть. Он кивнул, вскочил в седло и через минуту уже скрылся за воротами частокола, а затем и внешней стены. Лишь пыль вздымалась над дорогой.

Я проводил его взглядом и медленно побрел обратно в усадьбу. Первый шажок в дипломатическом направлении сделан. Остальные письма пошлю позже и по мере необходимости.

Едва я переступил порог сеней, как Харлем крикнул со второго этажа:

— Милорд, Криц просит встречи. Говорит, важно.

Именно управляющий всю зиму отвечал за его кормежку и базовые потребности совместно с охраняющими усадьбу дружинниками.

— Хорошо. Сейчас спущусь.

Я невольно удивился. Кажется, это впервые, когда Криц сам просит встречи… Ну, послушаем, что он скажет.

В подвале как всегда было немного сыро и прохладно. Дверь в лабораторию стояла приоткрытой, но я не стал заглядывать к Лоуренсу — и так почти каждый день видимся. Прошел дальше в «одиночно-тюремный» отсек.

Криц сидел на своем топчане, укутавшись в теплое одеяло, и читал при свете лучей солнца из щели наверху. При моем появлении он поднял голову. Щеки его давно уже не выглядели впалыми, лицо порозовело, и кормили его дважды в день.

— Барон, — поприветствовал он нейтральным тоном. — Слышал, мой дядя прислал вам весточку?

— Это кто ж тебе успел сообщить? — прищурился я и присел на табурет напротив клети.

— Да так… — усмехнулся Криц и неопределенно указал рукой на щели в кладке. — Иногда тут все слышно.

— Ну-ну, — не поверил я. Кто-то случайно или специально растрепал?

— Не смотри на меня так, барон, — Криц криво ухмыльнулся. — Я наоборот хотел предложить тебе информацию.

— Что-то стоящее или ты опять решил потратить мое время? — сразу перешел на деловой тон я.

После первого нашего разговора я пару раз заходил к нему, но так ничего полезного больше не узнал. Отчего даже пришлось перевести его с трехразового на двухразовое питание и урезать прогулки. Чтоб неповадно было, дармоеду.

— Для начала скажи… Верно ли я понимаю, что дядя сходу выкатил тебе требования, на которые ты не можешь согласиться? — Криц как-то горько усмехнулся. — Чего он хочет?

— Ничего хорошего. Думаю, раз ты такой догадливый, то и так понял, — сказал я и припечатал. — Он прислал ультиматум.

— Хочет войны?

— Не хочет, а уже. Его войска на подходе… — я кое-что увидел в его взгляде, поэтому прояснил. — Даже если я тебя решу отпустить, это ничего не изменит. Теперь ты даже не повод, а так… Одно из условий. Причем не самое важное.

— Понимаю… Замкнутый круг, — вздохнул Криц.

— Ты что-то хотел мне предложить?

Пленник подергал цепями.

— Да вот… Весна за окном. Хочется пожить где-то в более приемлемой обстановке, если ты понимаешь.

— Угу… Созрел значит? Это хорошо, — я подался вперед. — На чем мы там остановились? Ты говорил, что у твоего дяди есть враги. Тот же граф Синион на юге и банкиры, которым он должен — на севере.

— Говорил, — спокойно признал Криц.

— Часть информации подтвердилась. Казна твоего дяди действительно, по-видимому, трещит по швам, и он полностью зависит от своих более именитых родственников.

Еще после того нашего разговора я сказал Харлему навести справки. Власть имущие в вольных городах болтливы, особенно когда речь заходит о чужих долгах. Несколько серебряных монет — и я знаю, что Росаль уже два года не может расплатиться с банкирами Торна.

— Ну вот. А ты, барон, не верил…

— Мне нужно больше информации о долгах и врагах твоего дяди, — прямо сказал я. — Слабости, которые могут мне пригодиться.

Криц посмотрел на меня, а потом медленно, с расстановкой произнес:

— Выходит, хочешь воевать с моим дядей не мечом, а… пером и серебром?

— Скорее умом. Всем вместе.

Он весело фыркнул.

— А ты не так прост, барон, как может показаться. Я думал, ты простой вояка, каких много. А ты…

— Ты давай зубы мне не заговаривай. У меня нет на такое времени.

Он хмыкнул, откинулся на спину, и глянул в потолок, собираясь с мыслями.

— Хорошо. Я кое-что расскажу. Но с одним условием.

— Слушаю.

— Когда все закончится, если закончится, — поправился он. — Ты отпустишь меня и дашь возможность уехать без стрелы в спине. Дашь денег на первое время, лошадь и сопровождающих, пока я не доберусь до своих людей.

Это приемлемо.

— Договорились. Даю слово. Но только при условии, что твоя информация окажется столь же ценной. Ценнее твоей свободы.

Криц захлопнул книгу и присел, свесив ноги с топчана. Всмотрелся в мое лицо, будто пытаясь убедиться, что я не шучу.

— Рад слышать, барон. Тогда вот что у меня есть тебе сказать…

Мы проговорили больше двух часов.

Криц знал много. И я в очередной раз убедился, что в доме графа Росаля не все было гладко и что держал он племянника при себе не из милости, а чтобы следить за его действиями. В конечном итоге, любое неосторожное слово Крица при дворе могло выйти ему боком и стоить свободы. Это еще одна из причин, почему Криц решил связаться с пиратами и помочь дяде в осуществлении планов Ламбертов. Чтобы получить независимость и возможно даже часть земель в управление.

За эти годы он наслушался достаточно о слабых сторонах Росаля. Враждебный граф Синион, контролирующий южные перевалы на границе с его графством был одним из них, как и старая торговая династия дома Риенци, которым Росаль задолжал кругленькую сумму. Но об этом я уже и так знал. Теперь просто немного подробнее.

Новой и интересной же оказалась следующая информация: у графа был советник, старик Арчибальд, ведающий финансами. Он воровал. По словам Крица — немного. Понемногу, но за двадцать лет набежало прилично. И если прижать его как следует — он может многое поведать о делах графа, в том числе публично, лишь бы не угодить на виселицу.

— Почему ты думаешь, что он ворует? — уточнил я, почесывая недельную щетину. Пока еще не знаю, как можно воспользоваться этой информацией, но потенциал у нее чувствовался.

Криц усмехнулся.

— Потому что его сын, бездарь и пьяница, купил особняк в столице графства за баснословные деньги. Откуда они у него и откуда они у его отца, простолюдина-финансиста?

Классика… Схема стара как мир.

— И почему твой дядя об этом ни сном ни духом?

— Безграмотен в математике и финансах, — фыркнул Криц.

Затем пленник рассказал мне о некоем военачальнике графа. Звали его Алан. Раньше он служил капитаном городской стражи в столице графства, пока старый граф, отец Росаля, не сложил полномочия. Но когда сын пришел к власти, между ними возникла вражда. Алан открыто критиковал действия нового графа, и Росаль его возненавидел. Однако убрать опытного военного сразу не решился — слишком велик был авторитет Алана среди простых солдат. Тогда граф пошел на хитрость: оставил Алана при себе, но забрал его жену и дочь в замок — якобы для их же безопасности. На деле — как заложников. Росаль ему не доверяет, держит на коротком поводке, но Алан — профессионал. Если освободить его семью, он вполне может переметнуться на чужую сторону вместе с группой верных сторонников и частью армии, недовольной графом.

Да уж, у этого командира есть повод ненавидеть Росаля. Как, впрочем, и у Крица. Похоже, как и у многих. Слушая его рассказ, смотрел я на него и думал: а ведь человеческая ненависть — по сути, тот же ресурс. Как серебро, как оружие, как магия. Только вот использовать его надо осторожно, чтобы самому не обжечься.

— Ладно, — сказал я в конце, поднимаясь. — Посмотрим, окажется ли твоя информация полезной. В любом случае — ты мне помог сложить более полную картину.

— Я не тебе помогаю, а себе, — бросил Криц. — Если ты выживешь в противостоянии с графом — у меня появится шанс убраться отсюда живым. Это лучший расклад, на который я могу рассчитывать. Если же нет… Люди дяди убьют меня здесь же и скажут, что нашли уже мой остывший труп, — пожал плечами он.

Я кивнул и вышел.

А уже в коридоре первого этажа особняка на миг остановился, переваривая наш диалог. Криц на редкость хорошо понимал сложившуюся ситуацию. Графу действительно будет проще, если племянник не выйдет из этого подвала живым. Решится вопрос с наследованием и… ценным свидетелем его сомнительных делишек.

Благодаря Крицу теперь я еще лучше знал своего врага. Граф Синион, банкиры Риенци, финансист Арчибальд, военачальник Алан… Криц дал мне не просто информацию — он дал мне оружие против Росаля. Разные типы оружия. Осталось понять, как ими воспользоваться. Кто выступит кинжалом, если мне все же удастся сломать хребет армии графа в открытом бою?

Время уже близилось к вечеру. Я поднялся наверх и направился в свой кабинет. Там уже горел свет. Сначала я подумал на Харлема, но как оказалось — в кабинете меня ждала старшая эльфийка. Она стояла у карты и при моем появлении обернулась. Ее лицо как обычно выглядело непроницаемым, но по глазам я видел: она принесла какую-то важную весть.