'До меня тут запоздало дошли сведения, барон Орлейнский, что вы вступили в конфликт со своим соседом и перешли дорогу дому Ламбертов. Вы либо храбрец, либо… поступили весьма недальновидно. Но не мне вас судить — своих дрязг хватает. Сожалею, но ничем не могу вам помочь… Разве что дать совет. Или предоставить информацию.

Одна птичка недавно нашептала мне, что граф Росаль уже собирает большое войско. Должно быть, вы уже поняли, против кого. Полтысячи душ, барон, не меньше. Люди графа вербуют наемников в Вольных Городах, активно скупают оружие и даже сделали заказ на осадные машины из центра империи.

Возможно вы задаетесь вопросом, где он нашел столько денег? И ответ будет таким: Ламберты уже из принципа хотят вас уничтожить и не пожалеют на это монет.

P. S. Боюсь, барон, ты вляпался по самые уши. Если сможешь выторговать себе несколько месяцев, я к тому времени разберусь со своими делами и возможно смогу оказать тебе посильную помощь… Но не обещаю. И за тобой будет должок'.

Я перечитал письмо трижды, пытаясь уловить намерение графа между строк. Несмотря на вроде как высокопарный стиль в основной части письма, по слухам, сам граф не отличался особыми манерами. Словом, и писал не он — и сочиняли за него.

Информация требовала серьезной проверки — слишком уж своевременное предупреждение… Да и Товрин почему-то молчит, а он ведь находится гораздо ближе к северным Вольным городам… Уж его-то люди давно бы узнали о такой подготовке. Или же он молчит не просто так?

— Харлем, — громко позвал я, выходя из задумчивости.

Управляющий пришел буквально спустя несколько секунд, будто только и ждал вызова в соседней комнате. Я специально переоборудовал ее под кабинет для Харлема. Бывшее логово дракончика на втором этаже особняка стало отдельным просторным обиталищем управляющего.

Под глазами мешки, но взгляд Харлема как обычно был ясный и цепкий. За эти месяцы на его щеках появилась представительная бородка — сходящаяся посередине, наполовину черная, наполовину седая, с аккуратно подстриженными кончиками.

— Скажи Марко усилить дозоры на восточной границе. Пошли гонца к Асалии — пусть ее сестры навестят леса в соседних баронствах. Что-то мне подсказывает: граф Росаль не будет долго ждать…

— Сделаю, милорд!

Харлем кивнул и поспешил выйти, а я снова уставился на карту владений. Пятьсот воинов — это серьезно. Это уже никакой не набег и не карательная экспедиция, а полноценное вторжение. Даже с традиционной весенней непроходимостью, слякотью, паводками, с эльфами и драконом… У нас физически не хватит людей, чтобы сдержать такую ораву.

Тем более, тактика, о которой знает враг, как правило, дважды не срабатывает. Второй раз засаду, которую я провернул против старого барона, никто нам сделать не позволит.

— Значит, придется выкручиваться другими методами… — сказал я вслух и вновь вызвал Харлема, как только он отправил мальчонку со срочными поручениями.

— Сколько у нас зерна? С учетом постоянного притока жителей? — уточнил я.

— Скоро должны собрать ранний весенний урожай… — задумался он, раскрыл свою неизменную тетрадь в кожаном переплете и уставился в нее на какое-то время. — До лета хватит, милорд… Если перестанем продавать излишки или на треть урежем норму — то и до осени продержимся. Сейчас в укрепленных закромах тридцать шесть мешков пшеницы, двадцать шесть — ячменя, но тот активно расходуется для варки пива, двенадцать — гороха… это, как вы и распорядились, для особых рабочих и праздничных дней. Еще теперь овес держим для подкормки лошадей, но его мало.

— Выдели еще одно поле для овса. Неплохо бы успеть создать стратегический запас. Касаемо продажи культур… Пусть идет до последнего. А вот норму урежь на треть… Пусть женщины активнее собирают лесные ягоды, а отряды охотников ищут следы крупной стайной дичи. Пекарям скажи пшеничную муку с ячменной смешивать, для объема, и чтобы растянуть.

— Но, милорд, люди могут начать роптать… — Харлем нахмурился и поскреб бородку. — Переселенцы и так на скудном пайке сидят, а тут еще урезать… Зря я предложил.

— Ничего, чуть схуднем к лету, но будем живы, здоровы и это главное. Если войска графа нагрянут — никакое зерно уже не понадобится. Поговори с Эдгаром. Если тот будет не согласен с урезанием нормы, скажи ему зайти ко мне. Я объясню. Вместе вы должны донести до всех, что это временная мера. Как только опасность минует — вернем все как было.

Харлем вздохнул, но кивнул. Записал что-то в тетрадь, подчеркнул угольком.

— И еще. Начинай скупать все, что нам нужно у Товрина, в двойном размере. Используй его посредничество на максимум. Как раз за счет продажи урожая и малопригодных доспехов с оружием. Нам нужно больше первичного железа, кожи, ткани. Травы, каких у нас не растет, и семена, на будущее. Медицинские припасы — корпию, бинты, мази. Под военные нужды — черную воду, деготь, смолу, много смолы, паклю. И соль, да побольше. Без нее мяса не запасем. Если не хватит казны — попробуй уговорить камергера Товрина дать в долг, под будущий урожай. Пусть они берут проценты, в разумных пределах, но чтобы товар был на наших складах до того, как граф вдруг решит перекрыть северо-восточные дороги. Не факт, что он будет столь расторопен, но на всякий случай. Параллельно наладь торговлю с южными соседями. Поспрашивай торговцев в Талберге, может те смогут сделать нам существенную временную скидку в счет будущего партнерства. Намекни на медь. На удвоение поставок пива.

— Сделаем, — Харлем по мере моих слов набрасывал заметки в тетрадь и как только я замолчал, обратил внимание на мое задумчивое выражение. — Что-то еще, милорд?

— Огонь-камни. Лоуренсу нужно больше серы и селитры. Спроси у представителей Товрина, может, у них есть связи с купцами, которые торгуют этим. Скупим за любую цену.

— Милорд, а может нам самим начать производство той же селитры? — предложил он. — Какие здесь подводные?

— Подводные в сроках, Харлем. Сделать-то мы обязательно сделаем. Я еще осенью озаботился этим вопросом и наделал трупные компосты на северных подступах к деревне, помнишь? Проблема не в том, чтобы набросать в ямы тела врагов, навоз, пищевые отходы и известняк… Проблема во времени. Зреть этому всему минимум месяцев десять в идеальных условиях, которые не угадаешь, а по-хорошему — несколько лет. Не успеем. Нет у нас столько. Тут бы пару месяцев выкроить с этим паскудным герцогским домом, — скривился я и махнул рукой.

Харлем закивал, что-то записал в тетрадь и ушел.

Почему-то именно в этот момент я вспомнил об ядре Искажения. Может, время наконец пришло дать Лоуренсу добро на эксперименты с ним? Юноша уже как раз опыта набрался, можно будет не так переживать, что он по незнанию и неумению случайно откроет ящик пандоры.

Или все-таки еще рано?

Дополнительный козырь в рукаве нам ой как не помешает. Пусть алхимик для начала аккуратно разберется, как ядро можно использовать и вообще — можно ли. Ранее я запрещал даже приближаться к этой дряни — слишком велик был риск. Но сейчас обстоятельства вынуждают. На кону стояло будущее Орлейна. Огромное войско графа, осадные машины, маги… Если Ядро способно дать нам хоть какой-то профит, отказываться от его использования будет глупо. К тому же на его изучение потребуются не часы, не дни и даже не недели… Пусть потихоньку начнет, а там посмотрим?

Придя к окончательному решению в этом вопросе, я вновь посмотрел на карту. Пятьсот человек… Если они пойдут по восточному тракту, через леса и болота, там мы сможем задержать их на день, максимум, два. Лесные ловушки, стрельба из засады, ударные наскоки Когтей — это даст время, но не более.

Потом они выйдут к открытому пространству перед стенами Орлейна, развернут осадные машины, и тогда… Все, конец.

Я качнул головой, отгоняя пораженческие мысли. Что-нибудь обязательно придумаю. Достав чистый лист, я стал набрасывать схему. Фланги, резервы, точки отхода. Места, где Леший может развернуться, а Файгер совершать налеты без угрозы для себя. Прикинул я и примерную оборону Орлейна, если вдруг нас зажмут и загонят в угол; где расположить лучников и ополченцев, как быстро перебросить воинов на прорыв. Обозначил точки сбора за частоколом; сколько необходимо стрел и других военных расходников.

Потом перечиркал это все и заскрипел зубами… Нет, до обычной осады доводить дело никак нельзя. В таком случае у противника будут почти бесконечные ресурсы и возможности в итоге нас добить. Отсиживаться не вариант. Нет мест и союзников для деблокады. Лучше уж тогда поступить как Кутузов в 1812… Правда, генерал-мороз сейчас уже отправился в отпуск — с этой стороны поддержки ждать не стоит. Зато у нас есть лес и эльфы… Так, стоп! Это тоже самый крайний вариант — фактически проигрыш с минимальными потерями…

А нам нужна победа!

Нужно заставить врага платить за каждый шаг. За каждую минуту на нашей земле. Отбить у него все желание идти дальше…

Вот это уже по-нашему.

Поймав верное направление мысли, я принялся делать зарисовки хитроумного плана до глубокой ночи, пока свеча не догорела и не погасла, оставив меня в кромешной темноте.

Дни потянулись в напряженной подготовке. Незаметно пролетела еще одна неделя. Вскоре стало понятно: враг действительно стягивал силы и двигался в нашу сторону. Медленно, но неумолимо. Разведчицы Асалии доносили вести каждые несколько суток. Все это время я почти не спал, проверял караулы, разговаривал с Марко о подготовке дружины и расстановке сил, уточнял с Гансом детали будущих вылазок.

Одним весенним утром меня разбудил характерный стук старшей эльфийки в дверь. А ее слова окончательно вырвали из дремоты.

— Идут, — сказала она. — Перешли границу Морланда еще вчера под вечер. За неделю дойдут до нас, если в том же темпе.

— Сколько их?

— Под четыреста, может, чуть больше. С большим обозом. Разведчицы насчитали восемь огромных телег. Скорее всего, это не вся армия и часть еще на подходе.

— Выходит, граф Бордияр, а следом и Товрин предоставили нам верную информацию, — прищурился я. — Хорошо, что мы уже немного подготовились.

Я кивнул эльфийке, предложил перекусить, она отказалась. Тогда я больше не стал ее задерживать. Вышел из усадьбы и первым делом сообщил новость Марко и Гансу. После чего мы поднялись на восточную стену и задумчиво уставились на восток. Враг уже идет.

— Сколько у нас времени? — мрачно уточнил Марко.

— Неделя, может две, — ответил я. — Здесь переживать не стоит. Эльфийки проследят, чтобы не было сюрпризов.

— Я так понимаю, действуем по плану, барон? — хрипло уточнил Ганс, и мы все втроем переглянулись.

— Да, распределяйте всех по местам. Марко, помни, твоя задача — охрана поселения и стены. Ганс, ты с Когтями и Хвостом рассредотачиваетесь по лесам и болотам на пути врага. Щупаете на подходе, бьете по обозам, снимаете дозорных, не даете им ни одной мирной ночи. И это Ганс… Без геройства, — увязли, сразу отходите. Эльфийки прикроют.

— Есть!

Сотник и воевода ушли выполнять приказы, тихо переговариваясь. Все и так уже было давно сказано.

Я остался на стене, чувствуя, как внутри разгорается холодная, злая решимость. Граф решил играть по-крупному: передовой отряд — и уже больше, чем все наше войско.

Подготовка ко встрече врага закипела с утроенными усилиями. Люди работали без устали. Одни укрепляли восточную стену — подсыпали землю, ставили дополнительные подпорки, забивали колья у основания. Другие таскали мешки с песком к воротам — на случай, если придется закладывать проем. Третьи готовили припасы и таскали воду к стенам, раскладывали стрелы по бойницам, проверяли котлы со смолой. Каждому было чем заняться.

У внешней стены я велел выкопать волчьи ямы и прикрыть их ветками. На дорогах — сделать засеки из поваленных деревьев. Между ямами и стеной вбили еще один невысокий частокол из заостренных кольев, чтобы враг не мог подступиться плотным строем.

Наблюдая за подготовкой, я чувствовал, как внутри нарастает странное спокойствие — то самое, что приходит перед бурей, когда все решения уже приняты и остается только ждать.

Днем затрубил рог. Протяжно, но не тревожно. Сигнал — «гость у ворот». Как только я оказался на стене, то заметил одного всадника, замершего по ту сторону рва. Если его пропустили заслоны на восточной границе, значит — он не представлял угрозы, а его сообщение было важным.

Лошадь — вороная, в богатой сбруе, с гербовыми нашлепками на уздечке. Сам всадник — в длинном плаще поверх кольчуги, на груди — серебряная бляха с черным орлом. Лица его я не видел — глубокий капюшон скрывал черты, но осанка выдавала человека, привыкшего к дороге верхом.

Я подал знак рукой и бросил привратникам:

— Откройте ворота.

Герольд въехал во двор, спешился, бросил поводья подскочившему конюху. Только тогда он откинул капюшон, и я увидел его лицо — лет сорока, гладко выбритое, с тонкими, плотно сжатыми губами и чванливым взглядом. Типичный чиновник, каких много при любом крупном феодале.

— Барон Даллен Сарский? — спросил он, как только его проводили во внутренний двор, между старым частоколом и внешней стеной. Отсюда он видел только казармы да хозяйственные постройки — ни значимых укреплений, ни расположения дружины. Я специально выбрал это место для «не-гостей».

— Верно.

— Именем его сиятельства графа Росаля, владетеля благодатных восточных земель и верного сына дома Ламбертов, — он вытащил из-за пазухи свиток, перетянутый шелковым шнуром с тяжелой печатью, — вручаю вам это послание. Ответ надлежит дать в течение семи дней.

Голос герольда оказался под стать внешности — ровный, без эмоций, отточенный годами докладов и аудиенций.

Я принял свиток, взвесил в руке. Бумага оказалась выделанной на славу, с позолоченным обрезом. Печать — размером с кулак и четким оттиском черного орла.

— Семь дней, — повторил я и скрыл усмешку на своих губах. — Хорошо. Отдыхай с дороги.

— Благодарствую, — герольд равнодушно чуть склонил голову.

Я развернулся и пошел в усадьбу, сжимая свиток в руке. Этот ритуал в последнее время я повторял почти каждый день, а то и несколько раз на дню. Письма слетались в Орлейн со всех сторон и точно также регулярно отправлялись обратно.

Вот и враг решил наконец написать пару строк. Ну-с, посмотрим, чего он там начирикал… С такими мыслями я зашел в кабинет и сломал печать.