— Отходим! — заорал я. — Все назад, в лес!

Держа щиты перед собой, мы попятились, переступая через корни и кусты и уходя в глубину. Стрелы эльфиек теперь били реже и точечно, в основном по зевакам и лучникам противника. Почти все наемники теперь прикрылись щитами.

Оказавшись под защитой деревьев, мы побежали параллелью дороге еще дальше в тыл противнику. На бегу заметил, как вражеские пехотинцы спешно возятся рядом с какой-то непростой телегой: с высокими бортами, а на ней, под мокрой кожей угадывались очертания длинного, толстого бревна, увенчанного каким-то хитрым железным узлом с колесиками и рычагами. Сначала я принял это за часть тарана или какой-то осадной конструкции. Но когда в суете кожа сползла набок, открыв взгляду массивное ложе, тетиву толщиной с палец и ворот с зубчатой передачей, я понял, что же мне это напоминало… Огромный станковый арбалет⁈

— Аркбаллиста! — тяжело дыша сплюнул Ганс, который, как оказалось, тоже не сводил взгляда с этой махины. — Доводилось видеть однажды. Бьет на триста шагов, болт пробивает стену с локоть! Чтоб ему очко разодрали, где Морландер ее достал⁈ Или это наемники ограбили имперский арсенал⁈

Я тоже выругался. Вот он, один из козырей Морландера. Пока мы думали, что он придет с лестницами и таранами, он притащил передовое осадное орудие. С таким гигантским арбалетом можно держать под прицелом любую точку на стене, бить по воротам или даже по дракону, если тот подлетит слишком низко.

Мы отошли метров на двадцать вглубь леса и залегли за буреломом. Наемники и прочие люди Морландера не преследовали, понимая, чем все это грозит, и грамотно перестроились, заняв позиции на опушке леса. Я видел, как они разворачивают гигантский арбалет, как расчет суетится вокруг, натягивая тетиву воротами.

— Минуты две, и начнут по нам шмалять, — прищурился Ганс, выглядывая из-за ствола. — Местные хилые деревца прошьет, как пить дать.

— Ты нас недооцениваешь, — покачал головой я и свистнул, подняв руку в условном жесте. Тут же неподалеку от меня появились двое лунных эльфиек, которые ранее прикрывали наш наскок и отступление. — Бейте по расчету большого арбалета. Не дайте им выстрелить.

— Сделаем, — коротко бросила одна из эльфиек, и они обе вновь забрались по склону повыше, занимая удобные позиции, натягивая луки и выцеливая обозначенного неприятеля.

«Леший! — позвал я мысленно, — Видишь врага?»

Ответ по нашей ментальной связи пришел медленно, но отчетливо:

«Враг… Много…»

Я подкрепил свои мысли обильными образами:

«Тогда двигайся к ним. Медленно, не спеши. Чтоб не заметили. Лежа, корнями, под землей. Как будешь совсем близко — жди моего сигнала».

«Идти… Враг… Ждать… Сигнал…»

Я перевел дух. Рядом Ганс, как и другие элитные дружинники, вновь достали из-за спин луки и принялись помогать эльфийкам огнем. Может в кого и попадут. Были среди них и бывшие охотники с фактурными предплечьями.

— Ты чего-то задумал? — с хищным прищуром переглянулся со мной сотник и почти не глядя выпустил стрелу в сторону опушки, где засели наемники.

— Увидишь, друг мой. Не спеши.

Одна из стрел эльфиек упала точно в ключицу наемнику, крутившему ворот арбалета. Он дернулся, выпустил рукоять, и тетива с противным звоном сорвалась, ударив впустую.

Расчет заметался, пытаясь перезарядить арбалет заново. Перед механизмом встало шестеро бойцов с щитами, но даже так: второй наемник попытался подхватить ворот, но новая стрела вошла ему в запястье, он взвыл и отшатнулся.

— Есть! — ликующе выдохнул кто-то рядом.

Но радоваться было рано. Из одной из повозок, почти не скрываясь, появились маги. Ранее они спрятались, пережидая первоначальную бурю из стрел и огненных горшков.

Спутать с кем-то их было сложно: двое, в темных балахонах, с посохами. Один взмахнул посохом, и перед расчетом арбалета встало полупрозрачное марево — воздушный щит. Стрелы ударили в него и сломались, не причинив вреда. То, что стрелы не просто отскочили или пролетели по косой траектории — это плохой знак; крепкие магические щиты, сделанные совсем не новичками первого круга.

— А вот и маги пожаловали, — скривился Ганс. — Твою ж… Я уж думал их в начале задело.

Второй маг поднял посох, и в сторону леса, туда, где прятались эльфийские лучницы, полетела целая россыпь огненных шаров. Небольшие, с кулак, но яркие и пылающие энергией. Они с грохотом врезались в деревья, разбрызгивая искры и зачиная пожар вокруг. Кора задымилась, отчего видимость снизилась и выстрелы эльфиек значительно поредели. Правда и враг теперь не мог разглядеть лучниц в глубине леса.

— Больше не стреляйте по арбалету, — крикнул я. — Продолжайте убирать лучников и командиров.

Раздался птичий свист, говорящий, что меня услышали.

Я переключил все свое внимание на Лешего. Он медленно, но неумолимо приближался к врагу с противоположной стороны леса, оттуда, где мы целенаправленно подожгли бурелом. Я чувствовал где он примерно находится.

«Леший, видишь людей в балахонах? Магов?» — послал я мыслеобраз.

«Балахоны… Маги».

«Подойди к ним как можно ближе, но незаметно. Я отвлеку».

«Ближе… незаметно…».

Я поднялся и вышел из-за толстого дерева, убедившись, что у противника не осталось лучников на этом участке поля боя. Ганс дернулся было следом, но я махнул рукой, остановив его порыв.

На опушке меня увидели сразу. Злобные крики, тычки пальцами. Маги повернулись и даже, кажется, начали зачитывать убойные заклинания. Но с такого расстояния я их не опасался. Сто раз успею увернуться или спрятаться за деревом.

— Эй, Морландер! — заорал я, сложив ладони рупором. — Слышишь меня, старый лис? Разговор есть!

Тишина. Воины неприятеля переглянулись. Потом из-за особо плотной группы щитовиков чуть дальше по дороге появился мужчина в черном расшитом серебром плаще, с длинной седой бородой, расчесанной на две стороны, и тяжелым, колючим взглядом из-под кустистых бровей. На голове его был дорогой стальной шишак без забрала, открывающий глубокие морщины на лбу и у рта. Двое воинов держали щиты перед ним, готовые в любой момент среагировать на стрелы.

Барон Морландер собственной персоной. Я еще раз отметил для себя, что он не дурак. Дурак бы на его месте сегодня ехал на вороном коне и уже бы сейчас валялся в грязи со сломанными ногами и руками, будучи скинутым в первые минуты боя.

— Сучье отродье… Даллен Сарский! — процедил он низким голосом, неожиданно громко, и со злобной усмешкой. — Что ж ты никак не сдохнешь!

— Взаимно! — отозвался я с усмешкой. — Вот, решил лично тебя встретить на своих землях и посмотреть, как ты будешь сегодня подыхать. Как и все твои люди, коли не сложат оружие! — и откровенно припугнул, пустив пыль в глаза. — Дорога обратно уже перекрыта сотнями союзников и вскоре они ударят вам в тыл! Никто не уйдет!

На лицах многих людей Морландера показались сомнения и колебания. Если убрать блеф — я четко дал понять: вырезать всех до единого не стану.

— Сотни? И ты думаешь, я в это поверю⁈ — взбесился старый барон и разъяренно махнул рукой. — Убейте этого низкородного выскочку!

Маги по его команде быстро вскинули было посохи, готовя заклинания, как…

В этот момент по моему мысленному приказу ударил Леший.

«Атака…»

Земля под ногами магов вздыбилась — не корнями, а целым пластом, выворачивая дерн, щебень, грязь. Оба мага пошатнулись, один упал на задницу, второй удержался на ногах, но потерял концентрацию. Щиты перед ними и аркбаллистой погасли.

Следом из-под земли, из развороченной ямы, в толпе врагов поднялась древовидная туша Лешего.

Его вид у кого угодно мог вызвать страх: два с чем-то метра переплетенных древесных мышц, с мощными бронзовыми ветвями-лапами и когтями в длину с ладонь человека. Горящие темно-зеленым отблеском глаза; корни вместо ног, извивающиеся подобно щупальцам. Леший поднялся медленно, величественно, и на мгновение все враги в ужасе замерли, глядя на это магическое чудо природы.

Потом он шагнул.

Один шаг — и его когтистая лапа с оттяжкой сшибает мага, пытавшегося встать — тот с воплем отлетает в сторону как сломанная кукла. Второй шаг — и другой маг поднимается в воздух, хрипя и будучи схваченный за горло корнем. Жуткий хруст — и маг повисает безвольной тряпкой.

— Чудовище! — заорал кто-то из наемных ветеранов, но вместо того, чтобы бежать, попытался проткнуть спину Лешего. Копье увязло в прочном древесном волокне. Последующие удары булавами, мечами, всем, чем только можно, лишь заскользили по влажной коре, оставляя поверхностные зарубки на канатообразных мышцах.

Леший не обращал внимания на удары. Я уже дал ему новую цель. Он неумолимо шел вперед, сметая все на своем пути в сторону побледневшего барона. Его корни разбрасывали людей вокруг, хватали и утягивали за ноги, валили, душили, ломали конечности. У него не было сострадания. Он не знал, что это такое.

Храбрецы быстро закончились. Большинство воинов Морландера с воплями разбегались кто куда. В рядах врага вновь воцарился хаос, теперь уже под звуки боевых барабанов. Старый барон и его телохранители начали спешно отступать.

Находясь под впечатлением от эффективности Лешего, я сам наконец отмер и крикнул с заметным запозданием:

— Файгер! Добивание! Вперед! Твоя очередь!

Несколько секунд на взлет — и вот дракон уже выныривает из-за верхушек деревьев, как багрово-черная молния средь бела дня. Пройдя над головами запаниковавшего противника, он раскрыл пасть настолько широко, насколько мог. Струя пламени ударила в толпу людей барона, сбившихся вокруг листовой железной защиты арбалета.

Люди с криками вспыхнули, падали, катались по земле, пытаясь сбить драконий огонь. Арбалет вроде даже устоял, но расчет либо погиб, либо разбежался.

Файгер сделал круг и зашел на второй заход. Редкие стрелы лучников из разбегавшейся толпы бессильно заскользили по его сталеподобной чешуе. Одна из стрел, пущенных кем-то из уцелевших, угодила и в Лешего. Ударилась в ствол, пробила кору на половину ладони, застряла.

Страж болезненно дернулся, остановился на миг. Потом медленно повернул голову туда, откуда стреляли, и зашагал с дороги, чтобы преследовать обидчика.

— Не надо преследовать! — закричал я и дублировал ментально. — Разберись с теми, кто на тракте и еще на ногах! Не трогай тех, кто на земле!

Леший на миг застыл, но послушался. Шагнул обратно и его корни вновь разлетелись в стороны, выдергивая новых жертв.

— СДАВАЙТЕСЬ! — закричал я уже во всю мощь своих легких. — НА ЗЕМЛЮ! И ОСТАНЕТЕСЬ ЖИВЫ!

Крик подхватили дружинники. 'На землю! И останетесь живы! — пронеслось по всей ближайшей округе, заглушая стоны раненых и треск догорающих телег. Отовсюду, из-за деревьев, из канав, из-под копыт убитых лошадей, потянулись руки — грязные, в крови, но пустые, без оружия. Кто-то уже стоял на коленях, кто-то только падал ничком, утыкаясь лицом в землю и в страхе замирая. Однако большинство — просто разбежались по лесу в сторону Морланда.

Бой длился еще от силы минут двадцать, но исход был предрешен еще после появления Лешего и первого налета Файгера. Один не оставил врагу шанса с неба, другой — на земле. Один был древесным танком, другой — средневековой авиацией.

Когда Морландер понял, что проиграл, он попытался организованно отступить вместе с остатками людей — человек сорок, не больше. Но к тому моменту его ранее отсеченный авангард пал и по оврагам в его сторону хлынули дружинники во главе с Марко, а также Асалия, Лизалия и остальные лучницы, ранее их прикрывающие. Они смешались с Когтями, и все вместе мы ударили с флангов по отступающему противнику. Лучницы издалека били по ногам, а выскочившие из леса дружинники добивали копьями тех, кто не внял моим словам и продолжал оказывать вооруженное сопротивление.

В гуще схватки Морландер выронил меч и в страхе застыл, окруженный нашими. Сразу три копья уперлись ему в шею, грудь и пах. Но его глаза по-прежнему пылали яростью — бессильной, но не сломленной. Пальцы подрагивали от ожидания, прикончат ли его.

— Ну что, барон, — я приблизился к нему, теперь нас разделяли лишь древки копий. — Вот мы и встретились лицом к лицу. Не устал еще засылать ко мне наемников и всяких пиратов? Не надоело гадить по углам, как последняя крыса? Доигрался, старый.

Он сплюнул мне под ноги.

— Ламберты тебя все равно достанут, — прохрипел он. — Ты еще не знаешь во что ввязался… и чьи планы нарушил. Ламберты — это семья будущего короля… Короля! — выкрикнул он, а в глазах мелькнуло что-то фанатичное.

— Короля? — усмехнулся я. — Жалкий герцог, и метит так высоко? Нет, это ты не понял, с кем связался… С теми, кто использовал тебя как подзаборного цепного пса! — и я наотмашь влепил ему пощечину — чтоб мозги на место встали.

После чего брезгливо отмахнулся как от навозной мухи. Барона взяли под руки, сунули кляп в рот и уволокли. Позже решим его судьбу. Пока колеблюсь между назидательной казнью и пленением до поры до времени. У меня не было лишних сантиментов на этот счет. Если его можно использовать во благо Орлейна, я это сделаю. И не столь важно, в каком он будет состоянии — живой или мертвый.

Тем временем раненым тут же, на месте, оказывали первую помощь: Лизалия с парой помощниц перевязывали раны, используя запасы целебных мазей Лоуренса. Пленных, оглушенных и покорных, сгоняли в кучу под охраной десятка дружинников, стаскивая с них добротные доспехи, оружие и сапоги — все это добро складировалось на отдельной телеге. Трупы, своих и чужих, выносили с дороги и складывали отдельно в стороне, в ряд, чтобы позже предать земле по всем правилам. Запах крови, гари и смерти плотным облаком висел над трактом и ближайшими окрестностями.

На первый взгляд, чуть больше трети войск Морландера успели скрыться по лесам и сусекам, но я запретил их преследовать. Если не дураки — перейдут границу обратно в баронство Морландера, где вернуться в свои семьи и потом будут думать, что делать дальше. Те же кто поотчаяннее — сформируют банды мародеров и разбойников, а остатки наемников — попытают удачу в другом месте. Лакуна во власти баронства быстро заполнится. Посмотрим, насколько выгодно будет мне в этом поучаствовать. Сколько там у старого барона сыновей? Обычно, с незапамятных времен, наследует старший, но времена сейчас лихие… Старшим всегда может стать средний или младший. В любом случае, первое, что сделаю — пошлю гонцов, чтобы предложить многим способным и добропорядочным жителям Морланда сбежать от назревающей анархии и перебраться ко мне для спокойной жизни.

Планируя свои дальнейшие действия и как поступить после, я отошел в сторону и устало присел на поваленное дерево, вытирая окровавленный меч о траву. Не помню, говорил ли: но увидевши смерть однажды и тем более свою собственную смерть — начинаешь к ней относиться совершенно по-иному. Можно назвать это зачерствением, а можно — привычкой, без которой здесь, в этом мире, можно сойти с ума.

Рядом приземлился Файгер, тяжело дыша, с каплями крови на морде, скорее всего не своей. Это он «куснуть» что ли кого успел?

Леший застыл на опушке неподалеку, почти сливаясь с окружающим лесом и медленно распространяя корни в почву, чтобы напитаться и восстановить силы. Его глаза уже не горели так ярко. Он устал. Сильно устал. Крещение боем прошло успешно.

Подошла Асалия, молча присела рядом.

— Подсчитали? Сколько наших? — глухо спросил я.

— Семеро. Еще около тридцати раненых, четверо тяжело, но Лизалия и мази твоего алхимика их вытащат, — тихо ответила она.

— Семеро… — вздохнул я, прикрыл глаза и безрадостно покачал головой. Потери — это всегда тяжело, к такому уже не привыкнешь. Чужая смерть и смерть твоих людей… Они все же сильно отличаются.

— А что у врага? — справившись с секундой слабости, выдавил из себя я.

— Порядка шестидесяти. Остальные попали в плен или сбежали. Один из магов, кстати, выжил, весь переломанный, но… жить будет. Второй же… — она покосилась на Лешего. — Не очень.

— Видел, — кивнул я и помолчал. — Без стража мы бы не смогли обойтись малой кровью. До боя я думал, что именно дракон выступит нашим главным козырем, но как оказалось… Нужно будет Лешего как-нибудь отблагодарить.

— Он и так чувствует твою благодарность, поверь мне, — отозвалась эльфийка.

Я усмехнулся и встал.

— Ладно, не время засиживаться. Надо вызвать Харлема, чтоб тот подсчитал трофеи, собрать их все, погрузить в телеги… похоронить убитых, допросить пленных. Дел еще невпроворот.

Отдыхающий на земле рядом Файгер заклокотал и поднял голову. Ткнувшись мордой мне в ладонь, он лизнул ее своим шершавым языком.

— Да-да, и ты молодец, — погладил я его по шее. — Все сработали как надо.

Он довольно рыкнул.

Я оглядел поле боя, заваленное телами, догорающие телеги, пленных. Кто бы знал, как бы мне хотелось мира… Но боюсь до покоя еще далеко. Настоящий покой есть только у мертвецов.

Перевел взгляд на сидящего неподалеку старого барона, которому стягивали веревкой руки за спиной. Морландер — это ведь так, пешка, шавка. Его истинные заказчики по-прежнему оставались в тени. Дом Ламбертов, графы, герцог… Как и в прошлый раз или разы, они потерпели поражение через своего прокси-пса. Третье к ряду. И что-то мне подсказывает — на этом все не закончится. Сегодня мы всего лишь показали, что Орлейн — не та добыча, кою можно взять нахрапом и голыми руками.

— Ты как, отдохнул? — обратился я к Файгеру. — Полетели, что ли, первыми сообщим о нашей победе?

Файгер мотнул головой, подставляя бок. Я взобрался на него, и мы взмыли в небо, оставляя внизу поле боя. Сообщения пришли не сразу, словно Система только и ждала, когда мы выдохнем:

[Сражение завершено. Итог: ПОБЕДА]

[Потери врага: ~250 чел (включая сбежавших). Пленные: ⁇ чел.]

[Трофеи: оружие, доспехи, лошади, редкое осадное орудие]

[Статус региона обновлен: уровень угрозы со стороны баронства Морланд — НЕЙТРАЛИЗОВАН]

К вечеру в Орлейн пригнали обозы добра и почти полтора десятка великолепных скакунов. Телеги ломились от трофейного оружия: добротные мечи, копья с хорошими наконечниками, боевые топоры и алебарды, несколько арбалетов — в Орлейне таких раньше не водилось. Отдельной кучей свалили доспехи: кольчуги, кирасы, шлемы, наручи, поножи. Многое было испорчено, местами обгорело, но большая часть подлежала починке. Нашлись и запасы провизии — подмокшие, но все еще съедобные сухари, вяленое мясо, пара бочек с соленой рыбой.

Самым же ценным трофеем оказалась та самая аркбаллиста, почти не пострадавшая в бою, и лишь обожженная и оплавленная драконьим пламенем спереди, а также с десяток толстых, окованных железом болтов к ней.

Ух, где бы ее поставить… Еще бы стреляла она побыстрее — и получилось бы наподобие настоящего средневекового пулемета: один выстрел — и нет всадника вместе с лошадью. Магу третьего круга и ниже к моим стенам лучше больше не приближаться — никакого магического щита не хватит, чтобы удержать кинетику выстрела этой махины.

А еще привели около пятидесяти пленных. Временно расположили их в большом сарае и под присмотром группы дружинников. Кто-то из них был ранен легко, кто-то — тяжело, подлечим, но позже — сперва нужно со своими ранеными разобраться; трое пленных не дотянули до деревни, умерли по дороге.

— Как с ними поступим? — подошел Марко, вытирая лицо влажным полотенцем. Он выглядел уставшим, ребра перебинтованы, на шее застывшие кровоподтеки, но в глазах — привычная решимость.