Транспортировка стража прошла без происшествий. Все это время в голове крутились мысли о том, как пройдет сражение. Я перебирал варианты, прокручивал возможные сценарии, но в каждом из них оставалась темная зона — то, чего я мог не знать о противнике. Старый барон наверняка не полезет в мясорубку без козыря в рукаве. Но какой может быть этот козырь? Маги? Что-то еще?

Ответа я так и не нашел.

Ночь прошла в тревожном ожидании. И едва рассвело — меня разбудил посланник от Марко.

— Милорд! — запыхавшись, выпалил он. — Там… сигнал с восточной заставы. Люди Морландера уже у границы!

Враг на марше. Наконец-то.

Накинув плащ, я выбежал во двор. Разбудил Файгера и вскочил на него, и мы за десять минут оказались на восточной границе владений.

Со стороны земель Морландера из-за редколесья шла вереница множества людей. Я всмотрелся, напрягая Око, но с такого расстояния видел лишь размытые силуэты.

— Файгер, — сказал я тихо. — Опустись немного.

Дракон отозвался сразу. Через пару мгновений его темный силуэт уже резал небо чуть ниже облаков, держась позади армии противника, чтобы не выдать себя.

— Порядка двухсот пятидесяти человек… — насчитал я, прищурившись. В основном пешие. Два десятка конных, не считая тех, кто передвигался на ослах. Телеги, крытые брезентом. Лестницы вижу, тараны. Идут спешно, границу пересекут в течение пары часов.

Мы облетели противника широким полукругом и спустились в лесу Орлейна в условленном месте.

— Час на сборы, — спрыгнул я и на ходу рассказал подбежавшему Марко о том, что видел с воздуха. С каждым моим словом он побледнел все больше и больше.

— Двести пятьдесят? — ошеломленно выдохнул он. — Милорд, у нас дружины человек шестьдесят. Плюс Когти. Плюс ополчение еще сорок наскребем, вооружив всех мужиков…

Подустал, волнуется… Будто не знал, что врага будет раза в три больше.

— Не впадай в панику, дружище. Не забывай об эльфийках, ловушках, и всей той подготовки, что мы проделали за эти дни, — успокоил его я и похлопал по плечу. — Не считай врагов — считай возможности!

— Ох, простите, милорд. Что-то я действительно… — протер он мешки под глазами.

— Бывает. Перекусите и готовь людей. Действуем по плану.

Марко побежал созывать бойцов, ночевавших без огней прямо посреди леса в заранее подготовленных укрытиях. Ранее люди сидели в шалашах, замаскированных ветками, не разводили костров, разговаривали шепотом. Лес хранил тайну нашего присутствия.

А План у нас был простым, как лопата. Но в этой простоте крылась надежность.

Как уже понятно, мы не собирались встречать врага у стен Орлейна. Стены — это План Б, последний рубеж, если засада потерпит провал. Основное сражение должно случиться на дороге через лес, в узком месте, едва враги перейдут границу. Там каждый холм, каждый овраг и каждая коряга сыграют нам на руку.

Теперь лес у восточной границы мы узнали лучше, чем старый гнус Морландер — свою спальню. Облазили каждую тропу вдоль и поперек, каждое болотце отметили на карте. Лизалия с сестрами подготовила множество мест у дороги, где корни деревьев по первому же сигналу оживут.

Старшая же эльфийка расставила десятку лучниц на флангах на возвышенностях за густыми буреломами, где удобнее прятаться. Негласный договор у нас был все тот же: эльфийки не станут вступать в ближний бой.

Впрочем, им это и не понадобится. У каждой — по три колчана, стрелы с легким оперением для бесшумности. Один колчан с зажигательной смесью — специально против ездовых, телег и припасов. Лоуренс все эти дни клепал начинку для стрел как ненормальный, полностью опустошив сырье для ее производства.

Помимо этого, мы в течение зимы успели заготовить десятка два глиняных горшков с горючей пороховой основой — улучшенный вариант огонь-камней. Смола, сера, селитра, немного масла для вязкости… Получились более увесистые средневековые гранаты. Фитиль — пакля, пропитанная той же смесью. Возгорается за секунды от огнива. Вес — примерно с кулак, кинуть можно метров на двадцать-тридцать. Будь у нас «черной воды» не полтора ведра — и я бы еще «коктейлей» отечественных наделал. Этакую упрощенную версию. Но чего нет — того нет. А жаль.

Ганс тут же, при мне, провел короткий инструктаж «Драконьих Когтей», — двадцать человек, лучшие из лучших, отобранные из дружины, которых он персонально обучал целый месяц. И я без ложной скромности скажу: они уже были на уровне профессиональных легионеров.

— Не всем скопом сразу, — говорил он, тыкая пальцем в схему, нарисованную углем на пеньке, и объясняя, как лучше применять «горшки». — Сначала один кидает, для паники. В середину, где телеги с припасами. Потом, если побегут — вдогонку, не оставляя выбора. Воды у них не будет, чтобы все быстро потушить…

Прислушиваясь к голосу сотника, я встал у дерева на южной опушке леса, глядя на тракт, ведущий к центру баронства. В груди поднималась спокойная решимость. Удовлетворение от того, что я сделал все, что мог. Остальное уже зависит от воли случая. Был еще и некий азарт, наверное… азарт охотника, который знает, что зверь вскоре попадет в ловушку.

— Идут! — доложила Асалия, появившись рядом бесшумно. — Будут через полчаса. Передовой дозор — человек восемь, опытные егеря, идут в ста метрах впереди от основных сил.

— Пропустите их вглубь… Первую сотню метров никого не трогаем, чтоб не спугнуть. Пройдут, увидят, что чисто. Потом ударим по основным силам.

Асалия кивнула и быстро исчезла.

Разведчиков вперед выслал, проходимец… Кое-что предусмотрел, но этого недостаточно. Пока все идет по плану.

— Занимайте позиции, — отдал я приказ, и мы рассредоточились в лесу вдоль дороги задолго до того, как первые враги показались на просеке.

Я залег в кустах метрах в пятидесяти от тропы, неподалеку от того места, где она сужалась, проходя между двумя старыми соснами. Рядом затихли Ганс и трое элитных дружинников. Асалия и Лизалия скрывались где-то выше по склону, откуда открывался лучший обзор. Остальные эльфийки замерли на флангах, слившись с деревьями так, что даже я, зная, где они, с трудом различал силуэты с пары десятков метров.

Файгер ждал за гребнем холма, в ложбине, тоже неплохо сливаясь с фоном, издалека напоминая сгоревшее поваленное дерево неправильной формы.

Лешего мы оставили у самой тропы. Ему и маскироваться не нужно было. Вот уж кого точно в лесу не примут за неприятеля. Пройдут в паре метров и не заметят. Ну ствол дерева, ну необычный, да… Глаза я ему сказал держать закрытыми — это, пожалуй, единственная вещь, что могла его выдать. Благодаря нашей усилившейся связи я даже на таком расстоянии мог чувствовать его настроение — спокойное, чуть сонное, но настороженное. Он ждал сигнала. Сигнала обрушиться на врага со всей своей природной мощью.

Передовой дозор врага прошел мимо нас тихо и буднично. Несколько человек в кожаных доспехах, с копьями, вертели головами, уходили с тропы, присаживались и щупали почву, но смотрели больше вперед, нежели под ноги. Один прошел неподалеку от наполовину вкопавшегося в землю Лешего, но ничего не заметил. А может и заметил — но принял его за странного вида бревно.

Часть дозора вскоре вернулась обратно, чтобы подать знак своим. Я глубоко выдохнул. Тех же, кто не вернулся… Их уже сняли Асалия и Лизалия. Настолько тихо, что я ничего не услышал. Средневековые снайперы отработали как надо. В ином случае, пройди егери-разведчики дальше, и они бы точно заметили свежие следы. Натоптали мы там знатно, как на своем заднем дворе.

Основные силы врага появились через четверть часа.

Шли плотно, колонной по три-четыре человека и держа древковое оружие на плече. Растянулись на метров двести. Впереди — два десятка конных, за ними пехота с вьючными, за пехотой — телеги с частями для лестниц и таранами, накрытые брезентом. Я насчитал четыре знамени с черным вороном и еще одно — синее, с золотой зубастой рыбой… Двигались они будто на параде, усмехались, гоготали и испускали сальные шуточки. Барон им легкую прогулку пообещал, да?

Ганс рядом шевельнулся.

— Наемники, — шепнул он. — Видишь синее знамя? Это «Акульи головы», слышал про них. Сотня человек, половина — бывшие легионеры, многие успели попиратствовать на Северном море. Таких огнем и свистелками не испугаешь. Морландер, чертяка, раскошелился. Валить командиров сразу надо.

— Сделаем… Знает, куда идет, старый пес, — тихо сказал я в ответ. — Гибель наемных варваров ему чему-то да научила. Теперь вот поэлитнее нанял, или кто помог…

— Тем хуже для него, — ощерился сотник.

Колонна втянулась по дороге в лес. Передние ряды уже поравнялись с соснами, где Лизалия подготовила первый сюрприз.

Я выжидал. Мы ждали до последнего. Большая часть войска Морландера миновала первые ловушки. Одна из эльфиек не сводила с меня взгляда. Наконец я плавно поднял руку и сжал в кулак.

Тут же раздался крик совы — три раза, с промежутками. И тогда лес будто ожил.

Почти одновременно, с разных сторон, раздался треск — две огромные, давно подпиленные и удерживаемые лишь на честном слове и веревках сосны рухнули поперек тракта — одна перед головой колонны, вторая в сотне метров позади, в самой гуще обоза, снося тех, кто не успел отскочить. Дорога оказалась перегорожена, а армия разрезана на две неравные части, лишенные возможности быстро прийти на помощь друг другу.

Корни взметнулись из-под земли столь же внезапно, без предупреждения. Там, где тропа сужалась между деревьями, земля вдруг вздыбилась — и десятки толстых корней обвили ноги передних всадников. Лошади заржали, встали на дыбы, многие рыцари попадали на землю. Один всадник упал неудачно, и, кажется, его шея хрустнула настолько громко, что на миг заглушила вопли окружающих людей.

— Огонь! — крикнула Асалия.

Стрелы ударили с флангов — ровно, без суеты, из эльфийских — вероятно каждая находила свою цель, в то время как стрелы дружинников скорее сеяли панику своим количеством.

…Знаменосец с черным вороном дернулся и осел, выронив древко, и знамя упало в грязь. Воин в серьезном облачении, оравший команды, схватился за древко, торчащее из горла. Пехотинцы заметались, не понимая, откуда стреляют. Командир наемников получил стрелу прямо в глаз.

— Давай камни! — теперь уже рявкнул Ганс. Даже услышь его противник — не разобрал бы что к чему.

Полетели не обычные булыжники, а как раз горючие горшки — и не абы как, а прямо в гущу и самые уязвимые места ошеломленного врага. Один угодил в телегу с лестницами, распространяя огонь во все стороны, — брезент вспыхнул мгновенно, затрещало сухое дерево. Второй — угодил в толпу наемников, сбившихся в кучу в «черепашьем» построении. Вспышки от удара гранат были яркими, почти ослепительными в полумраке туманного утреннего леса. Люди закричали от жара и неожиданности, когда их товарищи вдруг вспыхивали живыми факелами, катаясь по земле и пытаясь сбить пламя голыми руками.

Один из огненных горшочков удачно поджег сухостой у дороги, предварительно политый горючими веществами… Трава мгновенно загорелась и перекинулась на первую линию бурелома, отрезая врагу этот путь к отступлению или контратаке.

Многие воины дернулись к противоположному краю дороги… где тут же десятками попадали в волчьи ямы. Крики и агония авангарда усилились.

— Отходим! — запоздало кричал кто-то из командиров, пытаясь навести порядок. — Засада!

Но отходить первой половине колонны было некуда. Сзади напирали свои же, не сразу осознавшие, что происходит. Спереди — засека, корни и огонь. С боков — лес, который вдруг стал враждебным. Еще и стрелы со всех сторон…

Пора. Я поднялся и выступил вперед, выхватив копье и щит.

— Убрать луки! За мной! За Орлейн!

Элитные дружинники вырвались из леса единым потоком. Вместе с Гансом мы ударили с фланга по арьергарду, которому от огня и ловушек досталось не меньше; прямо туда, где строй врага был жиже всего — между пехотой и телегами. Налетев на противника плечом к плечу, первые ряды мы буквально смяли без сопротивления.

Тем временем где-то впереди, у отрезанного авангарда, тоже завязалась жестокая рубка — я слышал крики, звон металла и, кажется, даже различил решительный боевой клич Марко. Во главе с шестью десятками дружинников он сейчас по плану атаковал отрезанный авангард под прикрытием эльфиек.

Я отметил все это на грани сознания, разя одного врага за другим и парируя редкие контратаки не успевшего прийти в себя противника.

В какой-то момент мое копье не выдержало, и древко приказало долго жить, переломившись надвое. Пришлось тут же на автомате выхватить меч, чтобы следом всадить в бок врагу, пробивая кожаную куртку и ломая ребра. Выдергиваю и уворачиваюсь в сторону, вовремя уходя от удара чужого копья и перерубая древко вместе с чьей-то кистью. Присаживаюсь: пропуская амплитудный замах меча, и раню кого-то в открытую ногу — он падает с глухим рыком. Я перехожу к следующему. Каждому дружиннику было вбито в голову: первые минуты хаоса в рядах врага самые важные; подранков не трогать, если те, конечно, буквально не вцепляются зубами в твои ботинки.

Рядом Ганс снес полчелюсти копьем какому-то здоровяку с топором, и тот осел, захрипев и зажимая лицо руками.

— Три минуты! — скомандовал я. — Давим, парни! До конца!

Дружинники, действуя слаженно, расширяли прорыв, тесня врага и не давая ему опомниться.

Но тут случилось то, чего сложно учесть.

По полю боя разнесся тяжелый, ритмичный стук — бум… бум… бум… Я быстро нашел взглядом источник. Как оказалось, наемники достали огромный барабан и пара человек начали в него ударять, а остальные встали вокруг них, сгоняя с лиц панику и обретая уверенность.

Строй врага, еще минуту назад рассыпавшийся и паникующий под нашим натиском, вдруг стал собираться на глазах. Десятники наемников орали, выстраивая людей в боевой порядок, и люди слушались команды даже под эльфийскими стрелами, будто барабаны имели магические эффекты на сознание.

— Вот дерьмо, — выдохнул Ганс. — Командиры у них толковые.

Не прошло и полминуты, как прежде всего наемники, бывшие легионеры, а потом и все остальные, пришли в себя и сомкнули щиты, и людская волна — человек пятьдесят, не меньше, — стуча копьями быстрым шагом хлынула прямо на нас. Если сойдемся — у них будет преимущество один к двум… Такое нельзя допустить. Завязнем и там же ляжем.

Без раздумий я принял быстрое и тактически грамотное решение.