— М-да, видно, кризис или ещё чего, — вздохнул Тюлень после обеда. — Валентина только кашу одну выносит. Так, глядишь, и похудею.

— А тебе полезно сбросить пару кило, — хихикнул Федька.

— Сейчас тебе будет полезно пару кругов вокруг дома сделать, — фыркнул Тюлень.

— Боюсь-боюсь, бегу и пятками сверкаю, — расхохотался Федька.

— А я вот видел, что Валентина мяско выносила, от холодца много осталось. Ещё Игорёк печалился, что на веранде такую вкусноту забыли. Странно. Может, это Багет проголодался или отпрыск его? — вмешался я в разговор, дабы не разнимать потом «друзей закадычных».

— Не, Багет с мальком говорили, что пару дней их здесь не будет. К нему кто-то приехал, так он собрался дом родной караулить. Надо же сынишку показать, — зевнул Тюлень.

На следующий день история повторилась. В миске не густо, аж пришлось побегать за обедом да соседские запасы мусора просмотреть, авось чего подкинут. Ага, размечтался. Вот соседка Валентины, та, что хозяйка Индюши, чуть в голову мне ботинок не кинула, заметив, что я к мусорному пакету приблизился.

— А ну-ка, кыш отсюда! Свинячить пришёл тут. Хватит мне мелких котяр. Задеру всех!

Я гордо взглянул, хвостом вильнул и поплёлся в Котовасию.

Дня через три стало совсем невесело. А ещё Валентина, приколистка, ходит да причитает:

— Ух вы и прожорливые стали! Не успела вынести, уже пусто.

Понял я: что-то тут неладное. Куда еда который день пропадает? Решил засаду устроить. Пришлось поднапрячься. Я, как помните, рыжий, хоть к осени и потемнел малость. А на улице-то уже и снежок первый кружится. Пробовал я его на вкус: мокрый, холодный да язык так приятно щекочет. Но снегом сыт не будешь.

Сижу, значится, я в засаде. За дровишками притаился. И тут чуть не запищал от неожиданности. К лотку нашему белый кот крадётся. Осторожно так, оглядываясь по сторонам, — видно, опытный в воровском деле. Я попятился, наблюдаю. Думаю: ладно, последний раз оттрапезничай, а потом пеняй на себя. Я такое терпеть не стану.

А этот хитрец наелся, морда довольная, и давай отходить. Тут я вора и настиг. Выскочил из укрытия, хвост трубой, шерсть вздыбил и клыки показываю. Пусть знает, кто в Котовасии хозяин. Ну это я так, образно. Так-то у нас тут у всех взаимовыгодные отношения, партнёрство, можно сказать.

— Пф-ф-ф, — взъерошился пришелец. И смотрит на меня глазищами.

Я поначалу чуть испугался: глаза-то разного цвета. Один голубой, а второй — жёлтый. Да и шерсть какая-то заморская. Сразу видно, не наш кот будет. Породистый. И тут он замахнулся на меня.

А я со смеху чуть не покатился — когти подстрижены. Вот воин нашёлся, с маникюром на охоту.

— Аха-ха, — ну не сдержался я, даже как-то жалко такого вора стало.

— Чего ржёшь? — ответил тот.

Только вот что оказалось: кошка это, а не кот. Вы не думайте, я по голосу отличаю. Вот уж чудо в перьях.

— Я не лошадь, я кот! В отличие от некоторых. — И снова засмеялся.

Тут кошка эта разноглазая как кинется на меня, лапой по морде треснет, аж искры из глаз посыпались. Такого я точно не ожидал. Но инстинкт, знаете ли, срабатывает в секунду. Расправил я плечи, да в ответ её за бок куснул.

Простите, дамы милые, я вас уважаю. Но тут дело нечестное. Мало того что из-за этой воришки породистой мы без нормального обеда почти неделю сидим, так ещё и первая в бой лезет. У животных свои законы и порядки.

— Ай, — отскочила белянка, но в беглянку не обратилась, — что за день!

Отсела в сторону, обидчиво так глянула своими бусинами разноцветными и отвернулась. Молчит. Вот не люблю я этого неловкого молчания, хоть тапком в меня кидайте. Что прикажете говорить? Ну, пришла б она нормально, может быть, и поболтали бы. А тут такое дело.

— Знала я, что еду тут достать можно. Вот и зашла… — оправдываться стала воришка.

— А что, просто так прийти познакомиться нельзя? Сразу жульничать надо? — возмутился я, да как-то неуверенно вышло.

— Чтобы вы ко мне как к принцессе стали относиться? «На тебе, ангорочка, мяско, на тебе, красавица, рыбку». Знаю я! Все ко мне как к принцессе относятся. Фу, даже кличку такую придумали. Стыдоба, да и только. А я не хочу декоративной статуэткой в доме сидеть! Предки наши воинами были, — кошка гордо подняла подбородок.

А вот действительно голова необычная, видать, породистая эта белянка.

— Про свитер ангорский слыхал, Валентина соседке в уши жужжала что-то, а про кошек — нет. Всё равно воровать нехорошо! Мама не учила разве, — ухмыльнулся я.

— Вот видишь, и ты туда же! — ответила кошка и выбежала со двора.

Вот чудная. Хотя и права, наверное. Ну какая кошка, да ещё и породистая — воин? Смех, да и только. Но с едой управляется быстро. Да и мне от неё досталось. Хорошо, что никто не видел. А то засмеяли бы: получить тумаков от дамочки, да ещё и домашней.

Зато следующие дни еду нашу никто не воровал. Видать, нашла другую кормушку бесплатную. И поделом ей, дикий кот домашнему не товарищ. Погуляла, видно, да на перинки пуховые вернулась. А может, время для маникюра пришло. Слышал я, что даже стилисты да салоны красоты для таких барышень есть. Ух, хорошо, что я сам по себе. Я бы такого точно не выдержал.